Достоинство госпожи степей

Пролог

- Рус, а ты уже приехал?

- Да, из аэропорта прямо сюда! - улыбаюсь знакомому ординатору, скидываю дорожную сумку на пол пожимаю ему руку, остальные вещи попросил друзей собрать. - Как Коверина? Оперировали уже?

- Нет, - мотает головой Данеленко, мимолетно бросает взгляд на свои часы, - через полчаса соберется коллегия врачей, чтобы обсудить ее случай...

- О, супер! - хлопаю того по плечу и, подхватив сумку, направляюсь в сторону раздевалок. - Тогда успею!

- Руслан, ты серьезно что ли? После четырех часов перелета сразу в больницу?

Хмурит брови выходя из рецепшина молодая анестезистка. Самохина подходит ко мне, аккуратно обнимает за плечи в знак приветствия, как-никак учились вместе. Но в последнее время я стараюсь избегать слишком близкие контакты с ней.

Женя красивая девушка, целеустремленная и интересный собеседник. Очень хороший анестезист-реаниматолог, и Ася ревнует меня к ней. Сколько бы я не объяснял ей, что мы с Женькой просто друзья, она все равно дует губы. Поэтому не провоцирую лишний раз, а то медсестрички-то донесут.

- Да, Жень. Это просто моя пациентка и...

- Наслышана, - качает головой Самохина, скрестив руки на пышной груди, - молодой диагнозист Руслан Аверин нашел у пациентки в начальной стадии рак легких. Иваныч чуть ли не монумент обещал тебе поставить при отделе скорой помощи.

Тонкая, едва ли заметная нитка зависти оплетает ее слова. Но я предпочитаю этого не слышать, как-никак это мед. И люди по головам ходят, дабы обскакать всех вокруг и заработать себе репутацию гениального специалиста своей отрасли.

Кидаю ей мягкую улыбку.

- Ну ладно, Жень, еще поболтаем. Мне надо идти просто...

- Ну да, ну да. Попьем как-нибудь потом кофеек внизу. - быстренько светлеет лицо Самохиной, подмигивает мне, - Расскажешь, как там в Германии лимфомы лечат.

- Конечно.

Киваю напоследок и спешно ретируюсь. Да, я только прибыл из Мюнхена, где стажировался последние два месяца. Этот грант достался мне не за красивые глаза и отнюдь не благодаря поддержке родной альма-матер и администрации больницы, где я работаю. А лишь благодаря письму немецкого профессора Карла Ланга, который лично позвал меня к себе на стажировку.

Это многим не понравилось.

В том числе и тем врачам, у которых отпрыски только-только окончили мед и теперь желали совершить «великое открытие» из воздуха, чтобы сразу словить почтенный титул доктора медицинских наук.

Но вместе золотых мальчиков и девочек из великих династий туда полетел я, Руслан Аверин, сирота, которого вырастил дед. Без связей и влиятельных знакомых, но, если верить моим пациентам, то крайне талантливый врач.

Забегаю в раздевалу и, отыскав свой шкафчик среди сотни, спешно натягиваю хирургичку, поверх тяну белый халат, прикрепляю к нему бейджик.

Все благодаря тете Зине постирано и поглажено.

Уж у кого а кого, а у младшего персонала я всегда ходил в любимчиках. Запихиваю в шкафчик свою дорожную сумку. Предварительно достаю из бокового кармана бархатную коробочку.

На телефоне приходит сообщение, мельком заглядываю в нашу с Асей переписку.

«Уже приехал?»

Улыбаюсь, пряча бархатную коробочку в карман робочих темно-синих штанов. Пусть это будет для тебя сюрпризом, милая.

«Нет, рейс перенесли на пару часов. Думаю, к вечеру уже буду в аэропорту».

Сообщение отсвечивает через пару секунд.

«Хорошо, я тебя встречу».

«Возьми такси. Не разгуливай вечером по метро».

«Ладно».

Мне предложили почасовую консултацию в одной приватной клинике за неплохие деньги. Пожалуй, мы с Аськой даже ипотеку сможем взять. Она давно об этом мечтала, намекала продать дом моего деда в силе того, чтобы поднакопить. Мы даже ссорились из-за этого. Но дом, в котором я вырос, табу! Он не продается, и точка.

«Я ужин приготовлю».

Прилетает от нее уже, когда я покидаю раздевалку, влетаю в лифт и, поздоровавшись со знакомыми врачами, торопливо ей чирикаю:

«Не заморачиваемся, поужинаем в ресторане. Я заказал столик в «Версале».

Да, ей там нравится. Там многим богачам нравится, но сегодня я могу себе позволить подобное. И завтра тоже, и вообще!

Чувствую себя победителем по жизни.

Подхожу к залу совещаний, коротко стучу в дверь, там уже все собрались, идут дебаты. Пытаюсь незаметно прошмыгнуть на свободное место, но стоящий во главе стола глава больницы Соломон Яковлевич меня замечает.

- О, Руслан Денисович, голубчик, вы уже приехали?

- Здравствуйте. - Киваю всем присутствующим с натянутой улыбкой. - Да, только прилетел и сразу сюда.

- Ну что за рвение, мой дорогой!

Старый еврей по-отцовски добро мне улыбается, длинными хирургическими пальцами призывая меня сесть возле себя. Гордо раздувает грудь.

- Вот мне сразу на сердце полегчало, когда я тебя увидел в дверном проеме. Честно тебе скажу, Рус.

А ведь были времена, когда этот добродушный еврей топил меня всеми известными способами. Впрочем, оставим это в прошлом.

Сажусь между ним и Зиновьей Платоновной, заведующей отделением гинекологий. Женщина она стальной закалки, и местами грубовата, но как специалист — это просто высший пилотаж.

И здесь она, кстати, не случайна.

Пациентка 26 лет после рождения первого ребенка проигнорировала рекомендации врачей, забеременела вновь — выкидыш. На фоне гормонального дисбаланса начались отдышки и приступы удушья. Попала она тогда ко мне, снимки рентгена показали крупные пятна на легких.

Я отправил ее сделать анализ на онкологические маркеры — CYFRA-21, к сожалению, подтвердилась.

Но самая большая проблема состояла в том, что пациентка отказывалась от лечения. У нее дома был маленький малыш. Я лично разговаривал с ней, как диагност, что поставил ей диагноз, убедил в том, что лечение необходимо.

И вроде бы она прониклась к моим словам. Увы, ее вел врач-пульмонолог, а я отбыл в Германию на два месяца. Но это не значит, что история этой больной меня отныне не интересует.

Глава 1 

Смотря на этих сошедших с какого-то жутко популярного фэнтэзи-сериала девушек, с длинными волосами, заплетенными во множественно косичек, волевыми чертами лица, невольно вспоминал свое детство.

А еще желею себя.

Потому что хотя бы одна прочитанная книжка про чертового хоббита или властелина кольца помогла мне куда больше, чем «Пособие юного математика»!

Так как исходя из тех знаний, которые я получил в детстве, то предел моих возможностей — это посчитать вероятность того, как быстро меня прикончат здесь.

Эх, Аверин, не те книжки ты читал в юности! Ой, не те!

Так, главное — сохранять спокойствие.

Кажется, я попал в прошлое.

Да, старинные деревянные срубы. Колодцы с подвесной цепью. И странно одетые люди, ну или не совсем люди.

Проблема в том, что все мои исторические знания примерно там же, где и о фэнтэзи-литературе. Еще десять лет назад я бы мог похвастаться тем, что помню год крещения Руси. Сейчас максимум, на что моей памяти хватит, — это дата развала СССР.

И то изо того, что дед еще был жив и официально объявил сей день траурным для нашей семьи.

Надо было помимо биологии и химии в школе еще и историю учить!

Помнится, Женька постоянно тащила с собой подобные книжонки. Как она их назвала-то, мм?

О, про папандцов!

Она была их жуткой фанаткой, почти всю стипендию на книжки спускала. Даже на лекциях с ними таскалась, мы с ребятами шутили, что только анестезисту в нашей профессии и улыбаеться о подобном мечтать.

Правда, Женька всегда зыркала на нас и, любовно обняв книгу к своему третьему размеру груди, тоМно шептала:

«Я своего альфу-оборотня еще не встретила».

Зато я, млять, по-моему, на самую настоящую альфу-бабу напоролся. По-другому назвать черноволосую воительницу с серыми глазами просто язык не поворачивается.

Про такую не то что бы поэты писали! Такая в кошмарах только и присниться.

Одного ее взгляда было достаточно, чтобы уменьшиться до уровня молекул и спрятаться подальше.

Совсем юная, не больше восемнадцати лет. Но ее пружинистый шаг едва ли был слышен, она двигалась очень быстро и крайне аккуратно. Хищные черты лица удивительным образом сплетались с некой женственной силой.

Острые скулы, раскосые глаза, прямой нос и упрямый подбородок, вытянутое лицо и резаные изгибы черных бровей.

Длиные волосы, прямые и густые, доходили ниже поясницы. Ее соверщенно не смущали блики чужой крови на своей одежде, как и то, что совсем недавно она была на волосок от смерти.

Наоборот, грудной голос звенел уверенно и строго, она была властной натурой, не терпящей возражений.

И вот сейчас, сидя на лавке под дверью в деревянной постройки, куда меня притащили, я, затаив дыхание, прислушивался к разговору через стенку.

Властный голос молодой воительницы звучал непреклонно спокойно.

- Мы не отдадим его Ордину.

- Но Мастер обязан знать об этом иноземце! - возмущенно фыркнул мужской голос. - Он лопочет странные дела, творит чудаковатые вещи и не пойми откуда взялся!

- Ответь мне, Михей, когда я успела оглохнуть? - опять-таки спокойно проговорила девушка мужчине.

- Да нет, Гроза, я и не... - замялся тот в ответ, и ее ледяной тон буквально добрался и до меня.

- Тогда знай свое место и не повышай при мне голоса, иначе я вырву тебе язык и вставлю в глотку.

- Эй, чужеземец, голодный?

В распахнутое окошко напротив меня появилась темная макушка, а следом округлое девичье лицо. Зеленые глаза озорно заблестели.

Вряд ли бы я смог нормально поесть при таком безумстве, что твориться вокруг меня, но отказаться было бы глупо.

В особености единственному человеку, который пока еще не проголосовал за мою смерть.

Оттого я быстро киваю и нехотя покидаю свой наблюдательеый пост.

Выхожу из хижины аккуратно, озираясь по сторонам.

Серьезно, как будто в фильм попал.

Костры горят, мужики брутальной наружности в кольчугах чистят оружия, один потрошит зайца, привязанного за задние лапы и свисающего головой вниз. На веревках, привязаных меж мощных стволов деревьев, свисают шкуры зверей.

Какой-то варварский век.

- Ты и вправду чудоковатый.

Звонуий голос раздается со стороны, оборачиваюсь на явно молодую девушку, совсем еще девчонку, она совершенно беззвучно подобралась ко мне и теперь разглядывала как дивонку, только лупы с крупной линзой не хватало в ее правой руке.

- Что это?

Брюнетка ткнула пальчиком в часы на моем запьястье.

На самом деле они довольно старые и механические. Было куда дешевле купить новые, чем каждый раз искать мастера, что бы их починить. На чем, собственно говоря, каждый раз и настаивала Ася.

Вот только это был подарок деда, его командирские часы, наградные из Афгана. Снять их с запьястья и убрать на полку было равносильно предательству. А так, мне казалось, что мой старик всегда рядом.

По факту так и оказалось, командирские часы деда с именной гравировкой на корпусе тикают даже после моего перемещения хрен пойми где. А вот Аськины «умные часы» сдохли через месяц после того, как она мне их подарила — неудачно ударился об плитку.

- Какой замудренный браслет! - девушка подошла ближе, в двух шагах от меня вздрогнула. - Еще и звуки издают. И палочка двигаеться!

Ее восхищению не было предела.

- Это часы.

- Часы? - ярко-зеленые глаза распахнулись в искреннем изумлении. Какое странное ощущение в груди... Будто после многих лет дешёвого суррогата я таки умудрился попробовать оригинал.

- Да, они измеряют время.

Я было уже приготовился объяснить, какого это — измерять время, но малышка мигом заткнула за пояс такого современного высокомерного меня:

- О, это как египетская клепсидра, только меньше!

- Эм... да...

- А что там за числа? Почему они по кругу?

Они знают об арабских числах? Хотя когда на Руси узнали об арабских числах?

Глава 2

Прошли три зимы...

- Руслан?

- Ммм...

- Руслан, вставай.

Голос пробивается через мой сон, но я так и не могу определиться: это явь или иллюзия? Окончательно прихожу в себя лишь когда крепкая рука отпускается на моем плече.

Подпрыгиваю со стула, ощутив бешенный поток адреналина в кровотоке. Тонкий скальпель (который я долго выпрашивал у одного местного кузнеца) соскальзывает из широкого рукава кофты, и, ухватив его на манер ручки, инстинктивно направляю острием к шее нежданного ночного гостя.

- Кхм, - сквозь пелену сна не сразу разглядываю лицо нарушителя моего сна, но по голосу узнаю сразу Богдана, - неплохо. Ты начинаешь расти в моих глазах.

Сглатываю судорожно, так и не убрав скальпель с горла волка.

На самом деле передо мной профессиональный наемник и убийца. Он вообще не человек! И способен меня ушатать одним ударом.

Да чего уж там, мне доводилось видеть, как Богдан голыми руками вырвал кадык у одного несчастного.

Но волк продолжает расслабленно стоять и даже не думает пошевелиться или заломать мне конечность. Все знают, что руки у меня особенно "талантливые".

Тем не менее дело не только в этом. За три года я невольно сблизился с этими странными существами. Мы стали друзьями в коем веке. Ведь ничто так сильно не сближает, чем совместное закапывание трупов.

О, а мы их не только закапывали! Я даже участвовал в их убийстве. Жалел ли я об этом? Странно об этом говорить, но несколько.

В суровых условиях, где правил закон "выживает сильнейший", было не до моралей. Но опять-таки стоит признать: меня редко допускали к сражениям. Чаще всего я лечил своих новых приятелей, а в свободное время изучал рукописи и этот странный мир. Ища альтернативы тем методам лечения, которые знал еще со времен студенческих лет.

- Отпустило?

Несмешливо любопытствует Богдан, приподняв одну бровь вверх. Громко выдыхаю воздух из легких через нос и убираю скальпель с его шеи.

Волк трет кадык и усмехается, зыркая на мое своебразное оружие.

- Что за зубочистка? Давай я тебе годный кинжал подарю. С ним убивать куда сподручнее. - подмигивает, доставая из-за пояса массивный клинок с крупной рукояткой из темного дерева. Ширина лезвия не меньше пяти сантиметров.

- Благодарствую. - Падаю обратно в свое кресло под жалобный скулеж собственных костей, морщусь, - Но я как-нибудь справлюсь и с этим. Зачем пожаловал посреди ночи? Ранен?

Пробегаюсь взглядом по высокой фигуре волка в попытках найти порезы или видимые раны, гематомы.

Но все чисто. Или это свет одинокой свечи на краю моего стола не может мне позволить разглядеть их?

Так или иначе Богдан бы не стал меня дергать посреди ночи забавы ради. Другое дело Миран. Этого языкастого балабола хотелось иногда просто придушить!

- Не я. - коротко мотает головой Богдан и бесшумным шагом подходит к моему окну, двумя пальцами отводит немного в сторону занавеску, заглядывая вниз.

Не понимаю, что он там пытаеться разглядеть?

Этот хутор полностью под контролем Грозы. Жители простые селяне, которые сеют зерно, собирают хлеб, растят животину и расплачиваются этим за защиту нашей мохнатой госпожи.

В обмен на окраине хутора раскиданы пару домов: здесь останавливались отдохнуть или подличиться члены братства под началом черной медведицы. Я же осел в селение на куда более постоянной основе. Толку из меня на их таиных заданиях мало. За лечением они сами ко мне приходили, а свободное время я посвещал науке.

- Кто?

Хмурюсь, пытаясь в голове подсчитать тех, кто на задании и, возможно, опять словили "шальную пулю". На ум приходят близняшки Купава и Забава, и еще пара оборотней.

- Там долго рассказывать. - Жмет плечами волк, - Яре нужна твоя помощь. Так что собирайся побыстрее.

Напрягаюсь.

Яра - это особенный человечек, который занял особое местечко в моей заледеневшей душе. Милая и озорная девчонка, немного безумная, но до дурости любопытная.

Она была той, что помогла мне адаптироваться в этом безумном мире. Та, которая сразу приняла, которая все обьяснила и часами у костра расказывала обо всем вокруг.

Ее брат близнец был не в пример молчавнее. Они были противоположностью друг друга.

Жизнерадостная и искрящая Яра. И мудоковатый, постоянно хмурый Зорян.

Прям как близняшки Купава и Забава. Правда, там стоило признать, что характеру старшенькой я больше симпатизировал.

Забава порой была неудержима в своем упрямстве.

Вижу цель, не вижу препятствий. Смотря на них, я понимал, что Купаву местные боги сотворили как тормоз для атомно-взрывной младшей сестры.

- Что с ней?

Спешно скидываю в свою походную сумку местные аналоги лекарств и мои "импровизированые" инструменты для оказания первой помощи.

На столе раскиданы бумаги с моими набросками и расуждениями насчет странной болезни младшей сестры Грозы.

Я дважды осматривал девочку, благо та же Купава меня провела таиными тропами в Дубовый Лес. Но увы... ничем помочь маленькой девочке я не смог.

Было в этом мире то, что называлось "проклятием". Где я был бессильным. Тут нужен был целитель - изумительный вид чар, которые способствовали к регенерации тканей и востанавление клеток, которые пали жертвой диструкции или апоптоза.

Но об этом позже...

Накинув на плечо сумку, я спустился вслед за Богданом.

В голове крутились мысли. И не просто так...

Яра вернулась сама не своя после плена из Акбары. Меня насторожило ее состояние, но разговорить ее у меня не вышло, она сбежала к берегу Солянки. Я думал, что там возле Зоряна ее отпустит.

И только на днях узнал, что она, оказывается, двинулась с Миром на охоту неизвестно куда. Хотя, зная Мирана, я почти уверен, что эти двое найдут себе приключения на задницу.

Достигая двора, я уже было двинулся к конюшни. Но Богдан резко ухватил меня за плечо и задвинул за угол.

Глава 3

Мама больна.

Эта мысль отравляет рассудок, как ядовитый червь, не давая мне покоя. Потому что... мама не может быть больна.

Женщина, на которую молились все матери и жены столицы. Любимая сестра хана. Женщина, которая вырастила шестерых своих детей и озаботилась судьбами своих племянников.

Женщина, которая раздавала милостыню и строила лечебницы.

Воительница, которой не было равных на поле боя.

Жена, которая служила верным тылом своему мужу, хранительница семейного очага.

Мама, которая поставила интересы и счастье своих деток выше любых традиций и страхов. Она дала нам образование и не загнала замуж, как делают другие матери.

Она давала нам любовь и тепло, заботу и мудрость.

Относилась лояльно к моему вспыльчивому нраву, во всем поддерживала и принимала такой, как есть, не пытаясь перекроить.

А я не ценила.

Я думала, она всесильна. Ведь с того дня, как мои воспоминания признали маму, не было дня, чтобы она болела.

Госпожа Данеш всегда была собрана и прекрасна.

Идеально сидящий по фигуре дээл, уложенные волосы в изящную прическу, точное слово, безмятежное выражение лица.

Она была всегда примером для подражания. И, видя в себе столько недостатков по сравнению с мамой, я ужасно бесилась и злилась. Я не ведала, какой труд и что за боль скрывается за этим спокойным выражением лица и ровной спиной.

Она все держала в себе. Скрывала до последнего.

Ни отец, ни Октай, ни старшие сестры не смогли разведать ее тайну. Только Сайне это оказалось по силам.

Младшая сестра всегда тянулась больше к миру духов, чем к миру смертных. У нее были свои таинства, за которые многие нарекли за спиной ведьмой.

Но только шепотом люд мог так отозваться о четвертой дочери генерала Сохээ. Потому как скажи это они в голос, и я вперед всех успею вырвать глотку этой мрази.

Да, я была жестока. Я не скрывалась своей кровожадной и грубой природы. Такой уж была.

Я была упряма и если чего-то желала, то всегда этого добивалась, несмотря ни на какие преграды и запреты.

Солдаты тэенгина Октая по сей день знают, что ровно за 45 дней я умудрилась отделить рис от зерен ячменя, и брат сдержал свое слово. Генерал Восточной Армии, Октай, лично учил меня тонкостям рукопашного боя.

И старший брат был безжалостным. Теперь, с высоты своего возраста, я понимала, брат не делал это нарочно.

Само искусство боя — это прежде всего боль и умение ее принять, приласкать, убаюкать и научиться с ней идти дальше.

Я так сильно увлеклась усовершенствованием своих солдатских навыков, что ничего не ведала на вокруг.

А когда весть пришла о помолвке... Да, я нагрубила матери, сказала то, что не стоило. Ударила тогда, когда она меньше всего ожидала.

И теперь Сайна не пускает нас к ней. Она по-своему права — матушка нуждается в спокойствии. Но меня распирает от бессилия. Мне кажется, что внутри кровит вместе с ней, и я не могу ничем помочь.

Всю свою жизнь с ранней юности я постигала искусства ближнего и дальнего боя, дабы защитить свою семью. И сейчас понимаю, что все мои потуги были простой пылью. Ничего не стоящей.

Возвращаясь во дворец и проходя мимо кухни, я кидаю кухарке в подол парочку свежепойманных перепелов.

— Приготовь любимый мамин бульон с дзюрили (трубочки из теста, начинённые творогом, приготовленные на пару).

— Да, госпожа. — отпускается передо мной в поклоне кухарка.

Мне и самой известно, что продукты во дворце свежие, но изобилия блюд меняеться изо дня в день. Мама же сильно любит именно перепелок, томленых в собсвенном соку до той степени, что мясо отделяеться от костей.

А дворцовый лекарь сказал, что госпожа Даннеш лишилась чувства голода. И мне хочеться верить, что любимые блюда вернут ей желание кушать.

Шагнув дальше по коридору, я устремила свой шаг в сторону купальни. Мне надо было помыться с охоты и чуть охолодить разум. Узрев меня по коридору, слуги кидались врассыпную. О да, о моем крутом норове ходили легенды.

Сам хан неидиножды подмечал, что с таким твердым характером я была обязана родиться мужчиной, но, видно, вмешались злые силы, и я уродилась женщиной.

Так или иначе, меня мало волновало, что обо мне подумают и скажут. Ныне все мои мысли занимала мама. Злость на себя душила, на Сайну, что скрыла все от нас, на отца...

Почему он не рядом со своей женой?! Почему не рядом с той, которая зашивала ему раны, поднимала на ноги и возвращала с того света?

Раздражительность зашкаливала. И я с каждым мгновением все сильнее и сильнее отдавалась ярости, понимая разумом, что ничего хорошего из этого не выйдет, и все же...

— Это что?

Стопорю взглядом служанку, выходящую из покоев моей матушки. Та испуганным зайцем вжимает голову в плечи и подается назад, цепляясь пальцами в поднос до побеления костяшек.

Медленно подхожу к ней, ногтем указательного пальца зацепив белую ткань, отодвигаю в сторону, обнажив тарелку с сырой печенью.

— Ннновый лекарррь... — у служанки дрожит голос, — оннн веллел... приготовить... госпожжжи Даннеш печенннь... воттт... и...

— Мама съела? — приподнимаю бровь вверх. Подметив, что тарелка наполовину пуста. Молодая девчонка так сильно качает головой, что кажется, она вот-вот отвалиться.

— Дда... прямо... сыруюю.

А ведь еще позавчера Сайна вела речи, что не может заставить матушку поесть и две ложки бульона. Что за чудеса-то происходит?

Кончиками пальцев подхватываю ярко-красную полоску печени и, обмокнув в рядом стоящей миске с солью, отправляю себе в рот — печень как печень.

Кровинистая и горчит.

Сама знаю, что от служанки больше не выведаю, но ощущаю неподалеку аромат старшей сестры.

Величественным кивком отпускаю бедняжку, и девчонка почти что не бегом уносит ноги. Проходит мгновение, и сестра выходит из-за угла.

— О, Бельгюзар! Как хорошо, что я тебя встретила!

Цепляется за рукав моей синей дээль сестра, смотрит обеспокоенно на меня, прикусив нижнюю пышную губу.

Глава 4

У него удивительные длинные и тонкие пальцы. Будто нарисованные, с легкой узловатостью на каждом сгибе сустава. Движения точные, но мягкие и аккуратные. Глядя на это со стороны, складывается ощущение, что прикосновение его рук должны ощущаются нежнее стекающего шелка по телу или мягче кошачьих лапок.

Никогда прежде не видала подобного.

И все же по рукам сразу видно, что они мужские, резковатость в очертаниях видна, да и не только она. Несмотря на видимую мягкость и бережность, хватка у иноземца стальная.

Он уверенно орудует ножом и странными приспособлениями из стали, чем-то схожими на толстые иголки и ножницы.

Клянусь честно, увидав их впервые, мне вспомнилась пыточная старшего брата. Несмотря на то, что слава об Отая заключалась в его хвалебных играх с людским разумом, но среди верных воинов брата имелись и искусные мастера по части телесных пыток.

Иноземный же лекарь меньше всего походил на одного из них. Тонкие черты лица, благородная осанка и темные косы убраны изящно и бережно. Одежды пусть и скромные, но без единого пятнышка или торчащей нитки.

Ничего общего с лохматыми и грубыми воинами, что я привыкла видеть в армиях братьев.

Его движения были неспешны, а взор задумчив. Было очень просто ощутить себя пустым местом подле такого мужчины, ибо думы его были заняты совсем другим.

И вроде оно и хорошо, ведь в данный момент он только и должен, что мерковать о спасении моей матери. Но внутри что-то ноет да свербит в недовольстве. Привыкшая к другому, к тому, что одна моя тень страшит людское сердце. К тому, что от моего голоса вздрагивают, как от раската грома. А ныне гляжу на него, и будто не ведает, кто перед ним.

- Вам что-то нужно?

Вежливо любопытствует у меня, не дав взглянуть в чисто-голубые очи. Его руки заняты странными стеклянными баночками, а взор блуждает по письменам и рукописям, раскинутым на столе.

- Как состояние мамы?

Делаю шаг внутрь его коморки, отведенной под лекарские нужды. Да ближе подхожу к широкому столу с разными дивностями.

- Уже лучше, но, безусловно, понадобиться время для восстановления организма и не только... А вы одна из дочерей госпожи Данеш?

Окидываю его длинным взором, приподнимаю правый уголок губ в усмешке.

- Я — Бельгюзар, третья госпожа этого дворца, четвертая из детей генерала Сохэ и госпожи Данеш. Сестра тэнгина Октая. Пятая племянница хана Батури, владыки Восточного каганата.

Очи иноземца чутка расширяются, он растерянно улыбается, поправляет волосы и жмёт плечами.

- А я просто Руслан.

- Русссстан?

- Нет, — мотает головой и медленно проговаривает, привлекая мой взор к полным устам, — Рус-лан.

- Звучит как Арслан, — хмыкаю, и он опять-таки терпеливо мне улыбается, повторив.

- Но я Руслан.

- Что означает твое имя?

- Э-э-эм... затрудняюсь с ответом.

- Как же тебя нарекли родители, не зная значения имени? — изумляюсь вслух.

- Меня назвали в честь деда. Итак, вы желали еще что-то узнать, госпожа Бельгюзар?

Эта холодная вежливость начинает уже раздражать. Но в то же время я ловлю себя на том, что совершенно не желаю его страха.

Оно так странно...

- Откуда это?

- Что? — недоуменно переводит на меня свои ярко-голубые очи лекарь, оглядывая меня, а затем себя недоуменно. — О чем вы?

Медленно подхожу к нему вплотную. С неким удовольствием подмечая, что он выше меня, несмотря на то, что я чаще возвышалась над многими воинами брата. Утыкаюсь указательным пальчиком в мужскую грудь, обтянутую светлой дээль.

- О вселенском спокойствие, лекарь.

Неожиданно для меня становится то, что мои пальцы аккуратно, но крепко перехватываются мужскими. Медленно он делает шаг назад, увеличив меж нами расстояние, и лишь потом отпускает, так же учтиво шепнув одними губами.

- Не стоит этого делать, госпожа Бельгюзар.

Прикусываю нижнюю губу от прикосновения его нежной кожи к моей ладони. У него, на удивление, какие нежные и мягкие ладони, я была права в своих рассуждениях — они мягче кошачьих лапок и такие горячие, что я с тоской гляжу на них, когда ученый отпускает мои пальцы.

- Делать что?

- Мешать мне работать, — ровно произносит он и идет мимо меня. Сдерживаю в себе жгучее желание ухватить его за одежды и пригвоздить к месту. Из-за этого даже приходится сжать пальцы в кулаках.

- Я пришла тебя предупредить.

- Я весь во внимании.

Вот только очи твои опять принадлежат текстам в дневних фолиантах.

С досадой это подмечаю и, круто обернувшись на каблуках своих сапог, подхожу к нему.

Хватаю твердо, но мягко за острый мужской подбородок, заставив глядеть мне в очи.

- Ты мой жених для всех, будь добр, веди себя соответственно.

Черные брови сходятся на переносице, в очах пробуждается огонь недовольства, но он сдерживает в себе эмоции и, поджав пухлые уста вместе, шипит коротко:

- Пусть оно и понарошку, я постараюсь не мелькать в слухах.

«Понарошку» звучит с его губ как само собой разумеющееся. Нет, оно звучит как спасение! Как слово, на котором держится вся фраза.

И мне оно не нравится.

Щурю очи, да цокаю языком.

- Тебя удостоили чести быть женихом господской дочери, иноземец! Тебе верно что-то не по нраву?

- Ну что вы? - закатывает глаза, опять-таки мягко, но уверенно накрыв мои пальцы своими, и освобождает свою плоть из моего захвата. - Уверен, я недостоин подобной чести, и жду не дождусь мгновения, когда избавлюсь от этой неподьятной для меня ноши.

Сглатываю.

- Позвольте. - Мужчина огибает меня крайне изящно и обережно, так ювелирно, что даже края наших одежд не соприкасаются. Вертаеться к своему столу и как бы невзначай кидает мне в спину: - Если это всё, о чем госпожа желала со мной побеседовать, то попрошу вас оставить меня. Слишком много работы, и я боюсь ее не осилить.

Он. Меня. Прогоняет?

Мне не послышалось? Оглядываюсь на него, не скрывая возмущения в очах. Гляжу проникновенно и даже чутка яростно! Но он, как черепаха, прячиться за свой толстый панцырь и даже не глядит на меня!

Глава 5

- Господин лекарь, как у меня обстоят дела?

Изумляюсь спокойствию и силы воли этой женщины. Господи, на какой фабрике ее ковали? Хочу себе такую же версию! Чтобы и мудрая, и добрая в то же время, со стержнем внутри и с принципами.

Достоинства госпожи Данеш можно было перечислять долго, и уверен, пальцев рук не хватило бы. С ней было о чем поговорить, с ней было о чем помолчать.

Она тонко чувствовала настрой собеседника и виртуозно складывала дискурсию таким образом, чтобы было комфортно обоим. При этом она была прекрасным пациентом. Послушной, исполнительной. Она совершенно не умела жаловаться и напоминала мне чаще всего того самого фантомного больного из учебников по терапии, у которого все было строго по алгоритму.

Симптомы.

Патогенез.

Лечение.

И конечный результат.

Не было истерик, слез и обвинений. Никаких 5 фаз принятий.

Женщина-боец.

- Все чудесно, госпожа Данеш. От этой настойки не тошнит?

Тычу пальцем в склянку с отваром из пастушьей сумки.

- Нет, все прекрасно. Лишь немного мутит. Но в целом я это могу пережить.

- Чудесно! - качаю головой и делаю пометки у себя в журнале. Тут нет главврача, который бы вел учет и проверял, нет прокуратору с вечными угрозами и проверками. Но привычка — вторая натура. И я всем своим больным завожу медицинские карты.

- А как обстоят ваши дела, господин лекарь? - также вежливо любопытствует у меня волчица. Замираю с импровизированным карандашиком в руке.

Перед внутренним взором появляется высокая и гибкая девичья фигура. А еще темные пронзительные глаза.

Она мне снилась.

Мои ладони начинают потеть, я ощущаю ими фантомный взгляд темных женских глаз. В них читалось искреннее восхищение.

Она любовалась моими руками.

У девчонки был немного хрипловатый голос и уверенная бесшумная поступь.

Бельгюзар была во многом похожа на мать. Пусть и не физически, форму носа и резкость скул, а также изгиб бровей она переняла от отца. Но одного взгляда хватило, чтобы понять, чья она дочь.

Тряхнув головой, я поймал себя на том, что пытаюсь восстановить в голове образ молодой девчонки. Да чур меня!

Она же хамоватая, высокомерная принцесска! С шилом в одном месте!

Терминатор в юбке, вот кто она!

Да ее боялись все слуги во дворце, шепчась по углам.

Неугомонная, кровожадная и агрессивная.

И меня даже немного начало напрягать то, что мы с ней пусть и "фиктивно" разыгрывали жениха и невесту.

- И у меня все хорошо. - сообразив, что слишком долго молчу, я попытался натянуть улыбку. Но госпожа Данеш лишь коротко мне улыбнулась.

- Вы слишком долго задумывались над ответом. Вас кто-то обидел при дворце? Или что-то тяготит ваше сердце?

"Ваша дочь."

Но вслух я, конечно же, не говорю. В конце концов, девчонке только восемнадцать. У нее гормоны там бушуют, пубертат только-только прошел.

Ну подумаешь, угрожала мне. Да ни черта она мне не сделает, да и конфликт не стоит подпитывать огнем — все-таки царская дочь.

Может устроить проблемы.

Ее стоит просто игнорировать.

Да, прекрасное решение.

- У меня все в порядке, госпожа Данеш. - включаю доктора, вежливо ей улыбаясь. - Отдыхайте чаще. Если будут какие-то изменения, дайте мне об этом знать.

Уже покидая ее покои, я прокручивал в голове снова и снова события минувших дней. Что не так? Почему так давит в груди и раздражение укутывает мое тело?

Мне не по себе.

Отчего же, Руслан?

Что сопливая девчонка почти на десятку лет младше пытается тебя загнать в угол, качая права? Или мне неприятна сама мысль, что пусть и "понарошку", но меня чуть не окольцевали.

Прошло достаточно долгое время, как я попал сюда. Женщины приходили и уходили из моей постели, но никого в сердце я не пустил.

И не пущу.

Хватит.

Оно безрассудно и глупо, на те же грабли ступать вновь и вновь.

И с этой малолетней девицей надо сразу провести черту. Чтобы она лишнего себе не понапридумывала, знала меру и словам, и действиям. А то меня еще и случайно женят!

Вспомнился вопрос Яры, когда я ее лечил.

"- А что тебе в ней не нравится, мм?"

Да многое чего! Сколько достоинств можно было приписать госпоже Данеш, столько же недостатков у ее третьей дочери:

Грубоватая.
Высокомерная.
Горделивая.
Беспардонная.
Упрямая.
Бесчувственная.
Резкая.
Импульсивная.

И это только начало списка!

Войдя в свою коморку, которую я гордо называл лабораторией, устало присел за стол.

В висках стреляет.

Массирую кожу круговыми движениями, медленно переходя на лоб, и по той же траектории огибаю ухо, доходя до затылка.

Дверь колышется от легкого стука, затем протяжно скрипит, и внутрь заходит молодая служанка.

- Господин лекарь, я принесла вам кушанья.

- А, да. - Киваю девчонке, застывшей на пороге, локтем отодвигаю в сторону кипу моих схем и конспектов на бумаге, освобождая угол стола. - Поставь здесь, пожалуйста.

Девушка медленно подходит, огибает стол с моей стороны, так что моего плеча касается ее пышная грудь, когда та нагибается, чтобы поставить поднос.

Невозмутимо отодвигаюсь на стуле в сторону.

Черноволосая степная девушка цепляет локтем высокие бокалы из серебра и сдавленно ахает, когда те летят на пол.

- Ах!

Успеваю словить бокал, до того как он с ужасным звоном упал бы на пол. Девчонка смотрит на меня испуганно, с широко распахнутыми глазами, скороговоркой трындит.

- Простите, господин! Я случайно! - Тянет пальцы ко мне, накрыв мое запястье своей ладошкой. - Позвольте, я налью вам вина.

Не успеваю осознать, что происходит, когда за нашими спинами раздается прохладный, граничащий с животным рыком голос.

- Вон.

В отличие от меня, девчонка сразу узнает хозяйку голоса. В одну секунду бледнеет сильнее снега и распахивает глаза от ужаса.

Глава 6

Шла третья неделя моего пребывания в Акбаре.

Потихоньку Яра встала на ноги, болезнь не успела ей так сильно навредить, как госпоже Данеш. Теперь большинство времени я проводил, заботясь о здоровье хозяйки, а еще в тщательной попытке избегать конфликтующих ситуаций.

Я не хотел новых стычек с Бельгюзар. Пусть и избалованная, но все-таки дочь генерала и сестра тэнгина. Господская кровь.

К моему удивлению, сама девчонка начала меня огибать десятой дорогой.

Я чувствовал ее поблизости. То ли интуицией, то ли шестым чувством. Напрягался в ожидании увидеть саму третью госпожу. Но она так и не попадалась мне на глаза.

Совпадение?

Или нет?

Стоило подметить, что и служанки, что теперь приносили мне еду и убирались в моей комнате, были значительно старше меня.

Заметив эту маленькую хитрость, я хмыкнул себе под нос.

А это уже кровь госпожи Данеш в ней сыграло — тонко и умно.

Но возмущаться или устраивать скандалы не стал. Да и чего ради? Спать со служанками в господском доме — геройство, граничащее с тупизмом.

Я был занят своими исследованиями. За два года в этом мире я выучил пару языков, чтобы сейчас с почти что детским восторгом изучать записи этого древнего мира.

У тэнгина Октая оказалась потрясающая и во всех смыслах величественная библиотека. Он позволил мне здесь изучать манускрипты и даже благодушно изволил поделиться своими личными переводами с древнеегипетского и китайского.

Из хранилища с книгами я вылезал лишь ради того, чтобы сварить своей больной новый отвар и проверить состояние Яры и госпожи Данеш. Ну еще и поесть, и снова возвращался в святую святынь.

Все-таки ученый внутри меня немного чокнутый.

Казалось, все посторонние мысли забылись, я жадно черпал преднаставленные знания, так как знал — вскоре мне придется покинуть Акбару.

И все бы ничего, да только...

Выйдя в очередной раз на балкон, дабы проветрить кипящий мозг и дать глазам отдохнуть, я оперся локтями об широкие перила, разглядывая город с высоты.

Одно из чудес архитектуры, не иначе!

Белые здания и дома возвышались, будто сделанные из песка, аккуратные окна и узкие улочки. Мраморные пролеты заборов, покрытые мхом, а еще отшлифованные ветрами до идеальной гладкости!

Разглядывая чудесную даль, я не сразу узрел парочку, что притаилась под сенью деревца миндаля в саду.

Это определенно Бельгюзар.

Высокая девичья фигура, длинные волосы заплетены в много косичек, перетянутые обрезками красной ткани. Сухая талия и длинные ноги прикрыты бордовой юбкой. Она стояла ко мне спиной, перед ней мужчина.

Судя по одежке, какой-то местный аристократ. Хотя... Широкий разворот плеч, бычья шея, крупные руки и длинные волосы заплетены в косички.

Они бы смотрелись гармонично вместе.

И эта мысль отчего-то отдает горечью на моем языке.

Ведь степняк тянет к ней руки, хватает за тонкую талию, жмёт к себе, втыкаеться носом в изгиб шеи, довольно шепчет что-то ей на ухо.

Мне не разглядеть его лица, но то, как по-хозяйски он общается с генеральской дочкой, наталкивает на определенные мысли.

Еще и меня упрекала в блудодействе.

Паршивая девчонка, а сама по углам обжимается небось с подчинёнными брата аль отца.

Сучка, не иначе.

Хотя на что я рассчитывал? Что она невинна и хранит себя для мужа? Уж точно не Бельгюзар!

Конечно, она вскружила голову кому-то, а то и не одному.

Но открывшаяся картина вызывает у меня отвращение, и я с испорченным настроением уже хочу вернуться в зал, как подмечаю странную вещь — её спина вытянута и напряжена.

Будто ей прут забили в позвоночник.

Мгновение, и она выворачивается из объятий воина, полоснув острыми когтями тому по груди. Воин отпрыгивает назад, прикрывает рану ладонью и решительно шагает обратно к волчице.

Та торопливо отходит назад и вытягивает вперёд свою руку с острыми растопыренными когтями. Будто защищаясь...

Шаг незнакомца замедляется. Он что-то ей говорит, мне даже чудится, что жёстко ей приказывает, судя по расслабленному виду, но поза у него такая...

Припоминаю психологию.

Внушающая страх у него поза. Плечи расплавлены, руки небрежно спрятаны в карманы штанов, но взгляд давит. Он наступает на неё медленными шагами, постепенно наклоняя корпус вперёд.

Интерес...

Он куда сильнее заинтересованный ею, чем она им.

Бельгюзар стоит прямо, выслушивая его, рука по-прежнему вытянута. Но правая стопа едва ли заметно оторвана от земли — она готова в любое мгновение развернуться и сбежать.

Волчица не позволяет ему подойти ближе. Решительно разворачиваеться на пятках и уходит прочь. С гордо поднятой головой, но торопливыми шагами.

Взгляд мужика не отлипает от её спины, пока она не скрывается у него из вида.

Я ощущаю, как раздражение покалывает моё сердце, а ещё никак не могу объяснить себе, какого чёрта я выбегаю с балкона и быстрым шагом выхожу в коридор.

Сбегаю по первой лестнице, потом второй, едва ли не сбив с ног молодую служанку с подносом, наполненным фруктами.

Вхожу в малый зал на первом этаже именно в то мгновение, как Бельгюзар входит. Она настолько невнимательна, что врезается в меня. Спешно поднимает очи, и мы встречаемся взглядами.

Тёмные глаза.

А белок вокруг расширенного зрачка блестит, как первый снег.

Расширенный зрачок.

Капельки пота прозрачными бусинами стекают с её виска. А ведь во дворе холодно. И губы молодой степной госпожи обсохшие, отчего следы зубов отчётливо видны и ранили мягкую эпителий.

Мимические мускулы напряжены, отчего скулы сильнее прорезаются.

У неё съехала лямка платья на плече.

Тянусь рукой, чтобы поправить её. Просто и не задумываясь, девушка сглатывает гулко и уезвимо отпускает лицо вниз. Проходится пальцами по шее, будто проверяя, не сползла ли вторая лямка.

Замечаю на её запястье покраснение по узорам похожие на следы сжатых пальцев.

Глава 7

Трепетно, будто боясь, что оно рассеется иллюзией под моими пальцами, прикасаюсь к неровной полосе раны, которую Руслан украсил обережными швами.

На устах блуждает легкая улыбка.

Все позабыто.

Все перестало меня тревожить, и кожа еще помнит теплые руки мужчины.

Откинув голову назад, прикрываю ресницы и убираю пальцы от раны с придыханием, представляя, что он все еще меня касается. Что он все еще рядом.

Мне мерещится его дыхание, в ушах раздается ровным биением бег его сердца.

Удивительного сердца — смелого и доброго. Нежного и добродушного.

Вспоминаю суровый голос и упрямый взор. Цепкий взор, полный искреннего беспокойства, которое быстро сменилось на холодное рассуждение.

Аким забылся, будто я его и не встречала вовсе.

Его злые слова с ядовитыми иголками, что пронзили меня насквозь, растворили на ветру.

Сжимаю в кулаке умыкнутую рубаху лекаря, когда спешно выбралась из комнаты, пытаясь не попасться Сайне на очи. Тяну к лицу и зарываюсь носом в бледно-голубую ткань.

Затягиваюсь пряным ароматом, жадно, будто это последний глоток воздуха на земле.

Мммм...

Как пахнет.

Льдом и травами.

Успокаивающе.

И я поворачиваюсь на бок, жму коленки к груди, кончиком пальца глажу приятную на ощупь ткань и улыбаюсь, как дура, самой себе.

Так хорошо на душе.

Как никогда раньше.

Я не вижу в лекаре соперника или врага. Не оттого, что он слабее меня физически, а оттого, что ему мне не надо ничего доказывать.

Ни свою силу.

Ни свое упрямство.

Он выше всех этих предрассудков. Он — клочок спокойствия и принятия в моем мире, полном сражений.

Он спокоен, как восточный ветер, как небо...

И все же в голубых очах будто собрался весь мир.

А пальцы тоньше молодых саженцев мигдаля.

Они так нежны и обережны.

Голос суров, но не дерзок.

Он не пытается меня подчинить и не думает ломать мои щиты.

Как делают другие.

Как делали все до него.

В голове мелькают слова Акима:

«Дерзкая госпожа все равно станет моей!»

Не станет, генерал.

Оттого, что принадлежит молодая госпожа уже другому.

И я отдаюсь убаюкивающему аромату в плен, и без боя. Просто потому, что голосок внутри меня...

Тот самый, который всегда орал, чтобы я не сдавалась, чтобы ударила первой и не ныла.

Сейчас тихонько шепчет:

«Он не обидит нас».

Не обидит.

Просто надо следить, чтобы его никто не обидел.

Паника рождается в груди, но я ее гашу, понимая, что, не оборвав жизнь тому убийце, это бы сделал защитник Руслана, чья тень я узрела с подоконника.

Он оберегаем.

И пока я не знаю кем.

Но знаю, что эти наемники ныне играют на нашей территории и за нас.

Быть может, это воины старшего брата? Надобно его об этом спросить, но так, чтобы не подставить самого лекаря.

Просыпаюсь от шагов по ту сторону моей двери.

Будто от касания кошачьей лапки к своему телу. Я разомлена и отдохнувшая, исчезли ночные головные боли. И я лениво потягиваюсь, когда дверь тихонько приоткрывается.

Сайна.

Заглядывает обережно, будто боится, что может меня потревожить.

Она по-своему странная, и глубокой ночью можно было узреть ее блуждающей по дворцу. Ее мучили видения и внутренние демоны. Родня отца не раз настаивала, что сестру надо отвезти к шаману, чтобы тот выгнал из нее демонов.

На что матушка спокойно фыркала:

«Зачем отвозить шамана к другому шаману?»

Вскоре мы привыкли к странностям сестры и даже по возможности старались ее отгородить от слуг и неприятного общества родни отца.

- Не спится?

Любопытствует у меня сестра, подойдя к кровати, отодвигаюсь ближе к стене и хлопаю по матрацу рядом с собой.

Та стягивает с плеч ночной халат и ложится рядом. Жмется к моему плечу.

- А тебе?

- И мне не спится.

Долгое мгновение молчим. Чувствую, как младшая черпает тепло от меня, согреваю своими ногами ее вечно мерзнущие пятки.

- Как твоя рана?

Тихо интересуется сестра, и я жму плечами. Было глупо думать, что она не почувствует моего запаха в коморке Руслана.

Оттого не юлю, а отвечаю правду.

- Уже лучше.

Тонкие пальчики сестренки касаются швов, нырнув мне под рубаху. Гладят, как делала мама в детстве.

- Будь осторожней в следующий раз.

- Конечно.

Вру я, и Сайна громко хмыкает.

Мы опять с ней молчим. Пока у младшей не прорезается голос.

- Он тебе по нраву?

- Кто?

- Твой жених.

Слова настолько естественно слетают с ее губ, будто это оно и не по-нарошку. Будто все взаправду.

И мне вдруг нестерпимо хочется закричать так сильно, как только могу.

Но выходит лишь сиплое. И то шепотом.

- По нраву.

Но я не привыкла врать самой себе, оттого и признаюсь. Внутренне напрягаюсь от того, что скажет сестра на мои признания. Но она молчит... Долго молчит.

Ерзает на месте, отпустив руку на мой живот и утыкаясь носом в мои волосы.

- Это хорошо, что по нраву.

Мурчит она кошечкой.

- Руслан хороший, очень хороший.

Она говорит о нем как о божестве. С полным восхищением и хрустальным переливом в голосе.

И мои мышцы сами по себе напрягаются. А волчица внутри недовольно косится на предположительную соперницу.

Осаждаю хищницу внутри безжалостно и жестоко.

Сайна моя сестра!

И вреда я ей не причиню никогда и незачто!

- Он тебе...

С трудом вымолвляю каждое слово, подступающие клыки мешают, но я прячу их за губами.

- Тебе по нраву?

- Руслан — поцелованный богами. Чутка странный,

Жмёт плечиками Сайна, делясь сокровенным.

-Но его деяния не только чудные, но и во благо. Будто одна белая ворона среди сотни черных. Мы схожи, тебе не кажеться?

Искренне любопытствует у меня, привстав на локтях.

Заглядывает в мои темные очи своими голубыми.

Глава 8

Темно вокруг настолько, что выражение «хоть глаз вырви» стало мне как никогда ясным. Из-за того, что я мешкал, то отстал от девчонки, а темнота вокруг мне совсем не помогала.

Узкий коридорчик почти не позволял сделать шаг вправо или влево, я плечами терся об каменные стены с обеих сторон.

Казалось, никаких проблем, просто идти вперед, но иногда под ноги попадались камни, и я вот как сейчас вновь споткнулся.

- Да, черт!

Выругался на родном языке и тут же ощутил тонкие пальцы, которые крючком ухватились за мое запястье. Медленно молодая волчица потянула мою руку вперед, заставляя ухватиться за ободок ткани. Не сразу я просек, что это пояс ее платья, оттого что ладонью ощутил не только мягкий хлопок, но и теплоту девичьего тела.

- Благодарю.

Шепнул я в темноту, точно зная — она меня услышала. Мы двинулись вперед. Вернее сказать, я, словно слепой крот, вцепился в пояс дээль Бельгюзар и шел за ней.

Нельзя было не оценить и то, что шаг волчицы стал медленней, она подстраивалась под меня и под мои недостатки и слабости.

Как мужчину меня это коробило, сам тот факт, что я был для нее обузой.

Но как человек я искренне изумлялся тому, что она так легко пришла мне на помощь, согласившись в обход приказа брата вывести меня наружу.

- Вам не влетит?

Тупой вопрос, согласен, но тишина сильно давила, и мы уже так много раз сворачивали то направо, то налево, что меня начало немного волновать, а правильно ли мы идем? Вот и развлекаю себя вопросами.

- От кого?

Буднично интересуется волчица, шагая вперед меня, и я фырчу.

- От тэнгина Октая.

- Если узнает, то влетит. - не спорит молодая госпожа, а говорит честно. Правда, тут же добавляет с озорным смешком: — Но если сильно постараться, то не узнает.

- Вряд ли, - жму плечами, признавая очевидный факт, — Тэнгин Октай делает впечатление очень продуманного и всезнающего че.. полководца.

- Мне льстит слышать подобное о старшем брате, но все же я его сестра.

Хмыкает девушка и уводит меня влево. Я чувствую себя паршиво, слепым котенком рядом с матерой хищницей.

Посему, когда неосторожно дергаюсь плечом вправо и ловлю лбом низко висящую балку, то с губ срывается ругательство.

- Оу... черт!

- Что случилось? - голос Бельгюзар кажется искренне обеспокоенным. Она стопорит шаг, и я чувствую на себе ее взгляд, сцеживаю сквозь зубы.

- Все в порядке, нам стоит идти дальше.

- Нет, я чувствую запах твоей крови. - ее голос ровный, но терпещий возражения. Совсем как у госпожи Данеш. — Подожди немного.

В угнетающей тишине коридора раздается резкий крик разрывающейся ткани. Лишь когда тонкие пальцы касаются моего лба, я понимаю, что по моему лбу стекала кровь.

Наверное, поцарапался при ударе. Воительница нежными и аккуратными движениями стирает кровь с моего лба. А следом берет мою ладонь и вкладывает туда кусочек ткани.

- Прижми к ране, она еще кровит.

- Уверен, там просто царапина, — выдыхаю я отнюдь не из вредности. Просто чтобы не молчать. Юная волчица отвечает мне моим же тоном.

- Уверена, с прижатой к ране тканью будет лучше, чем без нее.

А она бывает милой, и не только рычащей грубой девчонкой, но и довольно-таки острой на язычок... местами.

Ткань в моей руке на ощупь как лепестки цветов. И еще теплая, что позволяет мне предположить, что Бельгюзар не оторвала кусок ткани из верхней одежды, а из той, что непосредственно была в контакте с горячей плотью.

Нижняя рубаха?

Уверен, дочери генерала не носят дешевый хлопок, быстрее, это дорогущий шелк. Прижимаю его ко лбу и мимолетно затягиваюсь запахом, исходящим от клочка ткани.

Как ни странно, пахнет абрикосами. Я отчетливо чувствую этот запах, и во рту накапливается слюна.

Серьезно?

Абрикосами?

Боги, да я с ума схожу!

Но девичья рука опять нежно и аккуратно берет меня за свободную руку.

- Мы можем идти?

Интересуется, и я качаю головой, но вовремя вспоминаю, что мы в темноте и, возможно, она на меня не смотрит, когда говорит со мной. Как-никак я тут «крепостной», она «боярыня».

- Да. - А в голове отчего-то лезут противные воспоминания, связанные с моей... Настей. Уже не помню детали той ситуации, но в голове отчетливо отобразились истерическое: «Рус, ну как так? Это же «Валентино»! Это платье стоит как почка!». Конечно, нельзя сравнивать простую студентку из среднего класса, которая дорвалась до ярких и дорогих шмоток, с той, которую с рождения одевали в самые дорогие шелка. И все же... отчего-то я вспомнил. А следом прочистил горло и тихо шепнул: — Спасибо.

Я думал, она не услышит. Но она услышала, сжала сильнее мои пальцы своими, шепнув тихо в темноте:

- Пожалуйста.

Этот чертов лабиринт казался бесконечным, и у меня уже подмывало спросить генеральскую дочь, а не перепутала ли она дорогу?

Но смысла в этом не было, пока что. Поступь Бельгюзар была твердой, и она ни капли не мешкала, уверенно шагая вперед и сворачивая без раздумья на поворотах.

Ее жесты говорили сами за нее.

- Мне нравится.

Неожиданно раздался ее голос в темноте.

- Что именно?

Я осторожно провел большим пальцем по ране, не кровит вроде. Наверняка капилляры поцарапались. Вот только ткань, пропитанную моей же кровью, не выкидываю, а прячу в карман брюк.

Не буду же я мусорить тут!

Вот только слышу внутри себя саркастический хмык. Даже сам своему оправданию не верю.

- То, что ты не спрашиваешь меня, правильно ли я веду тебя.

- Кхм... А должен?

- Любой другой мужчина на твоем месте уже бы усомнился в моих знаниях. - хмыкает с легкой ядовитостью на кончике языка.

Сейчас она мне кажется на удивление простой и людимой. Или это оттого, что вокруг темно, и меня не опаляет высокомерным темным взглядом? Не знаю.

- Не вижу смысла спорить и упрекать, когда сам не знаю дороги. Раз госпожа вызвалась, то я не думаю, что ее словам стоит верить.

Глава 9

Я не знаю, как не придушила его на месте.

Честное слово, во имя богов, подобной выдержки я еще никогда не выказывала ни перед кем.

И лишь то, что он человек, и, возможно, мой подзатыльник снесет его с ног, только меня и остановило.

А ведь хотелось.

Так сильно, что десны начали кровить от резко подступающихся клыков.

И весь путь до дома утех я сама не могла себя узнать.

Я вожу своего мужчину к другим бабам?! К шлюхам?

Да ты сошла с ума, Бельгюзар!

Резко торможу и, повернувшись круто на подошвах своих сапог, уже готовая высказать ему все, что думаю о нем. А потом ухватить за загривок и утащить подальше от легкодоступных женщин! У которых, как назло, и бедра шире, и грудь полнее, и стан женственней, чем у меня.

Но не успеваю вылить на него весь свой гнев и возмущение, как мужчина совершенно невинно интересуется:

- Что-то не так?

- Все не так! Я... - приоткрываю рот для гневной тирады, как чернявые брови приподнимаются, а следом на лице лекаря появляется радостная усмешка. Он коротко приобнимает меня за плечи, вежливо шепнув:

- Прошу прощения, - и идет мимо, громко фыркнув: - Дан, ко всем чертям, наконец-то!

Устремляю свой взор на этих двух. Мужчина, которому так обрадовался Руслан, оказался чуть выше него, хорошо сложенный брюнет с кудрявыми волосами до плеч. Он был одет небрежно для зимней погоды, а мощный стан наталкивал на мысль, что передо мной точно оборотень.

Незаметно для них я втянула воздух рядом с незнакомцем. Не пахнет зверем...

Странно, очень странно, потому что волчица внутри меня подобралась, инстинктивно ощутив поблизости соперника. Сильного самца не нашей крови.

- Появились пару проблемок. - чешет затылок чужак, мазнув по мне быстрым взглядом, говоря исключительно на языке лесных народов равнин: - Забава вляпалась по самое не хочу...

Я не понимаю и половины из их разговора, и сейчас как никогда ранее жалею, что прогуливала уроки по заморским языкам.

Из негромкого разговора мужчин понимаю, что они обсуждают какую-то девушку, она что-то натворила, и это навлекло на нее позор. Ее будут судить. И, кажется, ее грех обойдется ей дорого.

Мое сердце предательски сжимается, когда я замечаю искорки переживание в лазурных очах Руслана за эту незнакомку.

Ярость и обида смешиваются внутри меня в единую чашу, грозясь порвать меня на части.

Дабы хоть немного успокоиться и отвлечься, я отворачиваюсь от них, подхожу к гончарской лавке, бездумно делаю еще шаг. И еще один...

- Осторожно.

Рука Руслана оплетает меня молниеносно, он утягивает меня вбок. И я от этого выпада просто распахиваю очи, бездумно хлопая ресницами. Лекарь глядит на меня невозмутимо, кивает подбородком на клетки рядом с лавкой, ткань на них задирается, и огромная змея глядит на меня своими красно-вишневыми глазищами меж прутьями.

Сглатываю судорожно.

Ненавижу этих тварей.

Будто опомнившись, мужчина спешно убирает руку с моей талии, возвращается к разговору.

Я опять остаюсь одна... Но на этот раз отхожу подальше от змей.

Из борделя напротив вышла толпа мужчин. Своим громким смехом и пошлыми шутками они привлекли внимание прохожих. В том числе раздражая и меня. Обернувшись на них, я недовольно поджала губы.

Знакомые колючиги вонзились в мой мозг разом штыком воспоминаний.

Правда, ничего сделать я не успела, нас заметили быстрее.

- Ох, моя будущая жена!

Аким, чтоб его шакалы покусали!

По пояс обнаженный, не скрывая следы любовных утех на своем обнаженном торсе, демонстративно поиграл плечами и одарил меня яркой ухмылкой.

- Не твоя, генерал.

Холодно молвила я, подавляя в себе желание сбежать. Вокруг слишком много людей, и я не одна, надо держать лицо. Но, да простят боги, этого волка мало что смущало.

Он подошел ко мне слишком близко, чтобы я еще сильнее не отдавалась ярости, оставляя меж нами лишь расстояние вытянутой руки.

- Госпожа все еще изволит гневаться? Может, таки сменишь гнев на милость?

Поигрывает бровями, опаляя похотливым взором. Мне становится мерзко. От него еще несет запахом спаривания, чужих самок. А он, не скрываясь, ко мне клинья подбивает?!

Будто расслышав наш разговор и уловив в словах своего господина некий намек, его воины неподалеку от нас начали "шепотом" гоготать.

- А наш генерал взял северо-восточные города вечных лесов.

- Да, наш генерал, молодец!

- Лучший клинок каганата!

- Ему положен подарок!

- Самый лучший из всех!

- Генерала стоит поблагодарить!

Глаза у волка бесстыже блестят, он напирает на меня, сладко улыбаясь.

- Ну что, маленькая госпожа, одаришь верного генерала своей... благосклонностью?

- Пущай хан одаривает. - цежу сквозь зубы, стараясь сохранить контроль над голосом и жестами.

Хочу обогнуть его и убраться отсюда. Неприятное ощущение кислотой все съедает внутри. Но высокий воин нагло преграждает мне путь. Тянеться к моему уху, да шепчет:

- Может, хватит уже дуться, мм? Самочка моя кровожадная... Все равно ведь моей будешь.
Последнее слова настолько самодовольно звучат с его губ, что я сжимаю пальцы в кулаках до скрипа костяшек.

- Я помолвлена, генерал, посему будь добр и отойди.

В глазах Акима мелькает недобрый свет, он жестко мне усмехаеться.

- Не-е-ет, госпожа. - выплевывает последнее слово: - Ты обещана мне и будешь моей. Мы оба это знаем, только я смогу унять твою бешеную натуру. Только я!

Бьет себя кулаком по груди, жестко подмечая.

- Только я могу обуздать твою ярость, волчица.

Я не просто бесилась.

От безумия в его очах и слепой веры в словах меня тошнило. Но я не могла не заметить и то, как мне подурнело от всей этой показательной порки.

Сама делаю шаг вперед и шиплю ему высокомерно, глядя прямо в лицо.

- Ты свою ярость не можешь обуздать, волк.

Прохожу мимо, толкнув его плечом в плечо, ощущая, как внутри меня потряхивает.