Дом - это ты

Глава 1. Тишина на разных языках

Сеул, 3 месяца после расставания

Ким Тэо стоял перед витриной свадебного салона в Чхондаме и смотрел на своё отражение в стекле. За его спиной подсвеченные манекены в белых платьях застыли в вечном ожидании, и он подумал, что они похожи на людей, которые боятся сделать первый шаг. Там, внутри, всегда чисто, всегда тепло, всегда правильно. Но никто не танцует с манекенами.

Он провёл рукой по волосам — чёрная прядь упала на глаза, и он не убрал её. Раньше Киара любила заправлять эту прядь за ухо, когда он слишком долго работал за компьютером. «Ты закрываешь свой лучший ракурс», — говорила она с лёгким акцентом, который за пять лет так и не исчез полностью, превратившись в часть её, которую он любил больше всего.

— Тэо-оппа, ты меня слушаешь?

Он моргнул и повернулся к Соре. Та стояла с планшетом, на котором был разложен контракт на предстоящую свадебную съёмку. Она была хорошим ассистентом — организованной, пунктуальной, преданной. И она давно ждала, когда он перестанет смотреть сквозь неё.

— Прости. Повтори.

— Через две недели съёмка в отеле «Шилла». Пара хочет ретро-стиль. Я подобрала локации, — она замолчала, проследив за его взглядом. — Ты часто сюда приходишь в последнее время.

— Мимо проходил.

— Ты проходишь мимо этого салона каждый день уже три месяца. Я заметила.

Тэо усмехнулся уголком губ — той самой усмешкой, которая когда-то заставляла Киару бросать всё и смеяться в ответ, даже если она не понимала, над чем именно. Сейчас в этой усмешке была только усталость.

— Я не считал.

— А я посчитала, — Сора убрала планшет в сумку. — Ты должен ей позвонить.

— Она не ответит.

— Тогда напиши.

— Зачем? — Тэо наконец оторвался от витрины и посмотрел на Сору. В его карих глазах не было той твёрдости, которая делала его одним из лучших фотографов Сеула. Там была пустота, которую он пытался заполнить работой, но она, как вода в решете, уходила каждую ночь, когда он оставался один в квартире, где всё ещё пахло её ванильным шампунем. — Я обещал, что завоюю её снова. Но сначала мне нужно понять, что я потерял не её. Я потерял нас.

Сора отвела взгляд. Она знала, что никогда не услышит от него таких слов о себе. И это знание было одновременно её силой и её клеткой.

— Контракт я оставлю в студии — сказала она тихо и ушла быстрым шагом, цокая каблуками по выложенной светлым камнем улице.

Тэо остался один. Достал телефон. Открыл диалог с Киарой. Последнее сообщение было отправлено два месяца назад: фотография рассвета над Ханганом. Без слов. Она не ответила.

Он хотел написать: «Я всё ещё смотрю на рассветы и думаю, какой бы ты выбрала фильтр». Но пальцы застыли над экраном. Он убрал телефон в карман джинсовой куртки и пошёл в сторону студии, чувствуя, как осенний сеульский ветер бьёт в спину, подталкивая вперёд, туда, где не было её.

Париж, 3 месяца после расставания

Киара смотрела на пустой лист в ворде и чувствовала, как слова умирают, не долетев до кончиков пальцев.

Раньше она писала иначе. Раньше текст лился из неё, как вода из переполненной чаши, и она едва успевала записывать. Но три месяца назад в её жизни случилось расставание, и кто-то перекрыл этот источник. Или она сама перекрыла его, когда села в самолёт «Сеул — Париж» и не обернулась.

Она обернулась. В последнюю секунду. Но он стоял спиной к стеклянной стене аэропорта Инчхон, и его чёрные волосы развевал ветер от кондиционеров. Она не знала, видел ли он её отражение в стекле. Она хотела верить, что да.

Она провела рукой по длинным каштановым волосам — ещё одно напоминание о нём. Он любил говорить, что в её волосах «запутался солнечный свет», хотя на самом деле они были просто каштановыми. Он всегда находил поэзию там, где другие видели обыденность.

— Киара, ты ещё здесь? — Лука заглянул в её кабинет с чашкой эспрессо в руке. Он был идеальным в своей парижской небрежности: дорогой свитер, лёгкая щетина, внимательный взгляд редактора, который замечает всё. — Редакционный совет через десять минут. Твоя рукопись…

— Я работаю над ней.

— Ты работаешь над ней уже три месяца, — он поставил чашку на её стол и сел напротив. — Я не тороплю. Но если тебе нужна помощь…

— Мне нужна не помощь, — она закрыла ноутбук и посмотрела на Луку. В её карих глазах, тёплых и глубоких, как горький шоколад, сейчас не было того огня, который он привык видеть. Было затишье. То самое, которое бывает перед тем, как всё рухнет или, наоборот, переродится. — Мне нужен мой голос. Я оставила его в Сеуле.

Лука промолчал. Он знал историю Киары — не всю, но достаточно, чтобы понимать: женщина, сидящая перед ним, не просто писательница в творческом кризисе. Это женщина, которая однажды сделала выбор в пользу любви, а потом — в пользу себя. И теперь эти две части не могли соединиться.

— Может, тебе стоит съездить туда? — спросил он осторожно.

— Нет, — ответ Киары был слишком быстрым, чтобы быть правдивым. — Я не могу вернуться туда, где я кого-то бросила. Это было бы жестоко.

— А оставаться здесь и мучить себя — это не жестоко?