Дом на холме

Вик

Вик медленно жевал бутерброд и запивал его холодным чаем, не чувствуя никакого вкуса. Рядом с ним сидел Тимофей. Тощий как жердь, рыжеволосый и, вдобавок, вихрастый, ещё и с глупыми веснушками на носу. Паренёк безостановочно тараторил, хрустя печеньем. Да так, что только крошки летели в разные стороны, вызывая недовольство у соседей за столом.

- И фсё-таки... я зафидую тебе!

- Нда?

- А то! Ты же накофнеф выйдешь науфжу! Фмофешь уфидеть, фто там и как, это же так куто!

- Так может махнёмся? Иди вместо меня, а я тут останусь.

Тимофей на миг застыл, а потом крякнул что-то неразборчивое и зашёлся в натужном кашле, стуча себя кулаком по груди.

- М-мгхе! Кха! Мне же нельзя... мне ещё четырнадцати нет!

- Пф, глупое правило. - фыркнул, закатив глаза, Вик.

- Тихо, дурак! - зашипел не хуже змеи Петька с противоположной стороны стола. - Хозяин же услышит!

В ответ Витя издал невнятное бормотание, должное, по-видимому, означать «Понял». Он и сам только после слетевших с языка слов осознал, что зря не сдержал недовольство, и теперь надеялся что Хозяина не было поблизости и тот ничего не узнает.

В методах воспитания владелец дома на холме проявлял изрядное разнообразие. И не всегда это разнообразие шло в положительную сторону. От всплывших воспоминаний о недавнем случае с Ксюшей, после которого та больше не разговаривала и теперь всегда носила только закрытые вещи, у Вика по спине пробежали мурашки и он, не сдержавшись, передёрнул плечами.

Петька указал на него обслюнявленной ложкой.

- Лучше молча ешь.

Тимофей тоже притих. Он быстро догрыз остатки печенья, допил чай и выскочил из-за стола. На прощание даже пожелал другу удачи и похлопал по плечу. Пусть Тимоха и делал вид, что всё нормально, но Вик видел, что тому не по себе и он спешил уйти.

Чуть позже он и сам закончил ужинать. Закинув маленькую круглую таблетку на язык, Вик залпом запил её остатками чая и проглотил. После чего сгрузил пустую посуду на поднос и отнёс её на кухню, где в поте лица трудилась посудомойка. Дородная тётка с причёской, как воронье гнездо, и высокая, как медведь.

Комната встретила Вика гомоном голосов.

Справа от двери, у стены стояли две металлических трёхъярусных кровати. И ближе к окну, на дальней трёхъярусной кровати, заняв верхнюю постель, спорили и играли в шашки Коля и Дима. Похожие точь-в-точь как две капли воды, близнецы были черноволосыми и сероглазыми. Единственное, что их всё же отличало, это наличие у Димы круглых очков на носу.

Снизу, на полу, копался в одном из деревянных ящиков под нижним ярусом кровати Давид. Он что-то бубнил себе под нос, но что именно было толком не разобрать. Но судя по спортивному костюму, надетому на него, он мог искать спортивный инвентарь. Давид вообще был известен своей любовью к спорту, и не важно какому.

Прикрыв за собой дверь, Вик подошёл к своей койке. Он занимал самую низкую постель трёхъярусной кровати близкой к двери. Но перед тем как улечься, похлопал по металлической перекладине, привлекая внимание занявшего кровать над ним Петьки. Тот опустил комикс на грудь и посмотрел на него.

- Чего тебе, Вик?

- Поблагодарить хотел, за то что в столовой вовремя заткнул меня.

- А. - сосед лениво пожал плечами. - Ну, не за что. Это всё?

- Да.

- Ну тогда не мешай.

И Петька снова уставился в комикс про какого-то супергероя в красно-синем костюме, красующегося средь небоскрёбов на обложке. Витя не стал больше отвлекать его и забрался на свою койку.

Устроив голову на подушке, перед этим хорошенько взбив её, мальчик улёгся поудобнее на спине, уставившись в металлическое дно койки над собой. Делать ему категорически ничего не хотелось, а хотелось просто полежать. Может быть, Вику повезёт и его сморит сон. Тогда волнение, поселившееся в груди с недавнего времени, больше не будет над ним властно.

До этого Витя никогда сильно не задумывался о своём будущем. У него были друзья, а ещё свежая и чистая одежда, его часто и сытно кормили, и был доступ к ванной с горячей водой. Он спал на собственной кровати с настоящим матрасом, а по ночам не мёрз от сквозняков.

Вик, в особенности, ни в чём большем и не нуждался. Для того, у кого раньше не было собственного дома, и кто даже лиц собственных родителей чётко не помнил, жить вот так - это небывалое счастье и удача.

Даже строгие, а порой и жестокие, правила дома на холме не были большой проблемой. Ведь они были довольно просты и следовать им было нетрудно. Но так было лишь до недавних пор. Пока Вику не исполнилось четырнадцать, до этого возраста детей не трогали. Младших берегли, а средних учили. И никому из них не было разрешено покидать дом на холме, максимум гулять на территории двора.

Те же, кому четырнадцать исполнилось, уходили с Хозяином за ворота. И что с ними происходило там, за высокой кованой решёткой с орнаментом шипастых роз, никто из обитателей дома не знал. Просто некоторые возвращались назад уставшие и молчаливые, с совсем другими взглядами, а некоторые... не возвращались вовсе. Тогда вещи, оставшиеся от них, аккуратно складывали и убирали на полку, а кровать оставалась ждать, пока её не займёт кто-нибудь другой.

И никто никогда не задавал вопросов. Их отучивались задавать быстро, иногда достаточно было одного раза. Самых же непонятливых...

Мысль оборвалась, словно её перерезали на полуслове. Веки неожиданно налились тяжестью, а дыхание стало ровным и глубоким. А потом тьма приняла Вика в свои объятия.

Только для того, чтобы он потом проснулся от того, что кто-то толкнул его в плечо. Продрав глаза, Вик быстро заморгал, и, тряхнув головой, приподнялся на локтях и поглядел на того, кто разбудил его.

И едва не дёрнулся, побледнев. Над ним склонилось лицо. Белое словно мрамор. Кожа была гладкой до неестественности, и без видимых изъянов. Правильные, мягкие черты только добавляли вычурности. Но самое главное... это глаза: кроваво-красные, густые, тёмные, как запёкшаяся кровь, без привычной живости взгляда. Они смотрели тяжело и прямо, ни разу не моргнув. Брови лежали спокойно, лоб был чист, без трещин и складок, но из-за этого выражение лица казалось ещё более пустым. Губы сомкнуты в ровную линию.