Дотянуться до неба

Глава 1.

Альнард, три месяца спустя после возвращения из империи.

Дерево корнями уходило в камень, а кроной стремилось достать плывущее в небе облако, хотя издалека не казалось настолько высоким. Алые листья на фоне яркой лазури – точно брызги крови, прозрачные чёрные цветы лепестками напоминали крылья бабочек. Рене вышел из тени леса на склоне, на мгновение остановился, прикрыл глаза. Прислушался к голосу ветра и шёпоту скал, к магии этого места, что выбрала своим домом старая ведьма. А может и не старая – никто не знает её возраста. Дома-то пока и не видно, как и тропки к нему. С тропкой понятно: сюда редко кто забредал, эта почти ровная каменная площадка, заканчивающаяся высоким обрывом, с единственным деревом, получающим необходимые жизненные силы не иначе как магией, громче всяких слов говорила об уединении и нежелании соприкасаться с миром. А путь сюда открыли горы: они любили песни Хранителей и в обмен на одну из мелодий прокладывали тропинку, убирали препятствия, предупреждали об обвалах. Горы вывели к лесу на склоне, а через лес сыну охотника и следопыта не так уж сложно пройти. Оказалось, Рене многое запомнил из рассказов отца, вспомнил и навыки, которые успешно применял когда-то, до последней неудачной охоты. Теперь ему ничто не угрожало: хищных зверей, подземных и горных тварей в этих краях не водилось, но сама ведьма могла закрыть дорогу, если не хотела, чтобы её беспокоили. Для Рене, видимо, не закрыла, или признала, что тот, кто умеет успокаивать горы и ходить их тропами, имеет право хотя бы на короткую встречу. И вопрос. Но он надеялся на большее. На шанс. Шанс – это очень много.

Старые шрамы на спине зачесались. Рене подвигал лопатками в попытке унять зуд и решительно ступил на каменные, испещрённые ветром и временем плиты.

О ведьме, обладающей тайными знаниями, поведал Маэранн.

Не сразу, в первые дни после возвращения домой было не до того. Несмотря на оставленную в далёком чужом Роумстоне частичку души, испытывать радость и счастье Рене не разучился. В радости и счастливых улыбках его искупали всего, стоило только ступить на солнечную альнардскую землю. Мама, всегда сдержанная, скупая на эмоции, взвизгнула и повисла на шее, обнимая сразу и руками, и светлыми крыльями. Подросшие кузены, дети каэрра, шумели и того громче, и сам каэрр украдкой смахнул влагу с уголков золотисто-жёлтых глаз, что-то шептал супруге, удивлённо разглядывающей высокого худого родича. Рене до своего дома добрался далеко не в первый день: сначала Маэранн отказался выпускать его из дворца, устроив самый настоящий праздничный ужин в честь возвращения потерянного племянника. Потом родители, мама и Фэйн, не слушая возражений, перенесли его к себе, в дом, где Рене жил в детстве и юности, и было много вечеров, заполненных разговорами и воспоминаниями.

Стёрлись давние детские обиды, пустые и глупые, не осталось ни капли ревности к Вальду. Открытый смешливый мальчишка, не умевший обижаться на хмурого ершистого старшего брата, вырос в толкового и любознательного парня, а ещё весьма успешного в боевых искусствах. Ещё годик-другой – и Вальд займёт место в личной охране каэрра. Он не изменил мечте – как вбил себе шестилетнему это в голову, так и шёл к исполнению, несмотря на кажущийся лёгкий нрав и некоторую ветреность. По давней традиции, добрую часть личной охраны составляют кровные родичи каэрра. И Рене искренне рад за брата. Он и сам в той, прежней жизни, готовился к службе во дворце и при дяде – только бескрылым там делать нечего, при всём расположении высокого дома и каэрра Маэранна лично. Не ему гневить богов: Рене жив, заклятье пало, силы возвращаются, магия поёт в крови, есть безоговорочная любовь и поддержка семьи, и занятие по душе найдётся, и даже не одно. Только в небо он так и смотрел с тоской и до сих пор помнил, каково это, когда ветер поёт в крыльях.

Маэранн качал головой, осторожно напоминал, что утратившие небо вельвинды давно не изгои, самое главное, что руки-ноги целы, голова на плечах, магия на кончиках пальцев – это тоже очень много. Рене соглашался – и продолжал искать. Рылся в книгах, почти поселился во дворцовой библиотеке, расспрашивал хранителей знаний, по второму кругу пытал целителей, соглашался на любые эксперименты. И много тренировался, возвращая телу прежнюю силу и гибкость. Умение управлять даром тоже возвращались, дома это пошло гораздо быстрее, всё же Альнард сам – что магический источник, на его землях самая сильная концентрация сил. Рене бы, наверное, не стремился с такой одержимостью вернуть утраченное, если б сумел найти иной способ подниматься в небо. Но после того, как тот хнум сломал и вырвал крылья, стихия воздуха слушалась Рене плохо. Как обычного мага-человека, не более. Он же хотел больше. Выше. Да вот… Взять хотя бы его собственный дом, совсем новый, необжитый, построенный на одном из «зубцов» Венца – как ему добираться туда без посторонней помощи? В повозке, как… как инвалиду??

Но целители разводили руками и отводили глаза, старые свитки молчали, свидетелей одного-единственного описанного в книгах случая не осталось.

А потом повезло. Маэранн, видимо, тоже расспрашивал и искал, и ему рассказали про живущую вдалеке от людей ведьму. Мать, услышав, что старший сын собрался к ней, ругалась и даже накричала на венценосного кузена: почему не промолчал, зачем рассказал?! Боялась: вдруг напрасная надежда и разочарование что-то безвозвратно сломают в её мальчике, только-только начавшем оправляться от пережитого? «Мальчик» на это выразительно фыркал. А если шарлатанка обманет, польстившись на золото? Ведь всё же хорошо и так! А если сделает хуже, чем есть?! Невейль забывала, что её старший давно уже не ребёнок и жалости не выносит. Даже Фэйн хмурил чёрные брови, всем своим видом выражая сомнение.

Вальд оказался первым, кто поддержал упрямое намерение Рене. И предлагал составить компанию: он тоже мог петь горам, если понадобится, и готов был защищать вновь обретённого брата от всего на свете. Фэйнар предлагал отнести к ведьминому жилищу на крыльях, помощь предлагал и Маэранн: в самом деле, никто не требует проделывать этот путь в одиночку!

1.2

Хозяйка хижины стояла возле распахнутой настежь дверки. Ей тоже для того, чтобы войти в собственное жилище, требовалось сильно пригибать голову.

– Вот ты какой, – протянула женщина, медленно оглядев вскарабкавшегося по лесенке гостя.

– Мы знакомы? Или прилипшая к моим сандалиям грязь всё же способна рассказать обо мне больше, чем я сам?

Ведьма хмыкнула, а он принялся рассматривать её в ответ. Из вельвиндов: их ауру ни с кем другим не спутать. Высокая, худая, она сутулилась и явно не привыкла прятаться от солнца: в кожу въелся тёмный загар. Несмотря на морщины, древней старухой не выглядела, и всё же возраст определить затруднительно. Светло-жёлтые глаза утратили былой блеск, ресницы выцвели, в чёрных косах цветные бусины переплетаются с седыми прядками. Слишком резкие черты лица, крупные нос и губы, но в молодости она, пожалуй, была по-своему привлекательна. Здесь, на краю мира, среди вечного лета, женщина носила лишь тонкую длинную рубаху с разрезами по бокам, перехваченную плетёным поясом. Светлая ткань на груди и по подолу была украшена пёстрой вышивкой с множеством обережных символов, пёстрыми же рядами от шеи до самого пояса спускались бусы, длинные серьги оттягивали мочки ушей, на запястьях и лодыжках тихо звенели браслеты из каменных и деревянных бусин и мелких монеток. Глядя на эти украшения, Рене ненароком задумался: не мешает ли эта тяжесть полётам?

– Проходи, что ли, гость, – пригласила хозяйка, обрывая непрошенные мысли. – Выслушаю просьбу, а дальше видно будет. Моё имя Ясира, если тебе того не сказали.

Рене следом за ней пригнул голову пониже и шагнул в хрупкое с виду жилище.

– Не сказали. Рад знакомству. Меня зовут Рене.

– А полностью? – перебила ведьма.

– Ренерайль, – рассеянно отозвался он, снова оглядываясь.

Простое небольшое помещение, плетёные коврики на дощатом полу, множество подушек и подушечек разного размера, низкий столик. Он подумал – и сел около единственного предмета мебели, подогнул под себя ноги. Ясира молча смотрела на него, и от её взгляда спина между лопаток снова зачесалась.

– Я тебя слушаю, – разрешила ведьма и опустилась на коврик напротив.

На просьбу-желание не ушло много времени, оно всё уместилось в пару фраз.

– Мне сказали, ты можешь, – негромко добавил Рене. – Если это так, я дам тебе всё, что попросишь.

Ясира скептически приподняла брови. Неторопливо подняла ладонь и повела ею вдоль тела Рене, не прикасаясь. Смотрела мимо, а магия, живущая внутри его тела, стремилась за женской рукой. Ведьма кивнула своим мыслям, убрала ладонь.

– Покажи, – велела она.

Он, помедлив, стянул через голову рубашку и повернулся к Ясире спиной. Почувствовал прикосновение сухих пальцев к шрамам.

– Плохо дело, – изрекла Ясира минуту спустя, закончив трогать его спину и плечи. – Одевайся.

Рене замер, сжав в руках и без того смятую рубаху. Через силу развернулся лицом к женщине. Надо спросить, но вопрос застрял на языке.

– У тебя не просто кости сломаны, а разрушены магические каналы, которые отвечали за… – Ясира осеклась и потёрла ладонями лицо, будто хотела разгладить все морщины разом.

– Я знаю, – бесцветно сказал Рене. – Мне ещё тогда сказали. Я же не один десяток целителей обошёл. Мне говорили, что вырастить и восстановить сломанное и отпиленное недостаточно. Крылья должны двигаться, раскрываться, поднимать тело в воздух – и складываться как нужно. Не быть бесполезным придатком, лишней парой конечностей, а снова стать продолжением моего тела. И наполниться магией, это ведь не просто ещё одна пара конечностей.

– Всё так, – подтвердила ведьма, избегая его взгляда. – И плохо то, что это случилось давно.

– Девять лет назад, – подтвердил он, продолжая терзать несчастную ткань. – Я бы пришёл раньше, только… Почти всё это время меня не было в Альнарде, и тогда я о тебе не знал.

Ясира вздохнула, словно на её плечи опустилась вся тяжесть мира.

– Слишком много времени прошло. Ты просишь оживить мёртвое. Это долго и довольно мучительно, не каждому пациенту по силам. Смотрю я на тебя – и боюсь, что не выдержишь. Прости уж, выносливым ты не выглядишь. Сойдёшь с ума – если не хватит того самого ума вовремя попросить меня остановить исцеление.

Рене стиснул рубашку так, что послышался треск рвущихся волокон. Медленно, недоверчиво повторил слова ведьмы про себя.

– То есть… способ есть? Это реально?

– Оденься, – устало напомнила Ясира. – Я занималась подобным исцелением один раз, много лет назад, ещё при позапрошлом каэрре… Да, я старше, чем ты думаешь. И я едва не лишилась рассудка, просто наблюдая за мучениями того вельвинда. Ему тоже не повезло в неравной схватке со зверем. А я не смогу забрать даже малую крупицу боли, она – часть исцеления, плата за возвращение твоей природы, если хочешь. Это больно, Ренерайль. Поэтому о способе молчали все те, кто когда-либо пробовал возвращать крылья. Лучше считать, что такое вовсе невозможно.

– Но это возможно, – выделил Рене.

Сердце забилось новой надеждой.

Ведьма смотрела на него странно.

– Сложно, – повторила она, как ребёнку несмышлёному. – Тебе потребуется провести в неподвижности столько времени, сколько скажу. Терпеть – и ждать.
– Я выдержу.

– Не обещай того, что плохо представляешь. Речь, может, идёт о месяцах.

– Хорошо.

Рене едва заметно улыбнулся: если в конце его ждёт ветер в крыльях и то чувство свободы, с которым приходит в этот мир каждый крылатый – что такое несколько месяцев ожидания? Его близкие стараются при нём пореже выпускать крылья, чтобы одним своим видом те не напоминали о прежней полноценной жизни, но как же хочется поноситься под облаками наперегонки с выросшим братом! Провалиться в эти мысли глубже помешало тихое цоканье: Ясира перебирала свои бусы, касалась то ряда синих камушков в чёрно-белую крапинку, то более мелких зелёных.

– Да ничего хорошего! Я гляжу на тебя – и не готова обещать результат. Только шанс.

Глава 2.

Империя Роумстон, Гельдерт, год спустя

– Можно посмотреть?

Рэй остановился возле ширмы, оглянулся на меня.

– Конечно. Это же не подвенечное платье, – улыбнулась я.

Подошла ближе, махнула рукой – и створка ширмы в весёленький цветочек отъехала в сторону, открывая манекен с нанизанным на него нарядом. И, вопреки всему, сердце начало выстукивать взволнованную дробь. А Рэй уставился на манекен и со свистом втянул воздух. Платье нравилось мне несказанно. Открытые плечи, тонкие рукава из воздушного кружева, пышная юбка. Малюсенькие кристаллики нашиты на дорогой нежнейший шёлк настолько незаметно, что кажутся парящими в воздухе. Рэй провёл пальцем по краю изящного глубокого выреза и снова шумно выдохнул.

– Айта Реция превзошла сама себя. Ты будешь самой прекрасной женщиной на этом празднике. А мне гореть и дымиться, наблюдая, как на тебя смотрят другие мужчины. Декольте, пожалуй, слишком смелое, зря я не принимал участия в примерках… Я не отойду от тебя ни на шаг!

– Не отходи, – со смехом разрешила я и охотно нырнула в раскрытые объятия. – Декольте приемлемое, ручаюсь.

Мой прекрасный ревнивец недоверчиво фыркнул.

Мой первый бал во дворце. Это вообще мой первый большой бал, несколько приёмов в домах местной знати не в счёт. После долгой изоляции я довольно легко вошла в общество и – вопреки опасениям – не встретила осуждения ни в спокойном солнечном Лордброке, ни в столице, куда мы с Райдером часто приезжали по делам. Он с первого дня представлял меня всем как свою невесту, на наши помолвочные браслеты смотрели с благосклонными улыбками и намекали, что ждут приглашения на свадебное торжество. На то, что я вдова, многим было плевать. Состояние, что вернулось ко мне благодаря активному содействию Рэя, делало меня в глазах общества весьма и весьма интересной вдовой, а Рэя даже называли охотником за приданым. Он искренне веселился и шутки ради эти слухи не опровергал.

От принцессы Ивейры ещё тогда, после смерти моего мужа Вергена и положенного расследования, я получила письмо. В нём говорилось, что покойный император Ландер совершил досадную ошибку второпях, желая как можно скорее покарать убийцу своего друга. И что правящая семья Ферсвайт не считает меня дочерью преступника, моя репутация давно восстановлена, и я имею полное право распоряжаться всем движимым и недвижимым имуществом, оставшимся в наследство. Несколько витиеватых строк можно было считать извинениями за судебную ошибку. К тому же её императорское высочество – не её отец, в трагедии моей семьи её вины нет. Весь год я старалась принять, что сдержанная и немного апатичная принцесса отличается от своего родителя как луна от солнца. Райдер это подтверждал своим мягким терпеливым голосом, хорошо зная, сколь велика была моя ненависть к скорому на расправу Ландеру. Ивейра – не он, и завтра мы оба, я и мой жених, ждали от неё особой милости.

Бал, от которого мы оба ждём так много.

После всего, что связало нас с Райдером, произнести брачные клятвы у алтаря мы хотели бы как можно скорее. Обменяться брачными метками на запястьях – в новом браке у этих отметин будет новый узор. Но назначить дату свадьбы сами мы не могли.

Рэю требовалось получить разрешение на заключение брака, а дать его могла сама принцесса Ивейра, готовящаяся к скорой коронации. Будь мой мужчина обыкновенным аристократом – неважно, урождённым или получившим титул за особые заслуги перед короной – такого дозволения не потребовалось бы. Но он занимал должность, которая не подразумевала женитьбы. Это правило ввели тогда же, когда и тайну личности Верховного судьи: кто-то из предыдущих императоров посчитал, что вопрос безопасности важнее, а хранение тайны в семье невозможно. Рэй узнавал: один раз для Судьи сделали исключение, дали разрешение жениться, хотя и супругу, и ближайшее окружение пришлось обвешивать специальными печатями молчания. Мы надеялись, что в награду за безупречную службу брак разрешат и Райдеру. Да, можно было дождаться окончания срока: Верховного судью выбирали всего на семь лет, по истечении этого времени запрет на брак снимался.

Только у Райдера срок истёк ещё несколько месяцев назад.

2.2

Незадолго до окончания срока его вызвали во дворец: обычное дело, его и прежде иногда звали прямиком на приватную встречу с его императорским величеством. Рэй вернулся расстроенный, и я страшно испугалась: этот солнечный, искрящийся весельем мужчина редко ронял лицо, в любой ситуации, при любых новостях держал улыбку и лёгкий ироничный тон. Я, наверное, до сих пор не научилась сходу распознавать перепады в его настроении, настолько хорошо мой ресторатор прятал малейшие пасмурные оттенки. А тогда маска лопнула и обнажила что-то уязвимое. И ведь было чего испугаться! Зная, что честность и справедливое судейство – неотъемлемая часть магии, принцесса могла потребовать от Райдера изменения приговора по какому-то делу. Зная, насколько это больно физически для таких, как он. Или, столько времени спустя, Сэлверу всё же решили выдвинуть обвинения в убийстве Вергена Уинблейра. Насколько я знала, всё обошлось, служба дознания признала несчастный случай, Сэлу ничего не угрожало, да и никто из нас не считал его убийцей – Рэй знал все нюансы моей семейной жизни и признавался, что сам бы придушил мерзавца голыми руками, и магия бы не помешала, и плевать на откат и последующие мучения, лишь бы подарить мне свободу… Не потребовалось, хвала Велейне. Но тогда я успела нафантазировать себе лишнего.

Её императорское высочество попросила лэйра Альвентея задержаться на посту Верховного судьи на неопределённый срок. И даже будто бы за это извинялась. Совсем молодая, обученная, но не привыкшая править, она заводила новые и укрепляла существующие связи, не торопилась менять людей на ключевых постах, если они её устраивали. Райдер устраивал. Его особый дар видеть ложь и истину в первое время правления были нужны ей как никогда. Особенно после раскрытого заговора, когда династию Ферсвайт решили сместить и посадить править другого императора. Райдер, скрывавшийся под маской, помогал определить степень вины – и выносил приговор. Законом разрешалось, в случае необходимости, продлевать срок службы и даже оставлять Судью на второй срок. О втором сроке принцесса не просила, но задержаться на посту ещё на несколько месяцев Райдер оказался обязан. Дело было не только в том, что Ивейра хотела сохранить подле себя надёжных людей. Поиски новой кандидатуры велись уже давно – и никого подходящего на примете не оказалось. Не появилось пока мага с достаточно мощным для роли Судьи даром. Я не очень-то понимала, кто и как его ищет, учитывая строжайшую тайну личности – ведь те, кто занимается поисками, могут легко проверить составленные для принцессы списки и вычислить того, кто в итоге получит назначение – но на этом Рэй невесело улыбался. И ничего не разъяснял. Я поняла и не приставала с требованиями раскрыть тайну – если разобраться, я и так знала больше того, что полагалось.

Рэй слушал негромкую ровную речь её высочества и мрачнел с каждым словом. А в словах Ивейры не было фальши – никакие амулеты не мешали Судье слышать истинное звучание слов. Он понимал положение будущей императрицы – но при мысли о том, что придётся пожертвовать личным счастьем пусть даже на три, четыре месяца, даже на два – ему хотелось выть. Но правителям не отказывают. Тем более тем, кому обязан своим нынешним положением. И, выслушав повеление принцессы, Рэй не смог озвучить свою просьбу. В тот раз не смог. Я тоже расстроилась, но, к сожалению, не могла не понять: момент был бы неподходящий. «Я понимаю, что вами движет, Ваше высочество, но простите-извините, мне срочно жениться приспичило»?

Я успокаивала и себя, и Рэя: самое главное, мы вместе, у нас есть любовь и полное взаимопонимание, наши желания совпадают. И сбудутся. Просто немного позже, чем мы хотели. Ведь я носила помолвочный браслет, а на руке Рэя красовался мой подарок: я заказала ему похожий. Мужчины не обязаны носить такое украшение постоянно, достаточно лишь для определённых выходов в свет, но Райдер его не снимал.

Мы оставили всё как есть, зная, что это временно. Жили на два города: в Гельдерт приезжали ненадолго, в остальное время наслаждаясь морским воздухом и тёплым климатом Лордброка. В своём родном городе я появлялась очень редко, даже подумывала продать дом родителей. Долгое время он был дорог мне как память о них, но… Без них, без частички их тепла это оказался совсем другой дом.

Райдер избавил меня от вынужденного уединения, но, вернувшись в свет, я не стала общительнее, даже подругу не завела, хотя бы одну. Гостей мы принимали нечасто: хотелось каждую свободную минуту проводить только вдвоём. Не приелось, не надоело, всегда было о чём поговорить, даже не касаясь судейских тайн, всегда находились дела, требовавшие совместного внимания. Я потихоньку вникала в дела своей семьи, в наследство: с толковым управляющим и парой помощников, отобранных и проверенных лэйром Альвентеем лично, это было не так сложно. Помогала с лордброкским рестораном, чтобы Рэю не приходилось подолгу сидеть над бумагами и счетами: пусть тратит это время на меня, и он, посмеиваясь, с моими нехитрыми доводами согласился. Очень любила совместные вечерние прогулки по берегу и тихие вылазки на тот остров, где получила предложение руки и сердца.

Училась работать со своим даром, навёрстывая упущенное. Какие-то уроки давал Райдер, что-то я отрабатывала сама по книгам, а в Лордброке ко мне четырежды в декаду приходил мастер и гонял до изнеможения и по теории, и в практике. Мастера, разумеется, тоже нашёл мой будущий муж. Внимательный, бесконечно заботливый – и ревнивый, чего не скрывал, разве что вздыхал с почти искренним раскаянием.

– Мне физически больно, когда на тебя смотрят молодые и красивые нахалы, ласточка моя, – признавался Рэй. И добавлял, что старается держать себя в руках и не включать тирана.

Чтобы он не включался, в наш дом был приглашён мужчина весьма зрелого возраста (зато опыта накопленного сколько!), со шрамом на лице и блестящей лысиной. Мастер Бейр. Я похихикала, мстительно заметила, что у мастера чудесная обаятельная улыбка, но занималась как одержимая. Осваивала бытовые заклинания, с каждым днём выходившие всё лучше, училась контролировать всплески силы, влияющие на погоду: оказывается, нельзя было позволять эмоциям брать над собой вверх и управлять такими природными явлениями, как, например, ветер или дождь. Это плохо для магического резерва: я могла выкачать его до дна или вообще выжечь, – предупреждал мастер Бейр. К любому вмешательству в погоду следовало подходить аккуратно.

2.3

Первый шаг к его обретению мы надеялись сделать на балу.

Рэй продолжал исполнять роль Верховного судьи, но решил не ждать преемника, обратиться к благоволившей ему принцессе за дозволением сделать для нас исключение. Балов и пышных приёмов в императорском дворце не давали год – держали траур по Ландеру Первому. Принцесса даже короноваться не пожелала до истечения этого срока: она хотела яркое торжество, а не скромную тихую церемонию. Венец ей должны были надеть завтрашним утром, а тем же вечером дворец наполнится разряженными гостями. И тем же вечером Рэй попросит императрицу о милости. Он получил приглашение в числе нескольких десятков аристократов, но в дни бала его должны вызвать для короткой приватной беседы, на которой он заново принесёт клятву служения новой императрице – ещё на месяц или два, но таковы правила. Мы оба надеялись, что преемник уже найден, просто нужно время подготовить его к вступлению в новую должность.

Платья я заказала сразу же, как Рэю передали золотой конверт с приглашением. Даже опасалась, что поздно: лучший модный дом Гельдерта был уже забит заказами. Я потратила уйму денег и усилий, чтобы вернуть отцовскую фамилию, не желая больше быть дэйной Уинблейр. Райдер, разумеется, поддержал, только притворно ужаснулся, что своим низким происхождением не дотянется до дэйны эйр-Тальвен, носительницы одной из старейших и знатнейших фамилий империи. Зато для этой дэйны сделали исключение лучшие модистки столицы, айта Реция взяла мой заказ. Я бы обошлась и менее именитой мастерицей, лишь бы дело своё знала и умела работать с дорогими тканями – но правила хорошего тона требовали… Шили мне несколько нарядов, на каждый из бальных вечеров, а их намечалось три. Шили костюмы и Райдеру, их доставили вчера днём, и по задумке цвета и отделка наших туалетов должны были гармонировать. Мои наряды привезли только нынешним утром. Я сама буду как принцесса в каждом из этих платьев. Странное, непривычное чувство. Я далеко не такая модница, как тётя Ализарда, мне скучно часами разглядывать каталоги и перебирать кружева и пуговицы. Однако я уже успела полюбоваться каждым из платьев, рассматривая мельчайшую деталь и восхищаясь искусной работой. И признала потаённое желание сразить своего мужчину наповал. Он видел меня разной, восхищался и тогда, когда я приходила к нему в скромной одежде, с простой косой, но видеть, как загорается его взгляд каждый раз, когда я надеваю маленький шедевр портновского искусства – бесценно. Спорить о том, достаточно ли приличное у нового наряда декольте – весело, ведь для такого ревнивца, коим оказался мой жених, любое вырез – верх безобразия, а меня надо прятать за глухим воротничком, начинающимся сразу под подбородком.

… – А замуж в таком платье выходить можно, или второй раз надеть его недопустимо? – хрипловато поинтересовался Рэй, продолжая рассматривать наряд и поглаживать моё плечо.

Я потёрлась носом о прохладный шёлк его сорочки:

– Увы, недопустимо. Иначе станут говорить, что будущий муж Гердерии эйр-Тальвен настоящий скряга, раз не может обеспечить невесту новым платьем.

– Кошмар какой! – подхватил мой смех Рэй.

А потом добавил, что ждёт-не дождётся увидеть платье на мне. Которое из – не уточнил.

В суете приготовлений этот момент наступил быстро. Меня собрали две горничные, включая Айю, которую я оставила при себе. Она ловко затягивала шнуровку и крючки, а вторая, постарше, колдовала над причёской. Глядя в зеркальное отражение, я нравилась самой себе: предвкушение чудесного праздника добавляло блеска глазам и румянца скулам, изысканный макияж придал лицу свежести и волшебным образом сделал моложе, хотя глаза мне накрасили достаточно ярко.

– Ты бесподобна, ласточка, – откашлявшись, сообщил Райдер, когда я вышла к нему.

– Ты тоже, – просто сказала я, глядя на него сияющими глазами.

В руках я держала шкатулку с украшениями: не могла определиться, что лучше надеть, и хотела спросить совета у своего спутника.

– Хм, – неопределённо протянул Райдер, едва глянув на ожерелье из розовых рубинов и колье из ярко-розовых же турмалинов. – У меня есть идея получше. Надеюсь, тебе понравится.

2.4

Он скрылся в своём кабинете и сразу же вернулся, прижимая к груди плоский бархатный футляр. Судя по его форме, внутри скрывался не браслет и не ожерелье, а целый гарнитур. Я растерялась и смутилась: дорогими подарками будущий муж с удовольствием баловал, но принимать их с положенным дэйне достоинством я до сих пор не научилась. Улыбаясь, Рэй вынул из моих рук шкатулку и щёлкнул перед носом замочком футляра.

– Дэри, я не претендую на безупречный вкус, но вдруг тебе понравится. С твоим изумительным платьем по цвету вроде должно сочетаться…

Я беззвучно ахнула. На чёрном бархатном ложе поблёскивали капли чистейших бриллиантов. Ожерелье тонкой работы, висячие ажурные серьги, браслет. Были и заколки, и пара перстней, и даже роскошный гребень для украшения причёски. Надеть всё вместе было бы перебором, но смотрелось необыкновенно.

– Рэй…

– Я хотел подарить это на нашу официальную помолвку, но не удержался. И… я мало что смыслю в драгоценностях, но вроде бы для королевского бала они должны подойти, а?

– Их и Ивейре носить не стыдно, – пробормотала я. – Рэй, ты точно не увёл этот гарнитур из-под носа у её императорского величества?

Он озорно ухмыльнулся и аккуратно вынул ожерелье, сам надел на мою шею и, защёлкнув замочек, нежно погладил кожу чуть ниже затылка. Помог вдеть в уши серьги, выбрал один из перстней.

– Ох, дэйна Гердерия, красота-то какая! Вы в этих камушках настоящая королева! – пискнула из-за моего плеча невесть откуда подкравшаяся Айя.

Мне безумно не хотелось менять помолвочный браслет на этот, бриллиантовый, но друг с другом они не сочетались. Со вздохом сожаления я убрала помолвочный в шкатулку – всего на несколько часов. Райдер же своё украшение снимать не стал. Ещё раз оглядел меня, задержал потемневший взгляд на губах.

– Королева и есть, – шепнул он. – Ужасно боюсь не соответствовать тебе. Где ты – и где я, голодранец Сорняк с уличных трущоб?

– Никогда не видела вас голодранцем, лэйр-Альвентей, – возразила я, поправляя своевольную светлую прядь возле его лица. – Я познакомилась сразу с великолепным аристократом, к которому лоск пристал точно вторая кожа. И я тебе уже как-то говорила, но не грех повторить: у тебя слишком правильные черты лица, живой ум, врождённое чувство стиля и вообще масса талантов. Кем бы ни были твои родители, но хотя бы в одном из них точно текла благородная кровь.

Райдер недоверчиво улыбнулся, ещё раз полюбовался на бриллиантовое великолепие и помог мне спрятать плечи под лёгкой накидкой. Шутливо пробурчал, что накидку не надо бы снимать и во дворце: декольте он нашёл умопомрачительным, но бросать в него взгляды хотел единолично.

– Я непременно передам айте Реции, что её творение вызвало у тебя учащённое сердцебиение, – поддела я со смехом.

И добавила, что он в идеально подогнанном по ладной широкоплечей фигуре фраке смотрится просто сногсшибательно. Райдер страдальчески изогнул брови, трогая замысловатый шёлковый узел на шее, и наконец повёл меня к выходу.

Время бала настало.

Последние несколько дней до приёма мы жили в Гельдерте, из столичного особняка Рэя путь во дворец занял не очень много времени. Для выезда был выбран закрытый экипаж, а к моему роскошному платью применили специальные чары – чтобы не измялось в дороге. И всю дорогу Рэй не уставал повторять, какая я красавица и как он боится, что невесту уведут из-под носа.

– С чего бы? – улыбалась я, пальцем разглаживая вертикальную складку меж его бровей.

– Эти ваши балы – сборище расфуфыренных франтов, – ворчливо заметил мой неприлично привлекательный, безмерно обаятельный и молодой мужчина. – И ты должна будешь подарить несколько танцев каким-то сомнительным кавалерам, таковы правила. А я тебя ни на шаг отпускать не хочу и собираюсь наплевать на все эти правила. Только придётся ненадолго оставить тебя для беседы с её императорским величеством, а в моё отсутствие кто-нибудь обязательно потянет к тебе свои лапы!

И так горестно вздыхал, что я заранее начала испытывать острую неприязнь к каждому из потенциальных партнёров для танца!

– Пока ты не вернёшься, я не выйду в круг, – заверила я. – И, будь на то моя воля, танцевала бы только с тобой. Между прочим, ты тоже обязан пару танцев отдать другой партнёрше, но, заметь – я не делаю из этого трагедии!

Подкалывая друг друга, мы подъехали к широченной парадной лестнице дворца и очень скоро оказались внутри. Всё здесь для меня было новым и привлекающим внимание. Блеск и роскошь ослепляли, вызывая дрожь в коленках. Не хотела бы я жить в таком блеске постоянно, но разочек полюбоваться можно. Этот праздник не только в четь коронации Ивейры Первой. Это и мой день.

Гости прибывали долго – мы с Рэем позволили себе незначительное опоздание, ровно такое, чтобы не нарушать этикет, прочие же оттягивали момент как могли. Зато я получила массу времени, чтобы полюбоваться анфиладами комнат и интерьерами той части дворца, которую на вечер открыли для гостей. Поймала на себе с десяток недобрых и откровенно завистливых взглядов, ещё с дюжину кокетливых взмахов длинных ресниц в сторону Райдера, собственнически сжала его локоть, вызвав довольный выдох своего спутника. Нас проводили в фуршетный зал, чтобы подкрепиться перед танцами изысканными закусками. Хотя «подкрепиться» слишком громко сказано: тарталетки с деликатесами были крошечными, шпажки с сырами и ягодками длиной не больше швейной иголки, пирожные напоминали крупные пуговички. Но Рэю нравилось угощаться и угощать меня, а ещё немного дразнить высшее общество – пару раз он медленно и с нескрываемым удовольствием смахнул капельку крема с моих губ.