Долгая дорога к жизни

Глава 1.

Осенняя промозглая погода действовала на нервы. Безрадостный тусклый и мокрый пейзаж добавлял ещё больше отчаяния. Маленькая девочка лет девяти, с нелепой мальчуковой стрижкой, ещё больше заострявшей и без того худые черты лица, с глазами испуганного оленёнка, но, одновременно и диким злобным блеском голодного волчонка, сидела на подоконнике палаты.
Самая обычная палата заурядной районной больницы, коих по стране великое множество, обшарпаные стены, выкрашеные в зеленый цвет, потолок с пятнами и разводами неизвестного происхождения и непонятно как на этот потолок попавшими. Металические кровати с пружинами, которые чувствовались нежными детскими спинками через тонкий казённый матрац, заправленные такими же тонкими, застиранными пледиками.
И в каждой из палат таких больниц, наверняка, сидели на подоконниках такие же одинокие, несуразные, брошенные и никому не нужные девочки и мальчики, дышали на холодное стекло и рисовали худенькими пальчиками сердечки, цветочки, самолётики и Бог ведает что ещё.
Дождь, нудно морося и искажая через мокрое окно уличный пейзаж, мелко и заунывно шелестел по карнизу.
О чём думала наша девочка, и те, остальные дети, вглядываясь в невидимые картины за окном? Какую мелодию слышали их раненые души в стуке дождя? О чём мечтали, чего или кого ждали эти заброшенные дети? Какие чувства наполняли в такие моменты их маленькие сердечки?
Эльвира, так зовут нашу героиню, тяжело вздохнув, спрыгнула с подоконники и улеглась на жесткую кровать, укутавшись в тонкий плед. Будучи зажигалочкой по характеру, она терпеть не могла пасмурную погоду, сумерки и темноту. Последнюю Эля откровенно боялась. В темноте к ней возвращались воспоминания о самых страшных моментах её нелегкой жизни; в темноте ей казалось, что страхи оживают и душат её.
Слезинка скатилась по щеке. "Не реви!"- приказала себе Эля, - слёзы это слабость, а слабость, это роскошь. Не раскисай, будь сильной." И, чтоб хоть как-то успокоиться, окунулась мыслями в тёплые воспоминания об отце. . Эля с трудом пыталась уберечь кохи этих тёплых воспоминаний. Сейчас девочка оказалась сиротой при живых родителях- мать в тюрьме, отец далеко. И вряд ли он знал, что случилось с его маленькой крошкой-доченькой. Маленькие кулачки сжались, а предательницы слёзки одна за одной обжигали щёчки.
В палату, прервав горестные страдания Эльвиры, вошла санитарка.
-Как поживает наш маленький волчонок?-поставив на прикроватный стол кружку с чаем и тарелочку с печеньем, спросила женщина.- голодная, поди, на, поешь.
Девчушка взяв печенье из-подлобья взглянула на вошедшую,- Спасибо.
-А знаешь, завтра у тебя, Бог даст, будут гости. Покушай, почисти зубы и ложись спать. Уверена, завтрашний день принесёт тебе много рабости. Сказала, подмигнула и вышла из палаты.
Эля посмотрела ей в след с недоверием и любопытством. Она давно перестала ждать добрых вестей и не верила в радость, счастье и чудеса. В свои девять лет она пережила столько горя, что многим взрослым не вынести.
С кружкой чая в руке девочка вернулась на любимое место на подоконнике. В юном сердечке забилась надежда. "Неужели завтра увижу маму?-жуя печенюшку думала Эля,-или папу?" В душе разливалось тепло, то ли от чая, то ли от мыслей о родителях.
За окном уже ничего нельзя было разглядеть, ночь быстро опускалась на городок. Глазки девочки сами стали закрываться и сон сморил её прямо на подоконнике. Впервые за долгое время Эля уснула так сладко, что даже не услышала, как вернулась в палату санитарка, как взяв её на руки, тихонько перенесла на кровать, переодела в пижамку и уютно укрыла одеялком. Женщина стояла возле кровати и молилась за судьбу этой несчастной девочки всем богам, которых только знала. Убрала со лба малышки непослушную прядку волос, перекрестила девочку и себя, прошептала "аминь" и тихонько вышла из палаты, выключив свет.
Эле снилась встреча с родителями, тёплые объятия мамы и ласковые слова утешения папы. Проснулась она с улыбкой.
Первые утренние лучи солнца лениво вползали в окна палаты. Дождь закончился ещё ночью и теперь над городом стелилась призрачная дымка влаги, испаряющейся под лучами пока ещё теплого осеннего солнышка. Что бы не происходило в нашей жизни, какие бы печали нас не одолевали, они пройдут. После дождя выглянет солнце, после слёз все улыбнутся, а после горя и печали успокоятся и развеселятся.
В коридорах больницы начиналась привычная утренняя суета, бегали санитарки и медсёстры. Одни наводили утреннюю чистоту, вторые готовили пациентов к обходу врачей и лечебным процедурам для больных.
Эля открыла глазки. Сегодня ей не было грустно, помня о предстоящей встрече радовалась, что её навестят. Умывшись и переодевшись, девочка снова заняла любимое место у окна. Всматриваясь в лица редких прохожих, пыталась разглядеть в них родителей. Девочке казалось, что время тянется очень медленно или даже вовсе остановилось. Она не сразу услышала как в палату вошла вчерашняя санитарка, чтобы попращаться перед пересменкой и пожелать удачного дня и радости от предстоящей встречи.
- Только ничего не бойся,- успокаивала женщина Эльвиру.- Доверься Богу, Он всё устроит.
"Вот ещё, доверять какому-то Богу, - думала Эля.- Кто это? Если Он такой всемогущий, то почему оставил меня без родителей? Этот Бог меня не любит и я Ему не нужна. Он отобрал у меня дом и запихнул в эту мерзкую больницу. Это не жизнь, а наказание!"
Вот так и просидела маленькая Эля до самого завтрака недовольно бурча себе под нос, и не радовали больше ни хорошая погода, ни предвкушение предстоящей встречи.
На завтрак всем раздали по тарелке овсянки, в серединке каши лежал не тaя маленький кусочек бледного сливочного масла. Ломтик белого хлеба да кружка чая. Нехитрая больничная пайка. Для пациентов, кто лечился в больнице, этого было вполне достаточно, много ли нужно еды болеющему. Да и посещающие их родные приносили много домашней снеди. Как же радовалась Эля, когда её угощали излишками таких передачек. Растущему здоровому организму ребёнка скудной больничной еды явно не хватало.
Вот и сейчас из одной из палат выглянула женщина, лет тридцати пяти и поманила Элю к себе. Она лежала вместе со своим болеющим ребёночком и каждый раз старалась угостить чужую девочку домашними вкусняшками, которые передавали ей муж и свекровь. Эля забиралась на кровать и уплетая за обе щёки какую-нибудь булочку или ватрушку, с удовольствием играла с малышом и болтала с женщиной о разных пустяках. Вот и сейчас рассказала ей о предстоящей встрече с.. неизвестно кем. Женщина потрепала девочку по волосам, ободряя и улыбаясь. Она любила эту малышку и была рада, что сегодня к той придут посетители.
-Эльвира, ты опять не в своей палате?- заглянула молоденькая ворчливая медсестра.-Ищу тебя, ищу. Пойдём, тебя в приёмке дожидаются. Бабушка, видимо, твоя приехала. Ох, радости то будет, да?
- Какая ещё бабушка? Нет у меня никакой бабушки. Ко мне мама должна...- удивлённо захлопала глазёнками Эля и втала в коридоре как вкопанная. - Эт точно ко мне? Не перепутали?
- Идём, идём, торопись, к тебе. Так и сказали, к девчоночке сиротке, да имя твоё назвали, и что договорено, тож сказали.
Эля и радовалась, и боялась одновременно. Шквал чуств волной окатил девочку. Ей хотелось и бежать навстречу к неизвестной бабушке, и бежать прятаться, чтоб не нашёл никто..
медсестричка покачала головой и взяла ребёнка за руку.
-Идём, не бойся, я буду рядом.
Так и вышли они вдвоём, держась за руки, в зал для посетителей.

Глава 2

Эля огляделась. Зал чем-то был похож на столовую, пара тройка столиков, по четыре стула за каждым, вдоль стен небольшие мягкие диваны, на которых могли уместиться два или три взрослых человека. Два огромных окна, поделенные на 4 прямоугольника деревянными рамами, прикрывали старенькие, простенькие, застираные дОсера тюли. Между окнами в огромной деревянной кадке росла китайская роза. Её редко поливали и некоторые листья висели пожухлыми. У противоположной стены, в углу организовали детскую игровую- два сложенных впритык мата огорожены игрушечным ярким заборчиком. Внутри с цветной пластмассовой пирамидкой уже развлекался краснощёкий карапуз, пока его мама общалась с врачом, сидя на близстоящем диванчике.
Эля еще надеялась, что медсестра пошутила, что к ней пришла именно мама, а про бабулю это так, розыгрыш. Она, оглядывая зал ища глазами знакомые фигуры, но нет. Медсесра подвела девочку к одному из столиков, раскидистая роза его собой закрывала, и сидящую за столом пожилую женщину Эля сразу не заметила. "Старушка Божий одуванчик" - так ласково в народе называют таких женщин. Словно из сказки пришла, маленькая, в светлой одежде, узорчатый платок на голове. Лицо буд-то свет излучало. Эля замерла залюбовавшись. Старушка улыбалась девочке, глаза светились любовью, а морщинки-лучики грели теплом, как солнышко.
-Иди, знакомься, смелее.- легонько подтолкнула в спину Элю медсестра.
-Вы кто?- девочка села напротив старушки.
-Зови меня бабушкой Верой. Мы с тобой не знакомы, но мне очень хочется подружиться с тобой. - с этими словами бабушка извлекла из-под стола тряпичную авоську и выгрузила из нее перед Элей свёртки из чистых, белых полотенец, от которых.. о, это был непередаваемый аромат домашней выпечки! - Кушай, детка, это тебе.
Дрожащими ручонками Эля развернула полотенца. Семь пирожков, один к одному, как с картинки, золотисто-коричневые румяные, блестящие, а пахли то как. С картошкой, с мяском и капустой. Глаза защипали слёзы, в горле ком. Следом из авоськи был извлечен небольшой термос с компотом из сухофруктов. Маленький пир устроила бабушка Вера девочке. И забыт был скудный завтрак, и утеряны из памяти ватрушки от женщины из соседней палаты. Вкус этих пирожков и светлое, доброе лицо, и глаза, смотрящие на девчушку с любовью навсегда впечатались в память ребёнка. Минуты, проведенные с этой незнакомой бабушкой наполнили любовью душу ребенка, которая годами холодела и черствела без любви родителей. Она словно губка впитывала в себя свет, принесённый бабушкой Верой.
С наслаждением уплетая пирожки, Эля непринуждённо рассказывала старушке о жизни в больнице, о детях, с которыми она здесь познакомилась, о санитарочке, что приглядывает за ней, не то, что другие, равнодушные. Рассказывала, что пациентов всех однажды выписывают, а её нет.
- Так весной и тебя выпишут. -сообщила бабушка Вера.- вот найдут место в детском доме, так и выпишут. Знаю, детка, мама не придет за тобой, в тюрьме она. А про отца не ведаю, прости Господи, душу их грешную. А пока я буду навещать тебя, сиротиночка моя, ягодка, коли позволишь.
-Да, приходите ко мне, баба Вера! - Эля обняла старушку за шею и поцеловала в щёку, теплую, бархатную и теперь самую родную. От бабушки пахло домом, уютом, пирожками, цветами. Девочка вдыхала этот запах и жмурилась, стараясь не расплакаться.
Тепло попрощавшись, Эля вернулась к себе в палату. Перед уходом баба Вера всунула ей в руки ещё один небольшой свёрток. Девочка бережно спрятала его в тумбочку. "Разверну потом, вечером." Залезла на подоконник и.. впервые расплакалась, дала волю и слезам, и чувствам. Смешалось всё- и обида на родителей, и отчаяние о своем теперешнем положении, и радось от знакомства с бабушкой Верой. За что ей это все? Детское сердечко надрывалось от боли, не понимая всей ияжести, свалившейся него этой непростой и такой уже почти взрослой жизни. Как вынести, вытерпеть как?

Пролетел день, буд-то и небыло. Беспокойнвя ночь сменилась утром. Суматошный каждодневный ритал завтрак-обход-обед-сон-игры-ужин-отбой проносился перед сознание Эли со скоростью пули. Она как марионетка выполняла привычные движения, а душа.. душа была словно в вате, словно под наркозом. Всё, чего она ждала, это нового прихода полюбившейся бабушки Веры.
И та приходила, раза два в неделю приходила, как и обещала. Приносила гостинцы, вкусняшки и те, любимые пирожки "с картинки". Девочка забиралась к старушке на коленки и та, обняв малышку, рассказывала ей жизненные, поучающие истории.
- Ты, детка, хорошо себя веди, не балуй,-наставляла баба Вера Элю. - Бог он какой, хороших детей любит, плохих наказывает.
- Меня только наказывает, чем я Ему плохая, вашему Богу?
- Не плохая ты, просто тебя научить некому, родители-то твои, спаси их Господи, забросили тебя, сердешную.
-Забери меня к себе, баба Вера,-попросила как-то Эля. - я по дому умею прибираться, хозяйничать помогу.
-Ох, дитятко, забрала б, коли могла, но ты ж не полная сирота, мать живая, отец тоже, не отдадут тебя. Ждать надо. И ты жди, а Господь с тобой будет, укрепляя и поддерживая.
- Меня только ты любишь и поддерживаешь, баб Вера. От Бога твоего я ещё ничего не видела.
- Ох, неразумная,- всплескивала руками старушка и тему закрывала, ласкою успокаивая девочку.
После встреч с сиротой бабушка Вера с грустью на сердце возвращалась домой. Маленькая сиротка легла ей на сердце как родная внучка. Ходила в храм, ставила свечки перед ликами икон, делилась горесью со служителем.
-Ничего, Верушка, Бог не попустит сверх сил ни тебе, ни сиротке твоей.
А вечером, в доме, в "красном углу" перед ликом Иисуса Христа вставала баба Вера на колени и молилась, долго молилась, чтоб душа детская, Эльвирушки её милой, познала спасение, увидела Любовь то Божию. Смогла распознать заботу Его. Осенив крестным знамением себя и мысленно Элю, ложилась спать. И снилось ей, что вот, взрослая уже Эльвира, счасливо, задорно смеясь и прославляя Бога, в светлых лёгких одеждах, в лучах солнца бежит как летит по яркой цветочной поляне, раскрыв объятия к ней, к Вере. А просыпалась с улыбкой и снова шла в храм, молиться и зажигать свечи, что разгоняли они тьму на пути маленькой девочки Эли.