Дом Блэков. Итан

Глава 1

Анабель. Так назвали младшую в семье Блэк. Имя выбрал Итан, и оно было единодушно одобрено. В тот миг старший сын ощутил странный, но яркий прилив нежности к крошечному, почти беспомощному существу. Он почувствовал себя важным — не только в её жизни, но и в своей собственной. Между ними будто протянулась незримая нить, совсем иная, чем с братом. Сириуса он любил, но к сестре испытывал иное — трепет и щемящее чувство ответственности.

С Анабель всё было иначе. Итан стремился быть рядом, опекать, оберегать. Он бежал к сестре сразу после школы, едва переступив порог. Ему казалось, он невероятно скучал за эти часы разлуки.

Но вместе с нежностью в сердце Итана поселились иные, тревожные чувства.

Семья Блэк была образцом для подражания. Калеб Блэк, глава семьи, — профессиональный футболист, известный спортсмен и успешный глава крупной корпорации. Муж, отец и почти икона. Его жена, Кира, — хранительница очага, мать, а в дополнение — успешная и талантливая женщина. Она управляла благотворительным фондом «Добрые сердца» и виртуозно играла на рояле. Именно от неё Итан унаследовал музыкальный слух.

Со стороны всё выглядело безупречно: красивая, любящая семья, блестящие карьеры, образцовые дети. «Сказка», — твердили окружающие.

Итана выставляли золотым мальчиком: «Смотрите, какой правильный! Берите пример!» Никто не задумывался, какая тяжесть лежит на его плечах. Первенец, наследник, идеальный сын — за этим громким титулом скрывался обычный шестнадцатилетний парень, который всего лишь хотел быть собой.

Он отлично учился, посещал кружки — шахматы, музыку, плавание, был активистом, воспитанный, скромный. «Принц из сказки» — твердили все вокруг. Но никто не видел, как он устал от этой роли. Ему хотелось свободы, простых радостей, права на ошибку.

Но ему этого было «не положено». Статус не позволял.

И однажды натянутая струна лопнула.

Итан с друзьями — Арчи и Джей-Джеем — под надуманными предлогами сбежал из дома в пригородный бар. Там к их возрасту отнеслись снисходительно. Алкоголь, кальян, а затем и дурманящая лёгкость во всём теле.

— Что? Я умею договариваться, — самодовольно ухмыльнулся Арчи, поймав взгляд Итана.

— Охотно верю, — буркнул тот.

— Так, всё! — перебил Джей-Джей. — Мы веселимся или как?

— Вперёд! — подхватил Арчи.

Итану было не до веселья, но отступать было поздно. Он попробует всё, что делают другие. Последствия подождут.

Сначала накатила эйфория. К ним присоединились какие-то девушки, потом женщина постарше, потом ещё парни. Всё слилось в хаос. Спутанные голоса, спёртый воздух, время потеряло смысл.

Очнулся Итан лишь тогда, когда кто-то тронул его за плечо: «Приехали». Он не помнил, как выбрался из заведения и поймал такси. На холодном воздухе его шатало, в висках стучало. Родители Арчи — Сидзи и Бан Чан — довезли его до дома. В машине он заметил спящего друга и лишь тогда ощутил, как ноет всё тело, а челюсть будто вывернута.

Перед фамильным особняком Итан глубоко вздохнул, готовясь к буре. Надеяться, что его отсутствие прошло незамеченным, было бесполезно.

У крыльца стоял отец. Руки скрещены на груди, взгляд тяжёлый, как свинец.

— Ну и откуда мы такие разукрашенные пришли? — голос Калеба был тих и оттого ещё опаснее.

Итан поднял на него мутный взгляд. «Разукрашенный?» — до него наконец дошло. Значит, на лице следы драки.

— Я отдыхал. А что? — бросил он, пытаясь не отвести глаз.

Из-за спины отца вышла Кира. Её молчаливое, печальное лицо резануло Итана больнее любого упрёка. Он ненавидел заставлять мать переживать.

— Отдыхал, значит, — без эмоций повторил Калеб. Значит, надрался и обкурился.

— Ничего я… — начал было Итан, но отец резко перебил:

— Ага. А глаза красные у тебя от недосыпа, да? И драка на ровном месте. Отлично отдохнул?

«Ему уже всё доложили», — промелькнуло у Итана.

— Да, отдохнул! — сорвался он. — Разве я не могу? Мне хочется жить, а не только соответствовать! Я устал быть идеальным!

Калеб вспыхнул.

— Устал он! Всё у него есть, живёт в золотой клетке, но устал! Захотел приключений — получил. Твоя физиономия, похоже, это подтверждает!

Кира лишь сжала руки, не вмешиваясь, но по её лицу было видно — сердце разрывается.

— Мне надоело, что от меня ждут одного лишь совершенства! — Итан уже кричал. — А если я хочу просто быть обычным парнем?!

— Ты мог хотя бы ответить на звонки матери, — голос Калеба стал низким и опасным. — Она рыдала, представляя тебя в канаве.

— Я не слышал звонков!

— Конечно. Ты был слишком занят, играя во взрослого.

Спор раскалялся, слова били больно. В конце концов отец оборвал его:

— Марш в комнату. Ни шагу из дома, кроме школы и кружков, на месяц! И приведи себя в порядок, от тебя разит перегаром.

Итан сжал кулаки, но спорить было бессмысленно.

Поднимаясь по лестнице, он услышал приглушённый разговор родителей. Голос матери дрожал — она плакала.

Глава 2

Весть о происшествии с «золотым мальчиком» Итаном Блэком пронеслась по школе подобно урагану. Стоило ему появиться во дворе, как разговоры мгновенно затихали, а за спиной нарастал приглушённый гул перешёптываний. Его избитое лицо стало главной темой обсуждений.

С одной стороны, случившееся никак не вязалось с образом идеального ученика. С другой — именно эта нестыковка будоражила всеобщее любопытство. Итан делал вид, что не замечает чужих взглядов, хотя внутри у него всё кипело.

Внезапно на его плечо опустилась чья-то ладонь. Итан резко развернулся, готовый ударить, но вовремя остановился — это был Джей-Джей.

— Воу-воу, полегче, дружище. С чего это ты на людей кидаешься?

— Не вовремя, — проворчал Итан, но сразу же смягчился.

— Зато теперь выглядишь мужественно, — хмыкнул Джей-Джей. — Девчонки вообще с ума сходят.

Действительно, взгляды девушек прилипали к нему с особой жадностью. Синяки и ссадины только подливали масла в огонь их фантазий. Одни шептались, будто он дрался, защищая чью-то честь, другие видели в его молчании загадочность.

Слухи разлетелись мгновенно: «Даже Итан Блэк оказался на ковре у директора!» Многие девочки надеялись, что теперь он пригласит их на осенний бал. Но Итан оставался равнодушным. Его не интересовали отношения — только учёба и тренировки.

Именно в этот день, среди гулких коридоров и настороженных взглядов, он заметил Елену Радос.

— Итан.

— А? — он обернулся. — Привет, Елена.

— Привет. Можно тебя на минутку? — голос девушки звучал робко.

— Конечно, — кивнул он и предложил отойти в сторону от шумной компании друзей. — Что-то случилось?

Елена нервно теребила рукав блузки, словно собираясь с духом.

— Елена?

Она вздрогнула, подняла на него глаза — огромные, янтарные, блестящие — и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Слова повисли в воздухе. Итан заметил, как она едва не дотронулась до его щеки, но тут же одёрнула руку.

— Нормально, — отозвался он.

— Сильно болит?

— Терпимо. Спасибо.

Между ними повисла пауза.

— Говорят, директор сильно ругалась. Тебя наказали?

— Отделался выговором.

— Для всех было неожиданностью, что именно ты оказался в такой ситуации…

— Я такой же подросток, как все. Чего удивительного?

— Но ты ведь такой… — Елена замялась.

— Какой?

— Хороший и правильный! — выпалила она и густо покраснела.

Итан слегка нахмурился. Её смущение было очевидным. Ни для кого не было секретом: Елена Радос уже два года безнадёжно влюблена в него. Хрупкая, стройная, отличница, первая красавица школы — но он видел в ней лишь хорошую одноклассницу.

— А почему ты всё ещё в школе? Уроки ведь давно закончились.

— Ах… дела в совете старшеклассников. Опять задержалась.

— Понятно. Мне на тренировку пора. Постарайся не уходить одной в темноте, ладно?

Елена засияла.

— Хорошо.

— До встречи.

— До встречи, — улыбнулась она и помахала ладонью.

Она смотрела ему вслед до самого конца коридора. Всего несколько слов заботы — и сердце девушки наполнилось надеждой.

— Дружище, ты ещё не сказал Елене, что не идёшь на бал? — подколол Джей-Джей.

— Зачем мне это говорить? — отозвался Итан.

— Он притворяется, будто не понимает, — прошептал Арчи, скосив глаза на друга.

— Заткнитесь оба.

— Неужели тебе её совсем не жаль? Она же сохнет по тебе! — Арчи не сдавался.

— Это не значит, что я обязан с ней встречаться.

— Так она тебе совсем не нравится?

— Нравится. Как человек. Как друг.

— Он разобьёт ей сердце, — вздохнул Джей-Джей.

— Определённо, — поддакнул Арчи.

Итан махнул рукой и ушёл на тренировку.

После изнуряющих упражнений он вышел во двор. Небо затянуло тучами, и вскоре разразился ливень. Дождь бил по асфальту, отражаясь в лужах тусклыми бликами. Холодный ветер пронизывал до костей, и Итан невольно сжал плечи. Дождь всегда вызывал в нём грусть, словно напоминал, как легко промокнуть до нитки и остаться беззащитным.

Он уже собирался вызвать такси, когда заметил знакомую фигуру на автобусной остановке. Елена сидела на скамейке, промокшая, но всё такая же светлая и тихая.

Итан раскрыл зонт и подошёл.

— Почему ты сидишь здесь и мёрзнешь?

— А? — она подняла голову. — Итан?

— Ты опять задержалась?

— Да. Подготовка к балу. Много дел.

Глава 3

Проходя мимо комнаты младшего брата, Сириуса, Итан усмехнулся. Похоже, сегодня ему снова придётся делать за него домашку. Может, он и поступал неправильно, потакая безответственности, но не мог отказать. Если Сириусу не помогать, тот забьёт на учёбу вовсе. А так хоть какие-то оценки будут. Уже что-то.

Брат, наверное, сейчас шляется по улицам с друзьями или зависает у кого-то дома. Он ещё в начальной школе, а уже законченный раздолбай.

Иногда Итан ему завидовал. Завидовал той свободе, возможности не нести груз обязательств и не быть идеальным. Но в то же время он радовался, что Сириус волен делать со своей жизнью что хочет.

Взяв его учебники и тетради, Итан отнёс их к себе. Проглядел кривые каракули, сделал в черновике необходимые пометки и решения, после чего вернул всё на место. Утешало одно: Сириус никогда не пренебрегал помощью, хоть и не говорил открыто «спасибо».

Пока не позвали к ужину, можно было заняться своими делами. Учёба давалась Итану легко. Он любил вникать в суть вещей, раскладывать знания по полочкам.

Его отвлекло привычное сообщение от Арчи, который умолял скинуть решения по биологии и истории. Эти два предмета друг ненавидел всей душой, но хорошие оценки были нужны для поступления.

«Итан, сладкий мой, перчик, скинь домашку по биологии. Если завтра не сдам, Метла меня прибьёт».

Метлой за глаза звали учительницу биологии — у неё вечно на голове красовалась взлохмаченная причёска цвета соломы. Кто-то когда-то ляпнул, что она похожа на метлу, — прозвище прижилось.

«Как обычно. Может, попробуешь разобраться?»

«Не будь занудой. А то перестану с тобой дружить».

«Так ты дружишь со мной только из-за домашки?»

«Какого ты обо мне мнения? Я люблю тебя за твои прекрасные зелёные глаза».

«Всё-всё, я понял. Сейчас скину».

«Спасибо, сладкий».

Арчи был одним из лучших друзей. Они сошлись сразу, как только Итан переехал в этот дом. Тот всегда был одиночкой, хоть и умел находить общий язык с кем угодно, но с Арчи было по-настоящему легко. Казалось, они понимали друг друга с полуслова. За шесть лет дружбы у них ни разу не было серьёзных ссор.

Арчи не отличался сдержанностью. Он мог вспылить из-за пустяка, а иногда и вовсе без причины. Если смотреть откровенно, Итан и Арчи были небо и земля. Совершенно разные.

Итан — спокойный и рассудительный, предпочитал всё обдумывать. Арчи — импульсивный и решительный, часто действовал под влиянием момента.

Но, несмотря на различия, они оставались неразлучны. Между ними всегда царили взаимопонимание и уважение. Они могли спорить до хрипоты, но в итоге неизменно находили общий язык.

Буфером между ними служил Джей-Джей — весёлый и открытый парень, мастерски сглаживавший острые углы. Он никогда не выбирал чью-то сторону, ловко умудряясь промывать мозги обоим так, что те даже не понимали, как это происходит.

Джей-Джей был душой компании. Его шутки смешили, а истории затягивали. Он умел найти подход к каждому, будь то серьёзный Итан или вспыльчивый Арчи. Он был тем самым клеем, что скреплял их дружбу.

Они росли вместе, и с каждым годом их жизнь становилась всё насыщеннее. Учились, играли, мечтали о будущем, делились переживаниями. Итану казалось, они похожи как две капли воды, и именно это делало их такими близкими.

Но с возрастом пришло понимание: на самом деле они совершенно разные. Их интересы, взгляды на жизнь, даже характеры начали расходиться. Не сразу, но постепенно различия становились всё очевиднее.

Итан замечал, что Арчи оставался всё тем же беззаботным и легкомысленным, уходил от ответственности и вечно выходил сухим из воды. Сам же Итан становился серьёзнее и вдумчивее. Они по-прежнему проводили много времени вместе, но теперь каждый видел мир по-своему.

Было странно осознавать, что человек, столь близкий всю жизнь, на самом деле совсем другой. Но это не мешало им оставаться друзьями. Они ценили друг друга за то, кем были, а не за то, кем казались.

— Итан, ужин готов! — донёсся с первого этажа голос матери.

Он отложил недописанное эссе, отправил другу ответы и спустился вниз. В столовой уже собралась вся семья: отец сидел во главе стола, мама хлопотала у плиты, заканчивая последние приготовления.

В доме царила атмосфера уюта и тепла, наполнявшая сердце Итана спокойствием. Несмотря на заботы о малышке Анабель, мама успевала и готовить, и поддерживать порядок в большом доме. Отец настоял на помощнице, и та даже оценила его решение — появилось время для организации семейного благотворительного фонда «Чистые сердца».

Фонд помогал нуждающимся, давая шанс на лучшую жизнь. Кира была убеждена: каждый заслуживает достойной жизни, независимо от статуса, достатка или здоровья.

За столом стояло молчание, нарушаемое лишь звоном посуды и приглушёнными звуками города из открытого окна. Итан смотрел на родителей и думал, как сильно их любит. Они всегда будут рядом, поддержат и помогут. Это было самым ценным в его жизни.

— Как дела в школе? — спросила Кира.

— Нормально. Получили нагоняй от директора.

Глава 4

Через пару дней в тихом школьном коридоре к Итану подошла Елена. Её лицо выражало смятение, а глаза блестели от тревоги. Она мягко потянула его за рукав, словно ища в его присутствии утешения, и попросила отойти в сторону для разговора. В её движениях читалось нечто большее, чем просто желание уйти от взглядов его друзей — особенно одного из них, чей настойчивый взгляд явно её смущал.

— Что-то случилось? — с искренней тревогой в голосе спросил Итан.

— Я хотела извиниться, — слова Елены спотыкались о собственные эмоции. Она колебалась, испытывая его терпение, и наконец выдохнула: — Моя мама... разболтала твоей, и теперь ты... ты вынужден сопровождать меня на этом балу.

— Вообще-то нет, — ответил Итан, удивлённо приподняв бровь.

Елена смотрела на него с недоумением, её лицо напоминало утреннюю зарю с её неожиданными оттенками.

— Что? — недоверчиво уставилась на него девушка.

— Моя мама просто спросила, согласился бы я помочь тебе. Меня никто не заставлял, — объяснил он, глядя прямо в её глаза.

— Значит... — прошептала она, и это открытие, казалось, тронуло что-то глубоко внутри.

— Я сам согласился, — добавил он с лёгкой усмешкой, так похожей на материнскую.

— Ох... прости... — тихо сказала Елена, обретая наконец спокойствие.

— Сколько раз ты ещё извинишься просто так? — не сдержав улыбки, спросил Итан, и его улыбка, казалось, развеяла её страхи.

— Я... — её голос затих, но в глазах уже зажглась искорка надежды.

— Знаешь, я совершенно не разбираюсь в этих балах. Но почитал кое-что. Что мне нужно делать? — признался он с мягкой искренностью в голосе.

Елена, не отрывая от него взгляда, чувствовала, как страх постепенно сменяется благоговением и радостью. В этот момент её сердце забилось чаще.

— Отрепетировать выход и танец, больше ничего, — выдохнула она, и её лицо озарилось улыбкой.

— Когда начнём? — в его голосе звучал неподдельный интерес.

— Ммм... — задумалась Елена. — Сегодня после уроков свободен класс хореографии. У тебя будет время?

— Да, я приду, — ответил он, и в ответ её лицо озарилось счастьем.

— Хорошо... — произнесла она, словно успокаивая саму себя.

— Тогда увидимся, — сказал Итан с уверенностью, которая, казалось, наполняла весь коридор солнечным светом.

— Угу... — мягко ответила она, и в этот миг, когда их взгляды встретились вновь, мир вокруг замер, оставив только их двоих.

Итан, улыбаясь, направился к друзьям. За его спиной оставалась Елена с сердцем, колотившимся в груди от нового волнения и надежды, что этот вечер станет началом чего-то прекрасного.

— Когда это вы так сблизились? — с намёком спросил Арчи.

— О чём ты?

— Не прикидывайся, мы всё видели.

— Я просто помогаю ей с балом дебютанток, и всё.

— С чем? — переспросил Арчи. — С каким балом?

— Ты правда хочешь знать? — рассмеялся Джей-Джей.

До конца уроков Арчи безуспешно пытался выведать у Итана все детали. На геометрии, последнем уроке, Джей-Джей тихо спросил друга:

— Как так вышло, что за одну ночь ты стал прекрасным принцем для Радос?

— И ты тоже? — усмехнулся Итан.

— У меня чисто дружеский интерес, — настаивал Джей-Джей, подмигивая.

— Вчера я провожал её до дома, — признался Итан.

— О, правда? Как ты на это решился? — с любопытством спросил Джей-Джей.

— Был сильный ливень. У неё не было зонта, такси не приезжало, автобусы уже не ходили, — объяснил Итан.

— Вот тебе и удача, — с улыбкой заметил Джей-Джей.

— Всё, хватит болтать, — прервал его Итан, возвращаясь к учёбе.

— Ладно-ладно, — сдался Джей-Джей, хотя в его голосе слышалось игривое недовольство.

Спустя пару минут разговор перешёл на завтрашние соревнования по фристайлу на сноуборде.

— Смотрим? — спросил Джей-Джей, пытаясь снова привлечь внимание друга.

— Ещё спрашиваешь? — с приподнятой бровью ответил Итан. — А теперь займись предметом.

В этот момент раздался голос учителя:

— Мистер Абрамс, мистер Блэк, судя по всему, вы оба прекрасно разбираетесь в теме, раз позволяете себе болтать на уроке?

Класс замер, а Джей-Джей и Итан переглянулись с усмешками.

Когда Итан переступил порог танцевального класса после уроков, атмосфера творчества, обычно ему чуждая, очаровала его. Елена, со своей стройной фигурой и сосредоточенным взглядом, разминалась, словно отгораживаясь от всего мира. Каждое её движение было наполнено изяществом. Скользя по полу, она растягивала мышцы, будто в её движениях звучала музыка, слышимая только ей. Она казалась живым воплощением танца, каждый жест которой обнимал пространство вокруг, создавая невидимые волны, сплетающиеся в мягкий, почти поэтический ритм.

Глава 5

— Ты уверен, что вы просто репетируете и ты ей просто помогаешь? — не отставал Арчи, его голос звучал настойчиво.

— А что ещё мы, по-твоему, делаем? — устало ответил Итан.

— Вы столько времени проводите вместе! — возмущался Арчи. — Неужели вот прям совсем ничего не было? Совсем?

— Совсем. Я действительно просто помогаю. Ну и…

— И?

— Мы вроде как сдружились.

— Да вы и так дружили.

— Были знакомы. Одноклассники.

— Да какая разница, — отмахнулся Арчи.

— От меня-то ты что хочешь? Не поверю, что печёшься о моей личной жизни.

— И правильно, — хмыкнул Джей-Джей. — Его волнует то, почему Радос общается с тобой, даже со мной, а его вот обходит стороной.

— Не знаю, не спрашивал. Тебя это беспокоит?

— Нет, — фыркнул Арчи.

— Врёшь, — сказал Джей-Джей.

— Да ни в одном глазу!

— Ага, заливай.

Итан замечал, что Елена держалась от Арчи на расстоянии. Для других он был харизматичным, загадочным, но для неё его улыбка казалась слишком выверенной, словно маска.

А вот рядом с Итаном всё было по-другому.

Джей-Джей с Итаном уже привыкли к выходкам и манере общения Арчи, но для большинства окружающих он оставался загадкой. Его блеск в глазах и уверенность в себе приковывали внимание, но вместе с тем оставляли ощущение некой двусмысленности. Как только Арчи открывал рот, слова лились, словно сладкая патока, полная обольщения и манипуляций. Это была игра, которая могла убедить кого угодно в том, что он был воплощением божества. Итан не понимал, как ему это удаётся. Возможно, это было искусством риторики или каким-то внутренним магнетизмом, но факт оставался фактом — Арчи завораживал и заставлял людей верить в свои идеи, как никто другой.

С каждым разом, наблюдая за этой игрой, Итан всё больше задумывался о том, какую же профессию ему выбрать в будущем. Он понимал, что мир слишком сложен, и простых ответов на вопросы о человеческой природе не существует. Все эти манипуляции и нюансы общения явно имели свою ценность. Итан представлял себя в роли психоаналитика или социолога, исследующего взаимодействия между людьми и разбирающегося в динамике их отношений. Такие размышления закладывали в его сознании семена профессиональных амбиций, заставляя его анализировать не только поведение Арчи, но и все социальные связи, которые формировались вокруг него.

Он искал в этом понимание — причины, по которым одним людям удаётся завоёвывать доверие и симпатию, а другие, напротив, остаются на расстоянии. Итан хотел углубиться в изучение этой тонкой материи, разгадать секреты человеческих взаимодействий и, возможно, через это прийти к пониманию самого себя и окружающего мира. Внутренние противоречия, с которыми ему приходилось сталкиваться, только усиливали его интерес к психологии, а наблюдения за Арчи — служили своеобразной лабораторией, в которой он пробовал применять свои теории.

Арчи не мог похвастаться тем же уровнем популярности, что и Итан. Ему постоянно казалось, что он стоит в тени друга, и эта мысль вызывала в нём зависть и гнев. Каждый раз, когда Итан с лёгкостью завоёвывал сердца окружающих, словно у него была волшебная палочка, Арчи чувствовал, как в его груди зреют мрачные эмоции. Мысль о том, что всё это достаётся Итану просто так, по щелчку пальцев, лишь потому что он родился в нужной семье, угнетала его. В то время как его собственные успехи казались недосягаемыми, сразу же меркли на фоне дружбы Итана с окружающими.

Интересно, что Арчи сам был усыновлён богатой и успешной семьёй, родственной Блэкам. Внешние обстоятельства вроде бы были на его стороне, однако желание быть равным Итану, чувствовать себя на одном уровне с ним, только углубляло его неудовлетворённость. Ему было сложно свести воедино свою внешнюю жизнь, полную привилегий, и внутреннюю борьбу, где он оставался неуверенным и завистливым. Эта неразбериха терзала его душу, порой вызывая настоящие приступы ярости, которые он не знал, как правильно собрать и куда направить.

"Почему именно Итан?" — задавался он вопросом, когда сомнения пронзали его как иглы. — "Почему он вызывает у меня такие сильные чувства, в то время как другие для меня совершенно безразличны?"

Возможно, это было связано с тем, что Итан был его лучшим другом — человеком, с которым он провёл столько незабываемых моментов, человеком, всегда готовым прийти на помощь. Но в то же время их дружба превращалась в источник постоянной конкуренции. Каждый смех Итана казался Арчи не просто радостью, но и уколом в сердце.

Арчи знал, что это несправедливо и неправильно — испытывать такие чувства к своему другу. Он боролся с собой. "Это ненормально. Он твой друг, почти что брат, а не соперник", — пытался он убедить себя, но внутренний голос лишь смеялся в ответ.

Может, в глубине души он знал, что для него существует определённый барьер — невидимая стена, отделяющая его от того, что он считал идеалом, к которому стремился.

Арчи понимал одно, что в этой зависти к Итану, в этих затмевающих эмоциях скрывалось что-то большее чем просто соперничество. Это было осознание того, что Итан явно обладал чем-то, что Арчи так и не может достать — некую, словно пульсирующую уверенность, которая помогала другому так легко ладить с людьми. Возможно, дружба с Итаном обострила его собственные недостатки, заставив его задумываться о том, каким человеком он на самом деле хочет быть.

Глава 6

Солнце, огромное и медлительное, клонясь к закату, заливало школьный двор тёплым золотом. Длинные тени от деревьев тянулись по асфальту, как чьи-то руки, пытающиеся удержать ускользающий день. Воздух был густо наполнен ароматом лип и скошенной травы — вечер, обещавший быть обычным. Но всё изменилось в тот миг, когда Итан заметил Елену.

Она стояла у старого дуба, словно пытаясь спрятаться в его корнях от всего мира. Пальцы так вцепились в ремень рюкзака, что побелели суставы. Волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны, а глаза… красные, опухшие от слёз.

— Елена?

Она вздрогнула, будто его голос ранил её. Торопливо смахнула ладонью предательскую слезу. Попыталась улыбнуться, но губы исказились в гримасе боли.

— Я не хотела, чтобы ты видел меня такой… — её голос был хриплым, сорванным.

Он сделал шаг ближе, и сердце болезненно сжалось. Под глазами лежали тени, будто кто-то нарисовал синяки. Бессонные ночи. Страх. Отчаяние.

— Что случилось?

В его голосе дрожала тревога. Он боялся услышать ответ, но ещё больше боялся тишины.

Елена глубоко вдохнула, будто собираясь прыгнуть в холодную воду.

— Мы уезжаем.

Два слова. Два ножа, воткнувшихся прямо под рёбра.

— Куда?

— В Палм-Парадайз. Отец получил предложение, от которого он не может отказаться.

Мир вокруг вдруг обесцветился. Звуки приглушились, будто кто-то накрыл его голову ватой.

— Но… ты можешь остаться? — голос Итана сорвался. — Ты почти совершеннолетняя. Живи у нас…

Она покачала головой. В этом движении была безнадёжность, способная раздавить любую надежду.

— Они не позволят.

— Почему?!

Он не хотел кричать. Но отчаяние рвалось наружу.

— Мама считает, что ты… отвлекаешь меня. Что я могла бы поступить в лучший университет, если бы не…

— Не я?

Его слова резанули, и он тут же пожалел о них. Но было поздно.

— Для них это не обсуждается. Они думают, что я трачу время.

— Это же бред! Ты отличница, ты участвуешь во всех проектах, ты…

— Я знаю! — её голос сорвался, и она закусила губу, чтобы не расплакаться. — Но для них это неважно. Они всё решили.

Итан чувствовал, как внутри всё клокочет. Уговорить? Угрожать? Убежать вместе? Безумные мысли одна за другой мелькали в голове.

— Я поговорю с ними.

— Нет! — она схватила его за руку. Её пальцы были ледяными, словно лишёнными жизни. — Ты не понимаешь. Мама в ярости. Она сказала, что, если я ослушаюсь, мне запретят общаться с тобой вообще. Даже по телефону.

— Но они не могут…

— Могут.

Тишина. Тяжёлая, свинцовая. Только листья дуба шелестели, словно знали ответ, которого он не хотел слышать.

— Что мы будем делать? — прошептал он.

Елена не ответила. Она просто прижалась к нему, её плечи дрожали. Он обнял её крепко, чувствуя, как её сердце колотится, как у пойманной птицы.

А солнце садилось, заливая их золотом — прощальным, а не тёплым.

—

Ночь.

Елена лежала на кровати, уставившись в потолок. Мысли носились в голове, как пчёлы, жаля её изнутри.

"У них не спросишь. Они уже решили."

Бунт? Побег? Уговоры? Бесполезно. Мать уже собирала вещи, отец говорил о перспективах.

И вдруг мысль. Дикая. Безумная.

Если она забеременеет — её не смогут увезти.

Она зажмурилась, сердце стучало так сильно, что гул отдавался в ушах. "Это безумие. Мама убьёт меня." Но ведь это был единственный способ остаться.

"Итан не бросит. Его семья — тем более."

Она знала, что Блэки влиятельны. Если она скажет, что ждёт ребёнка от их сына… её не смогут вычеркнуть.

"Это единственный шанс."

—

Она пригласила Итана к себе домой, пока родителей не было. Они сидели на диване. Её руки дрожали.

— Я не хочу потерять тебя.

— Как и я, — ответил он и обнял её.

В его объятиях было спокойствие, которого ей так не хватало.

"Всё будет хорошо."

Но внутри всё равно шевелился страх.

Через три недели тест показал две полоски.

Елена сидела на полу в ванной, глядя на белую пластинку. Чувство было странное — смесь ужаса и надежды.

"Теперь они не смогут меня увезти."

Но прежде чем она успела рассказать Итану, дверь ванной распахнулась. На пороге стояла её мать.

— ЧТО ЭТО?!

Глава 7

Постоянная занятость давила на Калеба тяжёлым грузом. День за днём он уходил ещё до того, как в доме просыпались дети, и возвращался уже ночью, когда те спали. В редкие вечера, когда ему удавалось застать Итана бодрствующим, они обменивались парой фраз — коротких, дежурных, без содержания. Всё чаще Калеб ловил себя на мысли: «Я почти не знаю, каким стал мой сын».

Он вспоминал, каким Итан был мальчишкой: упрямым, смешным, с глазами, полными вопросов. Теперь же перед ним стоял юноша, почти мужчина, и Калеб чувствовал — между ними растёт пропасть.

«Он уже почти взрослый. А я даже не знаю, куда он хочет поступать…»

Мысль жгла сильнее любого упрёка. В глубине души Калеб знал, что сам виноват. Он привык быть главой рода, человеком, на плечах которого держалась фирма, семья, репутация. Но когда-то он хотел быть ещё и отцом.

В тот день он отменил все встречи. Решил: хотя бы час проведёт рядом с сыном. Хотя бы попробует.

—

Итан вышел из школы, щурясь от яркого солнца. Его взгляд сразу зацепился за знакомый автомобиль. Калеб ждал его, облокотившись о дверцу, и в его позе была странная неуверенность, непривычная для него.

— Пап? Что-то случилось? — осторожно спросил Итан.

— Ничего, — ответил Калеб. — Просто… решил, что нам давно пора поговорить.

Итан удивлённо приподнял брови. Обычно отец звонил только по делу: проверить оценки, напомнить о репетиторе или сообщить о семейном ужине. Слово «поговорить» от него звучало почти непривычно.

—

Они оказались в небольшой кафешке неподалёку от набережной. Мягкий свет ламп, запах кофе, редкие посетители — время здесь текло медленнее.

Итан заказал себе чёрный кофе, без сахара и молока. Калеб наблюдал за ним и невольно морщился: «Когда он успел полюбить такое?»

— Так куда всё-таки поступаешь? — спросил Калеб, делая вид, что это просто светский вопрос.

— В Оксбридж. Вместе с друзьями, — ответил Итан.

Калеб почувствовал укол. Слишком знакомое название. Они с Кирой когда-то тоже учились там. Но было ли это решение сына собственным? Или лишь тенью родительских шагов?

— Ты уверен, что хочешь именно туда?

— Вы с мамой его закончили, — пожал плечами Итан. — Почему бы и мне не поступить?

Слова прозвучали слишком легко, но внутри всё кипело. Он хотел добавить: «И потому что там лаборатория моей мечты», но сдержался. Отец всё равно не поймёт. Для него наука — это «детские увлечения».

— Если это единственная причина, то подумай…

— Нет, пап, — Итан поднял взгляд. — Я изучил все варианты. Оксбридж мне подходит идеально. Там сильная научная база.

Калеб замер. Наука. Значит, сын действительно выбрал другой путь. Не фирму. Не бизнес. И, хотя он знал, что это возможно, услышать это было трудно.

— Всё же решил пойти в науку? — его голос прозвучал так, будто он говорил не с сыном, а с собственными несбывшимися мечтами.

— Да, — твёрдо ответил Итан. — Мне это ближе.

— Я в твоём возрасте тоже не рвался заниматься делами семьи, — после паузы признался Калеб. — Но знай: мы с мамой решили, что вы с братом не обязаны продолжать дело нашей жизни, если у вас не будет желание. У вас будет право выбора.

Итан опешил. Все эти годы он считал, что его будущее предрешено. Что груз фамилии и ответственности неминуем. И вдруг — свобода?

— Почему вы никогда не говорили об этом раньше? — хотел он спросить, но в этот момент где-то рядом щёлкнула камера.

Калеб раздражённо цокнул языком:

— Опять эти журналисты.

Они быстро вышли через служебный вход. На набережной пахло рекой и вечерним ветром.

— Так что, фирму закроете? — с лёгким вызовом спросил Итан.

— Нет, конечно, — усмехнулся Калеб. — Но постараемся, чтобы вам не пришлось тянуть её на себе, если не захотите.

— А разве так можно? В нашей семье?

Калеб взглянул на сына и увидел себя самого — в его возрасте. Тот же сомневающийся взгляд, та же внутренняя борьба.

— Можно всё, если захотеть.

Они шли рядом. Итан вдруг поймал себя на мысли: давно ли он чувствовал с отцом такую близость? Может быть, никогда.

— Пап, а как вы познакомились с мамой? — вопрос сорвался неожиданно, даже для него самого.

Калеб слегка растерялся, но затем улыбнулся:

— Уже пришло время делиться такими историями? Как быстро ты вырос.

Итан смотрел на отца пристально, впервые замечая мелкие морщины у глаз, седые пряди на висках, привычку теребить кольцо, когда тот нервничает. «Он постарел. А я даже не заметил».

— Мне просто интересно, — тихо сказал он. — Все вокруг влюбляются…

Калеб уловил в его голосе дрожь. Сердце болезненно сжалось. «Он всё ещё думает о той девочке. О Елене».

— Поверь, когда встретишь свою, поймёшь. Сердце подскажет.

Глава 8

Школа закончилась. Экзамены сданы, документы в университет поданы. Лето тянулось лениво, и друзья уже обсуждали, как проведут остаток каникул: кто-то предлагал озёра, кто-то вечеринки в городе. Но планы резко изменились, когда родители скооперировались и подарили своим почти взрослым детям билеты в Рюзан Вейл — на один из лучших горнолыжных курортов.

Калеб знал, что Итан обожает горные лыжи. Страсть к горным лыжам передалась ему ещё от деда, который часами мог рассказывать про трассы в Альпах и чувство полёта на спуске. Поэтому он даже не раздумывал, соглашаясь всё оплатить.

— Ну что, парни, зимняя сказка ждёт нас! — возбуждённо произнёс Джей-Джей, размахивая билетами перед лицом Арчи, который лишь закатил глаза, но уголки его губ всё же дрогнули.

— Зимняя сказка… — передразнил Арчи, закутываясь в шарф ещё в аэропорту. — Это скорее зимняя каторга. Я вообще-то люблю солнце, пляж, коктейли.

— Ага, коктейли, — хмыкнул Итан. — Только ты забыл, что на лыжах тоже можно стоять с коктейлем. Правда, в сугробе.

— Спасибо, очень обнадёжил, — буркнул Арчи.

Джей-Джей рассмеялся и обнял его за плечи:

— Да ладно тебе, Арчи. Представь: ты едешь на доске, ветер развевает волосы…

— В лицо, в нос и в уши, — перебил Арчи.

— …а девушки смотрят и кричат: «Ого, какой крутой парень!»

— А потом я падаю на задницу и слышу: «Ого, какой идиот», — сухо подытожил Арчи.

Они летели на самолёте ранним утром. За иллюминатором простиралось море облаков, и солнечные лучи рассыпались золотыми крошками. Джей-Джей весь полёт не унимался: то фоткал еду, то пытался втолковать Арчи, что тот обязан взять с собой сноуборд, а не лыжи. Арчи же только закатывал глаза и отвечал колкими замечаниями, явно наслаждаясь тем, как легко выводит друга из себя.

Итан сидел у окна и думал о другом. Сердце отзывалось особым трепетом при мысли о скором спуске. Снег, ветер, скорость — всё это было для него не просто спортом, а чем-то вроде медитации. На лыжах он чувствовал себя свободнее, чем где бы то ни было.

Курорт встретил их резким морозным воздухом и сверкающими склонами. Отели утопали в снегу, крыши были увенчаны белыми шапками, а улицы украшены гирляндами — здесь словно никогда не кончалось Рождество.

Кристально чистое небо и солнце, которое играло на снежных вершинах. Курорт жил своей жизнью: где-то гремела музыка, смех туристов разносился по улице, пахло корицей и горячим шоколадом.

Итан с замиранием сердца смотрел на заснеженные склоны. Ветер, снег, скорость — всё это было частью его стихии. Он снял лыжи с креплений, проверил их и улыбнулся.

— Ты как ребёнок, — усмехнулся Арчи, наблюдая, с какой трепетной заботой Итан протирает крепления.

— Для тебя игрушки — машины. Для меня — лыжи, — спокойно ответил он, и глаза его загорелись тем особенным светом, который появлялся лишь тогда, когда он говорил о том, что любил.

— Я надеюсь, у вас есть страховка на случай его «игрушек», — обратился Арчи к Джей-Джею.

— Ага, — ответил тот с широкой улыбкой. — Она называется «Итан всегда выживает».

Первые спуски были как полёт. Холодный воздух хлестал в лицо, лыжи мягко резали снег, и мир сливался в одну сверкающую белую полосу. Сердце Итана стучало быстро, но ровно, подстраиваясь под ритм движения.

Джей-Джей то и дело падал, но поднимался с улыбкой, залепленный снегом, и его смех слышался громче ветра.

— Я… живой? — прохрипел он после очередного падения.

— Пока да, — заметил Арчи. — Но, если будешь катиться кубарем ещё пару раз, тебя можно будет списывать в снеговики.

— Зато я весёлый снеговик! — возразил Джей-Джей и с размаху обрушил в Арчи снежок.

— Эй! — возмутился тот, отряхиваясь. — Я что, мишень?!

— Не мишень, а цель, — подмигнул Джей-Джей. — Есть разница.

Итан лишь покачал головой, но улыбка всё равно не сходила с его лица.

На второй день курорт гудел особенно громко: все ждали показательных выступлений мировых звёзд сноубординга. Итан не мог скрыть возбуждения. Среди приглашённых значилось имя Лилу Фенг — легенды фристайла.

Он видел её только на экранах: как она делает тройное сальто, словно нарушая законы физики; как стоит на пьедестале с лёгкой, но недосягаемой улыбкой. Для него она была чем-то вроде недостижимой мечты.

Когда Лилу вышла на старт, толпа взорвалась криками. Её фигура в чёрном костюме резко выделялась на фоне белого склона. Она была сосредоточенной, собранной — каждый её жест, каждое движение дышало свободой.

Итан затаил дыхание. Прыжок. Второй. В воздухе она вращалась, будто танцевала в невесомости, и на секунду показалось, что весь мир смотрит только на неё.

— Она будто летает, — прошептал он, сам того не замечая.

— Ох, держите его, он сейчас влюбится, — съехидничал Арчи.

— Уже, — поддакнул Джей-Джей, ухмыляясь.

Но Итан не отвечал. В груди у него росло странное чувство — смесь восторга и тихой тоски.

Глава 9

Возвращаясь домой с летне-зимнего отпуска в жаркую пустыню Редстоун-Пик, Арчи едва успел переступить порог, как его внимание привлекла фигура в саду. Среди аккуратно подстриженных кустов и клумб стояла незнакомая девушка. Солнечные лучи ложились на её ярко-рыжие волосы яркими лучами, а в руках она держала садовые ножницы.

— А это кто у нас? — протянул Арчи, прищурившись. — Новая пассия отца?

Первым порывом ему захотелось отговорить её от этой «затеи». После смерти Бан-Чана сама подумала о том, что Сидзи мог бы развлечься кем-то, вызвав новое раздражение и почти обиду в нем. Но, к его удивлению, девушка обернулась и смущённо улыбнулась.

— А? Ой! Простите! Я Эшли. Ваш новый садовник-флорист. Сидзи нанял меня, чтобы обустроить тут всё и следить за садом.

Арчи замер, чуть приподняв бровь. Флорист? Вот уж он чего точно не ожидал.

— Флорист, значит… — начал он, но тут же отвлёкся, заметив знакомую морду. — Меджик? Ты что здесь забыл?

Высокий жеребец кремового окраса подошёл ближе, фыркнув, будто тоже решил присоединиться к знакомству.

— Это ваш конь? — осторожно спросила Эшли, делая шаг к животному.

— А, ну конечно! — рассмеялся Арчи. — Как же он мог пройти мимо хорошенькой девушки? Знакомься, Эшли, это Меджик.

Она протянула ладонь. Конь ткнулся в неё мордой, доверчиво и спокойно. Эшли держали пальцы по его мягкой шерсти, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что женщина, легко она находит общий язык даже с животными.

— Славный конь, — сказала она с какой-то почти детской теплотой.

— А я, между прочим, Арчи, — добавил он, сопровождая слова фирменной улыбкой, которой обычно обезоруживал собеседников.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Сидзи о вас говорил.

Арчи прищурился. Что-то в её голосе — мягкость, с которой она произнесла имя его, — кольнуло. Слишком легко. Слишком доверительно.

Чтобы скрыть раздражение, он сменил тему:

— Пойдём, познакомлю тебя с другими охламонами. Эти кони достались мне от второго отца. После его смерти мы решили перебраться сюда, исполнить его мечту. Так сказать.

Эшли посмотрела на него внимательно, слишком внимательно, как будто её взгляд мог прорезать любую маску.

— Но вас эта мечта не особо радует, да?

Он фыркнул, натянув привычную броню сарказма:

— Ну что ты, я просто преисполнен счастья.

Они дошли до конюшни, где лошади, услышав шаги хозяина, тихо переступали копытами, приветствуя их. Арчи лениво махнул рукой, делая перед каждым, хотя уже знал: отец наверняка сделал это с большим теплом.

Эшли задержалась у одной из лошадей ниже обычного, провела ладонью по её гриве. Арчи заметил, как её пальцы дрожат — чуть уловимо, но всё же.

— Здорово! — оживилась она, отвлекаясь. — У меня тоже есть конь. Зовут Ветерок. Правда, тренироваться мне негде. Ходим в поле, там и занимаемся.

— Тренируйся здесь, — неожиданно легко сказал Арчи. — Может, эти охламоны, — он повернулся на своих лошадей, — хоть чему-то научатся у Ветерка.

Эшли улыбнулась. Её глаза на миг блеснули так ярко, что Арчи вдруг почувствовал — от этой улыбки теплее, чем от любого солнца Редстоуна.

— Тяжело, наверное, содержать такое ранчо, — заметила она, всё ещё гладя лошадь.

— Возможности позволяют, — пожал плечами он. — Но это больше по части отца. У меня другие интересы.

— Сидзи славный, — сказала она просто, и снова это «Сидзи» зазвучало в её голосе слишком мягко. — У него хорошо получается наблюдатель за всеми.

Арчи сжал челюсть. Ему хотелось отшутиться, но слова застряли. Почему его так задело? Почему этот чужой голос, произносящий имя отца, вызвал раздражение и странную боль?

Он отвёл взгляд — и поймал себя на том, что вовсе не хочет его отводить. Потому что рядом с Эшли всё стало другим: и конюшня, и этот дом, и он сам.

Она, появившись в его жизни случайно, уже успела задеть струны, о которых он давно забыл.

И Арчи впервые за долгое время ощутил — сердце сделало лишний удар.

Эшли, всё ещё гладя мягкую гриву одного из кобыл, вдруг обернулась к Арчи. В её взгляде прозвучало что-то осторожное, почти вопросительное.

— А вы давно занимаетесь лошадьми?

— Всю жизнь, — ответил он, слегка усмехаясь. — Только, если честно, занимаюсь ими не я, а они мной.

— Как это?

— Они учат терпению. И… выдержке. — Арчи облокотился на загородку, наблюдая, как наклон Эшли приближается к лошади. Луч солнца зацепился за ею волосы, и Арчи неожиданно поймал себя на мысли, что совсем не хочет отводить взгляд. — Иногда лошадь поймёт тебя лучше людей.

Эшли на мгновение замерла, и в её глазах мелькнула тень. Она погладила кобылу по морде, говоря, что у неё есть поддержка.

— Да… иногда люди бывают слишком жестокими, — тихо произнесла она.

Арчи нахмурился. Слова прозвучали так, что за ними скрывается больше, чем простое наблюдение. Он уже открыл рот, чтобы спросить, но Эшли тут же улыбнулась, будто спрятала всё больше за эту улыбку.

Глава 10

Наступила пора заселения в университетское общежитие.

Статус семьи Блэков позволил Итану выбрать корпус с минимальным количеством соседей — уютный, почти домашний, пусть и на окраине кампуса. Это было лучше, чем шумные здания в центре, где жизнь кипела круглосуточно. Здесь их ждало пространство для тишины и собственных правил.

Они точно знали, что будут жить втроём, но имя четвёртого жильца оставалось загадкой.

Арчи, развалившись в кресле, закатил глаза:

— Эх… да начнутся мучения.

— Да ладно тебе, — Джей-Джей усмехнулся, но без особого энтузиазма.

— Только не говорите, что и тут собирается «учиться», как… — начал Итан.

— Так, Итан, давай, будь плохим мальчиком, договаривай, — расхохотался Арчи.

— Даже не пытайся, — Джей-Джей хлопнул Итана по плечу.

— Да пошли вы нахрен! — взорвался Итан, хотя сам едва сдерживал смех.

— ООО! Мне не показалось? — Арчи театрально округлил глаза.

Комната заполнилась их смехом, но под ним чувствовалось напряжение: ожидание нового, неизвестного, предчувствие перемен.

— Мне больше интересно, кто будет нашим четвёртым соседом, — заметил Джей-Джей, разливая чай.

— Похоже, ваш сосед — я, — раздался женский голос.

Когда Лилу вошла в гостиную, первым делом её накрыл привычный шум мужских голосов. Она остановилась в дверях: Ну конечно. Ещё и трое парней. Как же мне: "Повезло".

Итан увидел её первым. Время будто остановилось. Сердце забилось так гулко, что он даже не сразу понял, что встал с места. Он смотрел на неё, и мир растворился — осталась только она: легенда, живая, настоящая. Его кумир. Его Лилу Фэнг.

Но слова застряли в горле. Он стоял, как идиот, не в силах произнести даже «привет».

Лилу заметила этот взгляд и закатила глаза. Её обдало раздражением: Опять. Снова этот обожествлённый взгляд. Как будто я не человек, а постер.

— Опа… надо же, — голос Джей-Джея стал глухим, почти серьёзным.

— Я не понял, чего он застыл? — Арчи всё ещё сидел спиной к двери.

— Посмотри сам, — кивнул Джей-Джей.

Арчи обернулся — и замер. Его рот приоткрылся, глаза расширились. Внутри мелькнула смесь удивления и азартного интереса.

— Да ладно… Лилу Фэнг?! — он присвистнул. — Теперь понятно! Ты же это… — Арчи ткнул пальцем в брата. — Звезда нашего мальчика. Он твой ярый фанат.

Щёки Итана вспыхнули, в груди поднялась волна стыда и восторга одновременно. Он хотел что-то сказать, но не смог.

Лилу прищурилась. Голос её прозвучал холодно и резко:

— Давайте без этого. Ни фанатских визгов, ни писков. Я хочу спокойно учиться. Без «звёздной болезни», ясно?

Не дождавшись ответа, она ушла дальше осматривать комнаты.

— Вот это краля… — протянул Арчи, и в его взгляде мелькнул блеск, от которого у Итана внутри неприятно кольнуло. Это был взгляд охотника, а не соседа.

— Итан, тебе свезло, — хлопнул по плечу Джей-Джей.

Но Итан не слышал их слов. Он всё ещё стоял, чувствуя, как внутри разрастается буря: восторг, робость, дрожь. Она здесь. Настоящая. И мы будем жить вместе.

А Арчи, откинувшись в кресле, следил за братом исподлобья. В его голове уже зародилась мысль: Посмотрим, Блэк, как ты справишься, когда твой идеал окажется рядом. Может, у тебя не так много шансов, как ты думаешь.

И в воздухе повисло напряжение — едва уловимое, но настоящее. Оно обещало перемену.

Джей-Джей хлопнул Итана по плечу:

— Ну что, дружище, тебе свезло. Но давай без фанатизма — теперь она просто соседка.

Итан сделал глубокий вдох и кивнул. Он всё ещё чувствовал дрожь в груди, но в то же время понимал: теперь они не звезда и поклонник. Теперь они однокурсники.

Арчи, чтобы разрядить обстановку, достал телефон. На экране высветилось сообщение от Эшли:

«Ну что, заселился? Как там у тебя, всё нормально?»

Его губы тронула улыбка. Он быстро ответил:

«Да, мы вчетвером. Представляешь, соседка — сама Лилу Фенг. Живой миф, прямо под боком. Но не переживай, она точно не в моём вкусе»

Почти сразу пришёл ответ:

«Ха-ха! Ну смотри, не зазнавайся. И береги нервы соседей»

Арчи хмыкнул, спрятав телефон и откинулся на спинку кресла. Её лёгкие слова согрели его больше, чем он готов был признать даже себе.

Первые часы в общежитии оказались не тем, чего они ожидали. Просторная гостиная с большими окнами и общая кухня казались уютными, но стоило им разложить вещи, как привычное чувство свободы вдруг сменилось странной тяжестью — теперь это место было их домом, и придётся делить его с другими, с новыми правилами и новыми границами.

Лилу появилась снова, тихо и сосредоточенно. Она прошла мимо ребят, будто их вовсе не существовало, и поднялась к себе в комнату. Даже рюкзак на её плечах выглядел так, словно был частью брони, которую она носила повсюду.