Дорогами любви

Перекресток трех дорог (автор Виктория Ян)

Представляем первый рассказ автора Виктории Ян

♥♥♥

******************************

Старая Камьера давно разучилась ждать гостей. После того как огненный зверь сожрал ближнюю деревню, людской ручеек оскудел до тонкой струйки. А ведь когда-то имя её гремело по всей округе. Сильнее её ведьмы в этих краях не сыскать было. Эх, молодость! Обманчивое марево, хоть и длится у ведьм почти столетие, а все равно утекает сквозь пальцы, как речной песок. Вжик – и ты уже в своем лесу плетешься в хвосте у жизни, серебро в косы вплетается, характер горчит полынью, а кот Тренкус – ленивая туша – развалился на подоконнике, ловит последние, ускользающие лучи осеннего солнца. А ведь бывалоча, рыскал по окрестностям, наводя ужас не только на мышей, но и на двуногих. Как зыркнет своими янтарными очами – народ крестится и наутек, в обход бежит.

Единственная дочь и та отвернулась, можно сказать, внучку сплавила не к ней под крыло, а в Академию, в чащобу магическую. Чему там нынешние чародеи выучат? Не по-ведовски это, против шерсти древних законов, да кто ж их из молодых слушает?

— Тренкус, лежебока, сметанку будешь? Смерть, как блинов с ней захотелось. Что это ты умываешься так долго? Аль гостей мне намываешь?

Огромный угольно-черный кот потянулся с ленцой и важно прошествовал к хозяйке.

— Муррр, где обещанное? А то гостья-то спешит, затискает вусмерть, и не поешь толком.

— Не Лагерта ли внучку ко мне отправила? Сама-то нос не кажет, боится гнева моего, видать. Блинов напеку гору, Лавель их с лесными ягодами обожает. И надо ж было этой упрямице так дочь назвать! Ну, ни капли ведовского, голос – чистый колокольчик.

На блинный дух птицы со всей округи слетелись, в окна стучат, заглядывают.

– Кыш, дармоедки! Не на ту напали! Блинов за просто так не дам! Вон на крыльце корзинка стоит, наберете ягод хоть до половины, угощу, так и быть.

Вот и ягодки для внученьки будут. Хуже ожидания ничего нет, ждешь-пождешь, и никого. А стопка тонких, кружевных блинов уж вся свежим маслом пропиталась, блестит…

– Бабуля! Я пришла, – серебряный колокольчик голоса растаял в воздухе избы.

– Ай, деточка моя, ай, красавица! Заждалась. Блинов напекла, румяных, с пылу с жару. Ягодок с медком потолочь?

– Ага, и чаю твоего духмяного, – прощебетала внучка, устраиваясь поближе к печке. – У меня к тебе, бабулечка, дело важное. Надо мне, чтоб ты на одного молодца взглянула.

– По сердцу пришелся? – лукавая искра плясала в глазах старушки.

– Сама не ведаю. Уж больно хорош собой, демоняка, глаз не отвести.

– Тьфу на тебя! И смотреть не стану на рогатого! Не хватало мне еще правнука с хвостом да рогами! Это ты брось! Честной ведовской род позорить! Говорила я, ни к чему хорошему не приведут эти ваши Академии!

– Да не ворчи ты, мне ж не замуж за него идти, просто полюбопытствовать.

– Все! Слыхала я еще в Ковене, что в этих Академиях всякая нечисть учится, да не поверила.

– Ну, ба-а! Посмотришь? А не посмотришь, так за мной наг увивается, с ним закручу роман.

– Бесстыдница! С тобой честная ведьма креститься научится. Посмотрю, только отстань со страстями своими!

Старая ведьма взяла блюдечко с водой, выложила вокруг гнездо из веточек и запустила в воду листик и палочку. Их сразу разнесло в разные стороны, прибились к краям и застыли.

- Сама все видела. Не по судьбе он тебе, забудь.

Девушка печально вздохнула и пошла доедать блины.

- Бабушка! А если распутье поставить и его по нужной дороге пустить?

- Не будет тебе распутья, все и так ясно, а коли думаешь, что я нечестно показала, так сделаю, но никуда гнать не буду, гляди, - рассердилась Камьера.

На песке, насыпанном на доску, вычертила старуха распутье из трех дорог.

- Какая к тебе, выбирай!

Лавель ткнула в первую попавшуюся, а бабушка вырвала из висевшего над головой раскрывшегося репейника пушинку и положила её в центр начерченного перекрестка.

Обе отошли от стола и стали ждать. Пушок оказался упрямым, стоял на месте и покачивался.

- А дунуть нельзя? – спросила внучка.

- Я тебе дуну! – проворчала старуха.

Наконец пушинку сорвало с места и понесло, с заходом то на одну, то на другую дорогу. Ни одна из них не была той, что выбрала Лавель, что её заметно расстроило. Внезапно сверху сама свалилась ещё одна частичка и полетела по её дороге.

- Кто это, бабуль?

- Не знаю, но уж не демон твой.

Так ничего и не поняв, девушка, ушла, попрощавшись с Камьерой. Попрощаемся с ней и мы.

***

Выпускные экзамены остались позади, как кошмарный сон, уступив место предвкушению трех месяцев практики — последнему шагу перед тем, как распахнутся врата взрослой жизни. Лавель грезила о далеких странах, блистательных городах, где её ждет оглушительный успех и, конечно же, большая, всепоглощающая любовь. Судьба направила её, артефактора, в лавку Вальграна на первый месяц практики. На несведущий взгляд, обычная лавка, но для тех, кто знал истину, это место было гораздо интереснее.. Вальгран, известный в узких кругах маг, скрывал за скромной вывеской лавки обширную лабораторию, где Лавель и предстояло оттачивать своё мастерство.

— Ну, здравствуй, отличница, — прозвучал насмешливый голос. — Поглядим, чему научили внучку ведьмы Камьеры в этой вашей Академии.

— Вы знаете мою бабушку? — невольно вырвалось у девушки.

— Кто ж её не знает среди моего поколения? Старая гвардия, магия крепче стали. Ждём твоего однокурсника и начнём.

Стоило демону Ингорду переступить порог, как у неё перехватило дыхание. Казалось, грёзы о нём давно улетучились, а он возник, словно мираж.

— Разве ты не боевой маг? — удивилась она, пытаясь скрыть волнение.

— Артефакторика шла факультативом, но выпускные сдал на отлично, — с легкой усмешкой ответил он. — С чего ты взяла, будто боевые маги — низшая каста?

Лекарка из чащи (автор Хлоя Хлопинкс)

Представляем второй рассказ автора Хлои Хлопинкс

Глава1 История Василисы

Василиса:

Просыпаюсь в холодном поту. Сердце бешено колотится, словно птица в клетке. Оглядываю свою избу – бревенчатые стены, тусклый свет, проникающий сквозь узкие окна. Все на месте, ни души. Поднимаюсь с дивана и выглядываю в окно.

Никого.

Лишь шепот ветра колышет изумрудные листья деревьев. Глубокий выдох, и сердцебиение медленно стихает. Сон был до жути реальным, кошмарным отголоском прошлого, двухлетней давности. Те же вопли, полные ненависти, те же злобные взгляды и всепоглощающий огонь.

Люди.

Они жаждали испепелить мой дом, вместе со мной. Лишь чудом я избежала участи превратиться в прах, подобно пепелищу моего дома...

Прошлое:

Все началось в родной деревне. Мне едва исполнилось восемнадцать. Отец трудился в полях, собирая урожай, а мать… мать была не просто домохозяйкой. Она исцеляла. Не врач, нет. В ней таился неведомый дар. Люди сторонились нас, боялись, но стоило подкрасться болезни, как они забывали о своем страхе и молили о помощи. Вскоре слава о матери дошла до города, к нам приезжали издалека, и это вызывало глухую злобу у местных жителей. Наш скромный дом начал преображаться, появилась невиданная техника. Однажды ночью мать разбудила меня, всучила огромную сумку и прошептала, чтобы я бежала через задний двор и не возвращалась, ни при каких обстоятельствах. Я была объята паникой, не понимала ничего.

— Мама, зачем? Что происходит? — пролепетала я дрожащим голосом.

Мать нежно провела ладонью по моей щеке.

— Я все тебе объясню потом, доченька, сейчас просто сделай, как я прошу. И помни, мы с отцом очень сильно тебя любим.

Она поцеловала меня в висок и, твердо взглянув в глаза, велела бежать. Я подчинилась. Через огород, вглубь леса… обернулась, услышав дикие крики. И застыла в ужасе. Пламя, хищное и беспощадное, пожирало наш дом, а вокруг, в зловещем хороводе, ликовали наши соседи.

Я бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни деревьев, царапая лицо ветками. Сумка оттягивала плечо, но я не останавливалась, не смела. В голове пульсировала лишь одна мысль:

"Бежать, бежать, бежать…"

Лес казался бесконечным, зловещим, каждый шорох отдавался в сердце ледяным ужасом. Я не знала, куда бегу, зачем, люди, так жестоко расправились с моей семьей.

Лишь на рассвете, обессилев, я рухнула на землю и провалилась в беспокойный сон. Проснулась от холода и голода. В сумке оказались запасы еды, одежда, деньги и несколько книг матери. Я открыла одну из них и узнала ее почерк. Это был дневник. Страница за страницей я погружалась в мир тайн и загадок, в мир, который мать так тщательно оберегала от меня. Я узнала о целителях. И о том, что я – наследница этого дара...

Измученная дорогой, я всё же добралась до сонной деревушки, именуемой Санькино. Устроилась дояркой, сняла покосившийся домик на краю села. В тиши деревенских вечеров, под шепот звезд, я погрузилась в мамин дневник, исписанный её дрожащей рукой. С каждой страницей, с каждой пожелтевшей строкой, меня наполняла неведомая сила, словно эхо её колдовства. Мама стала являться мне во снах, а вскоре и наяву – беседовали долгими ночами, делились сокровенным. Отец навестил лишь однажды, его глаза, полные тихой гордости, врезались в память. О своём даре я молчала, как учила мама, познавшая людскую зависть и страх. Мои первые пациенты – коровы да быки, не задающие лишних вопросов. В Санькино я обрела подругу – Агафью, женщину с сердцем нараспашку, окруженную любящим мужем и двумя чудесными детьми.

Секрет моего дара раскрылся нежданно, когда Агату, младшую дочь Агафьи, сразила неведомая хворь. Врачи разводили руками, и тогда я, повинуясь внутреннему зову, сделала то, для чего была рождена. Не могла позволить маленькой жизни угаснуть. Вскоре заболел ещё один ребёнок, потом другой. Добрые сельчане обратились ко мне, и я исцеляла, не требуя ничего взамен. Но благодарность сменилась шепотками за спиной, косыми взглядами. Меня стали избегать, а некогда приветливые лица исказились страхом. Лишь Агафья и её семья остались верны, их поддержка – словно маяк в сгущающейся тьме.

Кошмар вернулся, словно злой дух, пришедший за мной из мрака. Ночь разорвали истошные крики соседей, ворвавшиеся в сон, как ледяной ветер.

— Ведьма! Сжечь! — ревели они, и пламя факелов в их руках плясало, зловеще отражаясь в моих глазах, полных ужаса.

В спешке схватив самое дорогое, я вырвалась из пылающей избы, объятой жадным пламенем. Агафья и её муж, словно ангелы-хранители, укрыли меня в своём доме, спрятав от чужих глаз, полных ненависти. Мы долго шептались, решая, куда бежать, где найти забвение. Но вопреки всему, я приняла твёрдое решение – остаться. Вскоре, в самой чаще леса, у тихой реки, я нашла уединённое место. Муж Агафьи, добрый человек, с любовью и старанием, возвёл там небольшую избушку.

Я поселилась в лесной глуши, питаясь дарами леса и огорода, который помогла разбить Агафья. Она навещала меня тайком, принося вести из деревни и продукты. Деревенские жители, охваченные страхом и невежеством, верили, что я навлекла на них беды, и поговаривали о мести. Но нашлись и те, кто, несмотря на страх, нуждался в моей помощи. Они приходили украдкой, ночью, боясь быть замеченными. Я не отказывала никому, ведь исцеление – это мой долг, моя судьба.

В лесной тиши я обрела покой и умиротворение. Научилась понимать язык природы, чувствовать ее энергию. Мой дар раскрылся во всей своей полноте.

Кошмары, некогда преследовавшие меня, отступили. Я смирилась со своим прошлым и приняла свою судьбу. Моя жизнь была нелегкой, полной испытаний и лишений. Но я не жалела ни о чем. Я знала, что мой дар – это не проклятие, а благословение. И я буду нести его с честью и достоинством, помогая людям обрести здоровье и счастье...