Дорога смерти. Воля Мертвых

Глава 1-3

Глава 1. Поцелованная огнем

Зима в этом году выдалась удивительно мягкой. Снег выпал поздно, укрыв промерзшую землю невесомой белой шалью. Кире это лишь облегчило жизнь: дороги оставались чистыми, а значит, не нужно было ждать, пока местные власти сподобятся освободить всех из снежного плена.

С тех пор как Ивар почти исчез из её жизни, Долинской приходилось продумывать такие мелочи. Детали, которых раньше почти не замечала. Теперь всё было иначе. Она провожала души до Калинова моста, как и раньше – но уже одна. Справлялась ли? Почти.

Её мотало по жизни, как одну из тех редких снежинок, что кружились в воздухе. За то время, что жнец был рядом, Кира не осознавала, насколько сильно он уравновешивал её. Его молчаливое присутствие было чем-то вроде якоря, который удерживал её хрупкий мир на плаву.

Она тяжело перевела дыхание и присела на капот старенького «Фольксвагена». Из кармана тёмного пальто Долинская достала пачку сигарет с ментолом. Первая затяжка оказалась холодной, как глоток реальности. Курить она начала, но не сегодня. Пагубная слабость пришла за руку с одиночеством, таким же непроглядным, как изморось на стекле.

Если ей суждено стать цепной гончей Мораны, то чем ей может навредить такая малость, как дым?

В нескольких шагах от машины затрепетала полупрозрачная тень. Еще несколько недель назад Кире стало бы не по себе. Сегодня все было иначе. Она уже знала, кто это. Женщина с длинными спутанными волосами и обожженным лицом. Постепенно тень становилась настолько плотной, что казалась почти живой.

— Ты должна узнать, – проговорила она, протягивая к ней руки, – истинную причину его поступков.

Всегда одно и то же. Кира устало склонила голову, бросила сигарету в смесь воды, снега и грязи и посмотрела на гостью сквозь завесу дыма.

— Кого именно? – всегда этот вопрос.

— Истинную причину, – всегда этот ответ.

Тень начала истаивать по краям, пока не исчезла – как и всегда. Сегодня просьба (или веление) оставили в душе Киры куда более глубокий след, чем до этого. И так случалось каждый раз.

Эта душа не желала покоя или избавления. Она словно знала больше остальных, но сказать открыто не могла. Впрочем, молчать тоже не получалось.

Пронизывающий холодок пробежал вдоль позвоночника, и Кира обернулась. На горизонте, словно на стыке настоящего и прошлого, снова обозначилась машина. Тёмная, неподвижная, будто нарисованная на фоне низкого неба. Она существовала в реальности. Не только сегодня – всегда.

Ивар…

Как и все дни и ночи до этого вечера, он не покинул салона автомобиля. Не подошел ближе, не попытался заговорить – только наблюдал. Дни, ночи, недели. Каждый раз он был где-то поблизости, чтобы открыть проход к мосту в назначенный час. Всё это время он держался на расстоянии – достаточно близком, казалось бы. Но что-то подсказывало, что жнец находился намного дальше.

— Почему ты так ведешь себя? – прошептала Кира.

Никакого ответа. Только гулкое холодное безмолвие, что накрыло дорогу плотным облаком тумана. Может, он не мог. Может – не смел. Или…

Кира вздохнула, оторвала взгляд от его силуэта и вернулась в машину. Ей не хотелось разбираться в этом. Она кое-как сумела наладить хоть какую-то постоянность в себе и своем пути, который был ясен, как белый день. И эта стабильность сейчас была куда важнее разговора с Иваром.

Не потому, что Долинская не хотела выяснить все. Напротив, она страстно желала услышать от жнеца хоть какую-то версию событий, чтобы не думать о словах Шадгара. Хотела этого ровно настолько, насколько боялась – вот почему предпочитала не думать ни о чем, кроме главной цели этой поездки.

На днях в новостях по радио Кира услышала про аварию на одной из поселковых трасс. Маршрутное такси оставило после себя не только запах гари, искореженные металл и криминальную сводку, но и тех, кто отчаянно пытался справиться со случившимся. И это были не только живые…

Еще пять душ, которые в опасности каждую минуту. Если она станет упиваться жалостью к себе, явится теноврат – и тогда случится непоправимое. Нет, пока она жива и способна двигаться – он не получит ни одну из них.

Двигатель мерно заурчал, когда Кира повернула ключ в замке зажигания. Долинская бросила короткий взгляд в зеркало. Все тот же силуэт, но уже чуть ближе. Или это лишь то, чего так хочется? Она переключила скорость и нажала на педаль газа.

Место, где разбилась машина, Кира определила без труда. Она еще даже не приехала, когда пространство вокруг начало уплотняться чужой болью и непониманием. Именно поэтому, когда она остановила свой автомобиль на небольшом мосту, выйти наружу оказалось не так уж просто. Все вокруг было буквально пропитано тяжелой энергетикой, которая давила на виски. Где-то в области сердца липкое предчувствие скрутилось в тугой комок неотвратимости и рухнуло куда-то вниз. Лишь для того, чтобы подняться к горлу приступом тошноты.

Едва успев распахнуть дверцу, Долинская буквально выпала на холодный асфальт. Легкий ужин, что она съела около часу назад, изъявил желание выйти прогуляться. Теперь, когда Ивар больше не находился на расстоянии вытянутой руки, именно так заканчивалось большинство встреч с местами трагедий. И Кира почти привыкла к такой реакции. Неприятно, но не смертельно.

Когда она подняла голову, все еще упираясь одной рукой в асфальт, увидела перед собой мальчика. На вид ему было не больше десяти. Ребенок прижимал к груди портфель и смотрел на нее с таким видом, словно увидел восьмое чудо света.

— А ты кто? – поинтересовался мальчишка.

— Я пришла помочь, – ответила Кира, поднимаясь на ноги.

— У тебя руки грязные, – заметил пацан, а потом достал из портфеля пол-литровую бутылку воды. – Надо? – протянул ей.

— Спасибо, – Кира приняла великодушный знак внимания и, сделав большой глоток, прополоскала рот.

— Ты красивая, – задумчиво проговорил мальчик, внимательно рассматривая ее. – Все паршиво, да?

Глава 4. Те, кто тут давно

Оставшись в одиночестве под открытым небом, Кира сделала глубокий вдох. По венам вместе с кислородом побежал освежающий морозный холод, который словно очистил мысли от всего лишнего. Еще никогда сознание не было таким ясным, а уверенность в себе такой крепкой. В какой-то момент в голову пришла мимолетная мысль, что так она чувствовала себя только… когда Ивар был рядом.

Оглянувшись, Долинская прищурилась. Где-то в ночи растаял теноврат. Он даже не попытался выяснить причину ее слов о нежелании выбора между ними. И правильно – нет смысла. Нет, конечно, был и смысл и идея, но высказаться об этом вслух Кира бы не рискнула. Не потому, что боялась Шадгара, а потому, что не хотела признаться в этом даже себе самой. В какой-то момент пришло четкое осознание: ей никто не нужен в этом путешествии.

На парковке, что была расположена возле кафе, мигнула фарами машина. Кира сделала шаг вперед, чтобы в темноте рассмотреть цвет автомобиля – ее автомобиля. Старенький «Фолькс» мирно урчал мотором в нескольких метрах от нее, прогретый и готовый к новому рывку в ночь. На капоте лежали ключи. Долинская не сдержала улыбки, что изогнула ее губы в жесте благодарности.

— Спасибо, – едва слышно проговорила она, обращаясь в темноту.

Тот, кому это было адресовано, услышал. Большего и не требовалось. По каким-то причинам Ивар продолжал держаться в тени. Прошло достаточно много времени, но жнец так и не предпринял никаких попыток поговорить. Изначально Кира терялась в догадках, сердилась и плакала, но потом пришло понимание. Принятие опустилось на плечи мягким, хоть и невыразимо тяжелым плащом.

Когда дорога готовилась лечь под колеса почти невидимой лентой, мир почти принял прежнюю форму. Все встало на свои места – путь продолжался. Выворачивая руль, чтобы выехать с парковки, Кира резко ударила по тормозам. Мимо по трассе со свистом пролетела громадная фура. Выругавшись сквозь зубы, Долинская поняла, что забыла включить габариты.

Включая дальний свет фар, Кира подумала о том, что он такой же острый, как слова теноврата. Брат Ивара, как всегда, оставил после себя столько непонятных мыслей, что тошнило от напряжения. Он никогда не лгал, но умел настолько извратить правду, что от нее не оставалось практически ничего. Истина переставала быть вменяемой после того, как ее касался владыка Теней.

Справа вдоль дороги плыли голые деревья, что тянули к небу острые верхушки. Застывшие среди тумана, они мучились от пронзительной зимней стужи, как и Кира, но от своих мыслей и догадок. Постепенно лесополоса начала редеть и сдвигаться куда-то вглубь степи. От основной дороги пошло ответвление – проселочная, но уже давно неезженая, а от того заросшая бурьяном в летние дни, заваленная снегом – сегодня. Вдали виднелись тусклые два желтоватых пятна.

Кира притормозила, вглядываясь в скопление карагачей и густую поросль молодых кленов. Там, под их покровом, читались очертания здания. Сомнений быть просто не могло. Долинская заглушила мотор и вышла из машины. Она не ошиблась. Чуть дальше, вдоль проселочной дороги был один из тех домов, которые видела только она. Сделав шаг вперед, Кира ощутила, как нога в высоком сапоге ушла в снег, как нож в растаявшее масло. Подобрав широкие полы пальто, она решительно направилась пешком туда, где не мог проехать ее старенький «немец». Вот в такие моменты очень не хватало Ивара, который обладал особенными возможностями. И плевать… Не такая уж она нежная, чтобы не справиться с небольшим сугробом.

Преодолев несколько метров, Кира вынуждена была признаться, что погорячилась. Расстояние оставалось довольно приличное, а снег становился все глубже и плотнее. Утрамбованный ветрами и спрессованный влажностью, он уже был выше колена. Не рассчитав силы и скорость своего шага, в какой-то момент Кира упала. Распластавшись в сугробе, выругалась себе под нос и, с трудом приподнялась на одной руке. Зря не взяла перчатки из бардачка – сейчас бы они ой как пригодились!

— Вот черт… – пропыхтела Долинская, пытаясь подняться. Это привело к тому, что она еще больше увязла в снегу.

В какой-то момент Кира вдруг осознала, что борется с ветряными мельницами. И, когда уже готова была сдаться, увидела перед собой чью-то руку. Широкая ладонь с сильными почти изящными пальцами, на одном из которых поблескивало кольцо из черненого серебра, тянулась к ней. Почти машинально приняв помощь, Долинская ощутила, как ее рывком поставили на ноги. Снег вдруг стал почти неощутим, хоть и не исчез никуда. Вскинув белые от изморози ресницы, Кира увидела перед собой кого-то высокого и явно очень крепкого.

— Благодарю Вас, – кивнула, отряхивая пальто.

— Значит, мне не показалось, что ты так настырно пробиралась именно к моему дому? – голос был приятным и каким-то обволакивающим, словно тягучая сладко-соленая карамель.

Теперь, когда Кира отдышалась и больше не была занята борьбой с природой, она не смогла рассмотреть душу во всех подробностях, как не пыталась. Рослый, с широкими плечами, немного растрепанными ветром волосами – вот все, что позволила разглядеть чернильная ночь. Очень уверенный в себе, с сильной энергией и совершенно лишенный присущей обитателям таких домов растерянности. Нестандартная душа, которая застряла в моменте своей смерти, а полностью осознавший случившееся человек с сильной волей.

— Решила заглянуть на огонек, – фыркнула Кира.

— А ты интересная, – указал на нее мужчина, поворачиваясь спиной, чтобы направиться к своему жилищу. – Другие были угрюмые или высокомерные. Давно в дороге?

— Минут пятнадцать.

Душа вдруг резко остановилась и повернулась к ней лицом. Во взгляде появилось выражение, которое ни с чем другим не спутать – он откровенно смеялся над ней.

— Серьезно?! Не надо изображать передо мной нормальную, ладно? – предупредил незнакомец. – Я тут уже очень давно, поэтому понимаю, что произошло. И не только со мной, – добавил чуть тише, продолжая путь.

Когда они дошли до дома-памятника, ночь окончательно окутала дорогу и прилегающую к ней степь с лесополосой. Воздух стал намного жестче, поскольку мороз крепчал.

Глава 5. Красные нити судьбы

С какой-то мягкой бесцеремонностью, которая совершенно не вызывала обиды или негодования, душа толкнула ее в глубокое кресло. Оно стояло у огромного жарко пылающего камина. К слову говоря, другого источника света в этой большой комнате не было.

— Они все до жути боятся огня, – указал хозяин дома на окно, за которым клубилась серо-черная ночь.

— Тени?

Коротко «угукнув» в ответ, мужчина размашистым шагом вышел из гостиной. Оставшись одна, Кира с интересом принялась рассматривать интерьер комнаты. Стены были обшиты деревом, как и потолок. На полу вместо ковра были брошены несколько лохматых шкур – возле камина, широкого дивана, у окна и посередине. На столе, что находился справа от двери, за которой исчезла душа, можно было различить несколько фото в деревянных рамках.

Поднявшись с кресла, Долинская подошла ближе и взяла одну в руки. Изображенная на снимке очень красивая брюнетка с лучистым взглядом карих глаз была примерно в третьем триместре беременности. Фото казалось каким-то размытым, словно побывало в воде или сделано не очень-то талантливым мастером, у которого обе руки – левые.

— Я запомнил ее именно такой, – раздался голос за спиной Киры.

Долинская вздрогнула от неожиданности и выронила снимок. Фото в рамке упало на пол и разбилось на несколько острых корявых осколков.

— О, Боже… – прошептала Кира, ругая себя за неуклюжесть.

Она присела, чтобы собрать разбитую рамку и стекло, когда ее руки перехватили горячие пальцы.

— Оставь, – душа не выглядела ни рассерженной, ни раздосадованной.

Когда Кира выпрямилась, придерживаемая им под локоть, фото снова было на своем месте – целое и невредимое.

— Эти дома, как и твои отели у дороги, – ответил шатен на ее удивленный взгляд.

— Но кто же вы? – спросила Долинская, в чьей голове уже зародилось столько ответов и предположений, что стало страшно. Впрочем, ни один из них не был даже отдаленно близок к правде.

— Чай, – протянул мужчина ей бокал, – с чабрецом и мятой – все, как ты любишь.

Кира попятилась, внимательно рассматривая мужчину. В нем все еще присутствовало напоминание о ком-то невыносимо близком, почти до боли. Эта манера разговаривать и держаться, привычка не застегивать до конца рубашку – так, что две-три верхние пуговицы открывали широкую мускулистую грудь, интеллигентность в каждом жесте и взгляде… С этим всем хотелось остаться до конца жизни. А еще он знал о Тенях, тех, кто был до нее – которые «угрюмые и высокомерные». Так, кажется, он выразился?

В какой-то момент, когда он принес чай, у Киры возникла шальная мысль. Только на ультракороткие доли секунды… И эта мысль была настолько же адекватной, насколько безумной. От этого по спине пошел такой озноб, словно она все еще находилась в том сугробе на улице.

«Я совсем не знаю его, – всплыли в памяти слова Сергея. – Он разбился на машине за несколько часов до моего рождения. Мама всегда говорит, что я – его точная копия».

— Эта женщина на фото… – указала Долинская на стол, почти жалея, что решила остановиться напротив этого дома.

В эти минуты от правды зависело так много. Она либо обретет настоящего друга, либо станет жертвой своей почти уже слепой преданности делу.

— …кто она вам?

— Это моя жена, – ответ души сорвал выдох облегчения с губ Киры. – Ирина.

Трясясь в дичайшем приступе волнения, Долинская поднесла дрожащие пальцы ко рту. Она все еще не могла справиться с обуявшими ее чувствами.

— Вы… – указала она на высокого шатена, который отбрасывал назад непослушную прядь у лба таким знакомым жестом, – вы…

— Успокойся, девочка.

— Вы – Владлен Краснопольский.

— Так, что по поводу чая? – снова протянул ей бокал хозяин дома, на чьем месте среди степи не было памятника, которому могло быть почти тридцать лет.

— Как?! – выдохнула Долинская. – Как вы вообще тут оказались? Сергей рассказывал, что его мать давно уехала с тех мест, где погиб отец.

— Я все объясню, если ты успокоишься и выслушаешь меня.

До боли в суставах сжимая бокал с ароматным чаем, Кира почти неотрывно смотрела на Владлена. Он казался ей настолько родным и знакомым, что становилось не по себе. В какие-то моменты даже возникала шаткая уверенность, что она сошла с ума. Неизвестно, что случилось, но она повредилась умом. И как бы это было просто!

— …вот так Ирина, сама того не зная, помогла мне перебраться поближе к ним, – закончил Краснопольский-старший свой рассказ о том, как оказался в этих местах.

— То есть, если носить цветы на заброшенную могилу, обращаясь мыслями к своим погибшим, которые далеко, можно вызвать их души?

— С нами все сработало именно так.

— Поразительно!

— Все время, что я ждал нашей с тобой встречи, – проговорил Владлен, – хотел сказать очень важную вещь. Спасибо тебе, девочка, что дала моему сыну шанс на нормальную жизнь. Спасибо, что не потащила его за собой во все это.

— Разве я могла? Разве имела право?

— Твоя предшественница была другого мнения.

— Моя… Вы видели другую Жатву?

— Хрупкая, но какая опасная и вероломная, – покачал головой отец Сергея. – Забрала всех, кого любила в своей обычной жизни. Никого не спрашивала.

— Ужасно…

— И боги так сочли, – кивнул Владлен. – Ее остановили – сожгли здесь, – указал куда-то в сторону окна, – в окрестностях этой дороги. Так это место напиталось темной энергией, которая превратила его в дорогу смерти. Вот почему здесь столько аварий, столько погибших… Ингрид, так ее звали, все еще продолжает свое дело.

Поставив бокал на небольшой столик перед креслом, в котором сидела, Кира провела ладонью по лицу. Ей вдруг стало невыносимо душно, словно рядом открылся портал в ад.

— Вы понимаете, что я должна…

— Нет-нет, – перебил ее отец Сергея. – Ты изначально неправильно…

— …смотрю на все, да?

— Именно, – указал на нее пальцем Владлен. – Ты ничего и никому не должна. Быть Жатвой – значит, вершить судьбу каждой души, что встречена тобою. Лишь тебе решать, что и с кем будет, но… и нам тоже.

Глава 6-7

Глава 6. Когда дорога молчит

— …верь только себе и своим ощущениям, – закончила последние наставления душа отца Сергея Краснопольского, провожая Киру к дороге. – Теперь многие захотят тебя заполучить себе.

— Спасибо, – поблагодарила Кира.

Они разговаривали очень долго. С момента знакомства с Владленом прошла ночь и почти весь день. Уже начало вечереть, а Долинская все не могла заставить себя оторваться от него. Такой родной и незнакомый – одновременно, он рассказал много полезного, прояснил десятки непонятных ранее моментов. А еще Владлен сказал очень важную вещь: любовь всегда будет вести ее по жизни. Неважно, где будет эта жизнь и какая, нельзя отказывать себе в возможности выбирать с кем ее провести.

— Я буду помогать, чем смогу, – пообещал Владлен. – Станет плохо, грустно… просто захочешь помолчать с кем-то… – и ласково сжал ее руки в своих надежных теплых ладонях.

— Спасибо, спасибо, – приподнявшись на цыпочки, Долинская обняла Краснопольского.

Владлен открыл перед ней дверцу автомобиля. Сделав приглашающий жест, ободряюще улыбнулся – по-отечески и участливо. Именно такого отношения так не хватало Кире последнее время – простого человеческого участия. Парадоксально, что получило это она вовсе не от живых.

Когда Долинская завела машину, мотор мерно заурчал, приводя в действие все механизмы. Это значило, что спустя несколько минут в машине станет тепло и почти уютно. Покинув салон, Кира захлопнула дверцу.

У них было еще несколько минут, пока автомобиль прогревался. Протянув руки душе, она не сдержала навернувшихся слез. Расставаться с Владленом так не хотелось. Он подарил ей минуты долгожданного душевного равновесия, отвлек от тягот дороги смерти и ее собственного существования. Чуть ли не впервые за все время, что занималась этим, Кира точно понимала, кто она и что делает.

— Все хорошо, – кивнула душа. – Помни, что у тебя всегда есть, куда вернуться. Осознай, что каждый их этих домов – твой, научись пользоваться не только своим умением вести души к стражам Калинова моста, но и всеми их ресурсами.

— Это значит, что я могу… – Кира замолчала, подбирая нужные слова, – могу…

— …питаться энергией мест трагедий, – безжалостно отбросил все реверансы Краснопольский-старший. – Не так, как делает это теноврат. Он отбирает силой, а тебе отдадут добровольно.

Кира вдруг снова ощутила, как ей в спину кто-то смотрит. Оглянувшись, увидела во мраке вечерних сумерек очертания машины и силуэт рядом с ней. Высокий, в длинной мантии с широким капюшоном… Судорожный выдох сорвался с губ молодой женщины, когда сознания коснулась только одна мысль.

«Ивар…»

Проследив за ее взглядом, Владлен какое-то время молчал. Он внимательно изучал скрытое в полутьме видение, что дрожало и мерцало на грани миров. Подняв воротник классического темно-серого пальто, душа задумчиво прикусила край нижней губы. Во взгляде красивых зеленых глаз появилось нечто такое, что заставило Киру встревожиться.

— Что? Что такое, Владлен?

— От него исходят такие тяжелые волны, – поежился он в ответ. – Такое впечатление, что вся тяжесть миров давит на его плечи.

— Не понимаю, почему он не хочет поговорить, – вздохнула Кира. – Просто смотрит издалека всегда. Мы были так близки, а теперь… – и со вздохом покачала головой.

— Не хочет? – переспросил Владлен.

— Конечно, – кивнула она. – Ивар выбрал молчание, что лишь добавляет весомости словам Шадгара о том, что он имеет какое-то отношение к гибели моих приемных родителей.

— Теноврат так сказал? – уточнила душа с каким-то странным смешком.

Кира лишь молча развела руками. Она не видела смысла развивать эту тему. Тем более, что говорить об этом было все еще так же больно, как и в первый день.

— И ты поверила на слово?

— А какой выбор? Я ничего не нашла на дороге, кроме браслета, который когда-то сама подарила Ивару.

— А как же душа второго водителя? – поинтересовался Владлен. – Он тоже участник аварии, а значит, знает правду.

— Ничего и никого.

— Найди жнеца, за которым закреплен этот участок, – посоветовал Владлен. – Если душа была изъята им, то жнец позволит поговорить с ней. Больше никто тебе не расскажет, что случилось на самом деле.

— А если нет? Если душу взял не жнец, а теноврат, например?

— Вот и узнаешь.

Когда Кира смотрела, как вдали медленно растворяются в темноте очертания Ивара, в душе царило приправленное разочарованием смятение.

— Он никогда не был похож на других жнецов, – тихо заметил Владлен.

Кира ничего не сказала в ответ. Ей не нужно было это определение (или характеристика?) – она и сама знала, что это так.

Машина уже достаточно хорошо прогрелась и приглашала в салон теплом и мурлыкающей радиоволной. Мотор чуть повысил тон, когда Кира нажала на педаль газа, трогая с места старенький «Фольксваген». Взглянув в зеркало дальнего вида, она увидела, как душа Владлена Краснопольского махнула ей на прощание. Отныне он станет для нее чем-то вроде маяка, напоминания о том, что она все еще человек. Человек, в котором с каждой секундой все больше от Жатвы.

Что же, если по каким-то причинам Ивар избрал путь молчания, она сама найдет ответы. По крайней мере, попытается сделать это. Не бывает так, чтобы совсем не оказалось выбора. Сегодня Кира выбрала не торопиться, не искать встреч со жнецом, не злиться и не моделировать ситуации, которые могли бы вынудить окружающих сказать что-то вслух. Гнев – не то, что сейчас нужно ей, но именно то, к чему толкает ее Шадгар.

Мрак за окнами машины сгущался с каждой проведенной в дороге минутой. В какой-то момент, Кира вдруг осознала, что даже не знает, куда едет. Она просто позволяла «Фольксвагену» катиться вперед, даже не думая о конечном пункте прибытия. Не смотря на внешнюю бессмысленность этого путешествия, у него была очень важная цель. Этот маршрут уже давно прочно обосновался в душе Киры Долинской, как в навигаторе – от дома к дому, от памятника к памятнику, от души… к Калинову мосту.