Дракон для Королевы

Глава 1. Ультиматум

Свечи догорали.

Ланика считала их про себя – седьмая, восьмая, девятая. Пламя подрагивало от сквозняка, который гулял по комнате. Слуги слишком рано раскрыли окна от тяжелых портьеров после зимы или кто-то намеренно это сделал, чтобы королева мерзла.

– Ваше величество, – голос герцога Веларда Торна лился ровно, как растопленный мед, – мы обеспокоены.

Он не закончил фразу, но Ланика уже знала продолжение. За полгода ежедневных «аудиенций» она выучила все интонации, все паузы, все взгляды, которыми обменивались лорды, когда им казалось, что королева смотрит в другую сторону.

Она устало подняла глаза от бумаг, которые лежали перед ней на резном столе. Красные чернила на последнем указе еще не высохли, и капля, дрожащая на острие пера, была готова сорваться.

– Я слушаю, герцог.

Голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Ланика поморгала, прогоняя усталость, и опустила подбородок чуть ниже – так, как учила когда-то гувернантка: «Принцесса никогда не смотрит снизу вверх, дитя. Даже если она сидит, а ее подданный стоит».

Велард величественно стоял перед ней. Высокий, в темно-синем камзоле с гербом Торнов – серебряный волк на алом поле. За его спиной замерли еще трое советников, но они были лишь тенями. Главная опасность – перед ней.

– Ваше величество, – герцог позволил себе легкую, почти отеческую улыбку, – совет настаивает на определенности. Полгода – достаточный срок для размышлений. Более чем достаточный. Страна ждет.

Ланика молчала.

Ждет. Это слово они повторяли каждую встречу. Страна ждет наследника. Страна ждет стабильности. Страна ждет, что юная королева, наконец, перестанет прятаться за траур и выполнит свой долг.

В городе действительно ждали. Только вовсе не свадьбы, а хлеба подешевле, налогов поменьше. Чтобы стража не врывалась в дома по ночам. Ланика знала это из докладов Лирнея, которые тот передавал тайком, свернутыми в трубочку и доставаемыми из рукава, словно любовную записку.

– Я помню, – сказала она, наконец. – Вы уже изволили напомнить мне об этом в прошлый понедельник. И во вторник. И, кажется, в четверг тоже.

Мужчина за спиной Веларда – толстенький лорд Эйбар – поперхнулся воздухом. Велард даже бровью не повел.

– Осмелюсь заметить, ваше величество, – его голос стал чуть тише, чуть мягче, – что повторять приходится лишь то, что не было услышано.

Красиво сказано. Ланика мысленно поаплодировала. Герцог умел упаковать угрозу в такие изящные формулировки, что адресат начинал сомневаться: а была ли та вообще? Может, показалось?

– Я услышала, – кивнула она. – Вы предлагаете мне выбрать мужа из списка кандидатов, который составил совет. – Она заглянула в бумаги, хотя помнила каждую строчку наизусть. – Лорд Терен, вдовец, пятьдесят три года. Лорд Веймарн, тридцать семь, но, как я понимаю, у него проблемы с... – она замялась, подбирая слово, – с долгами. Лорд Кай, двадцать два, младший сын барона с северных окраин. И ваш племянник, лорд Рейнар.

– Мой племянник, – эхом отозвался Велард, – молод, хорош собой, предан короне и, что немаловажно, происходит из рода, который веками служил Арденнии.

– Ваш род служил Арденнии триста лет, – поправила Ланика. – До этого Торны служили сами себе.

В зале повисла тишина.

Ланика почувствовала, как защипало в пальцах – верный признак того, что дар просыпается. Там, под кожей, пульсировала пустота, готовая выплеснуться и погасить любую магию в радиусе нескольких шагов. Она сжала кулаки и спрятала их в складках платья.

Черный бархат, глухой ворот, длинные рукава – траурный наряд, из которого она не вылезала уже год. Лирней говорил, что пора сменить гардероб, что народ хочет видеть королеву в живых цветах, что черный цвет старит. Ланика не спорила. Однако, черный позволял ей оставаться в тени даже в центре тронного зала. Впрочем, золотая корона с драконьими орнаментами и сине-фиолетовыми аметистами, не давала скрыться уж совсем.

Велард выдержал паузу ровно столько, сколько требовалось, чтобы встреча с его глазами стала неизбежной.

– Ваше величество вольны шутить, – произнес он, наконец. – Вольны выбирать. Абсолютно вольны. Я лишь напомню, что в прошлый раз, когда корона игнорировала мнение совета...

Он замолчал. Не закончил фразу. Оставил висеть в воздухе, как топор над головой.

Ланика знала, что он скажет дальше. «Произошли известные события». «Такая трагедия». «Мы все скорбим до сих пор».

Отец. Мать. Пустая спальня поутру. Ни следов, ни запаха магии, ни единой зацепки. Только смятая простыня и чашка остывшего чая на столике у окна.

Она заставила себя улыбнуться. Уголки губ поднялись ровно настолько, чтобы улыбка выглядела вежливой, но не искренней.

– Я помню, герцог. Спасибо, что напомнили.

Он понял. По легкому прищуру глаз Ланика увидела, что понял. Но отступать не собирался.

– Срок, ваше величество, – он сделал шаг вперед, нарушая неписаное правило дистанции. – Две недели. Максимум. Если за две недели вы не назовете имя из предложенного списка, совет будет вынужден... настоять на своем выборе.

Глава 2. Спасение утопающих

Ланика не спала третью ночь.

Отчеты лежали перед ней на столе – стопка пожелтевших листов, перевязанных выцветшей лентой. Донесения дворцовой стражи, протоколы допросов, списки вещей, найденных в покоях родителей. Она знала их наизусть. Каждую строчку. Каждую помарку. Каждую ложь, вписанную между строк.

Ни следов взлома. Ни магического фона. Ни единой зацепки.

Пальцы сжали край листа, смяв бумагу. Ланика заставила себя разжать руку, разгладить складку.

Год.

Целый год она перечитывала одно и то же, надеясь увидеть то, что упустила. Как заклинание, которое не сработает, сколько его ни повторяй. И сейчас, когда час ультиматума все ближе, ей, во что бы то ни стало, хотелось хоть немного приблизиться к истине о пропаже своих родителей.

За окном серел рассвет. Самый глухой час – между последней стражей и первыми петухами, когда даже заговорщики спят, а стража меняется, на миг оставляя коридоры пустыми.

Ланика поднялась из-за стола. Спина затекла, шея ныла. В зеркале напротив мелькнуло бледное пятно – собственное отражение, которое она старалась не рассматривать по утрам.

Тишина в коридоре казалась неестественной, ватной. Обычно в это время Лирней еще не приходил с утренними бумагами, а фрейлины не решались будить королеву без приказа. Час, принадлежавший только ей.

Ланика накинула плащ поверх домашнего платья – темно-серого, шерстяного, без единого украшения. В таком не стыдно показаться прислуге и не жалко испачкать, если придется лезть в пыльные архивы.

Туда то она и планировала пойти сегодня.

Тайный ход за гобеленом вел в малую библиотеку – ту, что соединялась с основной системой переходов, о которых знать не догадывалась. Отец показывал ей эти тропы, когда ей было десять. “Игра в прятки”, – говорил он. Но Ланика давно поняла: в этом замке они были единственным способом выжить.

Люк открылся беззвучно – петли смазывали совсем недавно, видимо, для других целей, о которых пока не хотелось думать. Ланика скользнула в проем, прикрывая за собой тяжелую доску.

Пахло пылью и старой бумагой. Где-то в темноте шуршали мыши.

Она зажгла лампу, и луч света выхватил из мрака каменные стены, паутину в углах, пыльные сундуки.

Книгохранилище встретило ее холодом.

Ланика прошла между стеллажами туда, где хранились личные дневники правителей – те, что не предназначались для чужих глаз. Отец вел записи до последнего дня. Тонкая тетрадь в кожаном переплете, спрятанная на верхней полке, за фолиантами по агрономии, которые никто не открывал уже лет пятьдесят.

Она потянулась вверх – пальцы скользнули по корешку и вытащили тетрадь.

– Ваше величество не спит в такую рань?

Голос прозвучал из темноты, и Ланика вздрогнула так, что тетрадь выпала из рук.

Она обернулась.

Фигура в черном балахоне стояла в проходе между стеллажами. Следом выступила вторая. Третья.

Капюшоны скрывали лица, но Ланика видела руки – длинные пальцы, сжимающие веревку.

Связать. Не убить. Интересно.

– Кто вы? – спросила она, и голос прозвучал ровнее, чем можно было ожидать.

Ответа не последовало.

Первый шагнул вперед. Ланика отступила, нашаривая за спиной корешок книги – хоть что-то, что можно использовать как оружие.

– Стража! – крикнула она, хотя знала – бесполезно. Стены здесь толщиной в три локтя, а охрана далеко.

Второй быстро шагнул к ней.

Ланика выронила лампу и метнулась в сторону, но ее плащ зацепился за угол стеллажа, и этого мгновения хватило, чтобы пальцы сомкнулись на ее запястье.

Она рванулась – бесполезно. Хватка была стальной.

Веревка обожгла кожу. Ланика дернулась снова, чувствуя, как узел затягивается. Дар внутри встрепенулся, пытаясь выплеснуться, но она сжала зубы. Нельзя. Слишком рано.

Лампа погасла.

– Свет, – коротко бросил один из нападавших.

Второй щелкнул пальцами, чем зажег настоящий магический огонь.

И тут Ланика увидела их лица.

“Глаза. Белые, без зрачков, словно вываренные добела. Бельма, “ – подумала она сначала. Но нет – они смотрели прямо, видели, и в этой белизне пульсировала какая-то мерзкая жизнь.

– Тхагот, – выдохнула она.

Один из нападавших дернулся, будто от удара. Значит, угадала.

– Тсс, маленькая королева, – прошептал тот, что держал веревку. – Не поминай имя всуе.

Ланика лягнула его в колено.

Удар пришелся скользящим – он отшатнулся, но веревку не выпустил. Второй схватил ее за волосы,пытаясь запрокинуть ее голову. Третий достал из-за пазухи грязный, холщовый, с какими-то разводами мешок.

– Не убивать, – напомнил первый. – К утру должна быть на месте.

«Запасной план заговорщиков, – подумала Ланика. – Если не найдут к рассвету, то спишут на то, что сбежала. Идеально.»

Она рванулась со всей силы, чувствуя, как волосы трещат в чужом кулаке, вырываясь с корнями. Мешок мазнул по лицу, и в этот момент она взорвала дар.

Пустота хлынула наружу – черной волной, невидимой, но осязаемой.

Магический огонь погас.

В темноте кто-то выругался, кто-то вскрикнул. Веревка на миг ослабла – и Ланика рванула прочь, не разбирая дороги, натыкаясь на стеллажи, роняя книги.

Сзади послышался топот.

Она знала эти переходы, но в темноте даже ей было трудно в них ориентироваться без ошибки. Где поворот? Где лестница вниз? Ланика скользила пальцами по стенам, ища знакомый выступ.

Звуки погони приближались.

Ланика свернула в первый попавшийся проход и замерла.

Тупик.

Стена из грубого камня, без дверей, без лазов. Старый книжный склад, куда она забрела случайно год назад и поклялась больше не заходить.

Она обернулась.

Трое стояли уже нагнали ее, тяжело дыша. В темноте их глаза светились – белым, призрачным светом, как у глубоководных тварей. У одного из них снова горел небольшой тусклый свет в руке.

– Иди сюда, девочка, – позвал первый. – Больно не будет. Обещаю.

Глава 3. Пробуждение и разочарования

Сон закончился внезапно.

Не плавно, как случалось прежде, когда веки тяжелели, а сознание медленно всплывало из глубин к поверхности. Нет – рывком, будто кто-то взорвал невидимую опору, на которой держалось забытье.

Ауремиан открыл глаза.

Вокруг была тьма. Абсолютная, плотная, давящая – та, что копится веками в недрах земли. Дракон чувствовал каждый камень над собой, каждую пядь породы, отделяющую его от поверхности. Четыреста лет назад он засыпал в этой усыпальнице, вырубленной в скальном основании королевского замка, и тогда тишина здесь была благословенной.

Теперь что-то изменилось.

Воздух.

Ауремиан потянул ноздрями, и вековая пыль защекотала в гортани. Не в этом дело. Тонкий, почти неуловимый запах – чужой, неестественный, словно гнилостный ветер из потустороннего мира. Холодок, пробравшийся даже сюда, сквозь камень и защитные заклинания, которые он сам накладывал столетия назад.

Тхагот.

Имя всплыло из глубин памяти. Темные боги, пришлые боги – название не имеет значения. Паразиты, что кочуют по Вселенной, пожирая миры один за другим, для поддержания своей жизни. Их появление всегда начиналось с запаха. С этого самого холодка гнили, что сейчас щекотал ноздри.

Ауремиан поднялся.

Каменная плита, служившая ложем, пошла трещинами под тяжестью тела. Вокруг с грохотом посыпались каменные обломки – столетия не прошли даром, своды обветшали. Дракон выдохнул, разминая затекшие крылья, и золотая чешуя вспыхнула в темноте, озарив пространство мягким светом.

Усыпальница выглядела так же, как в день, когда он лег спать. Те же стены, покрытые древними рунами. Те же золотые жилы в камне, что питали его силой. Та же дверь-плита, за которой начинался коридор, ведущий к Вратам Обороны.

Только запах был другим.

Ауремиан шагнул к выходу и замер. Любопытство, дремавшее все эти годы, шевельнулось в груди. Четыреста лет – срок для людей огромный. Для него – миг, за который в мире успевает смениться разве что пара поколений. Но боги-паразиты не появляются из ниоткуда. Им нужна почва: войны, смута, кровь, боль. То, что взращивают сами смертные.

Он толкнул плиту.

Камень дрогнул, но не поддался. Ауремиан нахмурился. В древности эти двери открывались от одного прикосновения – замки были настроены на его сущность. Сейчас глухая и безжизненная магия в камне молчала.

Запечатали.

Кто-то запечатал усыпальницу извне. И не простой магией – той, что он чувствовал кожей, но не мог идентифицировать. Новой. Чужой. Той, что пахла людьми и их вечной тягой все усложнять.

В груди зародилось раздражение.

Ауремиан отступил на шаг, примериваясь. Можно было пробить стену силой – мышцы и магия позволяли. Но Врата Обороны находились где-то рядом, и неосторожное движение могло их повредить. А врата эти создавались не для него – для защиты Арденнии от вторжения извне. Разрушать то, что сам помогал строить, было глупо.

Он выбрал другой путь.

Пальцы – уже человеческие, потому что в тесных коридорах было не развернуться – коснулись камня. Древняя магия потекла по жилам, находя лазейки, щели, пустоты. Где-то далеко, вверху брезжил свет – выход наружу. Туда, где люди.

Ауремиан шагнул в камень и растворился в нем.

Город встретил его вонью.

Тысячи запахов обрушились разом: жареное мясо, конский навоз, дешевые благовония, пот, прелая солома и – поверх всего – тот самый гнилостный холодок, от которого сводило зубы. Дракон замер в тени портала, втягивая воздух, разбирая его на составляющие.

Трактир. Конюшня. Храм на углу. Где-то рядом – источник.

Он вышел из переулка, и солнечный свет ударил по глазам. Ауремиан сощурился, привыкая. Последний раз он видел этот город, когда здесь еще правил король Эдрик – прямой, честный, скучный правитель, который больше всего боялся оставить после себя хаос. Четыреста лет назад Арденния была молодой страной, отстраивающейся после войн.

Сейчас...

Дракон смотрел и не узнавал.

Дома выросли в высоту и куда плотнее прижались друг к другу стенами. Улицы запрудили повозки, люди сновали туда-сюда, как муравьи. На углах кричали зазывалы, в воздухе висела пыль. И всюду – всюду! – его изображения.

Золотой дракон, выкованный из жести над лавкой мясника. Золотой дракон, намалеванный на вывеске трактира. Золотой дракон, вышитый на плаще важного господина, проехавшего мимо в карете. Маленькие фигурки на прилавках, литые значки на груди у стражников, даже детская игрушка – тряпичный дракончик с дурацкими глазами – болталась в руках у оборванной девчонки.

Ауремиан замер посреди улицы, пропуская мимо ушей ругань зазевавшегося извозчика.

Культ.

Нет, хуже. Культом это было раньше – когда жрецы объясняли людям его роль, учили уважать, но не обожествлять. Сейчас это походило на торговлю. Дракон – символ. Дракон – талисман. Дракон – марка, которую ставили на все, от оружия до выпечки.

– Посторонись, дед! – рявкнули сзади.

Ауремиан обернулся. Парень с коробом через плечо попытался обогнуть его и не смог – замер под взглядом янтарных глаз.

– Прощения просим, ваша милость, – выдохнул он и нырнул в толпу.

Дракон провел рукой по лицу. Человеческая форма была удобной – не привлекала лишнего внимания, позволяла сливаться с толпой. Но, видимо, не до конца. Что-то в нем все равно выдавало присутствие древней крови. Или просто люди за четыреста лет научились лучше чувствовать опасность.

Он двинулся дальше, впитывая разговоры.

– ...опять налог на муку подняли...

– ...королева-то, слышали? Замуж выходит...

– ...герцог Торн совет возглавил, теперь порядок будет...

– ...война с Тенекрайсом на носу, дракона будить собрались...

Последнее заставило остановиться.

Ауремиан прислушался. Двое купцов, толстых и самодовольных, пережевывали сплетни за столиком уличной харчевни.

– ...Врата Обороны активировать хотят. Только ключ нужен – королевская кровь. Сама она на Тенкрайс идти не желает. Будить дракона не дает! Так еще и, говорят, упрямится, замуж не хочет...