Дорога к звёздам. Айн

Глава 1. Дефектный

— Уважаемые пассажиры, начинается посадка на рейс LRG-2359659…

Мелодичный и в то же время бездушный голос искина космодрома Альвы вырвал меня из размышлений.

Это мой рейс!

Я поспешно вскочил с кресла, подхватил чемодан на гравиподушке и двинулся в нужную сторону. Грудь перехватывало от волнения и трепета, ведь впереди меня ждала самая настоящая авантюра.

Начало самостоятельного пути в мире музыки. Реального, а не сетевого. Одно дело набрать подписчиков в инфранете, выпуская песни и видеоролики, а другое – встретиться со зрителем с глазу на глаз. Да, у меня есть такой опыт, но своей концепцией и масштабами он кардинально отличается от того, что меня ждёт.

— Брайл Шеллтон, прошу пройти досмотр личных вещей, — выдала мне строгого вида женщина, которую, похоже, не устроило содержимое моего чемодана.

Он как раз прошёл сканирование. И если к документам у неё вопросов не возникло, то тут явно что-то пошло не так.

— Пройдёмте за мной, — откуда-то сверху раздался монотонный голос робота–сопровождающего.

Видимо, он спустился вниз по приказу диспетчера. Эдакая плюшка с моторчиком, которой жуть как захотелось дать ускорения посредством крепкого удара, чтобы улетел в противоположную от меня сторону и не мельтешил. Хрогс, надо держать себя в руках, а то от волнения меня куда-то не туда заносит. Обычно я спокоен и реагирую на такие ситуации ровно, но не сейчас.

А всё потому, что впереди сплошная неизвестность!

Делать нечего, придётся пройти неприятную процедуру, хотя, видит Энерг, ничего незаконного у меня нет. Собственно, детальный досмотр это подтвердил. Судя по тому, как внимательно досматривали мой микрофон и документы к нему – именно он привлёк ненужное внимание. Странно, неужели они не в курсе, что это такое?

— Прошу снять головной убор для актуализации данных, — мужчина, проводивший досмотр, поднял на меня свой взгляд.

М-да, не самая комфортная для меня процедура, но спорить нет никакого смысла. Я снял свою чёрную шапку, которую носил везде и всюду, кроме дома и сцены, явив ему свои ущербные уши. Не будь я чистокровным альвианином, никто бы и не заметил, что с ними что-то не так, но…

— Благодарю, можете надеть шапку обратно. — Сочувствующий взгляд, который когда-то приносил мне самую настоящую боль, сейчас отозвался внутри лишь глухим раздражением.

Да, я такой, какой есть. И меня не сломал тот факт, что я, в отличие от своих сородичей, не чувствую пси-волн. Другим словом – эмоций. Один из основных органов восприятия альвиан оказался у меня редуцированным. Хотя… насчёт редуцированности я бы поспорил. Дурацкий термин, на самом деле, потому что я, в отличие от остальных, слышу своими «ущербными» ушами такое, чего не способен воспринять не только альвианин, но и другие гуманоиды.

Безусловно, есть расы, улавливающие тонкие волны звукового спектра, но в таком разе они не слышат другую его часть. Я же слышу всё. Более того, использую это в своей музыке, гармонично соединяя то, что до меня не соединял никто. Но к этому я пришёл не так давно, а до того был долгий, тяжёлый путь к пониманию и принятию себя. Своих особенностей. И того, что я вообще хочу делать в этой жизни.

— Хорошего полёта и удачного приземления, — пожелали мне напоследок.

— Спасибо. Вам спокойной службы, — не остался в долгу.

Вежливость – то, чему научила меня моя семья. И не только этому. Не буду в подробностях расписывать тот спектр эмоций, который я вызывал у родителей, поскольку там была лютая смесь любви, жалости, злости, смирения и даже отчуждения. Хорошо, что я не чувствовал их пси-волн, мне хватило других признаков. Мимики, подслушанных разговоров, бесконечных попыток меня «вылечить»…

А ещё нарочитая забота, причём проявлялась она двояко. То они делали вид, что ничего такого не происходит, то принимались разъяснять излишне подробно, кто какие эмоции транслирует. А всё потому, что разные врачи рекомендовали им разные методики, доходило даже до того, что подумывали провести операцию на ушах и головном мозге, чтобы «подправить оплошность природы». Спасибо прабабушке, она вовремя остановила этот процесс, иначе я даже представить боюсь, каким бы сейчас был.

Да, меня упрекали за то, что я либо холоден, либо наоборот слишком сильно бью своими пси-волнами. Пытались загнать меня в рамки нормальности, тогда как я вовсе не нормальный по альвианским меркам. Это раздражало и утомляло. Выматывало. Загоняло внутрь себя.

Я ушёл из дома в семнадцать лет и с тех пор общаюсь с родственниками крайне редко, чаще всего через инфранет. Не потому что не люблю, и не потому, что не любят они. Просто любовь бывает разная, в то числе удушающая, а я, как показал опыт, люблю дышать полной грудью. Это мне жизненно необходимо, чтобы творить.

Ушёл я не на улицу, конечно, первые годы жил у прабабушки, которая во всём меня поддерживала. И что самое главное, ущербным не считала никогда. Она просто воспринимала меня таким, какой я есть, не носилась со мной, как инвалидом. Всегда спрашивала, как с нормального гуманоида, причём как без нарочитой мягкости и снисходительности, так и без излишней экспрессии и нерва. И я справлялся, просто учился улавливать настроение собеседника через внешние признаки. Порой случались неточности, но ошибиться может каждый, даже тот, кто обладает полноценными острыми ушами, ведь врать можно не только словами, но и намеренной трансляцией ложных эмоций.

Глава 2. Путь к себе настоящему

— Брайл, эта песня – полное фуфло, — выдал мне Ниммерс – звукорежиссёр и аранжировщик группы «Трафик».

На тот момент я с ними ещё работал и без ложной скромности мог сказать, что вывел их на новый уровень. Во-первых, гонорары стали выше по сравнению с тем, какие были с предыдущим вокалистом, во-вторых, появился авторский репертуар, а не только известные хиты. Правда, большую часть моих песен, которые я приносил на обсуждение, забраковывали.

Я спокойно к этому относился – считал их «грязной водой», которая стекает, постепенно вымывая всё лишнее, чистит внутренние изъяны. Она словно вытачивает из моего нутра тот самый кристалл, который после такой шлифовки становится крепче и ярче.

Но в этот раз было сильно неприятно, потому что песня казалась мне превосходной. Я чувствовал её потенциал. Да, она отличалась стилистически от того, что мы обычно исполняли, но сколько можно пиликать одно и то же? Сколько можно подчиняться застывшим правилам, когда мир музыки так широк и глубок?

— Кстати, в последнее время ты стал как-то странно петь, — добавил бас-гитарист группы. — Я не могу подстроить под тебя бэк-вокал.

Как будто он там вообще нужен. Если честно, он лез не в свою компетенцию, и я так считаю не потому, что плохо к нему отношусь. Вовсе нет, он прекрасный инструменталист! Просто именно вокалом он владеет откровенно слабо, но вместо того, чтобы заниматься, прокачивать скилл предпочитает обвинять меня в том, будто бы я создаю ему неудобства.

Это называется импровизация. И она очень заходит народу, сразу понятно, что солист поёт вживую. А то, что он сбился и не исполнил свою партию, которая даже при импровизации прозвучала бы в тему – это не ко мне вопрос.

И только я собрался об этом сказать, как в комнату вошёл концертный директор.

— Поступил заказ на работу у одного из конгрессменов Альвы! — Принёс он радостную весть. — Личный юбилей, совмещённый с круглой датой в профессиональной деятельности. Будет большой праздник, даже телевидение ожидается – отличный шанс мелькнуть на широкую аудиторию!

Да, шанс прекрасный, вот только лично я терпеть такое не могу. Придётся прилизывать волосы классическим образом и надевать накладки на уши. Имитировать нормальность. Потому что высокие шишки, потому что надо по классике, потому что много платят. И это на прогрессивной планете, где живёт масса полукровок. М-да.

Если честно, надоело.

А ещё надоело слушать одно и то же, петь одно и то же и подстраиваться под устаревшие нормы. Не поймите неправильно, мне нравятся эти песни, но далеко не только они. Я люблю всю музыку. Целиком. И не только альвианскую. Чувствую, что могу творить куда смелее и интереснее, но… будет ли это востребовано? Меня даже андеграунд не принял, сказали, что я совсем без башки.

Как назло, на днях прабабушка сильно заболела, вчера ездил к ней в больницу, и ничего хорошего там не увидел. Она в буквальном смысле угасала. Понятное дело, что лет ей уже много – к тысяче подкатило, но всё равно больно. Не хочу, чтобы она уходила, и дело не только в том, что она – единственный альвианин, кто меня понимает и принимает таким, какой я есть. Она сама по себе очень светлая, несущая радость и разум для всех.

— Когда работа? — спросил я ровным тоном, хотя внутри хотелось кричать.

Странное состояние. Словно предчувствие…

— Этот заказ через неделю, а сегодня готовимся к дню древообрабатывающей промышленности. Надо подготовить пять песен о деревьях.

И пошёл процесс. О моей новинке забыли, чему я и не удивился, о бэквокале тоже, так как работали над песнями, которые пусть и исполняли, но не часто. И все прекрасно понимали, что в такой ситуации басист не справится с партией, поэтому он туда и не лез. Ну а я…

Я сегодня пел особенно сильно, буквально кричал о любви к деревьям. На деле я попросту выкрикивал то, что накопилось на душе. Что съедало меня изнутри, причём я пока и сам не до конца сформулировал, что именно. Рой разрозненных мыслей – вот что кружило в моей голове, и он слегка успокоился лишь к концу репетиции.

— Хорошо, что завтра работаем на улице, — резюмировал концертный директор. — Там твоя экспрессия будет уместна. И всё же прошу чуть спокойнее. И головой не тряси так сильно.

Как всегда. Всё как всегда. Что самое странное, они почему-то не хотят признавать, что именно моя экспрессия и привлекает внимание к нашей группе. Ценник растёт, поклонниц пруд пруди – всем внимание достаётся, не только мне. Впрочем, что мне то внимание, если они не задерживаются? Так…

— Брайл Шеллтон? — мои размышления прервал звонок по коммуникатору.

— Он самый, — ответил я осторожно.

В груде всё сжалось, плохое предчувствие холодным змеиным хвостом обвилось вокруг сердца.

— Прошу приехать в клинику для получения документов о смерти…

В моих сверхчувствительных ушах зашумело, я чуть на пол не осел, хорошо, что стена была рядом. Смог опереться и не упасть.

Прабабушка. Её всё-таки не стало. И знаете, вся эта суета с группой увиделась мне такой пустой. Предсмертная запись, которую оставила мне ба, окончательно расставила приоритеты. Я смотрел её и мало что видел из-за застилавших глаза слёз. Зато слышал прекрасно, и навсегда запомню её последние слова:

Глава 3. Рождение Айна

Соцсети пришлось заводить заново. На моменте заполнения графы «название канала» в ГалаТьюбе я крепко задумался. Не хотелось больше светить настоящим именем, более того, внутренне я сильно изменился после своего отшельничества. Внешне тоже – я сильно похудел и, кажется, кожа и волосы стали светлее. А ещё захотелось отделить творческую личность от себя обычного. Так гораздо легче и критику воспринимать, и похвалу (голова не улетит), а также анализировать ошибки.

— Что бы такого придумать… — Откинулся на спинку кресла и задумался.

Нужно что-то простое, звучное и желательно без плохих смыслов в переводе на другие языки. Я ведь собираюсь транслировать своё творчество для всех, на альвианцев делать ставку нет никакого смысла, раз даже местный андеграунд меня отторг.

— Ну-ка, проверим одно слово… — я зашёл в галактический онлайн-словарь и вбил «Айн».

Не знаю, откуда оно вообще взялось в моей голове, но звучало хорошо. Что самое главное, переводы с языков собратьев по галактике были вполне корректными, если таковые вообще имелись. Где-то это слово обозначало число один, где-то какую-то народность, где-то так называлась река. В общегалактическом языке такого слова вообще не было, и это хорошо – таинственнее звучит.

— Значит, будет Айн, мне нравится! — постановил я, вбивая название канала. — Пусть у большинства будут ассоциации только со мной.

Ну а дальше пошло-поехало. Я начал постепенно выкладывать то, что заготовил заранее, причём без таргетинговой рекламы, ибо было совершенно не понятно, какую аудиторию я зацеплю. Какая раса или расы захотят меня слушать, не говоря уже о половой принадлежности и возрасте. Учитывая, что энбены вообще бесполые и размножаются почкованием, то тут угадаешь.

Поэтому пусть всё идёт естественным образом, так сказать «на органике» алгоритмов. Нет, я, конечно, слегка подтолкнул ролик довольно скромной суммой, чтобы его хоть кто-то увидел, но не более того.

Собственно, для серьёзной аналитики и разработки стратегии артисты целый штат специалистов нанимают, а у меня… У меня только я сам и моя домашняя студия. И безудержная фантазия. Кстати, насчёт фантазии – я решил себя ни в чём не ограничивать. Накупил массу одежды самого разного плана, ориентируясь только на личностные ощущения: нравится или нет. Даже не вникал, какой расе принадлежит тот или иной фасон. С головными уборами – то же самое, как и с причёской. Конечно, мне подровняли мою белую гриву, привели её в относительный порядок, но как её укладывать – стало для меня моментом импровизации, как и то, какую одежду я надену для записи той или иной песни. Или просто фотографии.

Полный расколбас, никакой системности и концептуальности. Всё, что до этого говорил мне директор «Трафика», я забыл и вспоминать не собирался. Конечно, до откровенного треша я никогда не опускался и на идиотских трендах типа «попей из унитаза» или «сожги свои волосы в прямом эфире» не хайповал. Вообще не обращал на них внимание. Просто делал то, что подсказывало мне моё внутреннее чутьё, а ещё словно навёрстывал то время, когда приходилось сдерживать себя, работать в строгих рамках группы.

Это было прекрасное и одновременно ужасное время. Комментарии сыпались самого разного характера: от безумного обожания до лютого хейта. Причём с каждой песней всё больше и больше. Число подписчиков росло, анализировать статистику просмотров было сложно, ибо никакой системности в ней не было. Меня смотрели существа с самых разных планет, причём и любили, и хейтили независимо от расовой принадлежности.

«Он прекрасен в этих красных штанах и чёрной шляпе!» — писала часть народа.

«Отвратительно! Он словно из борделя сбежал!» — возмущались другие.

«Красные штаны могут носить только высокопоставленные лица, что за выскочка?» — негодовали чатлане.

«Это артист галактического уровня, нечего ваши странные плюканские законы транслировать широкой общественности», — ехидничали над ними более продвинутые и поднаторевшие в межрасовых отношениях гуманоиды.

«А пацакам нравится!» — часть плюкан, как ни странно, тоже была за меня.

Забавно. Удивительно. Бессистемно. И это только о штанах! Я уже молчу о музыке, в которой чудил, как мог. Творил и вытворял, смешивал стили, хулиганил с гармониями, правда, никогда не был до конца доволен конечным результатом. Словно чего-то не хватало. Не было того звучания, которое я слышал у себя в голове, несмотря на купленные у тыршванкцев сэмплы.

Денег с монетизации соцсетей с каждым месяцем становилось всё больше и больше, я чувствовал, что иду верным путём, но взрыва всё никак не случалось. Всё же в таком деле нужен хит, который прорвёт инфопространство, станет локомотивом. Покажет, в какую сторону двигаться, потому что за год экспериментов я слегка от них подустал.

Приелись яркие цвета, всё чаще я возвращался к чёрному, белому, серому либо молочному. Конечно, эти вещи были далеки от альвианской классики, но в какой-то момент я обнаружил, что часть зрителя имеется и с моей родной планеты. Ха, а они ведь даже не подозревают, что я живу именно здесь! Потому что я максимально скрываю свою локацию, не хочу идентифицироваться.

На улицу я, конечно, выхожу, но шифруюсь, как могу: чёрная неприметная одежда, шапочка, скрывающая волосы и уши. Собственно, всё, как я всегда и любил. Правда, раньше это была маскировка из-за ушей, а сейчас просто не хочу светиться. Вообще, если бы не сила воли, я мог бы сидеть взаперти неделями, но понимал, что для здоровья это вредно. Поэтому старался регулярно бегать, посещать спортзал, хотя качаться перестал. Впрочем, мышцы уже раскачаны, в любом случае фигура отличается от той, когда я работал в «Трафике». Там я был тощим пареньком, сейчас же стал стройным, но крепким мужчиной. Правда, под довольно свободными вещами этого не особо видно, ну да я и не стремлюсь показать тело. Главное – это музыка. Песни. Да, визуал их обрамляет, дополняет, но не более того.

Глава 4. Атланты и их технологии

— Надо же, какая дивная структура, — проговорил Таннат, рассматривая мои снимки. — Я работал с альвианскими мозгами, но такого ещё не встречал…

О, это реально шанс узнать о своих особенностях! Хотя, как вспомню, сколько пришлось в своё время пройти обследований – так вздрогну. Ну да это совсем другой случай – здесь никто не станет строить скорбные мины по поводу редуцированных ушей и прочего.

— Я псих? — шутливо спросил дока.

Знал, что он поймёт мой юмор, ведь мы уже не раз общались.

— У тебя колоссальное количество нейронных связей в полях, отвечающих за слух и творчество. — Он ткнул пальцем в нужную область. — Причём, судя по анамнезу в целом и ряду структуральных особенностей в частности, способность к восприятию пси-волн отсутствует именно по этой причине. Либо это компенсация.

— Да, о компенсации мне говорили наши альвианские врачи, — вспомнил я этот нюанс. — Будто бы из-за дефекта в одном развилась гиперчувствительность в другом.

— Такое случается сплошь и рядом, — кивнул Таннат. — Надо будет провести сравнительный анализ твоих ранних снимков и этого. Спасибо, что предоставил их, это очень важно для отладки системы.

Знал бы я, сколько времени, сил и даже боли займёт эта отладка… Нет, всё равно бы не отказался от операции. Собственно вживление кибер-нитей под кожу и соединение их с мозгом заняло несколько часов, которые я пролежал в отключке. А вот когда пришёл в себя, тогда и началось веселье.

Во-первых, всё жутко чесалось, и только колоссальное усилие воли сдерживало меня. Мысль о том, что это временное неудобство, к тому же ради дела всей моей жизни, успокаивала. Правда, руки так и тянулись к выбритой части головы, отчего приходилось постоянно их чем-то занимать. Док ради такого дела вручил мне пару пупырчатых шариков – отличная штука оказалась!

Во-вторых, когда Таннат настраивал систему, начались неприятные покалывания.

— Говори сразу, что чувствуешь, чтобы я понимал, как правильно действовать, — голос атланта звучал размеренно, и в то же время слышалось, как напряжение, так и внутренняя радость.

Он явно получал удовольствие от процесса. Разумеется, не от того, что я испытывал боль, его просто радовала ситуация. Он не раз мне говорил, что готов даже бесплатно работать с таким уникумом, как я, что, собственно, и сделал. Срезал 50% стоимости, оставив только оплату комплектующих, медикаментов и работу персонала. Ну и клинике, где проводилась операция, нужен был свой процент. То, что причиталось ему за работу и авторское вознаграждение, он с меня не взял.

Спасибо ему за это, иначе я бы ещё долго копил деньги, и это уже учитывая контракт с Беллиной.

— С-с-с, — просвистел я сквозь зубы, когда голову пронзила острая боль.

Док тут же что-то подкрутил, стало легче.

— Ты очень чувствительный, — прокомментировал он. — Я сделаю всё, чтобы тебе не навредить!

И он действительно приложил все усилия, чтобы выполнить своё обещание. Работал аккуратно, я бы даже сказал с благоговением к моему мозгу, ведь он действительно оказался уникальным.

Кстати, когда Таннат дотошно изучил все мои снимки и анализы, начиная с раннего детства, заканчивая тем, что сделал он лично, выяснились интригующие подробности. Оказывается, ещё во время внутриутробного формирования мой мозг развивался особенным образом. Что стало тому причиной – не известно, ведь факторов, влияющих на столь сложный процесс множество. Это и химический состав потребляемой пищи, жидкости и даже воздуха. Это и нервные состояния матери, и травмы, полученные, как во время вынашивания, так и в процессе родов. Излучения.

— Я вижу, что это не компенсация, а изначальная особенность, — резюмировал док после консилиума. — Сейчас, когда мы сонастроили твой мозг с нашей системой, это стало очевидным. Да и старые снимки имеют явственные нюансы, которые ваши врачи не смогли правильно интерпретировать.

— Спасибо, — это было, с одной стороны, важным моментом, а с другой…

Собственно, уже без разницы, что да почему, сейчас главное не это.

— Ну что, сделаешь пробную запись? — Док явно понимал, что на самом деле является для меня важным, но не мог не прояснить ситуацию до конца.

Видимо, ему самому это было интересно плюс значимый момент для настройки.

— Обязательно! — воскликнул я и воткнул в мочку уха, куда вывели порт от кибер-нитей, серёжку-кристалл.

Точнее сама серёжка представляла собой стандартный гвоздик, а вот кристалл – это отдельная тема. С его помощью осуществляется соединение с программой, куда будет записана моя музыка. И что немаловажно, формат файла будет считываться той программой, в которой я работаю – Таннат позаботился. Не лично, конечно, попросил коллегу программиста. Причём договаривался заранее, словно знал, что я найду деньги. Верил в меня, как и я в него.

Это, конечно, дорогого стоит.

Сонастройка и калибровка оказались о-очень непростыми процессами. Я сбивался, потел, снова концентрировался, что-то всё-таки смог выдать, после чего… отключился. Спал очень долго, док даже систему поставил, чтобы я не загнулся от обезвоживания и истощения.

— Ты жить собираешься или надоело? — ехидно выдал Таннат, когда я наконец-то открыл глаза.

Глава 5. Прорыв

А потом случился тот самый прорыв. Наконец-то! После мучительного и в то же время удивительного процесса работы в новом формате получилось то, к чему я не мог придраться. Каждый звук был на своём месте, песня звучала в полном объёме, как я слышал её в голове.

Да, пришлось попотеть. Допилить кое-какие слабо записанные нюансы сэмплами, вокал опять же записать полностью вживую. Добавить ещё парочку деталей, шлифануть и… готово!

«О, это что-то совсем новое!» — восторгались одни.

«Странно звучит, если честно, но завораживает, бляха муха!» — выдавали другие.

Кстати, гала-переводчик не смог выдать мне удобоваримый перевод идиомы «бляха муха». Надо бы уточнить, что это такое, а то любопытно.

«Не слушай его, это мат!» — бросились отвечать на мой вопрос подписчики.

«Сам ты мат, это просто шутка такая! — оправдывался автор идиомы. — Восклицание».

«Там есть матерный корень, не звизди», — не давали ему спуску сородичи.

Они явно понимали больше моего.

Забавные они – поклонники. Такие эмоциональные, такие вовлечённые, а порой и вовсе боевые. То хвалят, то ругают, то смеются, то плачут. Сочиняют стихи, рисуют портреты, монтируют видео под мои песни, иногда даже годное. А ещё постоянно ругаются между собой. Зачем? Понятно, что все разные, я своим творчеством умудрился собрать настолько широкую аудиторию, что самому не верится. Даже инсектоиды, то есть разумные насекомые, эволюционировавшие до серьёзных размеров и уровня мышления, слушают меня! Но ругаться-то зачем?

Впрочем, мне не до этого, надо дальше работать. Учиться сосуществовать с кибер-нитями, которые, как выяснилось, так сильно активизируются во время пения (даже если я не записываю трек, а просто пою в душе), что меня выкашивает. Без кристалла в ухе они начинают сосать энергию непосредственно из организма, тем самым истощая его в считанные секунды. Конечно, сильно спасает сахар – он довольно быстро приводит в чувство, но это временное решение, надо разбираться с проблемой.

— Значит, вставляй кристалл в порт каждый раз, как соберешься петь, — выдал мне Таннат, когда я с ним связался. — И воздерживайся от пения, если он не с тобой.

— Вообще-то я всегда что-нибудь да напеваю, — недовольно буркнул я. — Это моё естественное состояние.

Ему ли не знать после месяца плотного общения в лаборатории. Просто тогда нити вели себя более «прилично», а сейчас, когда основные моменты стабилизировались, пошли вразнос.

— Значит, контролируй интенсивность. — А вот эта новость ни капельки не радовала.

Что значит контролируй? Это уже сдерживающий фактор, который сильно неприятен.

— А ещё всегда держи под рукой сладкую воду, — продолжил атлант. — Пей её, как ты обычную воду пьёшь – понемногу, но часто. Надо же, как мы упустили такой важный момент? Столько тестов было проведено, нюансов учтено… Слушай, этого ведь не было до недавнего времени?

— Нет, когда я прилетел с Атлантиды, всё было в норме. Я соблюдал прописанный тобой рацион, пил витамины и много работал над концентрацией. Видимо, доработался.

— Видимо, да, — кивнул головой Таннат. — Но знаешь, это всё равно не типично, поверь моему опыту работы с другими клиентами. Хотя, зачем я сравниваю, когда давно убедился, что твой мозг уникален, и симбиоз с системой получился таким же.

М-да, всё у меня не как у других существ.

Думаете, это был конец новых открытий? О, нет, только начало…

«Смотрите, у него глаза стали светиться!» — писали комментаторы под новым видео, которое я выпустил к галактическому дню женской красоты.

«Выпил, наверное, что-нибудь. — Кто о чём, а тот мужик с бутылкой на аватарке о выпивке. — Дамы, кому коктейль, я вам такое намучу, глаза засияют почище Айна!»

«От алкоголя такого не бывает, наркота какая-то», — авторитетное мнение Лапунделя «радовало», как никогда.

Ну да, кому, как не ему знать детали состояния моего организма.

«Да с ним сразу всё было понятно! — О, а это уже откровенные хейтеры присоединились. — Как вы вообще можете смотреть на этого утырка?»

«Легко и с удовольствием, а вы идите с миром туда, где вас всё устраивает», — отвечали верные поклонники.

Из адекватных, как я люблю.

«Не, поёт он хорошо, но смотреть противно», — стояла на своём какая-то дама в зелёном.

«Можете не смотреть, просто слушать», — предлагали конструктивное решение, которое почему-то не устраивало любителей поклацать в инфранете.

Впрочем, все эти баталии – рябь на воде, а вот что реально, так это новая аномалия. Причём, как выяснилось опытным путём, светиться начали не только глаза, но и кибер-нити, просто под волосами зрители этого не увидели.

— Срочно ко мне! — скомандовал док, едва узнал об этом нюансе.

И снова планета, на которой живут гениальные гиганты, масса тестов и любопытный вердикт:

— Это твои нейроны так шалят.

— То есть опять мои повёрнутые мозги виноваты? — я подозрительно прищурился, мол, попробуй, надури.

Глава 6. Команда

Команду я формировал долго, поскольку ни с кем из альвиан связываться не хотел. Не было у меня с ними коннекта в плане подхода к творчеству – хоть убей! А зачем мучить себя и их, пытаясь организовать работу, если никому это не по душе? Уж лучше поискать единомышленников, чем объяснять, почему нужно играть так, а не эдак.

Первым, к кому я постучался в личку, был один фаргонианин, на чей канал я подписался ещё год назад. Следил за его творчеством, погружался в его виртуозные этюды, которые он творил с помощью синтезатора, и даже оставлял комментарии.

Сначала он не поверил, что я – это Айн. Думал, что его разыгрывают, пришлось видеозвонок делать. И шапочку снять.

— О-о-о, — только и смог выдать он, когда понял, что говорит именно со мной.

— Да ладно тебе, я же подписан на тебя и комменты оставлял. — Правда, довольно давно.

В последнее время я стараюсь сильно не мелькать, если только это не общение с поклонниками в чате. И то я пишу там не часто и отвечаю только на интересные комментарии, иначе можно завязнуть.

— Я тоже на тебя подписан, причём ещё с того времени, когда ты был Брайлом. — А вот это было неожиданно.

— А, старые соцсети. — Надо же, удивил, так удивил.

Я и знать не знал, что об этом кто-то помнит. Я тогда иначе выглядел, да и песни были другие.

— Да, ты тогда помог мне выбраться из депрессии, — ещё больше огорошил меня Кьон.

Именно так звали полноватого парня с шухером на голове. Интересно, он специально так волосы укладывает, или это их естественное состояние?

— О, даже так? — Оказывается, не я один из неё тогда выходил.

— Да, зря ты их снёс, песни пусть и тяжёлые, но кому-то могли бы помочь. — Кьон запустил руку в волосы, взлохматил их ещё больше.

— Посмотрим, может, потом выложу, как ранний этап. — Лет эдак через сто. — Кстати, я что звоню – у тебя как со свободным временем и творческими планами?

— Эмм, а ты с какой целью интересуешься? — Настороженный тон нет-нет да прорывали нотки надежды.

— Творческой…

Проговорили мы тогда о-о-очень долго. В какой-то момент даже включили голо-режим, чтобы был эффект живого присутствия, и немного порепетировали. Это оказалось настолько легко и слаженно, словно мы несколько лет работали вместе. А всё потому, что он заслушал мои треки до дыр и знал их от и до. Но самое главное – мыслил в том же русле, что и я! Это дорогого стоило.

Чуть позже я узнал, в чём заключалась суть депрессии Кьона, и поразился, насколько наши судьбы похожи. Он тоже сильно отличался от своих сородичей, правда, с органами восприятия у него всё было в порядке. Проблема оказалась в том, что он по их меркам слишком хилый. Ну да, фаргониане отличаются особой крепостью организма, большой силой и выносливостью. Повышенной регенерацией. Кьон действительно выглядел нетипично плюс имел лишний вес.

Подумаешь, я вон вообще – ущербный по мнению чистокровных альвиан.

Довольно скоро к нашим виртуальным репетициям присоединился гитарист, на которого я тоже был подписан. Церлад по происхождению, он имел серо-серебристую чешую, пухлые губы, выпуклые глаза и просто гениальные перепончатые пальцы. Они вытворяли самые настоящие чудеса на струнах электрогитары, даже и не скажешь, что этот парень на своей планете относится к тем, кого никогда не позовут в творческую профессию.

Цвет чешуи не тот.

Все медийные личности у них сплошь яркого окраса, а обладатели скромной серой чешуи – так, технический персонал. Их даже не допускают до творческих занятий в школах, так как не видят в этом смысла. Представляете, какой у парня характер, если он это всё не просто выдержал, но и смог самостоятельно, используя только видеоуроки и попочасы[1], овладеть инструментом? Да так, что я только диву давался его способностям и гибкости.

— А ты не боишься, что такой, как я испортит тебе картину? — спросил Квести, когда я предложил ему поработать на меня.

— Ты прекрасно вписываешься в наш коллектив не таких, как все, — усмехнулся я и поведал ему свою историю.

Кьон тоже поделился своими заморочками, после чего мы закрыли тему и больше к ней не возвращались. А нет, вру, один раз пришлось снова её поднять, когда к нам присоединился бас-гитарист. Его звали Лормас, и он был полукровкой. Причём гены столь причудливо в нём перемешались, что часть его лица и тела покрывала плотная рептильная кожа, тогда как остальное было вполне обычным, как у меня или Кьона. Единственное отличие – цвет. У меня он белый, у Кьона смуглый, а у Лорма – нежно-зелёный.

Волосы тоже зелёные, причём такие яркие, что я думал, будто тот подкрашивается. Усиливает естественный цвет.

— Если бы! — тяжело вздохнул парень, когда мы у него об этом спросили. — Самое грустное, что их никакая краска не берёт – смывается после первой же помывки. Поэтому шапочка форева.

— У меня тоже, — махнул рукой в сторону своей шапочки, которая лежала на столе.

На тот момент мы подключили голо-режим, причём со стерео-звуком, чтобы репетиция прошла максимально плодотворно. Получился эффект присутствия в одном месте, тогда как на деле нас разделял не один десяток световых лет.

Глава 7. Девушка с фиолетовыми волосами

Репертуар для Гу-саанцев я выбрал, исходя из статистики просмотров и лайков в ГалаТьюбе. Согласитесь, это самое логичное решение, ведь у каждой расы свои особенности, предпочтения, и максимально верный способ понять, какие песни им больше всего зашли – это посмотреть цифры. Хорошо, что разработчики позаботились составить подробную статистическую отчётность по расам, половой принадлежности, а также по возрастным критериям и пр.

Я как никогда порадовался, что не торопился с гастролями, пока не сделал серьёзный репертуарный запас. За неполные пару лет развития проекта Айн накопилось столько треков, что ими можно закрыть два полноценных концерта, повторившись разве что в нескольких песнях – безусловных хитах, которые полюбились абсолютно всем без исключения. Я говорю, разумеется, о поклонниках, хейтеры всегда найдут, чем быть недовольными. Мелодия ли это, слова, одежда, причёска, жестикуляция, а то и вовсе – прикус.

Ребята (спасибо космосу за то, что свёл нас!) выучили все мои треки, чтобы мы, в зависимости от предпочтений расы, могли спокойным образом составить подходящую программу. Что мы и сделали, а сегодня, прибыв на базу и распаковав с помощью техников оборудование, смогли полноценно порепетировать.

К слову, та соседка по космолёту меня так и не опознала. Она вообще сошла с рейса на пару остановок раньше, и остаток пути я проделал в относительном одиночестве. Здесь, на базе меня уже ждали музыканты, Паунд со своей командой и оборудование, доставку которого я оформил сразу сюда. И ангар снял заранее, чтобы по прилёту не метаться с выпученными глазами, а без лишнего промедления приступить к работе.

Всё шло хорошо, ребята отлично справлялись, мы с Рамптом прекрасно поняли друг друга по световой стратегии, а Валламт просто идеально настроил и микрофон, и инструменты, и колонки, с первого раза запоминал, в какой момент какой эффект накидывать и так далее, и так далее.

Паунд слегка раздражал бесконечной беготнёй из стороны в сторону, но я был к нему снисходителен. Понимал, что у всех нервяк, и у него он проявлялся именно таким образом. Сам я в этом плане всегда держу фасад, реагирую на проблемы спокойно, а вот потом, когда всё закончится, занимаюсь самокопанием. Правда, сейчас совсем не до этого, у меня появилась отличная идея представить на грядущем концерте новую песню. Исходя из того репертуара, который зашёл именно этой расе, песня вполне подходящая и по мелодии, и по содержанию.

Романтика, намёк на полёт, ветер и так далее.

Ребятам поначалу было нелегко, ведь я написал её совсем недавно, мы пока не репетировали. Но я не зря в них поверил – они быстро вникли в ноты, динамику и прочие нюансы, и уже на пятый раз мы исполнили её очень даже сносно.

— Ладно, перерыв, потом продолжим, — выдал я по окончании песни.

Глотнул подслащённой воды и двинулся к выходу.

— Ой! — раздался чей-то тонкий возглас, стоило мне открыть дверь.

Оказывается, я так стремительно это сделал, что чуть не сбил с ног невысокую девушку с фиолетовыми волосами. Приглядевшись, обнаружил премиленькое личико, ладную фигурку и большие испуганные глазищи карего цвета. Они были неоднородными – центральная часть радужки, обрамлявшая зрачок, была медовая, а ободок – ореховый.

Красиво. А самое главное – так необычно, ведь в её взгляде какая-то чистота, что ли? А в голосе словно колокольчики звенят, я такого тембра ещё не встречал.

— Прошу прощения, я вас напугал? — Я не мог не улыбнуться, глядя на такую безыскусную, искреннюю реакцию.

Ответная улыбка девушки засияла даже ярче её необычных глаз.

— Да я просто задумалась и сама не заметила, где остановилась. — Она взмахнула рукой, показывая образ процесса.

Понятно, бывает, со мной не раз такое случалось, когда я шёл по улице, погружённый в свои мысли.

— Просто там звучала песня, голос показался мне очень знакомым, но слова и мелодия – нет. — О как, кажется, она меня слушает. Только не узнала, видимо, потому что я сейчас в шапочке и в целом не в образе. Обычный чёрный комбинезон для полётов – удобный и немаркий. — Это же вы включали?

— М-м… — Вскрыться или нет? Не знаю, если от той дамочки в космолёте хотелось закрыться, то эта девушка куда более интересная. С другой стороны, через несколько часов мы улетим на Гу-саан, и вряд ли когда-либо увидимся… — Да, это у нас играла песня.

Ответить решил обтекаемо.

— А вы не подскажете её название, я поищу в сети, — девушка сложила руки в просительном жесте и вновь трогательно посмотрела мне в глаза.

Какая она всё-таки… необычная. И очень привлекательная. А эти мягкие и в то же время мелодичные интонации… Они ласкают слух и в то же время в них нет того откровенного зова, к какому я привык.

— Её пока там нет, — вновь уклончивый ответ.

Даже не знаю, как лучше себя повести. Обычно девушки либо проходят мимо, либо флиртуют с вполне обыденной целью – развлечься в постели. У них определённые ужимки, интонации, запах, а тут… Чистота.

— Вспомнила! — Девушка было подпрыгнула, но потом как-то странно сгруппировалась. Хм, необычная моторика. — Это же Айн!

— Айн, — я не сдержал улыбки.

Всё-таки опознала.

— Я перед практикой на Гу-саане накачала музыки, туда попала пара его песен. — И опять она действует не так, как другие.

Глава 8. Не упустить Юту

— Слушай, а какие у тебя планы на ближайшие трое суток? — поинтересовался я.

Кажется, нам срочно требуются услуги ксенопсихолога, иначе мы можем сесть в гу-саанскую лужу. К тому же где-то на задворках подсознания бьётся чувство, что не стоит прерывать с ней знакомство.

— Кхм, вообще крейсер, на котором мы возвращаемся на Эрмию, сломался. — В её голосе мелькнуло удивление и смущение. Звучало очень мило и непривычно. — Нам объявили о пяти сутках ремонта, пару часов назад начались первые.

— Так, а у нас через несколько часов вылет на Гу-саан, — принялся рассуждать я, хотя в голове уже всё понял и просчитал. — В пути мы проведём тринадцать часов, то есть половину суток. Там у нас сутки на распаковку и первый прогон, на следующий день саунд-чек и вечером сам концерт, а наутро обратный рейс сюда же. Потом… — Тут я запнулся, но не стал пугать ни её, ни себя теми мыслями, которые бурлили в голове. — Впрочем, это пока не важно, главное, что на всё про всё уйдёт двое с половиной суток.

И посмотрел на неё, пытаясь понять, что же у неё там в голове? Согласится ли?

— Я только начала отвыкать от этих упоротых гугусиков… — простонала она.

Этот звук заставил встать волосы на моём теле по стойке смирно. И не только волосы… Хорошо, что на мне комбинезон из плотного материала, под которым почти не видно моих нечаянных порывов.

— Тысяча единиц… — Я не стал дешевить.

Во-первых, это вполне адекватные деньги за то, чтобы гарантировать решение межрасовых проблем, а во-вторых… Про во-вторых я промолчу даже себе. Спокойнее будет.

— Не много ли? — Она приподняла свою изящную бровь, напомнив мне фрагмент одной чудесной мелодии, точнее её визуализацию в программе, где я пишу музыку.

— Много! — истерично воскликнул Паунд. — Не умеешь ты, Айн, деньгами распоряжаться! И сотки бы хватило.

Это что за новости? Он решил, что может совать нос в мои финансы?

— Это мой проект, — говорил спокойно, но весомо, ясно давая понять, что он зарывается. — Я долго не заключал ни с кем контрактов именно потому, что собираюсь играть по своим правилам. И с тобой у нас чётко всё оговорено. Так?

— Так, — берриец явно не пребывал в восторге от того, как я его осадил.

Ничего, пусть привыкает. Тут главный я, а не кто-либо другой. Моё творчество транслируется, мои деньги вложены, в том числе и кредитные, и моя же ответственность за результат. И чтобы этот результат был позитивным, без Юты никак не обойтись.

— Вот и отлично, — закрыл я вопрос. — Ты мне нужна на Гу-саане. Всем нам нужна, а то накосячим в первый же день, и прощай первый концерт. Вообще, это мой просчёт, я не подумал о ксенопсихологе, а ведь это важно, учитывая наш гастрольный график. И тот факт, что я стал популярен среди самых разных рас, в том числе не эртанского происхождения, говорит о его необходимости в нашей команде.

Вот что значит отсутствие реального опыта работы вне Альвы. Концерт у атлантов не в счёт, там всё было проще. К тому же они – такие же выходцы с Эрты, как и альвиане. А общая прародина – это много значит!

— Да с большинством из них я справлюсь только так! — поспешил взять реванш Паунд. — Тебе ли не знать, что я профи в своём деле! Организовывал концерты массе звёзд! Просто с гу-саанцами работал совсем не много, не знал нюансов.

Я только искоса взглянул на него, призывая заткнуться. Как ни странно, тот внял и действительно закрыл рот. Надо же, он небезнадёжен, а то я начал сомневаться в верности выбора.

— Хорошо, я согласна вам помочь, но чтобы железно доставили меня сюда не позже, чем через трое суток, иначе повезёте на Эрмию лично! — выпалила Юта, я же… расслабился. Оказывается, всё это время я был натянут, как струна. — А ещё мне надо сходить за личными вещами.

— Обязательно! — Я не стал сдерживать улыбку, надеюсь, она вышла не слишком широкой.

А то у меня довольно острые клыки, вдруг она их испугается?

Не теряя времени даром, я достал коммуникатор и купил ей билет до Гу-саана. В какой-то момент напрягся, так как свободных мест не оказалось, но спустя несколько секунд страница сайта мигнула, и высветилось, что одно всё-таки есть. В бизнес-зоне рядом со мной. Нет, ну это точно неспроста!

— Скинешь мне треки на коммуникатор, чтобы я начала знакомиться с материалом? — деловито спросила она, шмыгнув носом.

— Да, конечно, только немного подожди.

Я аккуратно упаковал микрофон, разобрал стойку, имя которой вот уже больше года Хуанита, и тоже упаковал. Я всегда максимально аккуратен с оборудованием, содержу его в идеальной чистоте и порядке. Одежду, кстати, тоже. Должен же быть у меня хоть какой-то порядок, если в голове творческий хаос?

Дав распоряжение собрать оборудование, напомнил, что большая его часть взята в кредит, посему отвечают они за него головой. Музыканты и так в курсе, они свои инструменты и без того берегут, а вот с техниками я мало знаком. Пока приглядываюсь. В процессе, сам того не заметив, я подхватил Юту под руку. Это оказалось так естественно, так созвучно моим внутренним вибрациям, словно мы давно знакомы.

По дороге выяснилось, что чемодан у неё всего один, а сама Юта не из шмоточниц, чему я искренне удивился. Странно, обычно у девушек обширный гардероб. Да даже у меня, мужчины, он немаленький. Хотя, если взять повседневную одежду, тут да, я неприхотлив, а вот сценических костюмов прилично. Без этого никак, особенно учитывая, насколько разная у меня аудитория. Я не только программу буду выстраивать индивидуально для каждой расы, но и костюм для концерта подбирать.