Доигралась, красавица

Пролог

Pov Лиза

Боже, ну и зачем я влезла в это? Не влезла даже, а скорее вляпалась.

Стою у шеста на платформе в ночном клубе. В парике и маске, как пародия на саму себя.

Пот, свет, музыка — всё сливается в какое-то сладкое безумие.

И он напротив. Сидит. И не сводит с меня взгляд.

Как всегда уверенный в себе. Поза, выражение лица.

А глаза цепляют меня, будто стальные крючки. Смотрит так, словно уже раздел меня взглядом.

Сжала пилон покрепче.

Делай вид, Лиза. Что ты просто танцуешь. Что для тебя это привычное дело. Что тебе всё равно.

Что ты не чувствуешь, как под кожей бегут мурашки от этого горящего взгляда.

Не смотри. Не поддавайся.

Но кто я вообще такая, чтобы слушать собственные советы?

Секунда — музыка заканчивается.

Спускаюсь с подиума. Иду ему навстречу.

Больше не убегаю. Больше не прячусь.

Если он не может забыть — пусть хотя бы знает, кого не забывает.

Рука поднимается сама, пальцы задевают парик. Волосы прилипли к шее, сердце бьётся, как бешеное.

Снимаю. Бросаю в сторону.

Взмахом расправляю свои локоны. Светлые.

Вот и всё, Макс.

Улыбаюсь. Не победно — скорее, с вызовом.

И он замирает на секунду.

Глаза расширились, челюсть напряглась.

Я почти слышу, как в его голове рушится порядок.

Подхожу ближе. Каждый шаг — будто удар током.

Но мне нравится эта игра.

Нравится власть.

И, чёрт возьми, нравится он.

А дальше все происходит слишком быстро — вспышка, шаг, дыхание, поцелуй.

Голодный, без тормозов.

Всё внутри меня тает, плавится и кричит «ещё».

Я тону в этом поцелуе, хотя сама начала эту игру.

Пытаюсь дышать, оттолкнуться, вспомнить. Вспомнить, зачем все это устроила.

Чтобы унизить. Чтобы что-то доказать. Что именно? Не помню.

Только шепчу в его губы:

— Макс, нас все видят... тебя могут узнать...

И, конечно, он не слышит.

Потому что этот поцелуй — не про нас сейчас.

Он про то, что мы не смогли поставить точку.

Это про то, что я хотела доказать, что умею играть с огнём.

А он снова доказал, что умеет им быть.

И, да.

Сегодня все произойдет.

Потому что он целует так, что я больше не могу сопротивляться.

Это сильнее меня.

Он потрясающий. Горячий, страстный, настойчивый.

И целуется так, что весь мир перестает существовать.

Да.

Скоро он узнает про меня правду. Ту правду, которая, возможно, заставит его во мне разочароваться.

Потому что я не та, за кого он меня принимает.

И он больше не захочет иметь со мной ничего общего.

Впрочем.

Сейчас это не имеет значения.

Потому что я уже на седьмом небе.

И не собираюсь оттуда спускаться в ближайшие пару часов.

Почти за месяц до этого момента ➡️

❤️Добро пожаловать, в новую историю.

Вторая часть ДИЛОГИИ с хэппи эндом

Первая часть — пока бесплатно https://litnet.com/shrt/_jVN

Если хотите поддержать автора, поставьте бесплатную звездочку «мне нравится»
Нажмите на https://litnet.com/shrt/GN2A и звездочку в белом круге (в мобилке) или синий прямоугольник «мне нравится» (на компьютере).

Глава 1

Pov Лиза

— Добрый день, господа, — сказал мужчина в строгом сером пиджаке, заходя в учебную аудиторию.

Симпатичный.

Но до огня, как сказала староста, ему конечно еще очень и очень далеко.

Кругов девять по аду где-то. Прямо по маршруту Данте.

Но посмотрим, чему он сможет меня научить.

Желательно — тому, как вести переговоры с демонами.

Особенно с одним. С тем, у которого пронзительные глаза и способность заставлять меня гореть одним взглядом.

Да-да, с тем самым демоном, о котором я не думаю уже целых двадцать секунд.

И это, между прочим, личный рекорд. Надо записать куда-нибудь, поставить галочку — «достижение дня».

Еще раз подняла взгляд на первую парту, где сидит наша староста. Уперлась глазами в её спину, как снайпер в цель.

Заучка типичная, аккуратная, ухоженная. Одета просто, но со вкусом. На фоне нашей серой массы в брендовых шмотках она светится как лампочка над головой. И как назло, именно этим притягивает мой взгляд.

Не пойму, что в ней такого.

Может, спокойствие и выдержка?

То, чего у меня отродясь не водилось.

Сидит так, будто мир её не касается.

А я — с вечным внутренним пожаром, который не гаснет даже после литра вина и двух ночей без сна.

Может, завидую. Или просто хочу понять, как это — быть такой ровной.

Без перекосов. Без взрывов. Без меня.

А мужчина возле кафедры продолжает.

— Меня зовут Павел Войчек, и последние пять лет я работаю в Федоров-групп с международными клиентами. На моем счету сотня сделок и успешных контактов с компаниями от Италии до Сингапура.

И вот тут я начинаю улыбаться. Даже непросто улыбаться — губы растягиваются, как будто кто-то дернул за ниточки.

Вы серьёзно?

Из всех компаний на свете — именно Федоров-групп.

Из всех возможных лекторов — именно человек Макса.

Мир, ты издеваешься, да?

Спасибо, вселенная, за этот подарок. Теперь у меня будет прекрасная возможность не думать о нём вообще.

Вау.

Двадцать пять секунд, Лиза. Целых двадцать пять секунд без Макса Фёдорова в твоей голове.

Снова слова с кафедры:

— Сразу предупреждаю, что курс будет жестким, и поэтому советую уйти тем, кто хотел просто развлечься. Мы будем учиться на примерах, я буду трешить вас похлеще, чем своих сотрудников. Я это умею.

Несколько однокурсников поднялись с мест и вышли из аудитории.

— Вторая не самая приятная новость, — глубокий вдох, — от оценки по нашему предмету будет зависеть ваш диплом. Несмотря на то, что курс не входит в основную программу, декан факультета лично попросил нас… меня… его провести. И если не сдадите, то не получите зачетку.

И всё. Массовое бегство началось.

Народ начал вставать с мест и уходить из аудитории. Реально не хватает тревожной музыки. Такой, которая в фильмах ужасов — дан-дан-дан-дааан! — и чтобы сверху ещё басами добавили.

Прекрасно.

Как демонстрация естественного отбора среди студентов. Дарвину бы понравилось.

А Павел стоит и наблюдает за этим как художник за своим шедевром.

Ну что ж, мистер «Я вас всех построю», прибавим тебе +10 к самодовольству и еще +5 к театральности.

— У остальных еще минут пять на подумать, пока я составляю окончательный список.

Он открыл ноутбук и начал называть фамилии, ставя галочки напротив оставшихся.

Ну что за человек, а? Всех напугал.

Серьёзно. Ощущение, будто мы не на лекции, а на собеседовании в ФСБ.

Даже у меня на секунду мелькнула мысль — встать и уйти. Просто из принципа. Чтобы не выглядеть ещё одной овечкой, под этим его уверенным взглядом.

Но мотивация сильнее. Мне нужен этот курс.

Если уж учиться вести переговоры — то с хищниками, а не с котятами.

Оглядываюсь по сторонам.

От прежнего аншлага в аудитории не осталось и следа.

Пробую посчитать по головам, но сбиваюсь, когда он произносит мою фамилию.

Подтверждаю участие. И он поднимает взгляд на меня.

Мгновение. Всего одно.

Но в нем — интерес. Или еще что-то. Не знаю. Но мужчины в принципе часто смотрят на меня так.

Снова вернулась к пересчету голов.

Восемнадцать.

Из пятидесяти.

Что же будет дальше, мистер Войчек? Будем бить по слабым местам? Или просто проверим, кто первый моргнёт?

— О, ровно восемнадцать человек. Я думал, еще меньше будет, — произносит он с недовольством.

Зачем только я считала? Лучше бы очередные сердечки в тетрадке рисовала. И имя «Елизавета Федорова» выписывала на каждом листике.

Ну, как в школе прям. Классическая драма подростка.

— Надеюсь, вы поняли, что я сделал такой отсев намерено. Переговоры — это наука, которой нельзя научиться в большом классе. Тут нужна камерность. Максимум практики, минимум теории.

Я улыбнулась.

И он тоже. Лицо осветила действительно приятная улыбка.

— Но к сожалению осталась последняя новость, которую мне надо вам сообщить.

О, май, гад. Ну что же ещё? Могут ли новости быть ещё хуже, чем эта классическая «выживет сильнейший» версия?

Хватит разговоров. Начинайте уже меня учить. Я готова разносить оппонентов в пух и прах своими железными аргументами.

— Я понятия не имею, о чём будет этот курс, потому что его готовил не я. А мой бессменный руководитель, гуру, учитель и эталон для подражания. С гордостью представляю вам вашего преподавателя на этот семестр…

Дверь за его спиной открывается будто по щелчку пальцев, и в проеме появляется…

— Максимильян Фёдоров собственной персоной.

Откуда в стене вообще дверь, скажите мне на милость?

Секретные ходы. Подвалы. Или просто мифическая архитектура для драматических появлений.

Серьёзно? Я об этом думаю. О двери в стене?

Лиза, фокус! Смотри не на архитектора, а на объект. Тот самый, который жил в твоей голове эти два месяца и теперь выходит в свет.

Дыши, Лиза.

Глава 2

Pov Лиза

Когда тебя соблазняет сам дьявол, это страшно.

Но когда он смотрит мимо тебя, будто ты пустое место, это вот разносит на фантики.

Что за фигня. Еще секунду назад мне казалось, что он сам подойдет и выкинет меня из аудитории за шкирку.

И вот сейчас он снова говорит что-то забавное. То, что заставляет нашу мини-группу смеяться.

И даже не смотрит в мою сторону.

Макс Федоров теперь мой преподаватель. Тот самый, по которому я сохну все лето. И тот самый, который, похоже, совершенно не думал обо мне все это время.

Потому что он говорит, говорит и говорит. Целый час просто что-то рассказывает. Но я не разбираю слов.

Я думаю о чем угодно, но не о теории переговоров.

Такое чувство, что он не узнал меня. А я ведь не сильно изменилась. Ну набрала за лето пару лишних килограмм, с кем не бывает. Сброшу скоро. Но это не повод меня игнорировать.

А мне что сделать?

Стоит подойти к нему после пары. Ну поздороваться там. Спросить про то, се, пятое, десятое.

Как он жил эти два месяца?

Не сошёл с ума от икоты, потому что я вспоминала его ежесекундно?

Щеки не горели пожаром от моих мыслей о нём.

Я же вроде взрослая. Правда?

Сама не замечаю, как звенит звонок.

Он тоже удивленно смотрит на часы. Потом ослепительно улыбается нашей старосте.

Уже ее терпеть не могу.

На ватных ногах всё-таки подхожу к его столу.

А я ведь на минутку не из пугливых. Я к кому угодно могу подойти. Мне не страшно.

Ну разве что паника охватила с ног до головы, а так не страшно.

— Привет, — стараюсь говорить как можно спокойнее.

Но почему-то кажется, что вместо простого приветствия получилось что-то похожее на блеяние овцы. Прииии-в-ееееееее-т. Или что-то вроде этого.

Поднимает на меня голову, скользит равнодушным взглядом по лицу.

— Рад тебя снова видеть, Лиза.

И вот он.

Первый удар по моим хваленным нервным клеткам. Половина из них, наверное, уже добровольно сдалась в плен. Просто от этого спокойного тона.

— Я не знала, что ты преподаешь тут, — говорю тихо.

Будто оправдываюсь за свое появление в его жизни.

Хотя мне не за что извиняться. Я и правда не знала, кто будет вести курс.

Я и встречаться с ним не собиралась в ближайший месяц. Хотела — возможно. Но не собиралась.

А тут вот оно теперь как.

— Это на один раз. Проспорил отцу желание, — усмехнулся он, — пришлось сделать курс по быстренькому.

— Понятно.

Кивнул мне, как бы говоря, что разговор окончен. И говорить нам в целом не о чем.

Черт.

На столе завибрировал его телефон. Кинула беглый взгляд на экран. Красивая девушка с рыжими волосами. Он тоже улыбнулся, как будто ждал этого звонка.

Ответил. Что-то про планы на вечер.

Бархатный голос.

И полное равнодушие к моей важной персоне.

Разворачиваюсь. Иду к двери. С каждым шагом чувствуя, как злость накатывает волной.

Молочный коктейль. Принесу на следующую пару. И буду демонстративно пить. Пусть попробует меня игнорировать.

Козел. Мудак.

Как так можно-то?

Как вообще можно быть таким спокойным, когда я внутри клокочу как вулкан?

Как он может быть таким равнодушным?

Это же я. Девушка, которая тебя отшила. Возможно, единственная в твоей жизни, которая сказала тебе твердое «нет».

Правда, она уже сама забыла, зачем это сделала. Но это уже детали. Мелочи, так сказать.

Выхожу в коридор, выцепляю глазами старосту. Подхожу к ней с самой своей невинной улыбкой.

Была бы она мужчиной, все стало бы проще. Пара хи-хи, по плечу погладила и получила всю нужную информацию.

Но нет. Теперь придется находить подход к женщинам.

Потому что мне это нужно. Любовниц Макса Федорова надо держать к себе ближе, чем врагов.

Сама думаю эту мысль. И сама бьюсь об нее, как об стену головой.

Как в старой Аське — смайлик, который бьется о кирпичи. Отличный смайлик. Никогда не думала, что превращусь в него.

Маша улыбается какому-то парню. Смеется, машет ему рукой на прощание и спускается вниз по ступеням.

Парень провожает ее кислой улыбкой. Нравится. Она ему нравится, и это заметно.

Да, блин, она и мне нравится. Интересная. Не то чтобы красотка, но глаза потрясающего цвета. Голубые с отблесками зеленого. Падаешь в них как в омут. У мужиков просто нет шансов.

И снова.

Смайлик, бьющийся об стену.

Давай, Лиза, продолжай представлять ее в постели с Максом. Добей себя окончательно.

— Привет, спасибо за рекомендацию курса, — говорю ей догоняя.

Останавливается на секунду, кивает мне. И продолжает идти в сторону проспекта. К метро, наверно.

— Макс Федоров – это, конечно, круто, — не унимаюсь я.

От Лизы Самойловой еще так просто никто не уходил. Выведу я тебя на чистую воду.

— Да, я знала, что тебе понравится, — усмехнулась она.

И этот ответ почему-то звучит, как насмешка.

— В смысле знала?

— Мне сказали, что ты круглая отличница. Во всем стремишься быть лучшей, разумеется, захочешь учиться у лучших.

Логичный ответ. И вроде бы можно оставить все как есть, но меня это не устраивает.

— Подвести тебя? — предлагаю первое, что приходит на ум.

— Я на машине, спасибо, — отвечает девчонка.

Мы подходим к старой БМВ. Настолько старой, что кажется, если хлопнешь дверью чуть сильнее, она просто отвалится. Я таких машин сто лет не видела.

— Это ездит? — не удержалась от сарказма.

— В умелых руках все ездит, — ответила она и с силой нажала на брелок сигнализации.

Машина подчинилась, пискнула. Девушка открыла дверь.

— Увидимся на парах завтра, — помахала мне рукой. Даже не рукой, а двумя пальчиками.

Завела двигатель и тронулась с места. А я тупо уставилась вслед удаляющимся габаритным огням.

Задумалась. Мысленно перестала биться головой об стену.

Глава 3 

Pov Лиза

— Лиза, рад, что ты вернулась в Россию, — с улыбкой произнес дядя Паша. Федоров.

Отец Макса у нас в гостях. Нормально, что. Он друг моего папы. Один из лучших, кстати.

— Спасибо, — подошла к нему, поцеловала в щеку.

Все равно не понимаю, как себя вести. Не виделись с того самого разговора пару месяцев назад, когда он попросил меня держаться от Макса подальше.

А я ответила тогда:

«Пусть он от меня подальше держится, если сможет».

И куда же делась та моя самоуверенность?

Влюбленность превращает нас в идиотов.

Слабых, неуверенных в себе, полных сомнений.

Я влюблена, что ли? Как это могло случиться? Влюбилась в самого неподходящего для этого человека.

Не ищу легких путей, это называется. И надо менять тактику.

Потому что прописная истина — «с глаз долой, из сердца вон» как-то не сильно сработала.

Два месяца его не видела.

И эти два месяца только о нем и думала.

Да так думала, что крыло прям от собственной тупости.

— Как учеба? Тяжелее в России, чем в Швейцарии? — из вежливости спрашивает Павел.

Пожимаю плечами. Не знаю. Мне везде не шибко сложно. Читать умею, слушать лекции тоже. Язык подвешен как надо, на любом семинаре могу свое мнение свое защитить.

— Да, норм все, — отвечаю равнодушно.

Хочу спросить про Макса. Хочу узнать про него хотя бы что-то. Но сама завести разговор не могу. Ну не комильфо это.

Надо, чтобы он первый начал.

— Курсы дополнительные есть интересные, — пытаюсь выехать на нужную мне тему.

— На ужин с нами останешься или у тебя свои планы? — встревает отец.

Отрицательно машу головой. Не голодна.

Даже, наоборот — сыта по горло. Всем этим. Им. Собой.

Ни фига я тут не узнаю.

Пора туда, где воздух погуще, а информация пожирнее.

Зачем? Отличный вопрос.

Потом разберёмся. Когда мозги перестанут жевать сердце.

Пока задача максимум — узнать хоть что-то новое. И не сдохнуть от этих знаний.

Впрочем, одно другому не мешает.

Макс жил эти два месяца как ни в чём не бывало.

Работал, улыбался, очаровывал мир.

А я…Я, кажется, устраивала внутри себя полномасштабный апокалипсис.

С фейерверками из нервных клеток и маршами тоски по вечерам.

Почему то я тогда решила, что он будет скучать.

Добиваться встречи. Ну-ну. Очередная серия сериала «Наивная и прекрасная».

Отказала одна?

Очередь из таких же уже стоит за углом. И каждая, конечно, «не такая, как все».

И мне бы не париться. Но кто сказал, что я умею?

Сердце вдребезги. На мелкие, острые, капец какие острые осколки.

Не сердце — а лоскутное одеяло из боли и глупости. Петчворк, блин, имени Елизаветы Фёдоровой. Тьфу, Самойловой.

Пизд*ц.

Знаю я, что точно поможет от больного влечения. Надо занять себя.

На пилон снова запишусь, сто лет не танцевала. На курсы китайского еще можно. С братом будем разговаривать, чтобы никто наших диалогов не понимал.

Думаю эти мысли, а сама еду по трассе в известном мне направлении. Припарковалась на обочине возле дома Антона.

Недалеко от моего. Мы почти соседи.

Приятные детские воспоминания. Сколько раз я специально проезжала мимо на велике в надежде снова увидеть эти голубые глаза. Или пробегала мимо, делая вид, что я просто на пробежке.

А вот сейчас я не совсем понимаю, почему снова здесь оказалась.

Шпионю. Зачем или за кем? Вообще, никакой логики в действиях.

Или в глубине души надеюсь на чудо. На такое, что Макс решил зарулить к нему в гости.

Ага. И тут я такая. Просто мимо проезжала, и колесо спустило. Ничего умнее все равно придумать не смогу.

В сумочке верещит сотовый. Входящий от Антона, черт. Роняю телефон и совершенно неосознанно наклоняюсь вниз.

Дура.

Первая мысль, это дать по газам и уехать. Меня тут не было. Нет и никогда не будет.

Подняла с коврика телефон, нажала на зеленую трубку:

— Может, зайдешь в гости, а то уже полчаса сидишь в машине? — смех на том конце.

Как помоями облил.

Но чего я хотела? Я же знаю, чей это дом. И знаю, что камеры тут натыканы на каждом кустике. Мышь не пробежит незамеченной.

А тут я. На своей красной бэхе с нетонированными стеклами.

Где твои мозги, а, Лиз?

Может, ты в Россию без них прилетела?

Подай в суд на авиакомпанию за то, что не прислали тебе их срочной доставкой.

— Я мимо проезжала, решила вспомнить детство, — пытаюсь отшутиться.

Получается. Потому что Антон уже распахивает мне ворота, предлагая заехать внутрь.

Заезжаю, ставлю машину. Выхожу с виноватой улыбкой.

— И давно ты меня заметил?

— Как только приехала. Красную машину ты выбрала наверно для того, чтобы быть незаметной.

Я хохотнула. Обняла его.

— Помнишь, как я мимо твоего дома по тысяче раз в день бегала?

— О да. И костюмы меняла каждый раз, будто на параде мод, — хохотнул.

А потом вдруг посмотрел на меня серьезно.

— Зачем ты вернулась, Лиз?

— Ты знаешь.

— Не-а, не знаю, — ответил серьезно.

Провел меня до закрытой двери на первом этаже.

— В бильярд играешь?

Я кивнула. На автомате. Хотя сочла вопрос не совсем уместным.

— Я тут другу проигрываю уже десятую партию подряд, нужна тренировка, составь компанию, — деловой тон.

Ты серьезно?

Антон, ты правда хочешь поиграть со мной в бильярд? Ты нормальный, мой старый друг. Я тут с ума схожу от любви.

Глава 4 

Pov Макс

Лиза. Самойлова. Бл*дь.

Увидел ее за партой, и все среагировало. Сам даже не понял почему. Захотелось подойти, взять за шиворот и выкинуть из своей аудитории.

На глазах у всех.

Демонстративно.

Даже с агрессией.

Не понимаю себя. Перестаю контролировать свои действия в ее присутствии. Не думал же о ней эти два месяца.

В Сочи еще отвлекся. Окунулся с головой в работу, и это спасло.

От мыслей о ней.

Шлюха с дебильным чувством юмора. Которая выпотрошила меня наизнанку своими детскими играми.

Вспомнил нашу последнюю встречу.

Натурально меня тогда расхерачило. Словно взорвалось внутри что-то. То, о наличии чего, я даже не подозревал. Сердце там, душа. Что еще, может, взорваться?

Аппендицит? А может это он и был?

Помню, как провожал ее взглядом до стеклянной двери аэропорта. Ненависть разгоралась постепенно. Как и злость. Все и сразу.

От неожиданности. Честно не думал, что отошьет. Удивила. И очень неприятно.

А я ведь тогда всю жизнь под нее уже менять собрался. Реально все продумал. Все распланировал. Когда именно и как прилечу к ней. И насколько смогу остаться. Даже пару звонков нужных сделал. Почти переговоры ночные провел. Успешные, кстати.

И тут такой облом.

Мозгом вроде понимаю, что она мне как раз ничего не обещала.

Но все равно накрыло тогда.

А теперь она здесь. В моей аудитории. За первой партой.

Смотрит на меня этими глазами. Зелеными. Огромными.

И снова все по новой.

Чайник закипает. Провода искрят. Система рушится.

Здравствуй, Лиза.

Я по тебе совершенно не скучал.

Ну, что же.

Харе себя жалеть. Пора вернуться в реальность.

Открыл список своих студентов. Я могу удалить ее одним кликом. Система это позволяет.

В пояснении: «Нужны 17 человек, вынужден отказать Лизе Самойловой».

И всё. Дело закрыто.

Просто выкинуть ее. Из своей жизни. Как ненужный документ.

И никогда не пересекаться.

А внутри, конечно, рвёт на куски.

Прочь из моей головы, Лиза Самойлова. Пошла на хрен из нее.

И с курса моего пошла на хрен.

Из универа бы тебя выпер, но к сожалению, это не в моей власти. Папочка за тебя заступится.

Но это как-нибудь переживем. Просто на моих лекциях тебе делать не хер.

Нажал на кнопку, написал сообщение в деканат. Завис на «отправить». Черт подери.

Опять эти больные фантазии из серии «А что если». Бл*дь. Ничего «если».

Лиза Самойлова — маленькая избалованная шлюха, которой не нужно ничего, кроме тусовок и развлечений.

С бархатной кожей. С губами… черт, губами, приятными на вкус. Нереально вкусными. Которые снова хочется попробовать.

И в больной голове только один вопрос. Какого хрена я снова этого хочу? Злость на себя за слабость. Злость на нее за то, что даже издалека заставляет член стоять.

Фантазии, чертовы фантазии.

Я ее терпеть не могу. Реально ненавижу. И чертовски хочу. Что в принципе совершенно не исключает ненависти.

Трель домофона словно вырывает меня из этих эмоциональных накатов.

Противный звук. Но сегодня мне любой звук кажется противным.

Подошел к двери, включил обзор камеры. Вгляделся в красивое лицо c накачанными губами.

Ну, этого мне только не хватало?

Или как раз то, что доктор прописал? ...

Открыл дверь рыжеволосой подружке.

Пока не очень понимаю, что она тут делает. Вроде же расстались месяц назад. Купил ей новый ноутбук, как она просила. Считал, что откупился.

Но, похоже, что нет. Оказывается, избавиться от любовницы, которая возомнила себя чем-то большим, не так уж просто. Вцепилась прямо как липучка.

Дождался ее у двери.

Заходит, покачивая бедрами, словно подиумная модель. Красивая. Безусловно. Опытная в постели. Готовая на все ради моего внимания.

И абсолютно не та, кто мне нужен сейчас.

— Раздевайся, — бросаю сухо, даже не глядя на нее.

Она замирает, удивленно приподняв бровь.

— Ты серьезно? Даже «привет» не скажешь?

— Ты не за этим пришла? — игнорирую ее вопрос. — Не думаю, что за беседой.

Ее губы изгибаются в улыбке.

— Мне нравится твой командный тон, — мурлычет, медленно расстегивая пуговицы плаща, — Что еще прикажешь делать?

Смотрю на неё не отрываясь.

Жду, что внутри что-то шевельнется. Желание.

Ну или хотя бы просто животный отклик на красивое тело, готовое прямо сейчас лечь подо мной. Но пусто.

Гулкая тишина внутри.

Ничего.

— Сегодня всё делаешь тихо, — говорю.

Голос жёсткий, как приказ.

Удивлённый взгляд в мою сторону. И пусть.

— Серьёзно. Просто… молчи.

Сделал шаг вперед, прижал ее к двери. Впился губами в рот. Язык там, слюни. Все, как полагается. Провел рукой по шелковой ткани платья. Холодная, приятно.

Люблю то, что приятно на ощупь. Руку в волосы запустил.

Нет, не то. Жесткие, крашенные.

Люблю натуральное все. Когда мягко. Когда струятся как водопад. Светлые, прямые. Такие, в которые хочется зарыться всеми пальцами.

Провел губами по шее. Запах геля для душа, вдохнул.

— Какой ты горячий сегодня, — говорит шепотом.

Резко открываю глаза.

Ну, просил же молчать. Весь настрой сбила.

Фантазия будто испарилась. В одно мгновение.

Одно слово — и весь хрупкий туман рассеялся.

Пробую вернуть. Снова целую, глубже, жёстче. Давлю.

Веду рукой по её бедру, сильнее сжимаю.

Закрываю глаза — заставляю мозг рисовать другую картинку. Светлые волосы, мягкие, струящиеся между пальцев.

Губы, которые сначала дрожат, а потом отвечают так жадно, что захватывает дух.

Запах кожи.

Но в реальности гель для душа и приторно-сладкие духи. Жёсткие волосы, колючие, как проволока. И губы, в которых нет ни искры, ни огня.

Снова целую — и чувствую, что поцелуй не заводит, а выталкивает.

Глава 5 

А перед продолжением чтения, поставьте книге звездочку, не выходя из главы.
Так я буду знать, что история нравится и ее стоит писать...

— если читаете с мобилки, нажмите три вертикальные точки в правом верхнем углу экрана ➡️ “мне понравилось”;

— если с компьютера, нажмите синий прямоугольник “мне нравится” вверху справа от текста.

❤️❤️❤️

Pov Макс

Приехал в офис в начале десятого, открыл кабинет.

Секретарь тут же принесла две чашки кофе. Один черный, второй капучино. Первый пью залпом. Второй тяну в течение всего утра.

Да, у меня странные привычки. Как и у всех нормальных психов.

Откинулся в кресле, взглянул недовольным взглядом в окно. Ясно. На улице ясно сегодня. Только мне вот до сих пор ни хрена неясно.

Всю ночь барахтался в больных фантазиях. Сами знаете о ком.

И о том, что снова не хочу вести этот долбаный курс. И как только меня угораздило так вляпаться.

А-ха. В июле проиграл отцу желание в карты, и он, разумеется, не стал мелочиться на заданиях. А ведь долг — это дело чести. Меня так учили.

До последнего надеялся, что он сжалится надо мной. Ну, какой блин из меня препод?

Я умею продавать идеи, давить оппонентов. Но учить? Стоять перед студентами и что-то вещать?

Это как посадить акулу в аквариум и попросить танцевать балет.

Но нет. Даже мама его не смогла уговорить меня помиловать.

Так что увы, ближайшие два с половиной месяца я преподаю в универе. Два раза в неделю. Всего семнадцать занятий. И какой-то зачет еще.

Вообще, не понимаю, как принимать зачет. Поставлю всем отлично и хватит. Или что там на зачетах ставят? Я даже этого не знаю.

И казалось, что провести этот курс — это самая главная из моих бед. Но не тут-то было.

Знаете, что такое удар в под дых?

Это когда заходишь в аудиторию и видишь за партой свой самый страшный кошмар.

Это как если бы Красная Шапочка вдруг стала учительницей, и на занятие к ней записался Серый Волк.

Как если бы Джокер решил выучиться на пилота и пришёл за уроками к Бэтмену.

Не знаю, ещё какую метафору подобрать. Сложно у меня с ними.

Зато с реальностью — проще некуда: она сидит на моей лекции и улыбается.

А я стою у доски и чувствую, как моя операционка накрывается медным тазом.

Перезагрузка не помогает.

Восстановление системы — недоступно.

Все бэкапы стёрты к чертям.

Зачем только она вернулась?

Прямо опять в мою больную и без неё черепушку.

Без предупреждения. Без права на оборону. Первым рейсом — и сразу в мозг.

Очень надеюсь, что вчера деканат понял мои тонкие намеки. И она уже не учится на моем курсе. Они не посмеют мне отказать.

Я всё-таки имею какой-то вес. Пусть и не в учебных кругах.

— Привет.

Перевожу голову от окна в сторону двери.

Паша на пороге. В расстегнутой жилетке и белой рубашке. Обычно он выглядит иначе. Максимум старая футболка и джинсы с ободранными коленями.

Это его фирменный стиль. Быть не таким, как все. Больше похожим на парня с улицы, чем на серьезного бизнесмена.

— Что за повод для жилетки? — сухо спрашиваю.

— Косплею шефа, — стебется.

Я тоже улыбнулся. Я вот как раз люблю строгую одежду. В пиджаке, рубашке и при галстуке я чувствую себя увереннее, чем без них.

— У меня не получилось убрать эту Лизу Самойлову с твоего курса?

— В смысле? — я аж подпрыгнул на стуле от неожиданности.

Что могло пойти не так?

Я главный на этом уроке. Кажется.

Или здесь я тоже ошибаюсь? Я почему-то часто ошибаюсь, в том, что связано Лизой Самойловой.

— Мне звонила наш куратор из универа и сказала, что ее надо восстановить.

— Чем объяснила?

— Тем же, чем ты объяснил ее отчисление.

— То есть ничем?

— Совершенно верно.

— Попробуй решить эту проблему, я не хочу видеть эту девушку на своих занятиях.

— Почему?

— Она старая знакомая моей семьи, не хочу, — вру максимально отрешенно.

Паша верит. Он вообще доверчивый.

С виду, конечно. Обычно чужая ложь его полностью устраивает.

Зачем копать вглубь человека, если он не хочет говорить правду.

Но почему-то в этот раз он решает действовать иначе.

— Кстати, симпатичная, я сразу внимание обратил. Выделяется среди всех. Естественная какая-то.

Я только кивнул.

Ну, разумеется, мой друг, ты ее заметил. Лизу Самойлову замечают всегда и везде.

И даже я не смог в свое время пройти мимо. И до сих почему-то в полной заднице.

— Я даже думаю, может пригласить ее куда-нить, правда цепанула, — продолжает мой друг.

Ну как друг. Так себе друг, конечно. Коллега. Сотрудник.

Который, возможно, очень скоро будет уволен. Просто за то, что намеренно давит на мою больную ревность.

— Паш, делай что хочешь, но убери ее с моего курса, — сухо отвечаю.

Уставился в свою чашку.

Вспомнил, как мы с ней пили кофе в том странном ресторанчике недалеко от кладбища. И хозяйка потом расшифровывала символы на кофейном блюдце.

Теплое воспоминание. Почему-то реально теплое.

— И босс меня не уволит? — спрашивает Паша.

— Уволит.

— Если я позову ее на свидание или если не уберу с твоего курса?

— Ты все верно понял, родной.

— Понял. Но обещать не могу. Мария, которая курирует нас от универа, была очень настойчива.

— Найди подход, — почти со стуком ставлю чашку на стол.

Глава 6

Pov Лиза

— Лиз, тебя в деканат просили зайти, — бывшая одноклассница ловит меня в коридоре универа.

Я разворачиваюсь на 180 градусов и иду по приборам в сторону деканата.

За последнюю неделю я там частый гость. Всем интересно узнать, почему я решила перевестись из Женевы в Питер на четвертом курсе. И как я буду защищать диплом. И у кого я буду его защищать.

Сплошные сложности.

Но меня они не парят. Разберемся как-нибудь. Через жопу, возможно, но разберемся.

— Лиза, привет снова. Тебе надо выбрать новый элективный курс. К сожалению, с курсом про переговоры ничего не получится, — начинает говорить секретарь, как только я открываю дверь кабинета.

— В смысле?

— Преподаватель попросил оставить 17 человек. Давай с тобой вместе выберем, что тебе будет интересно.

Ох, какая забота к моей персоне.

А все потому, что мой отец спонсирует универ. И именно поэтому здесь со мной все носятся, как с писаной торбой.

— И по какому принципу я оказалась в списке на отчисление? Явно не по оценкам или среднему баллу, — бычусь я.

Секретарь смотрит на меня виноватым взглядом.

Грубо. Да, я веду себя грубо. Хотя женщина ни в чем не виновата.

Я ведь знаю, насколько убедительным может быть Максимильян Павлович. Особенно если он чего-то очень сильно хочет.

И я понимаю, по какому принципу меня отчислили. Очень хорошо понимаю.

Но от меня не так-то просто избавиться, если я этого не хочу.

Ага. Говорит та, которая планировала бросить этот курс сама.

Но не захотела показывать свою слабость.

А теперь он сам дал мне шанс.

И что тебя не устраивает, дорогая?

Будешь биться головой об стену за право стать его боксерской грушей? Просто из духа противоречия?

Или оставишь как есть?

Рано тебе еще к нему в ад спускаться. Ты еще недостаточно подлечилась от влияния этого дьявола.

Задумалась. И правда задумалась.

И даже дернулась от звука, когда дверь в кабинет приоткрылась.

— Добрый день, Татьяна Михайловна. Лиза, — кивнула нам обоим староста.

Как всегда на шпильках и с ослепительной улыбкой. Вот она надежда человечества на то, что красота спасет мир. Реально. Я мысленно хохотнула.

— Мария, вы же занимались курсом Максимилиана Федорова? — вдруг спросила у нее секретарь.

— Да, что с ним не так? — прям встрепенулась.

Ну, конечно. Такие, как она просто не могут сделать что-то не так. Идеальная блин. Во всем идеальная.

Бесит, не могу.

— Нужно сократить число слушателей.

— Первый раз об этом слышу, — сказала таким тоном, как будто реально может на что-то повлиять.

Секретарь пожала плечами. А староста подошла к ней со спины и заглянула в компьютер.

— И по какому принципу вы выбрали того, кому отказать?

Хах. Задает мои же вопросы. В моем присутствии.

Ну, правда, будто меня тут вообще нет.

А может быть, так и есть? Я на самом деле не прилетела в Россию. Мой самолет растворился в атмосфере, и здесь сейчас мой призрачный фантом.

Больные мысли. Больная голова. Больное влечение к тому, кто не хочет иметь с тобой ничего общего.

Но староста впивается в меня своими голубыми глазами.

— Ты хочешь учиться на этом курсе?

Я кивнула. Машинально. Хотя не уверена. Но первая реакция, она всегда правильная.

Хочу. Боюсь до безумия, что меня разорвет на части. Но хочу. Определенно хочу.

Видеть его. Слушать его.

Блин. Трогать его. Прикасаться. Гладить по волосам.

Встряхнула головой, чтобы унять фантазии.

— Я разберусь, — говорит староста тоном, не терпящим возражений.

Секретарь пожимает плечами, как будто это ее совсем не волнует.

Интересный расклад. Мой новый дивный мир в российских универах.

Выхожу в коридор со странным ощущением. Что значит это ее долбаное, разберусь. С кем она планирует разбираться и зачем? Какое влияние у нее есть на Макса.

Наверняка гораздо большее, чем я могу себе представить.

Не могу отделаться от мысли, что они спят вместе. Ну никак не могу. Присела на низкую лавочку в коридоре недалеко от деканата. Выдохнула. Странное ощущение. Как будто моя судьба решается за этими стенами.

Прозвенел звонок. По привычке дернулась, чтобы бежать в аудиторию. Села обратно.

Не хочу. Совершенно не хочу слушать очередную нудную лекцию.

Мне надо просто прийти в себя и все переварить.

Макс выкинул меня со своего курса.

И это плохо, потому что вернуться у меня, скорее всего, не получится.

Но с другой стороны — это хорошо. Потому что это про эмоции. Про то, что ему не все равно, где я.

Это про сильные эмоции. Про нежелание находиться со мной в одной аудитории.

Что же. Не так уж плохо.

Староста вышла, огляделась по сторонам и быстрым шагом пошла ко мне. Снова огляделась, взяла меня под локоть и почти поволокла в сторону кабинетов. Открыла первый. Засунула в него свою мордочку. Пусто. Зашла.

— А теперь расскажи, почему Максимильян Федоров лично попросил убрать тебя с курса.

Ну, че-е-е-е-е-ерт.

Еще перед его очередной любовницей мне не хватало оправдываться.

— Мы давно знакомы, наши родители дружат. Скорее всего, просто стесняется быть преподом при мне, — максимально искренне вру.

Где-то читала, что в хорошей лжи должно быть минимум 50% правды. В моей, конечно, столько нет, но все равно кажется правдоподобным.

— Хорошая попытка, еще разок, — сухо говорит, облокачиваясь на стену.

— Я обязана перед тобой отчитываться?

— Только если хочешь вернуться на курс, — усмехнулась.

— Ты можешь мне помочь?

— Да, если буду знать, зачем тебе это.

Ну, ты сама напросилась, голубоглазая моя.

— Кажется, что он на меня немного злится.

Староста приподняла брови. Продолжаю:

— Я выиграла у него в споре машину, потом динамила как могла. А когда он предложил мне встречаться, отшила и улетела за границу.

Так тебе.

Получай, красотка, удар по своим нервам.

Глава 7.

Pov Лиза

Она смотрит на меня не моргая. А потом, вопреки моим ожиданиям, расплывается в довольной улыбке.

— Неплохой урок для кобеля, — усмехнулась, — ты мне уже нравишься, Лиза Самойлова.

Снова оглядела меня с ног до головы. Как будто смотрит другим взглядом. С уважением, что ли.

Но откуда ему взяться?

В руке верещит телефон. Посмотрела на экран, улыбнулась и подмигнула мне.

— Добрый день, Павел. Есть проблема с курсом вашего шефа, — заговорила таким нежным голосом, что мне стало неловко.

Прям даже мурашки по телу пошли. Что происходит на том конце с Павлом, даже страшно представить.

— Он попросил убрать с курса Лизу Самойлову, но мы не можем удовлетворить эту просьбу.

Маша включила громкую связь.

На том конце чуть дрожащий баритон:

— Максимильян Павлович откажется от курса, если она останется.

Я чуть не расхохоталась. Ну наконец-то, вот и публичное признание.

— Он не может отказаться, и мы оба это знаем, — все тот же нежный голосок, но в котором уже появляются металлические нотки.

Молчание на том конце.

— Павел, — мягко произносит Маша, как бы поощряя его говорить.

— Но он не шутит, Мария! Если она останется, он уйдет. И вы же понимаете, что это может ударить по репутации университета!

— О, абсолютно согласна. Только ударит это не по нашей репутации, а по его. Потому что завтра все будут обсуждать не то, какой блестящий курс он ведет, а то, что он сбежал после первой лекции. Сильный имидж, правда?

Молчание на том конце становится почти осязаемым.

— Но… вы же понимаете, это особый случай… — строго говорит Павел.

— Особые случаи у нас прописываются документами. А этот «особый случай» на словах звучит как «мне неудобно, спасите».

Молчание. Глубокий выдох.

— Я… передам ему ваши слова, — наконец выдыхает Павел.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не хохотать в голос. Это, фиаско, братан.

Она отключилась. Снова ослепительно улыбнулась мне:

— Через минут пятнадцать он позвонит и скажет, что ты восстановлена.

— Зачем тебе это? — спрашиваю уже даже не из любопытства.

Реально не понимаю, зачем она мне помогает.

— Хочу, чтобы ты его дожала.

— Тебе то он чем не угодил?

— Он – ничем. Просто не люблю мужчин подобного ему типа. Тех, которым все сходит с рук.

Голос спокойный. Но в нем обида. И это становится чрезвычайно интересным. Пора и правда навести о ней справки. Об этой странной девушке в дешевых туфлях, но с горделивой осанкой.

Но я не успеваю задать ни единого вопроса. Ее телефон снова звонит. Кивает мне, выходит из кабинета и почти бежит по коридору куда-то в сторону выхода. Я опускаюсь на стул.

Странное ощущение. Ничего не понимаю.

Полное непонимание, зачем я вообще вернулась.

Просидела так фиг знает сколько времени. Вышла в коридор. Еще раз глянула на расписание. Последняя пара английского. Прогулять что ли тоже? Вообще, нет настроения вести диалоги и разбирать сложности грамматики.

Нет, нельзя. Я же новенькая.

Надо, чтобы преподы по крайней мере поняли, чего я стою.

Хотя уверена, что все получили ориентировку на то, что я дочь того самого. И ко мне надо с любовью и нежностью.

Независимо от того, есть у меня мозги или нет.

А есть ли они у меня?

Сомнительно.

— Смотрю, общаешься с Ветровой? — ко мне подсаживается бывший одноклассник.

Мы не то чтобы друзья, но на выпускном зажигали. Прикольный товарищ на самом деле.

Если не разговаривать с ним дольше пяти минут. Золотой мальчик, которому все всегда подают на блюдечке. Лакай котик, вот тебе лучшее молочко.

Не люблю таких.

Хотя по всем законам сама должна была стать такой же. А может и правда надо? И жить станет проще.

— Интересная девушка, красивая, — говорю честно.

Пока ничего больше про нее рассказать не могу.

Кроме сплетен, которые слышала еще первого сентября. Из серии того, через какое место она сюда поступила и как продолжает держать в узде деканат.

— Больная она на всю башку, держись подальше, — хохочет парень.

— Врачебный диагноз или твой личный? — уточняю усталым голосом.

Когда там уже звонок. Не хочу слушать очередную ересь.

— Она бедная родственница, которая сидит на стипендии. Мы тут с ребятами в Сочи мотались после третьего курса, так знаешь, почему она не поехала.

Я покачала головой.

— Сказала, что лучше потратит триста штук на что-то более дельное, чем на тусовку.

— И поэтому больная?

— Да, нет у нее просто бабла. Ты видела, на какой она тачке ездит? Даже не ставит ее на парковку у универа, потому что стесняется. Не место ей рядом с нами.

Я покачала головой, словно желая выкинуть из головы его последнюю реплику.

Неужели он реально так считает?

Гитлер не с этой теории все свои дела начинал?

— Она вроде и не сильно стремится быть с вами, — усмехнулась я.

Краем глаза заметила, что староста вошла в класс и села на первую парту.

Всегда на первой.

— Да, ладно тебе. Кто не хочет быть с нами? Она, кстати, пыталась попасть в нашу тусовку, помнишь Димона Филатова?

Я кивнула. Лично не общалась, но имя знакомое. Учился в нашей школе, но на два года старше. Директор о нем всегда с пиететом отзывался. Спортсмен, красавчик и почти отличник.

— Она с ним встречалась. Любые извращения ему позволяла в постели, лишь бы рядом был. Но он ее бросил два года назад.

Аха. Вот она и причина ее неприязни к богатым мажорам, которым позволено все.

Кусочки пазла под названием Маша Ветрова не торопясь собираются в связную картинку.

А парень рядом со мной продолжает:

— Так, после его отъезда, она кому только себя не предлагала, но порченый товар уже никто брать не хочет.

Я не смогла сдержать смех.

Ну, не идиот ли. Бля. Порченый товар. Простите, за мат. Но без мата этого не сказать.

Глава 8.

Pov Лиза

— Зачем вам мой курс, Елизавета? — спрашивает Макс, отклоняясь назад в кресле.

Намеренно обращается ко мне на «вы». Словно инстинктивно пытается от меня отдалиться.

Прям китайскую стену строит. Мысленно по кирпичику.

Смотрит, будто мимо меня.

А я, между прочим, в своем самом эффектном наряде. Ярко-синем платье-футляре. На шпильках. С подкрученными локонами.

Я шикарна. Пока шла от машины, только ленивый не сделал мне комплимент. А уж сколько сальных взглядов я собрала, даже сложно посчитать.

И вот моя тотальная уверенность в собственной неотразимости разбивается вдребезги. Уже через секунду после того, как я переступаю порог аудитории.

Никакой реакции. Ни расширенных там зрачков. Ни злости, ни восхищения.

Полное и тотальное безразличие. Такое, которое режет меня без ножа.

— Я всегда учусь у лучших. Что касается переговоров, ты в топе, – говорю на одном дыхании.

А я ведь репетировала. И вроде получилось. Гордо. Без дрожания в голосе.

Он усмехнулся. Лесть достигла цели.

И правда ведь, погладь мужское эго и он твой. Ну, хотя бы в плане допуска к занятиям.

— Ничего личного?

— Только бизнес, — подтвердила я, вложив в голос всю свою уверенность.

— Хорошо, но поблажек не жди. Я обещал, что мой курс будет жестким.

— Спасибо, — говорю с улыбкой.

Наконец, смотрит мне в глаза. Не строго. Скорее с интересом.

Как будто мысленную стену между нами строил, строил, а потом решил сломать. Быстро. Одной усмешкой.

— Как твой жених швейцарский, с тобой приехал? — спрашивает все с той же странной полуулыбкой.

— Мы расстались, поэтому я вернулась. С глаз долой, из сердца вон, — вру.

Главное во лжи, говорить ее уверенно. У меня получается.

Или нет? Вообще, ничего не понимаю. Все, что касается Макса, у меня вызывает только вопросы.

А вот он то как раз понимает все.

И мои попытки играть в «бизнес и ничего личного» проваливаются с треском. Накрываются медным тазом и пролетают над Парижем.

Потому что он меня уже прочитал и вынес приговор.

И кажется, что это не про «не мог о тебе забыть три месяца».

А скорее «Я к тебе уже давно ничего не чувствую. Но смотреть, как ты сходишь по мне с ума, мне приятно».

— Ну, ничего. Надолго одна не останешься, — осматривает меня с ног до головы, — Отлично выглядишь, кстати.

— А у тебя кто-то есть? — спрашиваю осторожно.

Тут же мысленно себя ругаю. Ну зачем только.

Гордость. Лиз, где твоя гордость? Она же у тебя природная. Всегда была при себе.

Он смотрит, не моргая. Секунда, две.

И наконец ответ со странным смешком в голосе:

— Я богатый и привлекательный, у меня всегда кто-то есть.

Снова звонок его телефона. Одновременно опускаем глаза вниз на экран.

Да, пристрелите вы меня уже кто-нибудь?

Опять та же рыженькая.

Постоянная. Он же говорил, что хочет постоянную любовницу. Вот она. Получите.

Дыши, Лиз. Держись. Спина прямо. Улыбка нейтральная.

Какая же я молодец всё-таки. Сама на себя нарадоваться не могу.

— Вечером заеду, конечно, все, как я обещал, — слышу обрывок его разговора.

Уже почти бегу к выходу.

Вышла в коридор. Снова себя отругала.

Надо было демонстративно усесться на первую парту. И ждать, когда остальные студенты появятся. И сверлить его недовольным взглядом, пока он обещает подружке то, что она просит.

Посмотрим, как он это стерпит.

И, кажется, я знаю ответ. Ему будет просто по хрен.

А мой лимит равнодушия к Максимилиану Федорову на сегодня исчерпан. Не вытяну больше. Дозировать надо его общество.

Прошлась по коридору, зашла в дамскую комнату. Поправила макияж. Вышла. Пофлиртовала с еще одним старым знакомым. Просто по привычке. Почему бы и нет. Я свободная девушка.

С занятым сердцем.

Но мы это скоро исправим.

Надо просто свергнуть этого самодовольного козла с пьедестала, на который сама же его и возвела.

Просто разочароваться в нем. С его образом жизни это будет не так уж сложно.

Обратно в аудиторию я зашла за минуту до начала лекции. Плюхнулась на стул рядом с Денисом. Он довольно хмыкнул, покосившись на мой внешний вид.

— Итак, начнем с практики сегодня. Мне нужны два добровольца, — говорит Макс, как только звенит звонок.

Я наклоняюсь поближе к Дену, чтобы спросить, как его нога после падения на физкультуре. Спрашиваю не потому, что мне интересно.

А чтобы привлечь внимание препода. А потому что нефиг не замечать меня. Ревность мужскую еще никто не отменял. А у вас, Максимилиан Павлович ее в достатке. Я это знаю.

Точно знаю.

Потому что Макс впивается в нас взглядом.

— Господа на второй парте, нам выйти, чтобы вы могли поговорить или лучше попросить выйти вас, — строгий голос.

Поднимаю на него голову. Ослепительно улыбаюсь. Работает, что ли?

— Простите, — говорит Денис тихо.

Макс кивает в его сторону. На меня больше не смотрит.

— В наказание вы и будете подопытными кроликами, выходите к нам.

Такс.

Кажется, мне сейчас будут мстить. Ну что же. Я готова.

Почти.

Поправила платье, встала и вышла к доске.

Макс развернул свой стол и поставил два стула напротив друг друга. Указал нам на них. Мы с Деном сели. Смотрим друг на друга, как два барана.

— Итак, как я уже говорил, переговоры предостерегают нас на каждом шагу. В магазине, на заправке, в универе и даже в личной жизни. Умение договариваться с близкими людьми может сэкономить вам уйму денег… На развод.

Ребята хохотнули. Всем интересно.

А нам, подопытным кроликам, как-то уже не очень весело.

Потому что мы проиграли уже тогда, когда оказались на этих местах. И не друг другу, а преподу.

Хотя я проиграла ему намного раньше. Но мы больше об этом не думаем.

— Вы неверный муж, — показал пальцем на Дена.

Глава 9.

Pov Лиза

— Чего же вы хотите от меня на самом деле, Елизавета?

Бархатный шепот. Тот, который проникает под кожу. Отравляет кровь и заставляет сердце стучать в сотню раз быстрее.

И чувствовать, что паркет под твоими ногами сломался. Натурально проломился.

Будто кто-то снизу выкрутил пару несущих балок, и теперь я падаю. Медленно без звука. Но с тем самым мерзким чувством в животе, когда летишь и не знаешь, где дно.

Инстинктивно поджимаю ноги.

— Я не хочу, чтобы муж мне изменял.

Звучит глупо.

Как будто не я говорю, а какая-то девочка из телепередачи про «любовь с первого взгляда».

Но он смотрит. Прямо. Без тени улыбки.

И от этого у меня пересыхает во рту.

Гипнотизирует, словно удав своего подопытного кролика.

И конечно же, я все тот же кролик. Браво, Лиза, аплодисменты — ты снова в клетке. И даже добровольно туда залезла.

— Я задал другой вопрос, чего вы хотите. А не то, чего не хотите.

Голос.

Этот бархатный голос, в котором можно утонуть, если не держаться за что-то твёрдое.

А у меня под ногами — только воздух.

Собираю остатки храбрости в кулак. Смотрю ему в глаза.

Смело. Ну, или делаю вид, что смело.

Барахтаюсь где-то в глубине его взгляда. Словно купальщица, которая вспомнила, что не умеет плавать.

— Я хочу, чтобы ты был мне верен.

Тишина.

Он откидывается на спинку стула, руки за голову.

— Этого я дать не могу. Я слишком люблю женщин, чтобы быть только с одной.

Ну разумеется. Занавес. Аплодисменты.

И где-то в глубине меня снова что-то падает. На этот раз — сердце.

— Тогда я прошу развод.

— Этого тоже дать не могу, моя репутация и карьера зависит от нашего брака.

— Мы можем расстаться в лучшем виде, так что твоя репутация не пострадает. Например, если ты уличишь в изменах меня.

Секундное напряжение на лице. Снова твердый голос:

— Нет. Ты останешься моей женой.

Замкнутый круг. Смотрю на него не моргая.

На мужчину, по которому снова схожу с ума.

Господи. Чего же я хочу.

Да, верности хочу. Тебя хочу в полное свое распоряжение.

Что делать-то, сейчас? Переговоры снова зашли в тупик.

Думай, Лиза. Думай.

Надо сказать что-то умное?

Ты же читала все его интервью. Там куча примеров его реальных побед. Перебираю в памяти. Ни хрена не подходит.

Смотрит на меня взглядом победителя.

Эврика.

Наклоняюсь над столом ближе к нему. Так что вырез блузки показывает чуть больше, чем может позволить себе отличница.

— Значит, дело не в твоей репутации?

Опустил взгляд в вырез на моей груди. Снова заглянул в глаза.

— Возможно.

— Тогда зачем мне оставаться твоей женой? Чего ты на самом деле хочешь от меня? — мой голос стал хриплым.

Но так даже лучше. Потому что его зрачки расширяются, как по команде.

Секундное молчание. Улыбка. Ямочка на щеке.

Ощущение, что мы снова наедине.

В его машине, в примерочной бутика нижнего белья, на могиле моей мамы. Везде одновременно и одновременно нигде.

И громкий стук по столу.

Ладонью ударяет по парте, словно выводя нас обоих из оцепенения. Резко встает.

— Отличный ход, Елизавета.

Я тоже поднимаюсь со стула.

На подгибающихся ногах, но с довольной улыбкой иду к своей парте.

Слышу его голос за спиной.

Тоже хриплый. Продолжает что-то говорить по теме лекции, но уже хриплым голосом.

Неужели работает. До сих пор работает.

Моя маленькая победа. Первая трещина в его стене безразличия.

Ну, что же. Будем ломать дальше.

Кирку куплю по дороге домой.

— После такого вопроса диалог должен пойти конструктивно. Потому что муж понял, что как раньше уже быть не может. Далее могут быть тысяча сценариев, но все они рано или поздно приведут к договоренности.

Мария тянет руку. Он кивает в ее сторону.

— А если муж скажет, что хочет оставить все как есть?

Макс задумался. Снова почему-то уставился на меня. Словно и правда думает. О нас. О том, можем ли мы отмотать прошлое назад.

Туда в аэропорт. Где он фактически предложил мне себя, а я отказалась.

Переводит взгляд на старосту.

— Маловероятно. Он задумается о том, чего хочет от нее. Или не хочет уже. И это приведет к сделке.

— Не к компромиссу. И кстати, сегодняшняя лекция будет о компромиссах. И о том, почему на них нельзя соглашаться.

Никогда.

И лекция снова начинается. Я слушаю его рассказ на одном дыхании.

Ну, правда, дьявол. Говорит так, что ему веришь.

Представляешь каждую ситуацию, о которой он говорит. Словно на доске экран проектора и на нем крутят фильм.

И звонок звенит как-то слишком рано.

Не могло пройти полтора часа. Или в универе сократили пары до пятнадцати минут.

Студенты складывают тетради в сумки. Выходят из кабинета.

Я не тороплюсь. Хочется побыть тут чуть дольше. Еще немного в его обществе.

Тянет. Тянет. Не могу с этим справится.

— Мария, задержитесь, пожалуйста, — говорит он, снова обращаясь к старосте.

Смотрит на нее этой своей знаменитой улыбкой. Той, от которой все женщины впадают в ступор.

А я снова бешусь. Мне больно. Я готова это признать.

Потому что ему нравится наша староста. Это прям бросается в глаза. Черт подери. Ну зачем так. Прямо у меня на глазах-то?

Месть? Хотя месть была бы не так обидна.

Скорее равнодушие.

Ну, что же. Покупка кирки откладывается до лучших времен.

Поднялась со своего места и пошла на следующую пару. С гордо поднятой головой.

Села на первую парту. Лекция по истории, последняя на сегодня. Попробую сосредоточиться на датах и событиях.

Староста зашла в кабинет через пару минут с горящими щеками.

Дыши, Лиза. Она тебе не соперница. Или всё-таки соперница?

Красивая, милая и какая-то невинная, что ли.

Глава 10.

Pov Лиза

— Лиза, — вопит моя преподавательница танцев.

Господи, мне кажется, что она единственная, кто реально рада моему возвращению.

Да и я, честно говоря, соскучилась.

В Швейцарии нет таких крутых школ, как в Питере. Может быть, это дело вкуса. Но я не смогла подобрать себе ничего интересного.

Таня сгребает меня в объятия, потом оглядывает с ног до головы.

— Поправилась немного, будем сгонять.

Я хохотнула.

В этом вся Танюша. Гоу-гоу танцовщица и победительница кучи соревнований по поул дэнс в прошлом. А сегодня владелица самой крутой школы спортивных танцев в Питере.

И это вовсе не реклама.

Моя Таня — крутая.

Реально крутая. Она умеет учить так, что самая зажатая девочка уходит от неё звездой танцпола.

Я не шучу. Пришла «бревно с глазами» — ушла «королева вечеринки». Дар, не иначе.

И я безмерно скучала по её занятиям. Тело скучало. Музыка внутри скучала.

Хотя…

О моём странном увлечении не знает почти никто. Мой маленький секрет. Этакая возможность побыть кем-то другим.

Точнее — тем, кем быть нельзя.

Я же «хорошая девочка». С заглавной буквы «Х».

И кто же виноват, что ни один другой спорт не дает мне такой энергии, фигуры и самомнения.

А пилон — это спорт. Уж поверьте. Когда ты висишь на железной штуке, цепляясь за нее коленом, это про силу мышц. И силу самосохранения.

А не про секси шмекси взмахи волосами.

Во всём остальном я образец добропорядочности.

Не пью, не курю, не опаздываю, не влюбляюсь в козлов. Ну, почти.

— Кажется, мне нужны несколько твоих частных уроков для начала, — засмеялась я, когда поняла, что не могу сделать простейшую связку.

Реально забыла. Черт.

Таня только улыбнулась и показала мне. Вспомнила, повторила.

Пять девушек от восемнадцати и старше тоже заняли свои шесты.

Звучит, прям смешно. Но оно так и происходит.

У меня вот тоже есть свой шест. В первом ряду.

Но начинаем с разминки. Таня включает громкую музыку, и я уплываю в ней. Мыслей нет.

Их нет уже на старте, а когда висишь вниз головой над полом, их нет вообще. Ни одной.

Ни о Максе, ни о старосте, ни о рыженькой с его телефона.

Только о том, чтобы не упасть головой вниз.

— Мы сегодня в «Гравитации» зажигаем, идем с нами, — говорит мне девушка с занятия.

Первый раз ее вижу. Странное предложение, но я над ним думаю. Мне нужно отвлечься. Мне реально нужно отвлечься.

От мыслей в больной башке. Просто расслабиться и потанцевать.

И возможно сделать это в компании незнакомцев, лучший вариант.

— Столик заказали?

— Мы же там выступления делаем, для нас всегда столик найдут, — хохотнула она.

Я кивнула головой в сторону тренера, как будто задавая вопрос.

— Да, там периодически смотры проводят крутые хореографы. Леночку уже в шоу забрали в Москву, — продолжает пояснять моя новая подруга.

Я снова покосилась на Таню. Она реально крутой хореограф.

Ей пора бы уже свои шоу ставить, а не по клубам представления давать. Там где, чем откровеннее — тем круче.

Но не мое это дело на самом деле.

Снова перевожу взгляд на новую подругу.

Она ждет моего ответа.

— Во сколько встречаемся?

— Давай к 11 часам у третьего входа. Чтобы очередь не стоять, зайдем через своих ребят.

Хороший вариант. У меня своих ребят в ночных клубах нет. И никогда вроде и не было. Я не любительница. Была. Раньше.

Сейчас уже не знаю, что я люблю, а что нет. Но стоит попробовать.

Заехала домой.

Переоделась.

Ничего грандиозного. Топ с тонкими лямками. Волосы в конский хвост. Макияж чуть ярче, чем в универ. Ладно, значительно ярче. Глаза темным, губы — алым.

Ближе к одиннадцати подкатила на стоянку. Припарковалась. Еще раз обновила губы блеском. Плевать, что на танцполе темно.

Мне нужна порция восхищения.

Хах.

По пути к входу уперлась глазами в знакомую машину. Номера, царапина на бампере снизу. Все, как я ему оставила два месяца назад.

Продал? Или все еще ездит на ней.

Подавила первый порыв — окунуться в ностальгию.

Тут же справилась со вторым порывом — уехать, пока не поздно.

Потому что мысли — полный хаос. Даже не могу понять, хочу ли я его встретить.

Хотя, ладно… шансы минимальны. Клуб огромный. Тёмный. Он, скорее всего, в вип-зале, я — на танцполе.

Всё логично. Всё безопасно. Хрен с ним. Я пришла танцевать, а не думать.

Помахала рукой новым подругам.

Пытаюсь отогнать от себя все ненужные мысли. Прохожу внутрь, быстро оглядываюсь по сторонам. Девчонки кидаются к бару за бесплатными приветственным коктейлем. Я беру стакан воды.

Прислонилась к стене. Снова оглядела зал. Два этажа. Относительно темно, но не настолько, чтобы не различать знакомые лица. Второй этаж нависает над первым. Там столики с полным обзором танцпола.

Пустые подиумы. Интересно, на них можно забраться просто так или они уже распределены между шоу-девочками.

Ни хрена не знаю местных порядков.

— Ребята пригласили нас выпить на втором этаже, — меня хватает за руку одна из моих новых подруг.

Ну, что же. Пора изучить клуб. Нельзя упускать возможность побесить профессора. Раз уж тут такое совпадение.

Поднимаюсь на второй этаж к столикам. Ищу глазами. Прямо сканирую террасу.

Смелая такая.

И почему то никак не ожидаю, что он не один. Глупое чувство.

Лиз, ну нельзя же быть такой дурой, а?

Реально считала, что он сидит с Антоном и бухает в честь моего появления в своей жизни?

Печально, но именно так я и думала.

И картина занятого дивана на втором этаже натурально превращает меня в пепел.

Этакий ленивый феникс получается.

Смотрю, горю.

Пепел есть, а возрождаться уже не просто лень.

А уже как бы и незачем.

На ватных ногах подхожу к бару, беру очередной стакан воды.

Глава 11.

Pov Макс

Мне интересно, я когда-нибудь перестану встречаться с Лизой Самойловой, куда бы не пошел?

Какого хрена она здесь?

Как она вообще оказывается там, где есть я. Может быть, на мне уже отслеживающий браслет. А я об этом не знаю? Где? Покажите.

Вырву его с любым органом, к которому его приклеили.

После утреннего разговора с ней меня разрывало.

Хотелось ломать, крушить и убивать.

И ничего особенного вроде…. Реально.

Просто увидел ее в этом долбанном платье, которое обтянуло все, что можно обтянуть, и крыша улетела к чертям.

Как люк на космическом корабле.

Разгерметизация полная.

Мозг в открытый космос.

В офис даже после лекции не поехал, чтоб не срываться на подчиненных.

Не понял сам, откуда такая реакция.

Потом эта рыжая с просьбой: «помоги, это будет в последний раз».

И та самая фраза, от которой я обычно тащусь: «Нужно в вип-зону клуба, на спор перед подругами».

Я не понимаю этих женских замутов, но знаю одно. Не стоит отказывать той, которая делала тебе лучший минет в жизни.

Когда-то.

В прошлой жизни.

Когда я еще не знал, что такое Лиза Самойлова.

Сам не заметил, как наступил вечер. Пятнадцать минут за рулем.

И вот мы с рыжей уже сидим в приватной зоне на мягком диване.

Первый бокал мартини для нее. Музыка, лица в полумраке. Чуть-чуть продержаться.

Пока она наделает селфи и отправит их в сеть. И в чаты. И личными сообщениями.

Мне плевать. Пусть развлекается.

Для нее это важно. Быть в вип-зоне, пить дорогие напитки.

А мне не так сложно обеспечить. Ради того, что она оставит меня в покое.

Еще часик в этой долбанной музыке и Добби* свободен.

Спать вообще хочу. Домой.

Только об этом и думаю. Скорее в уютную постельку. Одному.

И вдруг знакомый голос — через пару столиков.

Поворачиваюсь.

Как нож в печень. Как пощёчина со стеклянной кромкой.

Невинная студентка еще пару часов назад. Глазки вниз. Вопросы из серии: «есть ли у меня кто-то». И такая мука во взгляде, что хочется признаться, что у меня никого нет.

И, похоже, в ближайшее время не будет.

Потому что домой и спать.

И не надо бы мне на нее смотреть. Но я почему-то не могу оторвать взгляд.

Топ с вырезом. Не то что глубоким. Но фантазию включает.

На полную мощность. На все обороты.

Губы блестят — зови, пробуй.

Джинсы на попе сидят так, что каждый в зале представил, как их стаскивает. Я в том числе.

Мужики за столиком уже пари ставят на то, кто первый присунет. Подавил порыв поучаствовать. Потому что убью любого, кто к ней прикоснется.

Реально убью.

И она это видит.

Играет на этом. Специально.

Включает всех. Считает взгляды, собирает похоть, как фишки в покер.

И чёрт возьми — это работает. Даже на мне. На мне особенно.

Смотрю и не пойму, почему не поимел её тогда.

Шанс был. Реальный, чертов, и не один.

А я тупил. Один раз и уже давно выкинул бы ее из головы.

Скорее всего.

А сейчас смотрю и разрывает от злости на самого себя.

Красивая. Манящая. Горячая. И все вокруг это видят. В радиусе мили. И тоже хотят.

Перегнулся через поручень, уставился на танцпол.

Потрясающе красиво.

Каждый изгиб, каждая тень на теле — вызов. Как надежда на то, что она будет извиваться также под тобой.

Животная похоть просто захватывает.

Хочу схватить её за волосы. Прижать к себе.

Вгрызться в губы, пока мир не исчезнет.

Просто смотреть и терпеть — пытка. Средневековая. Изощренная.

Каждое движение её бедер, каждый изгиб спины давят на нерв.

Не сжимать волосы в кулаке на затылке, не рвать одежду пальцами, не завалить её на пол прямо здесь.

Сглотнул.

Пора признаться самому себе: я ни черта не вылечился.

Я по-прежнему болен. Этой женщиной, этим безумием в крови.

Хочу в неё. Хочу прямо сейчас.

Не могу ждать, не могу думать. Хочу, чтобы она кричала, чтобы весь клуб слышал, как я беру её.

Это болезнь, Макс.

И пора уже кому-то дать мне противоядие. Или пулю в голову.

Что-то из двух.

— Домой поехали, — говорю своей рыжеволосой, когда она подходит ко мне.

Одновременно слежу за Лизой. Уводит какого-то мудака в темный угол первого этажа. Обзора ноль, мне срочно нужно туда.

— Может еще полчасика, — хныкает моя бестия.

Поднимаю на нее горящий взгляд, скидываю бретельку топа с плеча.

Она знает, что это значит. Громко охает.

Да, дорогая. Я полон огня и фантазий.

И плевать, что мысленно я буду трахать не тебя. Тебе все равно будет хорошо.

И долго.

— Я только носик попудрю, — улыбается, как кошка, которой пообещали сметану.

— В машине жду, — кидаю на ходу. А сам бегу по лестнице вниз.

К третьему входу. Специально мимо этого грёбаного угла.

И меня рвёт на раз, словно в груди запустили салют из ста фейерверков.

Каждая мысль — взрыв. Только от мысли о том, что она может быть уже на нём.

Сидеть на нём. Двигать бедрами. Кричать.

Смех и стон — вперемежку.

Как тогда в моей машине. Только не со мной.

Ревность.

Не какая-то там мелочная жалость.

Это атомная. Разрывает шаблоны. Переписывает мозг.

Чернобыльская авария в моей черепушке.

Радиоактивное облако эмоций.

Зона отчуждения там, где раньше был здравый смысл.

Надо держаться подальше. Надо не подходить.

Глава 12. 

Pov Лиза

Не выдержала, когда этот слюнтяй в лакостовской футболке полез целоваться. Даже благородная цель вызвать ревность Макса Федорова этого не стоит.

Не могу так. Оттолкнула его от себя, попрощалась.

Максимально вежливо. Сослалась на то, что у меня критические дни. Вроде понял.

Отстал.

Отвернулся взглядом в сторону танцпола.

И слава богу.

Вышла на улицу, даже охмелела немного от свежего воздуха. Лёгкое опьянение — чистая свобода.

Но сердце всё ещё колотится. Просто от встречи. От мимолетного обмена взглядами.

Голос сзади:

— Эй, красотка, и всё-таки так хорошие девочки не поступают.

— Извини, я не хорошая, — уверенным шагом иду по темной парковке к своей машине.

— Я серьезно, ты меня возбудила и в кусты? Отрабатывать придется, крошка, — цедит он, пытаясь схватить меня за руку.

— Как тебя зовут? — спрашиваю, пока он сжимает мое запястье.

Оттесняет в сторону. Прижимает к двери какой-то тачки.

— Лёха, — отвечает он, и по лицу расплывается странная усмешка.

— Лёха, отпусти меня, пока не пострадал, — говорю спокойно.

Морщусь от запаха кальяна. Не люблю его. Никогда не понимала, почему он так нравится людям.

— Я серьезно, Лёх. Не хочу делать тебе больно, — повторяю равнодушным голосом.

Смотрит на меня, как баран на новые ворота.

Ну ей-богу. Будто я говорю на китайском. Что непонятного то.

И почему маленькую хрупкую блондинку никто не воспринимает всерьез?

Он заводит мою руку вверх, тянется пальцами к лицу.

Ну, что за идиот?

Резким выпадом освобождаю руки. Хватаю его за ладонь. Отвожу пальцы назад.

Орет.

Нечестный прием.

Но Алекс говорил, что так можно напугать. А покалечить сложно.

А я могу. В смысле покалечить сейчас.

Я в таком бешеном аффекте, что готова бить и крушить. И все из-за этого долбанного Макса.

Который смотрит на свою рыжую с такой страстью, что мои нервы скручиваются в клубок.

Лёха продолжает орать.

— Я предупредила… Я сломала тебе палец, — говорю все тем же спокойным голосом.

— Сука, — орет со всей дури.

— Не похоже на «прости, извини, больше так не буду».

Оттягиваю его указательный палец еще чуть дальше. По херу. Я зла.

— Отпусти, сука, — снова говорит какую-то чушь.

— Я серьезно, Лёха. Подумай над своим поведением.

Пытается высвободиться, реально пытается брыкаться.

Господи, ну что за идиот.

Развернула его спиной к себе, приложила грудью о капот тачки. Блин. Надеюсь, вмятины не будет.

— Лёх, не надо больше приставать к девушкам, запомнил.

Кряхтит что-то. Не переборщила ли я. Черт.

— Ты жив?

Ослабляю нажим, вырывается из моих тесных объятий. Убегает в сторону.

Руку трет.

Ой, не надо.

Если бы я сломала тебе палец, то почувствовала бы.

Смотрю ему вслед. Какие-то угрозы в мою сторону выкрикивает, но бежит в сторону клуба.

Как же страшно.

Прям вся трясусь от ужаса.

Может быть, рано я его отпустила?

Понял ли, что нельзя девушек обижать. Или я недостаточно убедительна была?

На самом деле хочется кого-то избить.

В спортзал съезжу завтра. На свидание с боксерской грушей. Или с тренером по карате.

Точно. Пора восстановить в памяти многие утраченные навыки. Танцы на пилоне, карате и китайский язык.

Я, кажется, говорила, что у меня очень разносторонние интересы?

Делаю несколько шагов в сторону своей машины. Краем глаза улавливаю темную фигуру сбоку.

— Мог бы помочь, — пытаюсь зайти с обвинений, чтобы не выглядеть совершенно тупой.

— Ему? — хохотнул Макс.

Черт, ну не дура ли. Такую шикарную игру сама испортила.

Надо было еще чуть-чуть пообжиматься с этим Лёхой. Но кто же знал, что Макс всё-таки спустится следом.

Ладно, вышло как вышло.

Осуждать себя будем потом.

Спать. Все выходные спать. Есть мороженое. Упиваться слезами от несправедливости жизни и смотреть мелодрамы.

— Спокойной ночи, Максимильян Павлович.

— Для меня концерт там устроила?

Улыбается, подходя ближе.

И вот я снова прижата к двери машины. Только уже своей.

И только в этот раз вырываться почему-то не хочется.

Смотрю на него с вызовом. Он на меня с усмешкой.

— Искала что-то стоящее на ночь, но не срослось, — отвечаю максимально серьезно.

Вру.

Что-то последнее время я слишком часто вру. Надо с этим завязывать.

Он молчит. Смотрит на меня несколько секунд.

Пристально в глаза прямо. И потом произносит тихим голосом.

— Поехали ко мне.

И я даже не могу возмутиться.

Потому что его предложение звучит как просьба.

Как мольба.

Этот взгляд.

Я же уже говорила, что он дьявол.

Спасите, помогите.

Или я и правда поеду к нему. Вот прямо так.

Не планируя. Просто как овечка на невидимом поводке.

Помогите. Хелп. Сос. Как там еще…

И помощь приходит откуда не ждали.

— Максюш, вот ты где. Поехали скорее, у меня для тебя сюрприз.

Он переводит взгляд на рыжеволосую подружку.

Глава 13

Pov Лиза

Но не отходит от меня. Ни на шаг.

И вот.

Теперь я чувствую — как будто меня аккуратно и методично нагнули мордой об капот.

Глупая маленькая Лиза. Возомнила, что ты особенная. Что не такая, как все. Ага, держи карман шире. У него таких, как ты, дурочек — пруд пруди.

Одна стоит рядом и гладит его по плечу. Демонстративно, будто метит территорию.

И вроде бы не замечает, как он сверлит меня взглядом.

— Ты не могла бы подождать меня вон там, — говорит ей твердым голосом, указывая в сторону своей машины.

Рыжая смотрит на меня со странным оскалом. Даже пугающим. Как гиена в мультике.

Хочется ее успокоить. Сказать, что я не претендую на ее территорию. И совершенно точно не охочусь на чужих мужчин.

Но она послушно разворачивается к нам спиной и отходит в сторону. Слежу за ней. Красивая девушка. Походка, попа, платье. Все, как надо.

— Мое предложение не шутка. Если хочешь чего-то стоящего ночью, предлагаю свои услуги.

Делает еще один шаг ко мне. Встряхиваю головой. Перевожу взгляд с девушки на него.

— Ее тебе мало?

— Она домой поедет.

Почти бью себя рукой по лбу.

— Ты совсем больной, Макс? Ты приехал в ночной клуб с одной девушкой, а хочешь уехать с другой. У тебя вообще нет морали и принципов?

— Судя по всему, нет. Тебя что-то не устраивает?

Все.

Блин, меня не устраивает все.

Вся ситуация меня просто бомбит изнутри. Как можно быть таким кобелем. Это даже не про то, что каждый день новая девушка. Это про то, что утром – одна, вечером — другая, а на ночь — третья.

У меня нет слов.

— Ты даже не понимаешь всю мерзость своего поведения? — почти кричу.

А хочется драться. Залепить ему звонкую пощечину.

И в этот момент он делает еще один шаг. Сокращает и без того минимальное расстояние между нами. Прижимает к двери машины и сжимает мои запястья.

Не могу пошевелиться.

Вру.

Могу.

Знаю, как вырваться из такого захвата. Но не могу этого сделать.

Потому что опять. Эта его близость, словно окутывает невидимыми нитями с ног до головы.

Языком касается краешка моей губы. Тут же исчезает. Появляется с другого края. Губы приоткрываются помимо моей воли. Касается их еще нежнее. Настолько нежно, что из моей груди вырывается громкий вздох.

И самое время высвободиться.

Да.

Самое время его оттолкнуть.

И да, сейчас сделаю. Сейчас, сейчас.

Да, я его отталкиваю, а не впиваюсь пальцами в плечи и не прижимаю его к себе.

Отвечаю на поцелуй. Хочется больше. Слишком нежно. Глубже надо. Всего пара секунд и он отстраняется.

Похотливая улыбка. И огромные зрачки. Расширенные от желания.

Есть в этом мужчине что-то дикое. То, что не поддается логике или пониманию. Может быть, поэтому так и включает?

— Такая же безотказная, как я и запомнил.

И вот. Не я влепила ему пощечину, а он мне. Мысленно.

Какого хрена, Лиз? Ты ему позволяешь это.

Сопротивляйся, соберись. Докажи ему, кто здесь умнее и главнее.

А кто, кстати?

Он снова шумно выдыхает.

— Огонь, а не девочка. Но ты права, у меня другие планы на вечер. Иначе будет невежливо.

Слова. Спокойные. А меня сначала бросило в жар. А потом все тело покрылось мурашками.

— Ни сегодня, ни завтра, никогда, — кидаю с вызовом.

А он расплывается в довольной улыбке.

— Самоуверенная Лиза Самойлова. С каким же удовольствием я буду тебя… трахать.

Резко отрываю руку от его плеча, перехватываю запястье, пытаюсь выкрутить.

Но он делает это быстрее. Переплетает пальцы и сжимает мои ладони своими. Резко. С силой. Даже больно. Немного. Смотрит все тем же горящим взглядом.

— Я не мальчик, к которым ты привыкла. Мне делать больно можно, только если я сам разрешил, — цедит гневно и отбрасывает мои руки.

Шаг назад.

Резко открываю дверь машины, сажусь внутрь. Хлопок двери. Блокировка.

— Спасибо, что проводил до машины, Максюш. Дальше я сама, — говорю в открытое окно.

Пора уже с этим цирком заканчивать.

Хватит цепляться за мужчину, для которого ты перерыв между делами. Секс на один раз.

Просто вызов, который он принимает. Просто цель, которую надо покорить.

Да, Эверест без бюстгальтера. Который на самом деле уже давно сдался.

Но сегодня он не захотел.

Потому что я вне расписания. Ведь у него сегодня постоянная программа — под названием «рыжая с самооценкой тигрицы».

— Так, меня могут называть только женщины, с которыми я сплю, — холодный комментарий.

Как пощёчина. И одновременно ведро помоев на голову.

Ну не мудак ли, а?

И как, скажите на милость, выкинуть его из своей больной головы?

Сотрясением? Да хоть лоботомией — не помогает.

Даже ревность уже, похоже, не работает. С чего я вообще взяла, что он шел за мной?

Он просто собрался домой. С подружкой.

Не, ну я серьёзно. Пристрелите меня, уже, пожалуйста.

Самое время. Чтобы красиво — на фоне света луны и моего окончательно разбитого самолюбия.

Уже следующим утром получила сообщение от Антона.

«Реванш на бильярдном столе сегодня в 20-00. Мой игрок в боевой готовности?»

Усмехнулась.

Как всегда у Антипина — максимум двусмысленности в одном коротком предложении. И раньше я бы посмеялась.

А сегодня хочется послать его куда подальше.

Послать мысленно всех и всё, что связано с Максом. Большой жест. Ментальный фак.

Откинулась на подушки в кровати.

Глава 14.

Pov Макс

Поставил машину на своем парковочном месте у частного клуба. Того самого, где мы с ней познакомились.

Поднакрывает немного воспоминаниями.

Надо было тачку всё-таки продать.

Но не смог. Хотя бы тоненькую ниточку связи захотелось оставить между мной и Лизой.

И вот теперь эта ниточка превращается в удавку и душит меня. Петлей.

Вышел из машины и пошел в сторону бильярдных комнат. Сегодня великий и ужасный Антон Антипин в который раз проиграет свою честь.

А я оторвусь по полной.

Потому что при всех многочисленных достоинствах друга, играть в бильярд он не умеет. Но отчаянно пытается научиться.

Даже преподов себе нанимал, но без толку.

Потом стол бильярдный домой купил. Но на нем чаще бутылка коньяка стоит, чем шары.

— Готов к проигрышу? Что ставишь на кон в этот раз? – спрашиваю у него прямо с порога бильярдной.

Он одаривает меня хитрой улыбкой и поднимает в мою честь бокал с коньяком. Аха. Если ты кристально трезвым не можешь меня обыграть, то после пары бокалов уж подавно.

— Тачку мою ставлю против твоей, — уверенно отвечает он.

Я аж давлюсь усмешкой.

— Че надоела машина?

— Не, она у меня классная.

— В чем тогда смысл ставки?

Ухмыляется, но ничего не говорит. Снова делает глоток. Задумал что-то. Хитрый, зараза.

Поднимает трубку телефона:

— В пятую комнату, дорогая.

— Телок позвал что ли, чтобы меня с настроя сбить? — хохотнул я.

Не сработает.

Со мной такие дешевые приемы уже давно не прокатывают. Когда я играю в бильярд, отвлечь меня не может ничто. И никто.

Ни одна женщина мира.

— Да, у меня теперь есть игрок, который готов тебя сделать, — говорит, подходя к двери.

Я снова усмехнулся. Ну, ну.

Даже любопытно, кого нашел Антон. Реально любопытно. Среди наших общих друзей нет никого, кто мог бы меня сделать.

Я проверял. Искал себе компанию. Но никто недотягивает. Скучно.

Равнодушно взял кий и мелок в руки. Протер кончик. И тут же замер, услышав за спиной знакомый голос.

— Привет, Антош. Какие ставки?

Ах вот оно что.

Ну, здрасте.

И правда, мой друг, какие ставки?

Не готова ли Лиза Самойлова снова поставить свое прекрасное тело на кон? Не удивлюсь этому.

Но мне оно уже, к счастью совершенно не нужно.

Уверен ли я в этом? Интуиция долбаная заткнись.

Раньше надо было мне советы давать. Пока я не влип в эту женщину по полной.

— Антон отдаст мне свою тачку, — говорю намеренно громко.

Не оборачиваюсь. Потом перевожу взгляд на довольное лицо Антипина.

Гениальный интриган, прям как его папаша.

— Мальчики по-прежнему спорят на самые дорогие игрушки, — усмехнулась она.

Ни бровью не повела. Ни толики удивления.

Знала, что я тут буду. Подстроила сама.

Эта так умеет. Заставлять всех плясать под свою дудку. И при этом оставаться совершенно невинной.

Снова будет пытаться вывести меня из себя.

Хрен тебе, родная. Я вылечился.

Интуиция, заткнись, сказал тебе.

— Что поставишь на кон ты? — не могу скрыть похотливой улыбки.

Вылечился, да? Ну почти вылечился?

— Даже не мечтайте, Максимильян Павлович, — улыбнулась.

Просто ослепила меня этой улыбкой. Будто хлестнула по лицу шелковой лентой, пропитанной ядом.

Красивая с*ка. Даже не столько красивая, сколько желанная. Сразу видно, что горячая.

Сама на тебя прыгнет и всю душу вытрясет.

И я снова возбуждаюсь на этот ее талант. Быть ангелом и демоном одновременно.

И по-прежнему не могу вразумительно ответить на вопрос, как может одна и та же женщина одновременно бесить меня и привлекать. Притом с одинаковой силой. Притом помимо моей воли.

— Тоже ставлю тачку, раз пошла такая песня, — сказала низким голосом и взяла кий со стены.

— Дамы вперед, — уступил ей право первого удара.

Выиграю у нее машину и подарю какой-нибудь подружке. Определенно из универа. Чтобы эта зараза каждый раз на парковке упиралась взглядом в свое бывшее авто.

Все продумал. Прекрасный план.

Только не учел одного.

Того, что Лиза Самойлова оказывается прекрасно играет в бильярд.

И уже после первого удара становится ясно, что моя машина снова может перейти к ней. И в этот раз совершенно на честных условиях.

Прицелилась. Еще один шар в лузе. Усмехнулась. Снова внимательно осмотрела расстановку.

Я обернулся на Антипина.

Стоит довольный. Бокал в руках покачивает.

Разве что в ладоши еще не хлопает от восторга.

Даже не отследил момент, как она промазала. Выругалась тихо.

Ангел, который ругается матом. Как мило.

Что же еще этот ангел делает совсем не по ангельски?

Подошел к ней вплотную, наклонился, как бы примеряя руку для удара.

— Какое на тебе белье?

Отвел руку, удар. Шар в лузе. Точное попадание.

Поднял на нее глаза, ожидая восхищения.

Хрен тебе.

Снова наклонился над столом, выбирая цель.

Потянулась через меня за мелом с бортика. И прямо в ухо прошептала:

— На мне полупрозрачный красный комплект, который ты мне купил два месяца назад.

И мой шар вылетает за пределы поля. Не рассчитал удар. Черт ее возьми.

Макс, ты в своем уме или нет?

Зачем задавать этой женщине такие вопросы?

Ты забыл, что ее ничем не смутить.

Даже показалось, что услышал за спиной смех Антона. Плевать.

Если она рядом, мне плевать на все.

Я ее определенно хочу. По-прежнему хочу. В этом смысле ничего не поменялось. Ну ничегошеньки просто.

Это как наваждение.

Она бросает мне вызов. И я зачем-то его принимаю. А потом не могу победить.

Наблюдаю за тем, как она забивает шары. Промазала. Цыкнула губами. И правильно.

Я еще никогда не проигрывал в бильярд. Это моя игра.

И даже ты не заставишь меня сдать позиции.

Глава 15

Pov Макс

— Ой, простите. У меня тут будильник звонит. Надо срочно ему ответить, а то такой настойчивый. Я минут на пятнадцать отойду, — кричит Антон уже за дверью.

Хороший друг. Молодец.

Оставил двух разъяренных быков на арене без присмотра.

— Красиво играешь. Но каждый рано или поздно промахивается, — говорит спокойно, заводя кий для нового удара.

Двусмысленно. Согласен. Мне нравятся ее метафоры.

Бах. И шар в лузе. Победная улыбка в мою сторону.

Это красиво. Тоже не скрою.

То, как она наклоняется над бильярдным столом, тоже красиво. То, как облизывает губы, примеряя удар.

Возбуждающая игра. Этот бильярд. Никогда раньше не замечал.

— Как твоя вчерашняя ночь прошла, хватило одной девушки? — спрашивает равнодушно.

А у меня уже в ушах шумит. От напряжения. От зрелища. От того, что она просто рядом.

Бери. Протяни руку и бери. Но я не могу. И почему я, кстати, не могу? Сам не понимаю.

— Она была великолепна. Впрочем, как всегда.

— Постоянная подружка, как ты и хотел?

— Тип того, — усмехнулся.

Да, постояннее некуда просто. Избавиться от ее внимания уже два месяца не могу.

— Ну, отличненько. Что же, — отводит руку для удара.

И промазывает.

Черт. Даже обидно. Хороший замах был, но будто специально на полмиллиметра отодвинула точку в сторону.

Будто хотела промазать. Зачем, интересно?

Утыкаюсь взглядом в шары. Сложный удар может быть. Но промазать сейчас нельзя. Еще немного. Совсем чуть-чуть и я выиграю.

Что интересно? Я выиграю в смысле?

— Ой, блин, камушек в туфельке, ай-яй, — подает голос и прыгает на одной ноге прямо к бильярдному столу.

Я не успеваю даже опомниться, как она запрыгивает на бортик, снимает туфлю и вытряхивает ее.

Простой жест. Совершенно обыденный. Чистая импровизация.

А так ли это? Я, кажется, уже задавал ей этот вопрос. И вот снова.

Эта женщина делает хоть что-то в жизни без сексуального подтекста?

Сидит на бильярдном столе в совершенно недвусмысленной позе. С туфлей на шпильке в руке.

Уставился на нее тупым взглядом. Не могу даже слова собрать. Хотя бы одно. Ну хотя бы:

— Какого хрена ты делаешь?

— Камушек в туфельке, — невинный голос.

Поднимает на меня глаза. Виноватый взгляд. Еще раз вытряхивает туфлю, заглядывает внутрь, словно ищет что-то.

Приподнимает ногу выше, надевает на носок. Так что пятка болтается.

Снова глаза на меня.

Сглатываю.

— Кстати, а Антон у нас с кем-нибудь встречается, не знаешь?

Бл*дь. Ну не сука ли.

Два шага. Быстрых. Почти бегом. Хватаю за волосы просто и дергаю на себя.

— Не посмеешь, — цежу ей прямо в губы.

Хищная улыбка.

— Посмею. Все, что только захочу, — хватает за волосы меня и резко дергает в сторону.

Тишина. Смотрит мне в глаза.

Вздрагиваю от звука. Надетая на носочек туфля всё-таки падает на пол.

Наклоняюсь за ней на чистом автомате. Беру в руку. Маленькая, красивая. Есть что-то в этих женских шпильках. Завораживающее.

Откуда-то из мужских фантазий. Когда на ней только чулки и вот такие туфли. И их совершенно необязательно снимать.

Замираю.

Медленно осознаю то, что происходит. Стою перед ней на одном колене. У ее ног. Поднимаю глаза вверх.

Смотрит сверху вниз. Улыбка довольная.

О да. Можешь считать, что поставила меня на колени.

То самое мгновение, которое длится секунду, а означает вечность.

Кладу туфлю обратно на пол. Беру в руки ее ножку.

Пара нежных движений.

Вздох.

Улыбаюсь. Еще пара точек.

Поразительный отклик на мои прикосновения.

Что же будет дальше, а, Лиз? Когда я буду гладить более чувствительные точки на твоём теле.

Взорвешься же. Если ты даже сейчас шумно дышишь.

— Во второй туфельке тоже камушек? — спрашиваю хрипло.

Первый раз в жизни стою перед женщиной на коленях. Глажу ей ноги.

И… чувствую свою власть над ней.

Удивительно.

— Ты можешь проверить, — тихий шепот.

Снимаю туфлю со второй ножки. Провожу по ней пальцами. Отрывистыми движениями по ступне. Чуть выше. Надавить над пяткой.

Она слегка вытягивает свободную ногу и дотрагивается до моей груди стопой, поглаживает. Вниз, вверх. Чуть по бокам.

Приятно. Черт.

И у кого, и над кем власть, а?

Резко отпускаю ее ногу и вытягиваюсь в полный рост. Между ее раздвинутых ног. На бильярдном столе. Босых раздвинутых ног.

Сдохнуть можно, если это пытаться анализировать.

— Может хватит подросткового петтинга. Поехали займемся нормальным сексом. Тебе понравится, обещаю, — говорю твердым голосом.

— Ну, нет.

Слегка отодвигает меня. Спрыгивает со стола. Босиком.

Смотрит на шары на зеленом сукне.

— Почему же? — беру кий и снова прицеливаюсь.

Хоть как-то отвлечься, от того, что происходит в теле.

А там уже бушует пламя. Которое надо тушить. Иначе — взрыв.

— Потому что ты хочешь забить, — говорит, наблюдая, как шар катится в лузу.

Берет другой шар со стола, крутит его в руке и кладет обратно.

— А мне нравится сама игра, — улыбается.

— Мы говорим о бильярде?

Дверь открывается со скрипом.

— Ну, что кто выиграл? — спрашивает Антипин, а потом ухмыляется, наблюдая за нами.

Лиза наклоняется, поднимает с пола туфли, берет их в руку. Сумочку на плечо.

— Спокойной ночи, мальчики. Было приятно скрасить ваш вечер.

Послала Антону воздушный поцелуй. И скрылась за дверью.

Глава 16

Pov Лиза

До сих пор не пойму, правильно ли я сделала, что вцепилась зубами в его курс.

Особенно после вчерашней игры в бильярд. Меня трясло полночи. Реально.

Лежала, смотрела в потолок и пыталась вспомнить, как вообще дышат нормальные люди.

А не те, кого разносит, будто из космоса. Стреляют лучами смерти — прицельно, без промаха, прямо по моему разбитому сердцу.

И ирония в том, что стреляет человек, который даже не целится.

Для него это просто секс.

Физика. Механика. Движение тел в пространстве.

А я, конечно, как всегда, жду чего-то другого. Смыслов, взглядов, пауз между словами.

Того самого «мы», которое существует только у меня в голове.

У меня мозги то вообще есть?

Или я когда-то променяла их на способность играть в бильярд?

Макс Федоров всегда будет выше, умнее и сильнее. Во всех смыслах. Хах. Поставила его на колени?

Да, как же.

Любой нормальный мужик бы смутился. Или психанул. Вскочил бы резко и послал меня на хер.

Но не этот.

Этот, даже сидя у моих ног, нашел способ подчинить меня своей власти. Без усилий. Спокойно.

И с тотальной самоуверенностью. В том, что он всегда на пару шагов впереди.

И печальная правда знаете в чем? В том, что так и есть.

Но я не собираюсь в этом признаваться. Никому.

И никогда.

Прошла по коридору универа в сторону аудитории. Села на второй ряд. Уставилась тупым взглядом на пустую доску. В голове какой-то тотальный вакуум.

Даже не заметила, как прозвенел звонок.

Он вошёл в аудиторию ровно под этот звук. Будто ждал в параллельной вселенной, когда прозвенит. А потом материализовался прямо на пороге.

Кто его знает. Может, он и так умеет.

В тёмно-синем пиджаке и джинсах. Вьющиеся волосы чуть растрепаны.

Останавливается возле своего стола. Скользит взглядом по аудитории.

Замирает на мне на секунду дольше, чем следовало бы.

Уголок губ дрогнул — то ли усмешка, то ли что-то другое.

— Доброе утро. На прошлом занятии я скрыл от вас маленькую правду. Но пора ее озвучить, — замолчал, будто собирается сообщить нам что-то ну очень секретное.

Интригу прям создает.

Чувствую, что все семнадцать человек даже слегка подались вперед.

— Я не хочу вести ваш курс и никогда не хотел. Но так уж сложилось, что я проиграл отцу в карты… Поэтому следующие два месяца я буду учить вас тому, в чём, как выяснилось, неплохо разбираюсь — переговорам.

По аудитории прокатился смех. Макс оперся о стол, скрестив руки на груди.

— И первый мой урок. Никогда не играйте в карты с родителями.

Снова смешки по аудитории.

— А второй в том, что я фиговый препод. Я понятия не имею, что такое учебные планы, этика и все такое. И я буду счастлив, если кто-то донесет это до деканата, — добавил тише.

Снова смех по аудитории. Причём искренний.

Он буквально очаровал всех за пять минут. И девочек, и мальчиков.

Хочется спросить, у него это врождённое?

Или он где-то учился быть таким раздражающе обаятельным?

А он продолжает:

— Я серьезно. Помогите мне избавиться от этого долга с честью.

И улыбается. По-настоящему.

Студенты молчат. Думают, что он шутит. Как бы не так.

Хочется поаплодировать фантазии его отца. Шикарное наказание за неумение играть в карты.

Надо бы сыграть с ним как-нибудь. Тоже.

— Ну как хотите, — пожал плечами.

Махнул рукой, и будто в одно мгновение из харизматичного балагура снова превратился в хищника.

Резко. Без предупреждения.

— Кто хоть раз терял что-то очень важное из-за одной неудачной сделки?

Несколько рук поднялись.

— А кто считает, что переговоры — это то, что случается только в больших офисах с кожаными диванами и секретаршами в коротких юбках?

Больше смеха. Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

Не свожу с него глаз.

Хорош. Потрясающе хорош. И определено знает это. Этот голос, этот взгляд, эти лёгкие паузы между фразами.

Он будто ведёт переговоры не с группой студентов, а с собственным отражением в зеркале.

И выигрывает, конечно.

Хочется тоже сказать что-нибудь остроумное. Просто чтобы выбить его из этого уверенного ритма.

Но боюсь, получится не остроумно, а по-глупому. Типа «А кожаные диваны бывают с подогревом?»

Так что просто сижу. И смотрю.

— Я тоже так думал, — продолжает Макс, и его взгляд снова скользнул ко мне.

— Раньше я считал, что переговоры — это что-то отдельное. Навык, который ты применяешь, когда нужно подписать контракт, договориться о цене, закрыть сделку.

Он сделал паузу, и я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось.

— Но я ошибался.

Снова скользнул по аудитории взглядом. Задержался на мне чуть дольше. Ровно настолько дольше, чтобы мое сердце пропустило удар.

— Переговоры — это не про контракты и деньги. Это про то, как мы общаемся, когда ставки высоки. Это про то, что происходит, когда вы хотите чего-то так сильно, что готовы на всё... но делаете неправильный ход.

Студенты смотрят на него не моргая.

Да, что там. И я не могу отвести взгляд.

Никогда не могла.

И вот сейчас.

Эта его искренность. Как он говорит. Как заставляет всех вокруг заткнуться и ловить каждый жест.

А я... я просто дышать забываю.

Он отходит от стола и медленно идет по аудитории.

— Представьте ситуацию. Вы готовите сделку долго. Очень долго. Вкладываете в нее силы, время, эмоции.

— И вот однажды решаете, что пришло время. Время сделать ход. Вы настолько уверены в своей правоте, что забываете главное правило переговоров.

Снова сделал паузу.

— Никогда не показывайте, что вы нуждаетесь в чем-то.

Тишина.

— Потому что в тот момент, когда вы показали нужду, вы проиграли.

— Противник – а в переговорах все, кто сидят напротив вас, противники, чувствует вашу слабость. И использует её. Разумеется, против вас.

Глава 17

Pov Макс

Подсаживаюсь к ней на скамейку.

Не хочу пугать, но она почему-то дергается от моего голоса. Будто не здесь была временно. Только что приземлилась на орбиту земли.

— Кофе? — протягиваю бумажный стаканчик.

Смотрит на меня удивленным взглядом.

— Откуда ты узнал, что я хочу кофе?

Взяла.

Сделал глоток. Удовлетворенно хмыкнула.

Кажется, что я угадал и с составом.

— Я же тебе говорил, что всегда знаю, чего хотят мои девушки.

— Я не твоя девушка, — равнодушно отвечает.

На меня больше не смотрит. Скорее в сторону. И это очень похоже на диалог из серии «оставьте меня в покое».

— И кто же в этом виноват? — хохотнул.

Не смог сдержаться.

И правда смешно.

Она даже не улыбнулась. Просто медленно перевела взгляд с линии горизонта на меня.

— Почему ты здесь, Макс?

Серьезный вопрос. И он словно током простреливает.

А у меня ведь был на него вполне себе приемлемый ответ.

И где он?

Вообще, в голове нет мыслей. Кроме одной. Прижать ее к себе и не отпускать.

— Потому же, почему и ты ходишь на мои лекции.

— Мне нужны знания, — парирует быстро. Слишком быстро.

— Конечно. И именно поэтому ты выбрала курс, который веду я.

Она замолчала, сжав губы. Пальцы напряглись вокруг стаканчика.

И даже этот жест вызывает во мне трепет.

Хочу, чтобы кое, что другое этими пальцами сжимала.

Господи, как же я хочу.

Не просто в постель. Хотя да, конечно, и туда тоже.

Но ещё — вот так.

Хочу сидеть рядом. И наслаждаться тем, как она пытается держать оборону. Хочу видеть эти маленькие трещины в её броне.

— Реванш в бильярд мне дашь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал легко.

Она приподнимает бровь.

— Серьезно? Готов к очередному проигрышу?

— Я всегда готов проиграть тебе, — отвечаю тихо.

Что-то меняется в её взгляде.

Что-то дрожит.

Вот она твоя броня, дорогая. Одно нежное слово и щит падает.

— Думаю, что не нужно нам встречаться помимо универа, — произносит равнодушно.

Слишком равнодушно.

Серьезно? Считает, что такой отказ меня остановит. Хах. Смешно.

Я не из тех, кто сворачивает после первого «нет».

Хотя ладно, если честно — после десятого тоже.

Но пока и этот счёт, не в мою пользу.

— Ты же понимаешь, что дело не в бильярде.

Она сглотнула. Повернула голову ко мне.

Слишком близко для «препода и студентки».

И чертовски далеко для того, кем я хочу быть.

Для того, что я хочу с ней сделать.

— Что тебе надо, Макс? — её голос становится хриплым.

Не выдерживаю.

Протягиваю руку и дотрагиваюсь большим пальцем до щеки.

Просто дотронуться. Немножко.

Но и это уже какой-то взрыв всех моих шаблонов.

Не отстранилась.

— Тебя, — отвечаю, пристально глядя в глаза.

В книге, про которую я рассказывал сегодня на лекции, написано: «Никогда не показывайте нужду».

Но в этот момент мне плевать на все книги мира.

Потому что я остро нуждаюсь в ней. Отчаянно. До боли. До потери контроля.

— Рыженькую твою тоже к нам позовем. Или еще кого, поинтереснее? — ее вопрос звучит как пощечина.

— Мы с ней расстались. Она в прошлом. Если ты захочешь, то все женщины будут в прошлом. Я тебя хочу.

Смотрит в упор.

И в глазах такая борьба, что я уже умираю.

На поле этого боя. Умираю и воскресаю вновь.

Хочется схватить её за затылок, притянуть к себе и поцеловать. Чтобы никаких сомнений.

Усмехнулась и отвела взгляд. Не верит. Ни единому моему слову.

Убрал ладонь от ее лица, взял за руку.

— Я не шучу. Ты спросила меня на лекции, чего я хочу. И вот мой ответ. Я хочу тебя. И взамен предлагаю себя. В полное распоряжение.

Скользнула быстрым взглядом на наши сплетенные пальцы. Но не вырвала ладонь.

— Да и в бильярд я бы с тобой еще разок сыграл. Нечасто встречаю достойных соперников.

Улыбнулась. Даже хихикнула.

— И знаешь, я бы тебя обыграл. А потом бы целовал прямо на бильярдном столе.

Сухо провожу языком по губам. Представил, как её спина выгибается на зеленом сукне.

Чёрт бы побрал мою фантазию. И чёрт подери — её.

Эту женщину, которая даже не скрывает, что под тонкой блузкой нет белья. Вижу, как напрягаются соски, и у меня мгновенно перехватывает дыхание.

С тобой всё просто, Лиза. И одновременно — пи*ц как сложно.

— И ты, кстати, тоже сможешь меня целовать, — шепчу еще тише.

Она дергается. Сдаётся.

Я чувствую это телом — как ток проходит между нами. Ещё чуть-чуть — и мы поедем ко мне.

Сдавайся, любовь моя. У тебя против меня нет ни одного козыря.

Ты проиграла в тот момент, когда просто зашла в мою жизнь.

— Я тебя хочу, Лиз. И не хочу больше с этим бороться, — шепчу еще тише.

Чувствую, как по ее спине пробегают мурашки. Не знаю, как я это чувствую. Связь какая-то между нами. Все, что с ней происходит, передается мне.

— Макссс, прекрати, — её выдох — это уже почти стон.

Сдалась. Просто взять за руку и вести к машине.

Или поцеловать вначале, чтобы закрепить успех.

Запутался. Не знаю, как правильно.

А правильно, кажется, просто быть рядом. Без нажима. Без этой хищной игры, где всегда кто-то проигрывает.

Хочу, чтобы сама. Чтобы шагнула ко мне на встречу по собственной воле.

Но она снова смотрит упрямо. Будто просит бороться с ней.

И я не понимаю — зачем мы оба так упорно держим оборону.

Глава 18 

Pov Макс

Pov Макс

— И какой же срок? — смотрю на нее с презрением.

Ничего не могу поделать с лицом. Невозмутимость, пошла к черту. Умение держать себя в руках — туда же.

— Семь недель, — почти мурчит.

Словно не замечает моего настроения.

— Ты совсем дура, что ли? — говорю на одном дыхании.

И вот уже её черед смотреть на меня не моргая.

Лицо бледнеет, потом краснеет, потом снова бледнеет. Она открывает рот, закрывает, открывает снова.

Рыба на суше.

— Мы не занимались сексом в традиционном смысле этого слова три месяца, — продолжаю я спокойно, хотя внутри всё кипит.

— А от минета, милая, залететь нельзя.

Больше нет слов.

Что мне сделать, чтобы избавиться от этой бабы? Раз и навсегда.

А она стоит, вцепившись в ремешок своей дизайнерской сумочки. Снова то открывает, то закрывает рот.

План рушится. Ее тупой план.

А какой вообще он мог быть? Шантаж, манипуляция, попытка вернуться в мою жизнь через скандал.

Расчет, но что я совсем идиот. И на то, что не знаю, как делаются дети.

Боже, теперь понятно, почему она так отчаянно просилась в мою постель. Домой приходила. На все согласна была.

Ясно для чего это. Хитрый план. Не подкопаешься.

А сейчас на что надеялась? На то, что я забыл, как давно с ней спал?

— У меня проблемы, Макс, — шепчет она уже тише.

— Помоги мне по старой памяти.

По старой памяти. Идеальная просьба. Которую я слышу с периодичностью раз в пару дней. И всегда от нее.

Оглядываюсь по сторонам. Через несколько минут сюда начнут подтягиваться студенты и сквер превратится в муравейник.

И да, эта последняя вещь на свете, которая мне нужна. То, что кто-то увидит меня рядом с рыдающей бывшей любовницей.

Особенно если этот кто-то — Лиза Самойлова.

Бляха.

А она ведь уже всё видела. И всё неправильно поняла.

Чёрт.

— Пошли, — бросаю я.

Натягиваю кепку на лоб и беру рыжую под локоть. Она послушно идёт за мной всхлипывая.

Ищу глазами Лизу — автоматически, бессмысленно.

Её нет нигде. Конечно, нет.

Она уже далеко.

Не понимаю, как я смогу всё это исправить. Но как-нибудь точно смогу.

Решаем по одной проблеме за раз. Сейчас надо избавиться от псевдо-от-меня-беременной бывшей подружки.

Веду её к своей машине, открываю дверь, усаживаю на пассажирское сиденье. Она всё ещё всхлипывает, размазывая тушь по щекам.

Раздражает.

Сажусь за руль, завожу мотор и отъезжаю чуть дальше от университета. Паркуюсь на тихой улице, глушу двигатель и поворачиваюсь к ней.

— Говори.

Она вытирает лицо рукой, оставляя черные разводы на коже.

— Я беременна и не знаю, что делать.

— Отцу о ребенке рассказала?

— Он сказал, что ему это не нужно, — всхлипывает она.

Молчу. Потому что понимаю.

И в то же время — ни хрена не понимаю.

Да, бывает — случай, ошибка, страсть. Но когда женщина говорит, что носит твоего ребёнка — ты либо мужик, либо мусор.

Я бы признал. Даже если бы она была просто временной.

Потому что дети — это, как ни крути, что-то вроде последней святости. Которая в нас, мудаках, ещё теплится.

А во мне, как оказалось, хоть капля, но осталась.

— От меня что хочешь? Денег?

Она кивает, уткнувшись лицом в ладони.

— Да. Я сделаю аборт.

Слово повисает в воздухе тяжелым камнем.

Аборт. Просто так. Легко.

Как будто речь идёт о стрижке или маникюре.

— Сможешь потом с этим жить? — спрашиваю я тихо.

Отговаривать бессмысленно.

В таком случае лучше посеять в ней искру сомнения. Пусть сама решает. Пусть думает.

— Я... не знаю, — шепчет она и снова ревет.

Открываю бардачок, достаю пачку салфеток и протягиваю ей. Она берёт, громко сморкается. И звук такой жалкий, что на секунду мне её действительно жаль.

Но только на секунду.

— Давай так, — говорю я, глядя в лобовое стекло.

— Я открою счёт на твоё имя и закину туда энную сумму. Её хватит на какое-то время. А дальше найдешь работу.

Она отрицательно мотает головой.

— Я не собираюсь работать, — всхлипывает. — Если я решу рожать, то всё свое время буду посвящать малышу.

Я поворачиваюсь к ней прищурившись.

— А жить на что?

Она смотрит на меня ошарашенным взглядом, будто я спросил её, зачем людям нужен кислород.

Господи.

Она действительно думала, что я буду её содержать?

Что я стану спонсором её материнства с чужим ребёнком?

Я выдыхаю, считаю до десяти. Не помогает. Считаю до двадцати.

— Хорошо, — наконец произношу. — Я готов дать тебе десять миллионов. Этого хватит на квартиру — купи или снимай, тебе решать. Буду считать это благотворительным взносом.

Её глаза округляются.

— Десять миллионов?

— Да. Но с одним условием.

Смотрит на меня мокрыми от слез глазами.

— Ты исчезаешь из моей жизни. Никаких звонков или встреч. Считай, что меня не существует.

Она молчит, переваривая мои слова. Потом медленно кивает.

— Спасибо, — шепчет уже возбужденно.

А потом в ее голосе появляются совсем другие нотки:

— Я знаю, какую благодарность ты любишь.

Тянется рукой к ремню моих джинсов.

Я перехватываю её запястье, останавливая.

— Нет.

— Макс, — смотрит на меня снизу вверх.

И в этом взгляде что-то жалкое. Что-то отчаянное. Что-то нездоровое. Того, что я раньше в ней не замечал.

— Нет, — повторяю я жёстче. — К таким удовольствиям с матерью чужого ребёнка я не готов.

Она отдергивает руку, будто обожглась.

А я уже строю планы о том, как найти этого парня. И вставить ему мозги. Хотя бы попробовать.

Я умею быть убедительным.

Может, он просто испугался.

Может, ему нужен толчок, чтобы принять правильное решение.

Я умею давать людям такие толчки.

Глава 19 

Pov Лиза

Добежала на каком-то адреналине до универа.

По коридору. Мимо студентов. Чуть ли не сбивая людей с ног, словно кегли в боулинге. Все слилось.

Меня как будто вырвали из блаженства.

Его слова. Такие желанные и одновременно такие лживые. А кажутся такими честными.

Ага. Он так умеет.

Дьявол, как я и считала с самого начала.

Гипнотизирует жертву, как кролик удава.

Да, да. Именно так. Дает веру в то, что ты удав.

Что ты выиграла. И он в твоей власти. А на самом деле это просто игра.

Очередная тактика переговоров, о которой он говорит на лекциях.

Смешно даже.

Пять минут назад мне признавались в любви.

А сейчас я желаю им удачного шопинга.

Жизнь, ты вообще сценарий проверяешь перед тем, как запускать в прокат?

Рыжая постоянная подружка.

Спокойная. Знает, что она главная в его жизни.

А все остальные — это так. Его временные развлечения, к которым она привыкла.

«Ты же сам утром писал, что соскучился».

Вот эта фраза всё добила. Внутри меня.

Не криком. А сухим фактом.

И скольким бабам он еще это писал? Рассылка у него, наверно, автоматическая.

Браво, Макс. Высший пилотаж.

Параллельные реальности, в одной из которых — «мне нужна только ты, Лиз». А в другой: «ты же обещал мне новые стринги».

И самое хреновое не в том, что он врет так естественно. А в том, что я правда поверила. В свою, боже упаси, исключительность.

Никогда больше. Никогда в жизни.

Добежала до женского туалета. Умыться холодной водой.

— Ты в порядке?

Как будто в отдалении слышу голос. Смутно знакомый.

И тут же меня хватают за руку и тянут в кабинку. Дверь на замок. Протягивает мне бумажный пакет.

— Дыши. Вдох, выдох. Не задерживай дыхание.

Дышу. Отпускает. Легче.

Но сердце еще стучит, как бешеное.

Я проиграла. Я сдалась ему без боя.

Я проиграла, хотя никогда не проигрывала.

Но это ли главная проблема моей жизни?

— Легче?

— Откуда у тебя бумажные пакеты в сумке? — самый тупой вопрос, который можно задать.

Но, как ни странно, мне это интересно. Зачем вообще носить такие пакеты в сумочке? Что у нее еще есть в этой сумочке?

— У меня случались приступы паники.

Смотрю на нее пораженным взглядом.

Неужели у меня паника. С чего бы это. Может и мне такие пакеты носить с собой?

— Маш, почему ты мне помогаешь?

— Потому что могу, — сухо отвечает.

Открывает дверь. Подходит к раковине, моет руки.

А потом смотрит на меня с интересом.

— Кстати, твое предложение подвезти меня еще в силе? — спрашивает осторожно.

А потом словно в извинение поясняет:

— Машина вчера не завелась. Отвезла ее в сервис, надо забрать.

— На свалку бы ее отвезла, — говорю сухо.

Но сама уже иду с ней по коридору в сторону выхода из универа. Потому что хоть какое-то дело.

Мне важно сейчас быть не одной. И быть хоть кому-то полезной.

И мне отчетливо кажется, что она это тоже понимает.

И поэтому попросила об одолжении.

Доходим до моей машины. Девчонка обводит ее любовным взглядом.

Знаю, что классная. Я же выбирала.

— Давно бы уже избавилась от своей, но она мое напоминание о том, о чем не стоит забывать, — с грустной улыбкой шутит про свою старую тачку.

— Так, давай ее починим, заменим внутренности полностью, будет классно, — вдруг предлагаю я.

— Как у AcademeG? — спрашивает она.

Улыбаюсь. Прикольно, что она смотрит такие каналы. Какая еще блондинка на шпильках смотрит каналы про тачки?

Только одна, кроме нее.

И она сидит за рулем своей совершенно новенькой бехи.

— Да, он прикольные штуки делает, — хохотнула я.

Выезжаем с парковки. И я задаю ей вопрос, который вертится в моих мозгах уже пару недель.

— Тебе нравится Максимильян Павлович?

Не знаю, что хочу услышать в ответ.

Хочу узнать, что он пишет такие сообщения и ей тоже.

А потом огреть её по башке шикарной правдой.

О том, что у него таких, как мы, сотни. А заправляет всем этим гаремом рыжая «постоянная» с самооценкой Анджелины Джоли.

Но Маша отмахивается от моих слов, будто я несу чушь. Не отвечает.

— Он смотрит на тебя с интересом, — продолжаю гнуть свою линию.

— Не-е-ет, — хохотнула.

— Почему?

— Лиз, он по уши влюблен, он ни на кого кроме одной не смотрит.

И тут уж моя очередь округлять глаза и кричать «не-е-е-е-е-ет».

— С чего ты решила? В журналах про него другое пишут.

— Серьезно, я считала, что ты умнее.

Хохотнула.

И я почему-то даже не обиделась. Потому что она права. Я тоже считала себя умнее.

Ошиблась. Сюрприз-сюрпризов. Потеря-потерь.

— У вас с ним что-то произошло, поэтому ты собиралась реветь в университетском туалете?

Вдруг спрашивает, переводя взгляд от пейзажа за окном на меня.

И мне почему-то хочется ответить ей честно. Хватит врать. Тотальная честность. Обещаю. По крайней мере, сегодня.

— Он мудак, который относится к женщинам, как к мясу. Его бесит, что я не сдаюсь, поэтому и вертится вокруг коршуном. Но при этом у него есть постоянная девушка и много временных для разнообразия.

— Постоянная это рыжая такая. Яркая?

Я на секунду теряю ориентацию, но тут же прихожу в себя. Выравниваю машину в полосу. Соберись, Лиз. За рулем не место для переживания личной драмы.

Которой и быть-то не должно.

Потому что нет драмы. Есть только дура, которая ее себе придумала.

А Машка продолжает.

— Она ждала его у кабинета после лекции. Я с ней перекинулась парой слов. Сказала, что он ушел в сторону сквера. Похоже, зря дала ей направление.

— Наоборот, она появилась очень даже вовремя.

Сухо говорю. Еще одна благодарность моей новой подруге. Спасла меня от падения в пропасть и сама даже не заметила.

— На самом деле очень противная баба. Внешне красивая, но внутри там столько мерзости, что даже не осознать.

Глава 20 

Pov Лиза

— Наверно ты права и машине пора на свалку.

Маша останавливается возле меня. В глазах появляются слезы. Будто эта консервная банка и правда ей дорога.

— Давай тебе другую купим, — предлагаю я на автомате.

Да, в моем мире это так просто.

Сломалось — меняем. Не чинится — выкидываем.

Меня с детства так учили. С людьми, кстати, поступаем также.

Почему бы не сделать девушке приятное.

— Спасибо, но такие подарки мне не отработать, — смеётся она.

Легко. Без укола. Без попытки понравиться.

— Серьезно, Маш. Ты же красивая и умная. Почему бы не найти мужчину, который обеспечит всем необходимым?

Говорю — и уже в процессе понимаю, что формулировка так себе.

Но не отступаю.

Интересно же, что она ответит.

Смотрит на меня таким взглядом, будто я выдала какую-то дичь.

И я смотрю на нее. Я удивлена? Это мягко сказано.

Она поразительная. Вращаться в кругах золотой молодежи и отвергать все, что они могут тебе дать?

— Потому что не все хотят жить за счет мужиков. Все, чего мне нужно, я добьюсь сама. А мужчины могут идти к черту.

— Но таким, как ты этого никогда не понять, — развернулась и выбежала из салона.

Я пожала плечами.

И правда. Куда там, гламурной Лизе Самойловой понять проблемы маленькой женщины.

Которая, похоже, выше меня на пару голов. Не только по росту. Но и во всем остальном.

Подошла к механику, чтобы узнать стоимость ремонта.

Не обнадежил. Тачку действительно проще выкинуть.

И логично было бы сейчас достать безлимитную карту. Закрыть вопрос. Поставить галочку «помогла».

Но я этого не сделаю.

Потому, что она пошлет меня с такой подачкой.

А это того не стоит.

Вышла из салона, села за руль. Ее догнала ее уже на выезде из салона. Шагает вдоль дороги.

Притормозила. Чувствую себя парнем, который увидел на обочине красотку и предлагает подвезти.

Хочется даже присвистнуть. И сделать комплимент ее заднице.

Приятное чувство, скажу я вам.

— Маш, садись в машину, — предлагаю вежливо, открывая окно со стороны пассажира

— Обещаю, что больше никаких дурацких предложений с моей стороны.

Насупилась, но села.

— Спасибо. Телефон не ловит, чтобы такси вызвать. А на автобусах я сто лет не ездила, даже не знаю, как там платить. Ты не знаешь?

Я покачала головой.

И мы обе расхохотались.

— Хочешь, я одолжу тебе денег на ремонт или на новую тачку? Отдашь, когда заработаешь, мне не срочно, — предлагаю осторожно.

— Зачем ты это делаешь? Что я буду тебе должна за это.

— Просто я могу, — повторяю ее же слова час назад.

Наверно, это так и работает.

Ты помогла мне. Я помогу тебе. И деньги тут совершенно ни при чём.

Она пожала плечами. Но пока не сказала ни да ни нет.

— Откуда ты? – спрашиваю, чтобы перевести тему.

— Из Воронежа. С мамой переехали, чтобы я тут училась. Сама не ожидала, что смогу поступить. Но наверно я везучая.

— Может быть, умная, а не везучая? — хохотнула я.

Она тоже засмеялась. Но в машине повисло молчание.

— Что было между тобой и Димой Филатовым?

— Ты уже в курсе?

— Сплетни ходят. Но хотелось бы знать твою версию.

— Я влюбилась в золотого мальчика, потом забеременела от него. И он послал меня на фиг, считая ребенка не своим. Вот и вся история.

— Ты сделала аборт?

— Я похожа на женщину, которая может сделать аборт?

Произнесла с обидой, но всё-таки пояснила:

— Гормональный сбой, нервы, задержка, ложный тест и все такое. Но он уже об этом не узнал, просто свалил из страны.

— Мудак.

— Я это пережила, — хохотнула она.

Но смех получился каким-то надрывным.

— Не волнует, то, что про тебя сплетничают на курсе?

— Не особо.

— А то, что ненавидят?

— Пхи, — она даже фыркнула.

— Они как стая. Вместе гадости про меня говорят, а когда что-то надо, бегут со слезами, конфетами и просьбами. Но только скрывают друг от друга то, что на самом деле со мной общаются.

— Серьезно все так?

— Ага. Это реально смешно.

— Это потому что ты крутая.

Отмахнулась от меня, но улыбнулась. Комплименты приятны, даже стойкому оловянному солдатику. Который не показывает своих истинных чувств.

— Так что новую тачку вместе выберем? — пытаюсь вывести разговор снова на позитивный лад.

— Дай мне время подумать. Не каждый день красивые блондинки предлагают мне деньги просто так, — засмеялась она и изобразила гримасу, от которой я тоже расхохоталась.

— И кстати, можешь отчислить меня с курса про переговоры? — говорю так спокойно, будто не думала об этом всю дорогу от сервиса.

— Уверена, что это правильно? — также спокойно спросила Маша и показала мне рукой, где притормозить.

— В эту секунду да, — усмехнулась я.

Но скорее сама над собой.

Сколько пройдет времени прежде, чем, я сама захочу прийти в эту аудитории.

Просто чтобы снова его увидеть. И услышать.

И свихнуться от восторга. И подавиться слюной.

— Напомни мне об этом в понедельник, если не передумаешь, — сказала Маша, уже выходя из машины.

Помахала мне на прощание рукой.

Я сдавленно улыбнулась.

Настроение на уровне плинтуса.

Но благодаря поездке в сервис уже хотя бы не ниже.

Только теперь мне интересно узнать подробности об их романе с Филатовым. Спрошу у Алекса. Он как раз сегодня в гости зайти обещал.

Может быть, он что-то слышал.

Мир тесен. Особенно мир золотой молодежи.

И даже хорошо, что я теперь думаю об этом.

А не о том, о ком думать не стоит...

Макс Фёдоров, я мысленно послала тебя к черту.

И даже не вздумай больше появляться в моей жизни.

Я сказала все. И если понадобится, то скажу и ему лично.

Глядя прямо в глаза.

Топ-топ дальше. Там еще глава ➡️

Глава 21 

Pov Макс

Найти новый адрес Лизы не составило труда. У меня есть люди, которые достанут любую информацию. Номер телефона, данные банковской карты — что угодно.

Дом недалеко от университета. С белыми колоннами у входа, с ухоженным газоном перед фасадом, с дорогими машинами на стоянке.

Эта женщина не могла выбрать что-то иное.

Встал на гостевую парковку. Заглушил двигатель. На дверь парадной уставился.

Не могу не улыбаться.

Цветы хотел купить — остановился у магазина. Но вовремя вспомнил, что она их не любит.

Молочный коктейль? Вот это в её стиле.

С трубочкой, с губами, с этим взглядом. Будто она сейчас выпьет тебя вместе с молоком.

Черт.

Всё, что она делает, цепляет. Даже как дышит.

И пора уже сделать решительный шаг.

Я влюблен.

Пора уже заявить об этом всем вокруг.

Выхожу из машины, хлопаю дверью и иду к подъезду. Консьерж на входе.

Поговорил с ним без слов. На языке сложенной пятитысячной купюры.

Жму кнопку лифта. Сердце бьётся так, будто изнутри кто-то долбит молотком.

Седьмой этаж.

Прогоняю в голове слова, которые хочу сказать ей.

Но сам понимаю, что любые слова будут звучать не так. Потому что это Лиза.

С ней любое «правильно» превращается в фарс.

Лифт дёрнулся, остановился.

Створки разъехались. Ну всё, пошёл.

Коридор вылизанный, как в гостинице. Шаги гулко отдаются в стенах.

Стою перед дверью. Секунда. Две. Три.

Чёрт, даже сердце отбивает счёт — как барабанщик перед казнью.

Жму на звонок.

Шорох. Щелчок замка.

И вот она.

В майке и домашних брюках. Волосы в пучке. И, мать её, тапочки с заячьими ушами. Я едва не ржу.

Эта женщина умудряется даже в цирковом реквизите выглядеть соблазнительно.

Домашняя, уютная. Но в глазах — лёд. Настоящий, арктический.

— Нам надо поговорить, — выдыхаю.

Голос звучит ровно, хотя внутри всё колотит.

— Есть о чём? — холодно отвечает она.

И в этот момент я улыбаюсь. Потому что, как последний идиот, хочу сказать: «Я люблю тебя. Без тебя мне нечем дышать».

Но этому она просто не поверит.

Поэтому смотрю в глаза и выдаю ровно то, ради чего пришел:

— Моё предложение в силе.

Снова улыбаюсь. Взгляд падает на её губы.

Хочется сорваться.

Облизываюсь — как волк, который увидел зайца. Держусь на тонкой ниточке самоконтроля.

— Какое именно из твоих предложений в силе? Ты делал мне разные? — равнодушный голос.

И это «равнодушие» бьёт сильнее пощёчины.

Но кто говорил, что мне будет просто.

— Можно войти?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Вместо того, чтобы пригласить меня в гости, она выходит в коридор. Прикрывает за собой дверь.

Мы стоим лицом к лицу. Близко. Слишком близко.

Вижу, как у нее напряглись плечи, как пальцы в кулак сжались.

Она готовится. Не к поцелуям.

К бою.

— Макс, между нами ничего не может быть, — голос тихий, но стальной. — У тебя есть девушка, у меня есть парень.

— У меня нет девушки, — отвечаю слишком быстро. Автомат.

И только потом доходит.

Парень. У неё. Есть. Чушь. Врушка.

— Нет у тебя никого, — выдавливаю с тупой улыбкой.

— Тебе я нужен, — максимально уверенный тон.

Иду напролом. Как никогда раньше.

Без тактики. Без защиты.

А уверен ли я в своих словах?

Или снова мои тупые фантазии? Как тогда в аэропорту. Когда я уже всё решил за нас двоих.

Она молчит. Смотрит.

И в этом взгляде только жалость ко мне.

Не злость.

Не ненависть.

А жалость.

Как будто я — не опасность. А ошибка.

— Твоё самомнение достойно восхищения. Но, как я и говорила раньше, я терпеть не могу твой тип мужчин и никогда не буду иметь с тобой ничего общего.

Говорит без эмоций.

— Лиз, не ври себе. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.

— Ты дурак, — отвечает она ровно, будто говорит о погоде.

Смешно.

Когда женщина говорит так спокойно — значит, её уже трясёт внутри.

Всегда так было. Раньше. Но с ней не работает, как раньше. Другая. Не такая как все.

И это бесит. Включает даже больше, чем то что она говорит дальше.

— Мне плевать на тебя, слышишь? С тобой можно только играть. А люблю я другого мужчину.

Вот тут уже пытается ударить всерьёз.

Целится в грудную клетку.

Хочет пробить насквозь.

Не выходит.

— Серьезно? — усмехаюсь медленно. — Кидаешь мне вызов?

Смотрю прямо в глаза. Не отступаю. Не моргаю.

Плевать, кого она там «любит».

Сейчас она смотрит на меня.

Значит, я в игре.

Достало? Да.

Бл*дь, достало так, что хочется либо прижать ее к стене и сделать своей прямо здесь. Либо разнести всё к чертям.

— Я не кидаю тебе вызов. Я прошу оставить меня в покое, потому что между нами ничего и никогда не будет. Сколько раз тебе это надо повторить?

— А сколько раз тебе надо повторить, что я всегда получаю то, чего хочу. Тебе пора бы уже это запомнить, любовь моя, — говорю скорее со злостью, чем с нежностью.

Это не флирт. Это оскал.

Это моя вера в то, что мир всегда прогибался под меня. И сейчас — не исключение.

— И чего же ты хочешь?

— Тебя.

— Смирись с поражением. Я никогда не соглашусь стать одной из твоих баб.

Бьёт точно. Не в лицо — в самооценку.

В мою привычную картину мира, где женщины — это вопрос выбора, а не отказа.

— Можем на это поспорить?

Улыбаюсь странной улыбкой.

Не могу себя контролировать. Это не самоуверенность — это азарт. Почти безумие.

Самая потрясающая женщина в мире. Бросает мне вызов. Как перчатку в лицо перед дуэлью.

Сильная. Строгая. Сексуальная.

Ну разве у меня есть шанс устоять перед такой?

Его нет. И никогда не было.

Уже после первой встречи стало ясно — я попал.