Достоинство

Перед рассветом

- Ну и где они? - недовольно окликнул меня мужчина среднего роста, с виднеющейся сединой на висках, намечающимся пузиком и кобурой с пистолетом подмышкой. Одет он был в тёмно-синюю рубашку и брюки со стрелками, на ногах - видавшие виды мужские туфли. Откровенно говоря, из нас двоих на сотрудника полиции куда больше похожа я, одетая в камуфляжные штаны, берцы и чёрную майку. Какое счастье, если б так оно и было.

Как бы мне ни хотелось ответить в рифму, я только подняла на мужчину уставшие глаза и пожала плечами. Понятия не имею, где эти самые "они" - мои усыновители, забравшие меня из детского дома только ради повышенных пособий и льгот на детей-сирот. Бросила взгляд на старенькие металлические часы, откровенно болтающиеся на моём худом запястье левой руки, но никакого откровения в дате не случилось: я прекрасно знала, что сегодня десятое число девятого месяца в году.

Без контекста эта информация не имеет никакого смысла, но я в этом контексте жила, и даже лучше, чем хорошо, понимала, что никто за мной не приедет и вызволять из ментовки не станет - опекуны в синем угаре и пробудут в нём ещё дней десять, пока бабло из пособия не закончится. Потом ещё дней пять будут занимать по соседям и собутыльникам, а там придёт пенсия по недееспособности, раздадут долги, а на остальное опять в синеву, и так по кругу. Впрочем, меня это уже не колышет - теперь моя дорожка в детский дом, ибо когда истекут три часа, а за мной так никто и не приедет, инспектор по делам несовершеннолетних будет иметь полное право оформлять документы на изъятие меня из неблагополучной семьи. Блеск.

- Зовут тебя как? - я не поднимаю глаз от тех самых потёртых мужских ботинок, всё равно обладателя узнала по голосу, да и не так уж и много народу было в отделе - половина первого ночи.

- Мой паспорт у дежурного, - я мотнула головой в неопределённом направлении и зарылась пальцами в волосы.

- О вежливости ты не слышала, да? - хмыкнул опер и присел рядом на типовые перфорированные стулья блевотного белого цвета, кривые сварочные швы на которых никто и никогда даже не трудился спрятать, поэтому смотрелись они типа как потёки краски, хотя такие стулья в жизни никто не красил, а под высокой температурой затягивали в плёнку. Какая же хрень в голову лезет, боже. - Опечатка в паспорте?

- Имя есть такое, - буркнула я, уже привычно объясняясь за выбор моих родителей перед людьми старшего поколения, которым режет слух любое имя, отличное от стандартного набора Тамар, Ольг, Татьян и Галин. - Как Милена, только Милана. Мама шибко творческая, всегда хотела ребёнка необычно назвать.

- Понятно, - вздохнул оперуполномоченный. - И чё твоя необычная за тобой никак не доедет? Ну, или отец?

- Эти - не родители, а усыновители, - поправила я и рефлекторно перебрала бусины браслета на правой руке. - Бухают. Если и приедут, то только сами в наручниках и под белы рученьки с вашими коллегами.

- А чё раньше не сказала? - лениво хмыкнул оперуполномоченный.

- Сегодня вы меня в детский дом или приёмник уже не запихаете, - пожала плечами я. - Здесь лучше.

Мужчина скептически оглядел унылый пейзаж районного отделения полиции, а после вперил в меня недоверчивый взгляд, но я была неумолима - криво усмехнулась в ответ, снова пожала плечами и уставилась в стену. Ровно напротив меня на две трети покрашенную в зелёный цвет стену прикрывал щит синего цвета, в кармашках которого были спрятаны типовые бланки, а к стулу под этим стендом была привязана ручка простой бечёвкой и скотчем. Всё это освещали тусклые жёлтые лампочки, не дающие необходимого количества света, но зато прячущие откровенно несвежий ремонт: жаждущий пощады старый линолеум и островки серой штукатурки на верхней трети стен. Уныло, не спорю. Но в детских домах хуже, точно говорю.

- Пошли, - тяжело вздохнул мужчина, поднялся и пошёл по коридору вглубь здания.

Мне не оставалось ничего, кроме как пойти за ним, потому что в каком-то смысле этот полицейский решал мою судьбу, по крайней мере, в ближайшую ночь точно. Как правило, инспектор по делам несовершеннолетних - это строгий пятидневщик, и сидеть мне тут до самого утра. Остаётся только надеяться, что у них тут кроме стандартного обезьянника есть ещё и КПЗ, в котором содержатся совершеннолетние после предъявления обвинения, но до перевода в СИЗО, и, быть может, мне разрешат там поспать.

В кабинете мы остаёмся вдвоём, хотя рабочих мест тут четыре, однако лампа горит только над дальним правым от входа столом, и облупившейся старушке освещать помещение помогает только фонарь над двором отдела, свет которого просачивается сквозь старые советские занавески с кружевным нижним краем. Когда-то, наверное, они даже были белыми, но многочисленные попытки отстирать их от желтизны времени, солнца и табака, так и остались безуспешными. Да и вся обстановка здесь была точно такой же унылой, как и в коридоре, что, впрочем, целиком и полностью соответствовало роду и характеру заведения.

Оперуполномоченный, чьего имени я не запомнила, согнулся около тумбы, стоящей за единственным освещённым столом, и жёлтый свет оттуда подсказал мне, что внутри прячутся не тяжёлые кипы документов, а дешёвый китайский чайник и маленький холодильник буквально на две полочки безо всякой холодильной камеры. Мужчина жестом показал мне сдвинуть бумаги в сторону и выложил на освободившееся пространство ингредиенты для нехитрого перекуса: недорогая колбаса, сыр, над которым ни у кого не дрогнет рука повесить табличку "без заменителей молочного жира", серый хлеб и маленькая пачка дешёвого майонеза. О взяточничестве здесь если и знали, то только понаслышке, да обхохатываясь над синими информационными щитами с формулировкой "противоборство коррупции".

Несмотря на то, что еда была самой простой, я всё равно шумно сглотнула голодную слюну, на что оперуполномоченный только усмехнулся себе под нос, но комментировать не стал. Такая работа, как у него, вообще отучает много говорить не по делу, а может он сам по себе просто человек немногословный и работа просто усугубила ситуацию. Неважно. Скорее всего, сегодня я вижу его в первый и последний раз, что толку размышлять над сутью личности этого мужчины?

Снова здесь

И вот, я снова здесь. Ну, вернее, это совсем другой детский дом, и, если честно, даже не такой отвратный, каким был предыдущий: здесь был даже куда более приятный контингент, да и хотя бы сделан ремонт - на башку не сыплются куски штукатурки, а во дворе можно гулять, не опасаясь найти стопой ржавый гвоздь, но факт остаётся фактом. В нашей группе к компашке старших я особо ни к кому не лезла, знала, что первое время они будут ко мне присматриваться и на контакт тоже будут выходить сами, ну просто потому что здесь заведено, что приставал никто не любит, а Алёнка, - с которой нас к моей большой удаче поселили в один детский дом, - уже вполне обосновалась в негласной подгруппе младших и даже почти обзавелась подружками.

Хотя, лукавлю. Никакой удачей здесь и не пахло, просто мой аленький цветочек закатил в приёмнике такую грандиозную истерику, мол, без Милы никуда не поеду, что местным распорядителям бала ничего не оставалось, только переоформить нам документы в одно заведение, благо, места были. Да и то, меня взяли только на условии, что ныть и жаловаться я не буду, потому что особенно лишних денег у маленького детского дома нет, и клянчить здесь что-то - только действовать взрослым на нервы. Ныть и клянчить я так и так привычки не имела, а теперь ещё и карман грела пенсия по потере кормильца, благо, что статья моего отца предполагала лишение родительских прав, а мама признана недееспособной, и теперь деньги приходили на мою собственную карту, а не отправлялись на счёт этих гоблинов.

- ...девочка очень сложная, - слышу я из-за закрытой двери в кабинет директора и недоумённо оборачиваюсь на воспитателя, сопроводившего меня сюда прямиком из столовой. - Да и Алёнка, хоть и привязана к ней, но кровными родственниками они не являются и под рекомендацию не разделять братьев и сестёр не попадают. Я бы, на вашем месте, несколько раз подумала.

- Тебе шапку подарить? - привычно одёрнул меня мужчина, являющийся по совместительству ещё и нашим тренером, и на этом основании имеющий крайне скверный характер. - Смотрю, уши мёрзнут.

Закатив глаза, я коротко постучала, дождалась разрешения и вошла в кабинет директора. Уютное местечко, ну, как по меркам советского быта: большой рабочий стол с аппендиксом для посетителей, из самого дешёвого дсп, какой только нашёлся на мебельном производстве, что, с помощью таких вот подачек, походу, уходит от налогов; ковёр, затёртый ногами тысяч провинившихся воспитанников, а также меценатов, будущих родителей и опекунов; стены покрашены в какой-то серо-голубой оттенок, но это заметно только под потолком, потому что всё пространство по периметру заставлено шкафами с непрозрачными дверцами и кое где облупившимся покрытием. Разумеется, госпожой всей этой красоты была самая типическая из типических директриса, полная возрастная женщина с пергидрольным, завитым в мелкую кудряшку хвостом на затылке и зелёными тенями под нависшими веками, само собой, кутающаяся в платок с изображением ни то пионов, ни то гортензий - я в цветах мало чего смыслю.

- Вызывали, - спокойно констатирую я, коротко скользнув глазами по двоим будущим опекунам или усыновителям кого-нибудь маленького и хорошенького из нашего детского дома, и судя по всему, взор их пал именно на мою Алёнку.

Они тоже были практически самыми типическими. Оба средних лет, у женщины красивые черты лица, очень добрая приветливая улыбка и в ушах покачиваются серёжки в виде завитых спиралек, - у меня есть похожие, но я их не ношу, - она стройная и одета в светлое кашемировое пальто с изящными замшевыми полусапожками на невысоком каблучке, а мужчина в чёрном пальто, с гладко выбритым лицом, - оно мне показалось очень знакомым, - умными глазами за стёклами очков и снисходительно относящийся к энтузиазму жены. От этой благостности было тошно и хотелось скрипеть зубами, но я понимала, что мой собственный плохой опыт не должен отражаться на этих людях, - тот факт, что я видела таких пар даже несколько десятков, но они никогда не обращали на меня своё внимание, не имел никакого отношения к тому, что эта благостная семейка хочет забрать Алёнку. Во мне достаточно достоинства, чтобы желать сестре только самого лучшего, и попасть в такую семью, особенно сейчас, когда её психика ещё не травмирована местными порядками, - это лучший исход из возможных.

- Милана, добрый день, - улыбнулась мне женщина и я даже очень постаралась чтобы моя ответная улыбка не выглядела озлобленной или издевательской. Как будто я не знаю, что они мне сейчас скажут. Спасибо, я и без них в курсе, что в моём возрасте уже не забирают в семью. - Присаживайся.

- Здравствуйте, - кивнула я, не став лукавить и называть этот день добрым, ну, потому что для меня он таковым не являлся. Мужчина, как и положено, молча мне кивнул, но было наитие, что на пыль под глазами он бы посмотрел с куда более оживлённым выражением глаз, чем на меня.

- Милан, понимаешь, в чём дело, - вздохнула директриса, пока я с самым скучным лицом дожидалась, какие слова взрослые подберут на этот раз, чтобы сообщить мне, что я остаюсь здесь, - видишь ли...

- Вы хотите забрать Алёнку, но в гробу видали шестнадцатилетний придаток к ней? - повернулась я к будущим опекунам своей младшей сестры. - Понимаю, никаких проблем.

- Не надо так грубо, - мягко попросила женщина. - Милан, понимаешь, у нас сын восемнадцати лет и если начнутся конфликты...

- Я. Понимаю. - раздельно отчеканила я. - Таких не забирают, я в курсе. И буду только рада, если Алёнке представится возможность расти в нормальной полноценной семье. Если разрешите нам хотя бы иногда видеться по выходным, буду вообще счастлива. Впрочем, если вы или психолог сочтёте, что без меня ей будет проще адаптироваться к семье и забыть обо всём этом кошмаре, то так тому и быть.

Я сцепила пальцы в замок, сложила руки на бедро закинутой на ногу ноги и покрепче сжала зубы, сохраняя самое спокойное выражение лица, как будто мне совсем-совсем не обидно. Тем более, что это практически так и есть. Да и на этот раз мне, можно сказать, повезло: этот детский дом был небольшим, здесь было всего около пятидесяти детей, не было прям уж совсем откровенной жести, да и воспитатели создавали впечатление более-менее адекватных людей, которые не просто хотят, чтобы мы дотянули до выпуска и не двинули кони, чтобы не отвечать за нас головой, а действительно пытаются сделать из нас хотя бы подобие нормальных людей. В целом, до восемнадцати можно и тут перекантоваться, а там что-нибудь придумаю.

Нормальная среднестатистическая уточка

Воровато озираясь, выскальзываю из комнаты и тихонько прохожу по коридору, чтобы никого не перебудить топотом, направляясь на выход. Само собой, в субботу утром ещё все спали, и наши с Алёнкой новоиспечённые опекуны, и сама сестрёнка, только дверь в комнату Стаса, сына Светланы и Григория, была открыта - парень был на спортивных сборах и вернуться должен был либо сегодня к вечеру, либо завтра утром. Чем именно он занимается, я уточнять не стала, но по видневшейся в проёме его двери боксёрской груше предположила, что какими-то боевыми искусствами. Так или иначе, но от моих собственных обязанностей меня никто не освобождал, и я отлично осознаю, что в моей ситуации без повода прогуливать школу - крайне дрянная затея.

- Ты куда? - раздался голос с кухни, и я невольно вздрогнула. Не угадала. Оказывается, Григорий встаёт очень рано.

- В школу, - честно ответила я и притормозила у прохода в кухню, не дойдя до коридора.

Как и предполагал статус, квартира у них была просто огромная, и я в ней чувствовала себя голытьбой, но, откровенности ради, стоит заметить, что я почти везде так себя чувствую. Пентхаус в два этажа, первый был отведён под большую гостиную с тремя диванами и огромным телевизором, кухню и столовую, а на втором были четыре спальни, две из которых отдали нам с Алёнкой. Судя по сдержанному стилю, они раньше были гостевыми, и, хотя я не совсем понимала, зачем покупать такую большую квартиру на семью из трёх человек, но спрашивать не стала и тут - не моё собачье дело. Есть и есть, удобно, особенно для меня, являющейся, по сути, приживалой.

- Какую ещё школу? - Григорий приподнял бровь и посмотрел на меня несколько удивлённо.

- Среднюю общеобразовательную, - разъяснила я, но поняла, что прозвучало это как издёвка, досадливо поморщилась и опустила глаза. - Извините. Можно я пойду? Мне нельзя опаздывать.

- Там что-то важное? Мероприятие какое-то? - мужчина и правда, кажется, не понимал моей позиции. - Или контрольная?

- Да нет, обычный последний день четверти, - также недоумённо ответила я. - Пять уроков и классный час, потом вернусь.

- Так, - он вздохнул и решил взять ситуацию и разговор в свои руки. - В школу тебе сегодня не надо. Садись, - он кивнул на угловой диван кухонного уголка. - Что на завтрак любишь?

От локации зависит: две порции именных звездюлей, если кто-то проснулся из-за моих сборов, либо национальное грузинское блюдо, традиционное для детского дома, под названием "Жричодали", - подумала я, но вслух этого произносить не стала.

- Не успеваю обычно позавтракать, - коротко пожала плечами, выдавая обтекаемую и удобную отмазку. - А в детском доме не спрашивали.

- Я-ясно, - протянул мужчина и открыл огромный стальной холодильник. - Яичница? Омлет? Горячие бутерброды? Хлопья? Шарики? Каша? Или ещё что-то хочешь? - он бросил взгляд на смарт-часы. - Доставка уже работает.

- Можно кофе? - я бросила взгляд на его собственную чашку, стоящую в противоположном конце стола. - Я подожду, пока Алёнка проснётся, а то застесняется.

- Эспрессо, американо, капучино? - снова перечислил мужчина.

Нет, я не дремучая, и эти названия мне вполне знакомы, слышала их в кино и социальных сетях, когда-то даже сама пила что-то такое в красивом стаканчике и с шапкой взбитых сливок сверху, но чем они отличаются друг от друга - понятия не имею, до всего этого я вообще кофе с кофеином не пила. Вздохнув, чуть повращала в голове, как удобнее спросить и поинтересовалась в ответ:

- Что-нибудь из этого подходит под определение крепкого чёрного кофе без сахара и молока?

- Так, понятно, - кивнул Григорий. - Смотри.

Несложные различия он объяснял недолго. Зато теперь я знаю, что весь натуральный кофе делается на основе эспрессо, всё остальное - это вариации разбавления кипятком, молоком или сливками, а ещё, что в этом названии нет буквы "к" и что слово "латте" надо произносить с ударением на первый слог. Заодно Григорий показал мне, как пользоваться кофе-машиной, раз я оказалась ценителем кофе, и попросил не пить больше двух-трёх чашек в день, мол, вредно.

Никаким ценителем я, конечно, не была, да и вообще привыкла хлебать растворимую бурду, просто крепкий горький кофе хорошо помогает проснуться, и не отрубиться в середине дня, если ночка выдалась бессонной. Зато была приятно удивлена более-менее позитивным ко мне отношением, я-то думала, что Григорий будет относиться ко мне с пренебрежением или подчёркнуто холодно, а он, вот, мне про кофе с утра рассказывает, пока остальные его домочадцы спят. Может, конечно, просто от скуки, но есть наитие, что взрослому, умному и обеспеченному мужчине есть чем заняться с утра пораньше, кроме возни с малолеткой, которую он вообще не хотел видеть в своём доме.

- Доброе утро, - потягиваясь, на кухне появляется и Светлана. К счастью, никаких подозрений в ней не было, и смотрела она на меня тепло, с улыбкой, не находя ничего предосудительного в моём общении наедине с её мужем. Хоть я и малолетка, но мне шестнадцать, а люди бывают разные в любом возрасте. - А ты куда уже собралась с утра пораньше?

На самом деле, Григорий и Светлана - очень красивая пара. Почти как из рекламы этого самого растворимого кофе, она ходит по дому в длинном шёлковом халате тёмно-синего цвета, он в чёрной футболке и клетчатых пижамных штанах, оба подтянутые и источающие вокруг себя ауру добра и благости. Наверное, будь у меня в жизни всё также хорошо с личной жизнью и бабками, я бы тоже вся из себя лучилась позитивом. Нет, я вовсе не умаляю их заслуг и не считаю, что им тупо повезло, просто от души завидую. Мне, с моими-то стартовыми параметрами, о таких высотах остаётся только мечтать, а характер не предполагает, что можно даже пытаться думать в сторону богатого мужика, да и не рассматривала я такой вариант всерьёз.

- В школу, - развеселился Григорий, приобнял подошедшую к нему супругу и никак не среагировал, когда она взяла его чашку с кофе и сделала несколько мелких глотков. - Не то что наш раздолбай ищет любой удобный повод, чтобы прогулять.