Дракон и диковинка для драконёнка

1. Бабочка во льду

2. Белый дракон

Сюзанна

Я прихожу в себя, будто выныривая из ледяного озера. Сначала слышу звук воды. Всё ещё ощущаю холод, от которого сводит тело, словно под рёбрами засел целый айсберг.

Я распахиваю глаза. Вокруг пар, качающийся над зеркальной поверхностью воды.
Пахнет травами, тёплым камнем, топлёной смолой.

В висках пульсирует. Я не понимаю, где я и даже кто я.

Вокруг белый камень, густой над поверхностью, свечи. А я лежу в купальне, целиком погружённая в воду. На поверхности плавают лепестки. Голая.

— Миледи? Не пугайтесь, вы в безопасности, — женский голос звучит тихо и осторожно.

Рядом молодая служанка в тёмной форме с добрыми глазами. Волосы заплетены косой, которая обёрнута вокруг головы.

Она касается скульптуры у края купальни, похожей на рыбину из прозрачного кристалла. Удивительно, я знаю, что это водный артефакт, а не знаю, кто я.

Рыбина вспыхивает мягким янтарным светом, и вода вокруг меня становится теплее. Мягкий жар медленно проникает в мышцы.

Холод отступает. Тело расслабляется… хотя боль в рёбрах и лице остаётся.

Я облизываю губы. Боль становится острее. Рёбра, бок, плечо так и ноют на фоне. Словно меня били.

— Спасибо — шепчу я сипло.

И вдруг я ощущаю чьё-то присутствие. Не телом или кожей. Глубже. Ощущаю ауру дракона. Холодную, невероятно сильную. Она надвигается на меня словно лавина.

Хищник. Или страж.

Эта аура касается моей кожи горячим вниманием. И через эту тёмную, плотную ауру я… различаю эмоции. Интерес. Желание. Сдерживаемое, упругое. И что-то ещё тёплое, защищающее — словно он держит вокруг меня щит, пока я даже не умею дышать.

Я медленно поворачиваюсь.

За моей спиной у окна, опершись на подоконник бёдрами, стоит мужчина. Тень от алькова скрывает его лицо, но я отчётливо вижу белые волосы, упавшие на могучие плечи. Он высокий и огромный.

Гора мышц, заметив, что я смотрю, выходит из тени на свет, который отбрасывает парящий в воздухе желтоватый сгусток.

Я на мгновение забываю вдохнуть. Этот мужчина невероятно красив — широкие острые скулы, чёткая челюсть, прямой длинный нос, высокий лоб.

У него суровый опасный вид. Я бы дала ему лет тридцать пять-сорок, но взгляд… будто на меня смотрит древний бог. И этот бог не сводит глаз с меня.

Я вдруг вспоминаю, что голая, и сразу обхватываю плечи руками, скрещивая их на груди.

Да, вода закрывает почти всё… но я же голая. А этот мужчина стоит прямо здесь, будто так и надо.

— Когда вам станет лучше, миледи, мы сможем поговорить, — говорит он низким, ровным голосом. Таким, от которого на предплечьях вздыбливаются волоски. Я сглатываю. — Вам принесут согревающий напиток, — добавляет он. — Останьтесь в воде ещё немного.

Он выходит из помещения, будто даёт мне пространство, но его присутствие ощущается всем телом. Как снег, который смотрит.

Входит другая служанка, с подносом, и протягивает мне с него большую керамическую кружку с напитком. Аромат сладкий, ягодный. Глубокий и густой.

— Пейте, миледи. Это разогреет ваше тело изнутри, — говорит она.

Я отпиваю. Руки дрожат, но тепло проникает внутрь почти сразу. Горло расслабляется. В голове становится немного легче, но и… туманнее. Будто страх наконец меня слегка отпускает.

— Вода уже перестала на вас действовать, миледи, — говорит служанка. — Позвольте высушить вас и уложить под одеяло. Вам нужно согреться окончательно.

— Да… хорошо… — растерянно тяну я.

Служанки помогают мне выйти из купальни, оборачивают тёплыми тканями. Кожу сушат полотенцами, которые пахнут ароматными травами. Потом надевают длинную тёплую ночную рубашку из мягкой ткани, похожей на фланель.

Я едва стою на ногах, в теле ватная слабость. Служанки под руки проводят меня в комнату, куда до этого ушёл мужчина с белыми волосами.

Там тепло. Камин потрескивает, пахнет углём, жаром, чем-то еловым. Стены из серого камня с белыми прожилками. Строго и красиво. Роскошно, но сдержанно.

Тот беловолосый мужчина ожидал меня всё это время. Он сидит в массивном кресле, руки на подлокотниках, взгляд твёрдый, слишком внимательный. Служанки помогают лечь в огромную двуспальную кровать, укутывают одеялом.

И мужчина медленно поднимается и подходит ближе. Но прежде чем он успевает заговорить, в дверь кто-то стучит.

И мне почему-то кажется, что это по мою душу. Я сжимаюсь, а мужчина, не сводя с меня взгляда, бросает в воздух:

— Войдите!

Визуалы героев

Герцог Дэйнарин Харлан

3. Осмотр

Сюзанна

Дверь открывается почти сразу после этого короткого твёрдого «Войдите».

В комнату, уверенно ступая, входит мужчина лет тридцати… или сорока? Его возраст определить так же трудно, как возраст льда в горах. Серебристые длинные волосы падают на его широкие плечи. Плащ цвета тумана, саквояж.

Фэрин Маранель

Серебристый дракон, самый известный на Кайре целитель.
(Осматривал Валери из истории «Не трожь мою ёлочку, дракон!»
https://litnet.com/shrt/ioY3)

4. Первые правила

Элина

Тиберий сидит рядом на стуле с таким серьёзным видом, что я невольно улыбаюсь. Маленькие пальцы крепко держатся за края сиденья, ноги болтаются над полом. Он напоминает маленькую статую из золота — только глаза живые, умненькие.

— Ну… рассказывай, — говорю я мягко. — Что это за место?

Он выпрямляется, будто я поставила перед ним важнейшую задачу.

— Это замок лорда Харлана, — произносит он с гордостью. — Один из самых старых замков на Кайре. И самый строгий.

— Строгий? — переспрашиваю я.

Тиберий кивает и делает очень серьёзное лицо.

— Лорд Харлан говорит, что порядок — это то, что спасает нам жизнь, — умно тянет он. — Поэтому в замке есть правила.

Он усаживается удобнее, будто рассказ будет долгим.

— Первое: нельзя бегать по верхним галереям. Там ветер сильный, а перила старые. — Он поднимает руку, загибая пальчики: — Второе: нельзя ходить в оружейную без разрешения. Третье: в подвал тоже нельзя. Там холодные погреба.

Я моргаю.

— Погреба? — переспрашиваю.

— Ну да, — пожимает он плечами так, будто это очевидно. — Я как-то туда спустился. И погреб меня чуть не закрыл. Лорд Харлан на три дня запер меня в комнате и лишил меня вечерних историй.

Его маленькое лицо становится таким расстроенным, что я поджимаю губы от сочувствия.

— И последнее… самое важное, — он склоняет голову и шепчет почти заговорщически. — Нельзя тревожить лорда Харлана, когда он работает.

Я киваю.

— Это звучит разумно, — говорю. — Он наверняка занятой дракон.

— Совсем нет, — бурчит Тиберий недовольно. — Работа у него всегда.

Я не удерживаюсь от улыбки.

— Но тебе разрешили быть здесь? — пытаюсь показать ему что-то светлое.

— Я сам разрешил, — гордо заявляет Тиберий. — Ты же была одна. Нельзя, чтобы кто-то был один. Это неправильное чувство.

У меня сердце сжимается, будто кто-то коснулся его ледяными пальцами. Этот мальчик очень остро реагирует на одиночество, будто знает, что это, на собственной коже.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в дверь тихо стучат. Тиберий соскальзывает со стула и бежит к порогу, распахивает дверь так уверенно, будто ему уже десять.

В комнату заходит девушка-служанка. Шека, кажется. Та из купальни, которая подавала мне напиток. Тёмные волосы тоже в косу, которая перекинута через плечо. Платье скромное, но видно — шерстяное. От неё веет настороженностью и лёгкой тревогой.

— Миледи, — она кланяется почтительно. — Я ваша личная служанка. Меня назначили заботиться о вас, пока вы восстанавливаетесь.

Тепло её улыбки почти такое же мягкое, как одеяло на мне.

— Я принесла вам завтрак и настой, который велел передать лекарь.

Она ставит поднос на тумбу. Пар поднимается от миски со светлой кашей, от хлеба, от чашки с ароматным травяным напитком.

Запах еды заставляет мой желудок сжаться и голодно заурчать. Сколько же я не ела?

— Спасибо, — отвечаю.

— Я помогу вам сесть, миледи, — говорит Шека и аккуратно поправляет подушки, придерживая меня за плечо. Заботливо, нежно. Но я прямо чувствую, что она не знает, чего от меня ждать.

Я делаю глоток настоя. Он горьковатый, но приятный. Тепло разливается по груди.

Тиберий усаживается ко мне поближе и наблюдает за каждым моим движением с вниманием цыплёнка, который нашёл свою первую маму.

— Ты вкусно ешь, — заключает он серьёзно.

Я тихо смеюсь. Удивительно наблюдательный ребёнок.

Дверь внезапно распахивается, и в комнату входит Дэйнарин.

Он не торопится, идёт спокойно, но так, будто воздух расступается, чтобы дать ему дорогу. Его аура снова заполняет всю комнату, придавливает меня к кровати.

Он снимает перчатки, стряхивает с волос снег — должно быть, вернулся с полёта. И упирается тяжёлым взглядом в меня. Снаружи он выглядит невозмутимо, но внутри его терзают разнонаправленные эмоции — жар и голод с одной стороны, тревога — с другой.

Тело реагирует быстрее сознания: грудь сжимается, сердце стучит как молот, кожа на лице вспыхивает горячим трепетом.

Я чувствую его желание как собственный пульс — моя магия позволяет ощущать эмоции, и его эмоции сейчас сильнее всего в комнате.

Он переводит взгляд Тиберия, сидящего рядом. Тот напрягается и вытягивает спину.

— Тиберий, — произносит Дэйнарин тихо. — Тебе здесь делать нечего.

Голос мягкий, но это приказ. Взгляд драконёнка мгновенно тухнет.

— Но… я только… — он прикусывает губу. — Я хотел…

— Позже, — говорит Дэйнарин. — Сейчас леди Элине нужно отдыхать.

Тиберий очень медленно встаёт, словно пытается растянуть секунды рядом со мной. Но потом кивает и уходит. И то, как тихо закрывается за ним дверь, разбивает мне сердце.

Я остаюсь на кровати, с тарелкой в руках и не понимаю, куда смотреть — на дверь, через которую ушёл маленький одинокий мальчик… или на огромного мужчину, который сейчас стоит передо мной. Нависает горячей голодной тучей. И смотрит с таким вниманием, что у меня перехватывает дыхание.

Его жар касается меня сквозь воздух. Эмоции, которые он пытается удержать, всё равно просачиваются наружу.

— Как вы себя чувствуете? — его голос ниже, чем вчера. Глубже. Опаснее.

У меня дрожат пальцы. И я ненадолго забываю, как говорить.

— Спасибо, лучше, — выдавливаю я, ловя себя на том, что в животе скруживается горячая пружина.

— Мне нужно задать вам несколько вопросов, — произносит Дэйнарин и присаживается на край кровати. Затем достаёт из кармана камзола небольшой предмет. Показывает мне. — Вы узнаёте эту пуговицу?

_________________

Вреся новинки!
Таня Денисова «Дракон и попаданка. Спасти юную графиню»
https://litnet.com/shrt/3O9x

- Я не выйду за вас замуж! – даже ножкой притоптываю от злости.
- У тебя нет вариантов, Мария, - отвечает герцог холодно и его губы растягиваются в хищном оскале.
- Есть! Послать вас к чёртовой бабушке!
Моргнуть не успеваю, как он оказывается рядом. Вжимает меня своим мощным телом в холодный камень стены, выбивая воздух из лёгких.
- Понятия не имею, кто это, - рычит мне в лицо, накрываю шею ладонью и чуть сжимая пальцы, - а вот я могу рассказать инспектору правду о тебе. Знаешь, что в нашем мире делают с такими, как ты? Сжигают на костре. Даже жаль такую красоту превращать в пепел...
- Вы не посмеете!
- Мне терять нечего. Ты станешь моей женой. Завтра на рассвете. Точка!

Я хотела помочь ребёнку, а оказалась в другом мире. Здесь у меня важная миссия – уберечь юную графиню Райанхолд от её дедушки, мечтающего отобрать её уникальный дар. И тогда у меня появится шанс вернуться домой.
Что? Для этого мне нужно выйти замуж за дракона? И других вариантов нет? Что ж, тогда заключим сделку, хвостатый!

5. Пуговица

Элина

Пуговица лежит на ладони Дэйнарина — тяжёлая, металлическая, с выгравированным гербом. Я пристально и долго смотрю на неё, будто из глубины тумана должны всплыть какие-то образы. Ощущения. Воспоминания. Хоть что-то.

Но внутри пусто.

Грудь распирает неприятной пустотой.

— Нет, — тихо произношу. — Я её не узнаю.

Дэйнарин слегка приподнимает бровь, будто это и ожидал.

— Она была зажата у вас в руке, когда я нашёл вас, — говорит он спокойно. — Так крепко, что я не сразу смог её вытащить. Обычно люди так держат только одну вещь — улику.

Я поднимаю взгляд на него.

— Улику против кого?

Он смотрит серьёзно и тяжело, как снежная скала.

— Против того, кто попытался причинить вам вред.

Сердце глухо стучит в грудную клетку. Я опускаю глаза на пуговицу, но она остаётся всего лишь безмолвным, холодным символом чужой злобы.

— Мне жаль, что я не могу быть полезной, — произношу я. — Это для меня ничего не значит. Я… ничего не помню. Если удастся найти виновника — хорошо. Если нет… значит, нет.

Слова звучат спокойнее, чем я чувствую. Пустота памяти пугает до судорог, но это не его вина.

Лорд Харлан медленно кивает.

Я делаю вдох. Грудь колет, рёбра болят, но я должна сказать:

— Спасибо, что спасли меня, — звучит интимно, и я краснею. — Но… мне, наверное, нужно будет уйти. Как только смогу встать на ноги.

Его взгляд становится острым, будто морозец пробежал по коже.

— Уйти? — повторяет он мягким, но опасно низким голосом. — Куда, позвольте узнать?

Я моргаю. Потому что на самом деле идти мне некуда.

— В любое место, где… где я смогу найти работу или жильё, — произношу как можно увереннее. — Здесь же есть города или хотя бы сёла?

Он дерзко приподнимает подбородок, будто оценивает мою логику.

— Вы на острове Кайр, — произносит он. — Это остров за морем Этар. До ближайшего материкового порта — две недели на корабле. А здесь суровый климат, как вы заметили. У нас не бывает лета. Только зима и снег. Похоже, где бы вы ни жили раньше, здесь вы не были никогда.

Я вдыхаю резче. Кайр. Остров. Ледяной, опасный, чуждый.

Я сжимаю пальцы в одеяле.

— Тогда… мне тем более нельзя вас обременять, — всё ещё по инерции возражаю.

Его глаза темнеют.

— Во-первых, — говорит лорд Харлан ровно. — Вы меня не обременяете.

Он чуть наклоняется ко мне, опираясь локтем о колено. Заглядывает в глаза, взгляд такой пронзительный, что я под ним теряюсь.

— Во-вторых, я ни в коем случае не отпущу вас, пока вы не поправитесь полностью, — произносит он решительно. — И, в-третьих… вы, кажется, пришлись по нраву моему подопечному.

Моё сердце дрожит от лёгкого удивления.

— Тиберий — ваш подопечный? — переспрашиваю, будто ослышалась. — А я подумала… что он ваш сын.

Дэйнарин тихо фыркает, будто мысль показалась ему абсурдной.

— Нет. Он не мой сын. Его мне… передали, — бросает он с досадой. — Приказом Ордена. И теперь я вынужден его воспитывать.

«Вынужден». Слово почему-то бьёт острее, чем я ожидала. В драконе сейчас только раздражение. Прямо тонна раздражения.

Я не удерживаюсь.

— Он очень одинок, — укоризненно говорю я. — Даже несмотря на то, что улыбается.

Лорд Харлан скрещивает руки на груди.

— У Тиберия достаточно нянек, — отрезает он. — Но он почему-то не хочет с ними общаться.

— А со мной хочет, — осторожно замечаю я. — И мне… не в тягость.

— Именно, — взгляд лорда становится пронизывающим. — Вы уверены, что вам не в тягость его докучливость?

Я смотрю на дверь, за которой исчез мальчик.

— Нет, — отвечаю я честно. — Не в тягость.

Лорд Харлан чуть склоняет голову, изучая меня, собирается что-то сказать, как вдруг в коридоре раздаётся громкий яростный женский крик.

— Стой, Тиберий! Стой! Не смей от меня убегать!

У меня холодеет кожа. Дэйнарин мгновенно вскидывает голову. Лёд в его глазах трескается, уступая место ярости.

— Что ещё за…

Он не договаривает: разворачивается и в один шаг оказывается у двери.

Крик повторяется — пронзительнее, ближе:

— Тиберий! Остановись! Сейчас же!

И у меня сжимается сердце, будто сейчас я увижу, как разъярённая гарпия вцепляется ему в шею, чтобы вырвать клок плоти.

___________________

Привет, прекрасные!
Время новинки!
Екатерина Борисова «Пленница лорда Дракона. Мама поневоле»https://litnet.com/shrt/Fa-r

–Месяц назад я очнулась в лечебнице, не помня ни своего имени, ни прошлого.
Из особых примет у меня имеются ужасные шрамы по всему телу от огня.
Что со мной произошло? Я не знаю.
Но однажды в лечебницу прибывает странный гость, чтобы забрать меня. Опасный мужчина, затянутый с ног до головы во всё чёрное и облечённый безграничной властью. Он внушает мне панический ужас.
Но ещё более странным мне кажется то, что мужчина привозит с собой корзину с крохотной девочкой. А у меня руки сами тянутся вынуть малышку из корзины, прижать к себе и никогда не отпускать.
Я что, схожу с ума или в моём прошлом скрыто намного больше, чем мне казалось?

6. Золотой всплеск

Элина

Дверь распахивается так резко, что я вздрагиваю, будто в комнату ворвался шквальный порыв ветра.

Тиберий влетает в мою комнату, видит лорда Харлана, меня и юркает ко мне в кровать, жмётся в боком, прячет лицо у меня под локтем.

Следом за ним в мою комнату влетает женщина лет сорока. Подтянутая, аристократичная, кажется. Но сейчас всё её строгое изумрудно-зелёное платье залито голубой краской. Пятна на лице, капли в растрепавшихся волосах. Её тёмные волосы торчат в разные стороны,

словно их облизала молния.

Баронесса Марианна Стайнер

7. Ледяной лорд

Элина

Лорд Харлан стоит на пороге, и весь воздух комнаты стягивается к нему, как к центру бури.

Он просто стоит и смотрит на меня. Но его злость почти осязаема. И под злостью беспокойство, которое я улавливаю благодаря своей магии чувств. У него под кожей словно ощетиниваются ледяные иглы.

Он смотрит только на меня. Тиберий сейчас не имеет для него никакого значения. И на душе у меня становится чуть легче.

— Леди Элина, — произносит он тихо, не повышая голоса. — Я, кажется, просил вас оставаться в постели.

От его голоса по коже пробегает дрожь.

— Я чувствовала себя лучше, — отвечаю я, удерживая его взгляд. — И не думала, что прогулка по коридору…

— Не думали, — он делает шаг внутрь. Воздух уплотняется.

В тоне нет оценки, только хищный холод.

— Может, вы не заметили, леди Элина, — продолжает он. — Я вам напомню. Вы едва держитесь на ногах.

— Это временно, — парирую я, поднимая подбородок, хотя внутри всё сжимается. Я чувствую ауру этого дракона, и она меня сдавливает. — Тиберию хотелось показать комнату, и…

— И вы решили угодить капризному ребёнку ценой собственного здоровья? — голос становится почти свирепым.

— Не преувеличивайте, милорд, — обрываю. — Я не стеклянная.

Это ошибка. Бездна, глаза лорда Харлана опасно темнеют. В них скачут искры, а аура становится ещё плотнее.

Тиберий тихонько ёрзает рядом и сжимает мой локоть маленькими ладошками.

Дэйнарин делает второй шаг, и комната словно становится меньше.

— Я нашёл вас в снегах, — говорит он тихим опасным голосом. — На грани смерти. Вынес на руках. Передал лучшему целителю Кайра. И всё это ради того, чтобы вы через сутки решили… гулять по комнатам?

— Мне не нравится слово «решили», — отвечаю я морщась. — Я не просила вас меня спасать. Но раз уж так вышло, я не обязана лежать без движения, как статуя.

В глазах лорда Харлана вспыхивает нечто, напоминающее голубой огонь. И он делает третий шаг. Оказывается прямо напротив меня.

— Вы обязаны слушать врача, — тихо цедит он. — Это вопрос вашего выздоровления, леди Элина. Так что я отнесу вас обратно, нравится вам это или нет.

Я вскидываю подбородок.

— Попробуйте.

Он приподнимает бровь. Медленно. Угроза в чистом виде.

И в этот момент Тиберий вскакивает с места и встаёт прямо между нами.

— Не обижайте её, лорд Харлан! — выкрикивает он, распахнув руки. — Она хорошая! Она не хотела плохого!

У меня перехватывает дыхание. Дракон замирает. На одну секунду повисает густая тишина. Словно даже ветер за окном перестал шуметь.

Лорд Харлан медленно переводит взгляд на мальчика.

— Отойди, Тиберий, — голос становится жёстким, но не громким. — Это разговор взрослых.

— Но она не виновата! — упрямо парирует Ти. — Вы злитесь… так нельзя!

Дэйн закрывает глаза на пару секунд и втягивает носом воздух. И мне становится страшно — выглядит так, будто он пытается удержать внутри рвущегося наружу зверя.

— Нам следует продолжить разговор наедине, — произносит он. — Идёмте, леди Элина.

— Я едва сижу, — отвечаю честно.

— Тогда вопрос решён, — выговаривает лорд Харлан. И я готова поклясться, уголок его губ дёргается вверх.

В следующее мгновение он подхватывает меня резким, уверенным движением.
Так, будто я ничего не вешу. Руки горячие. Сильные. Грудь твёрдая, как выточенная из мрамора. От него пахнет морозной свежестью и таким мужественным собственным ароматом, что я невольно сжимаюсь в его руках, ловя себя на том, что не хочу, чтобы он отпустил. По коже проходят искры от его близости.

Его пальцы на моей талии держат крепко, властно. Точно зверь схватил добычу и не выпустит из когтей.

— Тиберий, оставайся в своей комнате, — бросает он не отводя взгляда от меня.

Затем делает пару шагов к двери.

— Вы должны лежать, — цедит сквозь зубы. — И я прослежу, чтобы вы лежали.

Ти остаётся у него за спиной и уже не рискует вмешиваться. Но я чувствую, как у него сжимается сердце. Ведь он снова останется один. Без меня.

Лорд Харлан несёт меня в мои покои широким чеканным шагом, вносит в комнату, кладёт на кровать и, к моему шоку, бережно укрывает одеялом.

Я превозмогаю слабость и забираюсь на подушках, чтобы полусидеть.

— Мне нужно, чтобы вы ускорили моё выздоровление, — выговариваю я твёрдо. — Тиберию нужно внимание. Ему нужно… тепло.

Лорд Харлан втыкает в меня жёсткий прямой взгляд. В глазах белый шторм. Но эмоции мне не прочитать. Слишком много намешано.

— У Тиберия достаточно нянек. — говорит строго, напряжённо. — Даже слишком. Если бы он не вёл себя плохо…

Во мне всё вскипает. Что же за твердолобый баран!

— Он ведёт себя плохо, потому что несчастлив! — перебиваю я горячо. — Потому что ему не дают того, что ему нужно! Ему сколько? Семь лет? Шесть? Лорд Харлан, Тиберий одинок!

Дракон застывает, словно я только что воткнула в него нож.

— Вы не знаете, что ему нужно, — выговаривает он медленно и угрожающе.

— Может, и не знаю, — отвечаю я тихо. — Зато я вижу, когда ребёнок плачет не снаружи, а внутри.

Мы несколько секунд сверлим друг друга взглядами. В воздухе буквально скапливается электричество. Тишина висит вязкая, как снег перед бурей.

И под поверхностью его гнева и раздражения я вижу, как лорд Харлан тоже одинок. Давно и глубоко настолько, что уже привык быть таким. Что это стало второй кожей.

Он сжимает челюсть.

— Заключим пари, лорд Харлан, — я первой разрываю молчание.

Пару мгновений до дракона доходит суть, потом он расправляет плечи, чуть улыбается.

— Пари? — повторяет он медленно. — Не боитесь проиграть?

— Не боюсь, — отвечаю я. — Потому что я не проиграю.

Лорд Харлан смотрит на меня как на ребёнка, который решил, что он уже взрослый. Снисходительно и с долей насмешки.

— Хорошо, леди Элина, — он складывает руки на груди, уголки губ подняты. — — И на что же вы хотите заключить пари, леди Элина?

8. Пари

Элина

Лорд Харлан стоит передо мной, как стена льда, сквозь которую никто не проходил много лет. Его взгляд прижимает меня к кровати.

— И на что же вы хотите заключить пари, леди Элина? — не грубо, но так снисходительно тянет дракон, что я невольно розовею.

Вопрос прямой, надо ответить.

Я поднимаю голову. Собираю в кулак волю. Нет, я, конечно, боюсь проиграть, но дракон не увидит моего смятения.

— На поведение Тиберия, — отвечаю я твёрдо.

Лорд Харлан впивается в меня острым взглядом, точно вонзает когти в душу.

— Как интересно, — произносит без усмешки, но в тоне есть что-то обнажённое, будто раздевающее истинные намерения. — Продолжайте.

— Вы считаете, что он трудный ребёнок, — говорю я ровно. — Что он капризен, неуправляем, упрям, склонен к вспышкам.

— Это факты, — отрезает он без эмоций.

— Нет, — я не опускаю глаз. — Это следствие.

Его бровь чуть приподнимается.

— Чего именно?

— Одиночества, — упорно твержу я. — Тиберий эмоционально запущен.

Повисает такая густая тишина, что кажется, будто камин тоже задерживает дыхание.

Лорд Харлан упирает руки в бока, качает головой.

— Вы несёте чушь, леди Элина, — строго цедит он. — О каком одиночестве может идти речь, когда у Тиберия целый штат нянек и наставников?

Мне хочется закатить глаза. Но я подавляю раздражение и отвечаю аккуратно.

— Вы окружили его няньками, наставниками, правилами, — продолжаю уверенно. Но не теплом. Не вниманием. Не присутствием.
Ребёнок — не механизм. Его нельзя чинить дисциплиной.

Дэйнарин чуть выдыхает. Не смех, но что-то похожее.

— Вы хотите сказать, что можете справиться там, где не справились профессионалы? — смотрит на меня с нескрываемым скепсисом.

— Да, — отвечаю я без паузы.

— И чем же? — голос холодный, но… живой. — Своей добротой?

— Теплом и вниманием, — говорю назидательно. — Тем, чего мальчику действительно не хватает.

В глазах Дэйнарина появляется сдавленная боль. Я не могу её интерпретировать, но даже мне от неё становится холодно.

— Вы ничего не знаете, — произносит он строго. — Ни о нём. Ни обо мне. Ни о том, что ему нужно.

— Зато я вижу, что вы слепы, — дерзаю я. — Или скупы на эмоции. Или…

Дэйнарин напрягается, будто поймал удар.

— Стоп, леди Элина, — обрывает он меня. — Остановитесь, пока не сказали то, о чём пожалеете.

Я затыкаюсь. Буквально проглатываю язык. Эмоции лорда-дракона сейчас очень спутанные. Их не прочесть. Но с Тиберием его связывает что-то, чего он не хочет раскрывать. И я могу ненароком оскорбить его или мальчика.

— Хорошо, — я поднимаю руки в сдающемся жесте. — Пари, милорд. Без оправданий и без объяснений.

Его глаза вспыхивают ледяным светом, но брови сходятся у переносицы.

— Условие? — цедит он.

— Если я за две недели уменьшу количество выходок Тиберия вдвое, — говорю по-деловому, — вы позволите мне обучать его, проводить с ним время, видеть его так часто, как ему нужно.

— Или как вам захочется? — спрашивает он с намёком, поднимая угол губ.

— Это одно и то же, — парирую я.

Он смотрит так, будто пытается определить, с кем он сейчас разговаривает: с женщиной, которую он вынес из снега, или с силой, которая может разрушить его стены.

— Если я выиграю, — произносит он тихо, — вы будете соблюдать режим, лежать столько, сколько скажет лекарь, и слушать меня без споров. Во всём.

Голос опасно низкий, красивый до мурашек. Под кожей пробегает жар.

— По рукам, — отвечаю я.

— Два условия, — он поднимает ладонь. — Вы не используете магию, если она у вас есть. И не подкупаете ребёнка сладостями.

— Я не собираюсь подкупать его ничем, — я улыбаюсь. — Он тянется ко мне сам.

— Хорошо, — произносит он окончательно. — Пари заключено.

Он собирается уходить, но я ловлю его взгляд.

— Но есть одно «но», милорд, — произношу осторожно.

Он напрягается всем телом.

— Я не смогу выполнять условия пари, пока не встану на ноги, — говорю чётко. — Вы можете ускорить моё выздоровление?

Он очень медленно выдыхает.

— Есть методы, — отвечает нехотя. — Но для людей они опасны.

— Я хочу! — произношу твёрдо, поднимая подбородок. — Сделайте это. Поставьте меня на ноги, пожалуйста.

Может, лорду Харлану и безразлично, мне нет. Я не могу ждать. Тиберий не может ждать. Ребёнок, страдающий от одиночества — это жестоко и рвёт мне душу. Поэтому я хочу, точнее, я должна поторопиться.

Взгляд лорда Харлана становится тёмным, глубоким, встревоженным — и почему-то слишком личным.

— Вы так уверены, — произносит он низко. — Это риск для вашей жизни. А не для моей.

— Я рискну, — отвечаю я.

— Ради капризного драконёнка? — спрашивает лорд Харлан.

— Ради страдающей детской души, милорд.

___________________

Привет, прекрасные!
Время новинки!
Ксения Мэо «Дракон и наставница для его племянника»
https://litnet.com/shrt/bRQq

Я прибыла на край света, чтобы пробудить магический дар в восьмилетнем мальчике, но столкнулась с презрением его дяди и запретом приближаться к племяннику.

Меня тут не ждали?

И ладно. Я бы уехала, но судоходство закрыто на зиму.

Теперь я застряла до весны в этом богом забытом месте с несчастным мальчиком и напыщенным драконом, который почему-то подозрительно часто сталкивается со мной на острове и смотрит на меня таким голодным взглядом, что дыхание перехватывает.

9. Круг Белого Пламени

Элина

— Я обязан предупредить вас ещё раз, — говорит лорд Харлан спокойно. — Это пламя создано для драконов. Оно лечит тело на глубинном уровне. Для людей оно… чрезмерно.

Мне страшно. Я сглатываю, но не показываю вида.

— Есть человеческие лекари, — продолжает он. — Они будут работать дольше, но безопаснее. Я не стану осуждать вас за осторожность.

Он даёт мне шанс отступить. Я поднимаю взгляд.

— Вы можете поставить меня на ноги за один день, — говорю тихо. — Или я буду лежать месяц. Я не могу ждать. Тиберий не может ждать.

Он смотрит на меня пронзительно. В его глазах раздражение и… тревога.

— Вы не понимаете, о чём просите, — бурчит вполголоса.

— Понимаю, — отвечаю я. — Будет больно. Но я выдержу.

Его челюсть напрягается.

— Тогда идёмте, — произносит он. — Хотя нет. Лучше я вас отнесу.

Он снова берёт меня на руки как маленького ребёнка. И в его могучих объятиях я правда чувствую себя маленькой. Физически. Он по сравнению со мной колосс, великан.

Лорд Харлан выносит меня из комнаты, к лестнице, поднимается на уровень выше. Здесь совсем тихий этаж. Кажется, его личный.

Снова коридор, длинный, который заканчивается тёмным тупиком, который освещает только одна люкс-сфера.

Лорд Харлан ставит меня на пол перед металлической дверью с выгравированными рунами. От них веет холодной силой. Я чувствую её даже кожей.

— Последний шанс отступить, леди Элина, — произносит он, кладя ладонь на ручку двери, — Я не смогу остановить ритуал на середине. Прерывать ритуал до окончания нельзя. Вас это наверняка убьет.

— Я выдержу, — упрямо повторяю я. — Если это поставит меня на ноги, я готова хоть дважды его пройти.

Лорд Харлан медленно кивает и размыкает магическую печать. Белая магия искрит, и дверь отворяется.

— Проходите, леди Элина, — он пропускает меня вперёд и заходит следом.

Я оказываюсь в каменном зале без окон. Сводчатый потолок не нависает, создаёт ощущение купола над головой. Под потолком развешены люкс-сферы. В центре — словно начертанный белым фосфором рунический круг.

Воздух сухой, тёплый и густой, как перед грозой.

— Встаньте в центр, леди Элина, — произносит лорд Харлан.

Я босиком ступаю на холодный камень.

10. Коф-фэ

Элина

Я чувствую, как его дыхание постепенно выравнивается. Он не сводит с меня взгляд, не выпускает из объятий, смотрит на меня не как лорд, а как мужчина, который только что едва не потерял что-то важное.

— Об этом мы поговорим позже, — выговаривает лорд Харлан и несёт меня к двери.

— Лорд Харлан… — начинаю я робко. — Я могу идти сама…

— Молчите, — коротко отрезает он.

Мы выходим из зала Круга. Дверь закрывается за нами с глухим металлическим звуком. Коридор кажется тёплым после белого света.

Он несёт меня по своему этажу, и я понимаю, что сейчас нахожусь там, куда посторонним вход обычно закрыт.

Высокие двери. Тёмное дерево. Белые гравировки по наличникам.

Дракон вносит меня в свои покои.

Комната просторная, строгая. Камин уже горит. Тяжёлые шторы отсекают вечерний свет. На столе — карты, свитки, печати.

Он осторожно усаживает меня в кресло возле огня.

— Сидите, — велит уже почти ровным голосом.

Тело только сейчас осознаёт, что выжило, накатывает слабость, но не болезненная, скорее как тишина после бури.

Дракон поворачивается к камину и метает в него небольшую белую искру. И огонь вспыхивает ярче, становится теплее.

— Вам нужно переодеться и поесть, — говорит уже спокойно. — Побудьте здесь, я распоряжусь.

С этими словами он покидает комнату. Мне до одури хочется посмотреть, что у него на столе, но сил встать нет. Всё-таки хорошо, что он не позволил мне идти сюда пешком, я б упала где-нибудь по дороге.

Вскоре в комнату входит Шека. В руках у неё новое тонкое светлое платье.

— Миледи, лорд Харлан велел помочь вам переодеться, — бормочет она, протягивая мне одежду.

— Если поможешь встать, — кряхчу я совершенно искренне.

Она почти бросается ко мне и вытягивает меня из глубокого кресла. Меня пошатывает, но в мокром платье холодно, кожа гусиная, так что я держусь.

Шека помогает мне переодеться, сесть обратно в кресло и поспешно выбегает из покоев лорда.

В сухом теплее, меня начинает клонить в сон, но заснуть я не успеваю. Лорд Харлан входит в комнату вместе с мужчиной в одежде слуги. Ему лет пятьдесят. Подтянутый, сухощавый, с короткими русыми волосами с проклёвывающейся сединой.

Вежливый и с внимательным взглядом.

11. Условие

Элина

Он поднимает взгляд. Суровый. Холодный. Уверенный. И во мне всё напрягается. Хотя при этом я ощущаю, что внутри лорда Харлана кипят эмоции, но он их скрывает.

— Нам нужно поговорить о вашем пребывании в моём замке, — произносит он.

Во мне всё напрягается. Я хмурюсь.

— Вы дали слово, что позволите мне заниматься Тиберием, — выговариваю, вдруг ощущая, как по лопаткам ползут мурашки.

— И я его держу, — спокойно отвечает дракон. — Но речь не об этом.

Он наклоняется, будто хочет сказать что-то доверительное.

— Я — белый дракон и служитель Ордена. В моём доме не может жить посторонняя женщина без статуса. Это вызовет вопросы. А вопросы — нежелательны.

Я чувствую, как холод медленно поднимается по позвоночнику.

— Вы хотите… чтобы я покинула замок? — тяну неуверенно.

— Нет, — слишком быстро отвечает он. И замечает это сам. — Вам некуда идти. Вы не покинете замок. По крайней мере, до того, как вспомните, кто вы и откуда.

Он поднимается, делает пару шагов по комнате. Останавливается и снова смотрит на меня.

— Только вы не можете жить здесь без официального статуса, — повторяет он так, что я сразу чувствую — это проблема.

— Тогда… — я собираю смелость, — может, мне просто устроиться к вам на работу? Например… няней? Я могу помогать Тиберию…

Его взгляд становится опасно острым.

— Устроиться можно, — отвечает он ровно. — Но если вы живёте здесь, а вы будете здесь жить… статус вам всё равно обязателен.

— Что вы предлагаете? — я выпрямляю спину.

— У меня есть решение этой проблемы, — тягуче выговаривает он. — Но оно вряд ли придётся вам по нраву.

По эмоциям в нём присутствует волнение, которое он тщательно прячет под холодностью.

Лорд Харлан подходит. Останавливается перед креслом. Смотрит сверху вниз.

Этот взгляд… Я его чувствую кожей. Он плотный, тяжёлый, пульсирующий энергией.

— Вы выйдете за меня замуж, — произносит он.

Я на мгновение забываю дышать. Мир застывает.

— Вы… — тяну я нервно, — шутите так?

— Белые драконы никогда не шутят такими серьёзными вещами, как брачный союз, — выговаривает лорд Харлан строго. — Я предлагаю вам брак совершенно серьёзно.

Я молчу, пытаюсь осознать.

— Формально вы станете хозяйкой замка, — уже более простым тоном добавляет дракон. — Получите официальный статус легально. Будете жить здесь открыто. Я не буду краснеть перед Орденом, а вы — иметь бледное лицо, проживая с мужчиной без официальной связи.

Я сглатываю.

— А… брак будет каким?

Он прищуривается. На лице ничего. В эмоциях слишком много, так много, что я не могу разобрать.

— Таким, каким вы сами пожелаете, — говорит он спокойно. — Я не буду принуждать вас к тому, чего вы сами не захотите.

Но под этой фразой я ощущаю спрятанное, глухое, тлеющее желание. Стоит дать ему искру, и оно вспыхнет.

Я отвожу взгляд.

— А что, если я откажусь? — произношу тихо.

— Вы можете, — голос лорда Харлана становится опасно холодным. — Тогда я отвезу вас в ближайшее село, как только вы окрепнете, и передам под опеку магистрата. Вам сделают местные документы, предоставят место жительства. Но… мне не нравится такой исход.

— Почему? — вырывается у меня..

Он заглядывает мне в глаза.

— Потому что так вы не сможете видеться с Тиберием достаточно часто, не говоря уже о том, что я тоже не смогу вас видеть…

Он на мгновение замолкает и поспешно исправляется:

— Потому что пропадёте из моего поля зрения.

И его эта оговорка заставляет меня задержать вдох.

— Почему я? — спрашиваю, поднимая на него взгляд. — Вы не знаете меня.

Он наклоняется, нависает надо мной, опираясь рукой о подлокотник кресла.

Мы на расстоянии дыхания.

— Потому что вы уже изменили атмосферу в этом доме, — произносит он низко. — И я не намерен это терять.

Я чувствую тепло его тела, и снова запах чего-то терпко-мужественного. Его взгляд прожигает во мне дыру. От него веет желанием, скрытым глубоко под ледяной поверхностью самообладания.

Мне нужно отвести глаза. Но я не могу. Смотрю в ответ, не в силах наглядеться. В голове всё ещё стоит его крик, когда пламя очищало от болезни моё тело. Он искренне волновался. Вообще все его эмоции искренние, хотя и спрятанные.

— Мне нужно время, — отвечаю я на грани слышимости.

Он выпрямляется.

— У вас есть ночь, — произносит он. — Утром я явлюсь к вам за ответом.

Я киваю. Ночь, чтобы решить свою судьбу. Он смотрит на меня последний раз — долго и сосредоточенно, будто пытается запомнить, пока я ещё не его жена.

— Шека проводит вас в ваши покои, — говорит он уже ровно. — Приятного вечера, леди Элина.

Он отворачивается и выходит.

Я не успеваю даже подняться, когда в комнату вбегает Шека.

— Вам помочь идти, миледи? — спрашивает она.

Я качаю головой. После еды и коф-фэ сил у меня поприбавилось. Мы вместе проходим к лестнице, спускаемся на гостевой этаж. Шека подводит меня к моей комнате.

— Спите сладко, леди Элина, — бормочет служанка и убегает.

Удивляет немного, конечно, но я ничего не говорю. Просто вхожу к себе в комнату и замираю на пороге от увиденного.

___________________

Привет, прекрасные!
Время новинки!
Рина Мадьяр «Дракон и хранительница кровавого принца»
https://litnet.com/shrt/uGqf

Меня казнили за грехи мужа — старика, которого я не знала. А после смерти я очнулась в своём прошлом за день до ненавистной свадьбы.

Спасаясь, я сбегаю без единой монеты. Но удача снова не на моей стороне: теперь я няня того самого принца, которого через десять лет назовут Кровавым королём. А его дядя — легендарный генерал, самый опасный мужчина королевства, с которым мы оказываемся заперты в глуши. И, кажется, он теперь — моя главная проблема.

12. Ночь перед выбором

Элина

От того, что я вижу в комнате, сердце замирает, лёгкие забывают сделать вдох. У моей кровати, прямо на ковре, сидя спит Тиберий. Привалился спинкой к бору кровати, положил голову на матрас.

Маленькое тёплое существо, уткнувшееся носом в край одеяла. Ресницы длинные, волосы золотистые, щёчки розовые. Вокруг разбросаны мелки, в руках он держит рисунок на клоке бумаги. И в фигурках я узнаю себя и его.

Сердце болезненно сжимается. Он пришёл ко мне. Ждал, потому что испугался, что со мной что-то случилось. И уснул, так и не дождавшись. Бедный ребёнок.

Я опускаюсь на колени рядом. В груди что-то тихо трескается от этой картины.

— Малыш… — шепчу я почти беззвучно.

Он не просыпается. Спит так спокойно, будто здесь, у меня, наконец-то чувствует себя в безопасности.

Я осторожно поднимаю его. Он лёгкий, тёплый, сладко пахнет бумагой, красками и детством. Мне почему-то не хочется его выпускать.

Секундное размышление — нести в его комнату или оставить тут? Ещё разбужу, пока буду идти по коридору. Я всё-таки перекладываю его на свою кровать. Накрываю одеялом. Убираю золотистую прядь со лба. Он вздыхает во сне, чмокает губками. Лицо расслабляется. Ему хорошо.

Только вот ложиться рядом — нет уж. Это слишком. Если лорд Харлан зайдёт утром и увидит меня с ним в одной постели… Да ещё после разговора о браке… Решит ещё, что я сама выкрала Тиберия из его комнаты или помешалась на одиноком малыше.

Нет уж. У меня ещё остался инстинкт самосохранения.

Я перетаскиваю кресло поближе к кровати. Сажусь, поджимая ноги. Смотрю на Тиберия, слушаю его ровное дыхание.

В голове крутятся мысли. Брак. Замуж за лорда Харлана. Что это значит для меня, кроме как стать хозяйкой замка? Имею ли я право? Кем я была?

Я не знаю своего прошлого и не могу знать, была ли я чьей-то женой до того, как очутилась на Кайре. А вдруг, я была простолюдинкой? Каково будет лорду Харлану, когда это выяснится?

И лорд Харлан. Дэйнарин. Такое красивое имя. От взгляда на этого дракона внутри меня что-то замирает. И тянется к нему.

Страшно. Страшно говорить да. Но ещё страшнее думать о том, что будет с Тиберием, если я скажу нет.

Он поворачивается во сне, складывает ладошки под щёчкой. Настолько трогательный, что во мне всё сжимается. Нет, я не могу оставить его тут одного. Я нужна ему. И я единственная, кто может показать ледяному белому дракону ценность этого ребёнка.

Если ради того, чтобы быть здесь, надо выйти за лорда Харлана, я выйду. И останусь. Но где-то внутри копошится страх признаться себе, что я хочу быть в этом замке не только ради Ти, но и ради его холодного опекуна.

Сон наконец настигает меня. Накрывает как тёплая вода.

Сознание возвращается от шума. Я ещё не открыла глаза, но уже слышу — в коридоре стоит гулкий топот множества ног, голоса, хаос. Хлопают двери. Я не могу разобрать фраз, но эгрегор эмоций за дверью — страх и тревога.

— Где Тиберий? — громовым раскатом разносится голос лорда Харлана.

Я резко распахиваю глаза. Тиберий спит у меня в кровати. Маленький тёплый комочек под одеялом. Щёки розовые, губы слегка приоткрыты, волосы рассыпаны по подушке.

Он даже не шелохнулся. А вот у меня сердце падает куда-то в желудок.

Если сейчас сюда войдут… Если увидят, что он всю ночь был у меня в комнате, когда его там ищут сбиваясь с ног…

Влетит и ему, и мне. Причём так, что мало никому не покажется.

Шорохи усиливаются.

— В кладовой смотрели? — голос лорда Харлана раздаётся прямо около моей двери. — На кухне? Может, он пошёл к Марте за сладостями?

— Милорд, кухня проверена, — отвечает другой голос. Феодор. — Его там не было.

Астральное ж пламя… Они реально думают, что он пропал.

Я тянусь к Тиберию, чтобы разбудить его потихоньку, но не успеваю даже дотронуться.

Дверь в мою комнату распахивается с силой, будто её вышибло порывом ледяного ветра. На пороге возникает леди Марианна.

Лицо перекошено гневом. Волосы, обычно собранные идеально, сейчас разболтались, будто она ночью дралась с собственным отражением.

Она сначала смотрит на меня, потом на Тиберия.

— Вот он где, несносный наглец! — вопит она как площадной обвинитель.

Тиберий вскакивает, как ужаленный. Глазищи огромные. Взгляд испуганный. Он даже не сразу понимает, где он. Просто сжимается в комок и юркает под одеяло снова.

— А ну вылезай, сорванец! — верещит леди Марианна, пропуская моё присутствие мимо ушей. — Все слуги из-за тебя на ушах стоят!

Я чувствую её эмоции. Ненависть к Тиберию, которую она скрывает под беспокойством. Но от неё разит настоящей угрозой мальчику.

Во мне что-то взрывается, гнев захлёстывает лавиной, появляется настолько поглощающее желание защитить, что от него внутри становится горячо. Я не замечаю, как оказываюсь на ногах между леди Марианной и Ти.

Я не знаю, почему, но ярость вспыхивает внутри драконьим огнём.

Рядом со мной никто не будет так говорить с ребёнком!

13. Гнев, который нужно отбить

Элина

Тиберий дрожит под одеялом. Сжимается в маленький комок страха, будто его ударят, если он шевельнётся.

Я встаю между постелью и леди Марианной. Внутри жар, который я едва держу. Если дам волю, за волосы выволоку эту гарпию из своей спальни.

— Прекратите кричать, — говорю я строго, голос вибрирует, как струна. — Вы пугаете ребёнка.

Она отшатывается, будто не ожидала отпора от меня.

— Ребёнка?! — визжит она. — Он неблагодарный, капризный, проблемный драконёныш! А вы, миледи, ещё и поощряете его! Он всю ночь отсутствовал в своей комнате!

Тут у неё в мозгу шестерёнки встают на место.

— Вы… вы что… укрыли его у себя?! — в голосе неподдельное возмущение.

Я наклоняюсь слегка вперёд.

— Тиберий пришёл ко мне сам, — отвечаю жёстко. — Он уснул, не дождавшись меня.

Её лицо сводит злостью.

— Это нарушение правил! Вы нарушаете воспитательный процесс этим вашим… — она делает жест в сторону кровати, — ...куриным крылышком над головой! Тиберий должен познавать дисциплину, а не вашу жалость!

— Дисциплина? — я делаю шаг вперёд. — Кричать на ребёнка — это дисциплина? Заставлять его бояться голосов взрослых? Давить? Наказывать за то, что он искал утешения? Если это дисциплина, то вы не няня, вы изверг!

Леди Марианна бледнеет, будто я ударила её словом в лицо.

— Да как вы смеете… Вы… тут никто! — шипит она. — Человек без памяти, без рода, без статуса! Вы никто в этом доме! И ещё смеете учить меня, воспитательницу благородного драконьего дома?!

— Мне всё равно, как вы себя называете, хоть дланью господней, — сдержанно цежу я. — Вы вредите ребёнку. Это факт.

Леди Марианна делает порывистый шаг вперёд, глаза от ярости выпучены, рот сжат в тонкую линию. Кажется, хочет меня ударить, но внезапно из коридора раздаётся гром тяжёлых шагов. Воздух в комнате становится холоднее и тяжелее

Лорд Харлан появляется в дверях как буря в человеческом облике. Белые волосы разметались, плечи напряжены, глаза — сталь с прожилками молний.

Его взгляд скользит по мне, стоящей между няней и кроватью, затем на леди Марианну, которую трясёт от ярости, потом на одеяло, под которым дрожит Тиберий.

— Что здесь происходит? — рычит он низко, без повышения голоса. Но даже стены будто съёживются.

Леди Марианна мгновенно меняет лицо. Сострадание, печаль, мученичество.
Она мастер лицемерия.

— Милорд… ваш воспитанник… — в голосе прямо жалость.

Её голос дрожит. Она делает шаг к нему. И если бы у неё были крылья — уже сложила бы их благородной складкой.

— Я нашла его здесь, — велеречиво продолжает она. — С вашей… протеже. Она спрятала его. Нарочно забрала его из комнаты!

Лорд Харлан резко поворачивается ко мне. В глазах белый огонь.

— Леди Элина, — голос холодный, как вершина горы. — Это правда?

Тишина становится тяжёлой. Звенящей. Тиберий под одеялом едва дышит.
Я чувствую его страх всем телом. Горячую дрожь маленького дракона.

— Только то, что Тиберий был у меня, — говорю я чётко и твёрдо. — Но я его не забирала. Я обнаружила его спящим у своей кровати. Просто не стала переносить в его комнату.

Лорд Харлан мрачнеет так, что у меня бежит мороз по коже. А Марианна позади него складывает губы в торжествующую полуулыбку.

— Вы должны были немедленно сообщить! — выговаривает дракон. — Тиберий обязан ночевать в своей комнате! Он обязан соблюдать режим! Он…

— Нет! — перебиваю я.

Лорд Харлан резко замирает. Вся комната замирает. Потому что, видимо, никто не перечит белому дракону. А я перечу.

— Простите? — лорд Харлан произносит так тихо, что страх мог бы задохнуться.

Я поднимаю подбородок, чувствую себя защитницей, которая будет стоять за мальчика до дконца.

— Нет, милорд, — добавляю уже тише. — Тиберий никому ничего не обязан. Особенно, когда испуган или одинок. Он всего лишь попросил помощи у того, кому смог довериться.

Слова сами текут. Тихие, ровные, горячие.

— Он не сбежал. Он искал защиты, — произношу я уже доверитльно. — И нашёл её у меня. Это не проступок. Это крик о помощи.

У лорда Харлана меняется взгляд. В нём проскакивает смущение, тревога, боль, но он быстро прячет их, возвращая лицу каменную маску.

— Леди Элина… — начинает он тихим рокотом, от которого сжимается грудная клетка. Страшно, но я выдержу.

— Я поняла, милорд, — обрываю я его. — Если вы хотите наказать кого-то, милорд… накажите меня. А не Тиберия.

В глазах дракона вспыхивает недоброе пламя. Белые искры в тёмных омутах радужки. Красивый и безумно пугающий мужчина. И у меня появляется чувство, что ему крайне по душе такое предложение.

14. Не его

Элина

Тишина становится вязкой.

Он резко выдыхает, будто я ударила ему в солнечное сплетение. Его глаза горят хищно, с опасным блеском, от которого по коже пробегают искры. Взгляд горячий, который я чувствую всем телом.

Это взгляд мужчины, который услышал приглашение туда, куда мне ещё страшно заглядывать.

Лорд Харлан делает шаг ко мне. Не рывок — шаг, но в нём столько силы, что я отступаю на полшага, сама того не желая.

— Леди Марианна, заберите Тиберия, приведите себя и его в порядок, спускайтесь к завтраку, — приказывает он не поворачивая головы. — Тиберий, ты слышал. Вылезай из-под одеяла.

Лорд Харлан крепко держит меня вниманием. Так, что я не могу двинуться. Слышу, как Ти выбирается из моей кровати, плетётся к двери, леди Марианна кладёт ладонь ему на плечо и выводит из моей спальни.

Дверь закрывается. Мы одни. Мне становится жарко только от этого осознания.

— Леди Элина… — Его голос становится густым, низким. — Вы даже не представляете, насколько опасные слова сейчас произнесли.

Внутри меня что-то вздрагивает. Я отступаю ещё на пару шагов, ногами натыкаюсь на край кровати.

Лорд Харлан продолжает приближаться.

— Леди Элина, — рокочет он, — вы взяли на на себя провинность моего воспитанника.

— Потому что Тиберий не виноват, — отвечаю я.

Он склоняет голову. Подходит так, что между нами остаётся совсем мало воздуха.

— И вы готовы понести наказание за того, кто нарушил правила моего дома? — в его голосе сталь. Но под кожей сдерживаемый жар, острая нота желания, эхом отдающаяся в моём теле. — А если оно окажется телесным?

Бровь лорда Харлана поднимается. Я почти уверена, что по-настоящему меня никто не накажет, но это слово собирает тепло внизу живота. Он не просто спрашивает. Он проверяет. И я вижу — ему нравится ответ, который он уже прочитал в моих глазах.

— Если нужно, понесу, — выдыхаю я.

Его зрачки расширяются. В них остро пляшут белые искры. И я вижу перед собой мужчину, а не дракона. Мужчину, который прячет желание, сдерживает порывы, хранит откровенность под маской холода.

— Вы слабо понимаете, на что подписываетесь, леди Элина, — тянет он хищно, словно смакуя слова.

Я сглатываю. Мне стыдно, что в теле от мысли о «наказании», особенно телесном, разливается тяжесть.

— Я прекрасно понимаю, — выговариваю как можно ровнее.

Отступаю вбок. Не потому что боюсь. А потому что рядом с ним слишком жарко. Внутри всё дрожит от его близости. И его эмоции разливаются внутри тела слишком ощутимой горячей волной.

Лорд Харлан подходит ближе. Я не чувствую угрозы, но и мягкости тоже нет. Он как буря, надвигающаяся на побережье — неизбежен.

— Наказание у белых драконов… не всегда мягкое, — его взгляд щупает моё лицо, спускается к шее, облизывает ключицы, не закрытые платьем, поднимается обратно к губам.

— Я не просила мягкости, — отвечаю чуть тише, чем хотела.

Лорд Харлан наклоняет голову, будто слушает не мои слова, а ритм моего дыхания.

— И всё же… вы не боитесь, что я зайду слишком далеко? — рокот его голоса застревает под рёбрами.

Я чувствую свой собственный пульс где-то в горле, но упрямо стою на своём.

— Если это будет ради Тиберия… мне ничего не страшно.

Его пальцы едва касаются моей руки — не хватает миллиметра, чтобы прикоснуться. И всё моё тело вспыхивает. Предплечья покрываются мурашками.

— Осторожнее, леди Элина, — тянет он хрипло. — Такие вещи… мужчины принимают за разрешение.

Я делаю вдох, в груди дрожь.

— Если бы я не хотела, я бы не сказала, — цепляюсь за логику, потому что это единственная точка опоры.

Глаза лорда Харлана вспыхивают.

— Ваше «если нужно» звучит слишком… соблазнительно, — он медленно выдыхает, будто сдерживает внутри рвущегося зверя. Его голос опускается почти до шёпота. — Не провоцируйте меня, Элина.

Я делаю ещё шаг назад. Вдоль кровати. Хоть куда-нибудь. Аура этого дракона плавит меня как солнце сыр.

— Я не провоцирую, лорд Харлан, — пытаюсь взять себя в руки. — Я просто остаюсь собой.

Он снисходительно поднимает бровь.

— Для меня удивительно, леди Элина, — произносит он тихо, — что вы защищаете Тиберия так, будто он ваш собственный сын.

Ещё шаг, попа упирается в подоконник, свет падает из-за спины, решётка на окне отбрасывает на лорда Харлана причудливые тени.

— Потому что я чувствую его как мать, — отвечаю я прерывисто, едва контролируя дыхание.

Дракон в один короткий рывок оказывается вплотную. Давит присутствием, греет теплом тела, окутывает своим мужественным ароматом. Боги, мысли стягиваются в точку.

— Похвально, — наконец говорит он, опуская ладони на подоконник по сторонам от меня. — Но это не отменяет ответа на мой вчерашний вопрос, который вы обязаны мне озвучить сегодня утром.

Я замираю. Сердце колотится под ключицами. Я ведь уже решила, что любой ценой останусь рядом с мальчиком. Просто думала потянуть время. А времени больше нет.

— Леди Элина, каков ваш ответ? — произносит он не громко, но так, что воздух вокруг меня электризуется. — Вы выйдете за меня замуж?

Мы почти соприкасаемся дыханием.

— Я жду, леди Элина.

15. Условие

Элина

Лорд Харлан, белый дракон, мужчина, шторм — всё в одном, удерживает меня в ловушке собственных объятий. Жар его дыхания лижет мне кожу. В солнечном сплетении появляется щекотка.

— Ваш ответ, леди Элина, — повторяет он.

Мы оба знаем, что я скажу да. Во-первых, потому что мы заключили пари. Во-вторых, потому что я не брошу Тиберия. В-третьих, потому что притяжение между нами можно резать тупым ножом.

Но сейчас я могу поставить условия мужчине, который способен уничтожать одним словом.

— Я выйду за вас замуж, лорд Харлан, — произношу медленно. — Но при одном условии.

Брови лорда Харлана ползут на лоб. На лице появляется выражение, которое я могла бы интерпретировать как «и не страшно тебе ставить мне условия, женщина?»

— Озвучьте, — приказывает он, совладав с мимикой.

— Воспитанием Тиберия занимаюсь я, — выговариваю я твёрдо, точно гвозди забиваю.

Его взгляд вспыхивает, как лезвие, поймавшее свет.

— Леди Марианна — дипломированная наставница, — отвечает он ровно. — Выписана из Академии Мыслителей. Она…

— Нет, — перебиваю я. Воздух между нами снова вздрагивает, теперь от раздражения лорда Харлана. — Если эта женщина продолжит иметь доступ к ребёнку, — произношу твёрдо, — то смысл оставаться в вашем замке для меня теряется.

Между нами повисает тишина.

Лорд Харлан смотрит на меня так, будто я перешла черту, которую никто не смел пересекать. Но я вижу, что он слышит правду. И злится, что она исходит от меня.

— Хорошо, — наконец произносит он.

Я моргаю.

— Хорошо? — переспрашиваю. — Всего-то? Или есть какие-то условия?

— Вы будете заниматься воспитанием Тиберия, — рокочет дракон. — Леди Марианна останется в замке, но не будет заниматься с мальчиком. Я сам доведу это до её сведения.

Он говорит спокойно, но внутри бурлит горячий хаос.

— Тогда… я согласна, — выдыхаю я. — Я выйду за вас замуж.

Это меняет воздух. Он становится плотнее, теплее, опаснее. В глазах дракона вспыхивает жар. Белый, плотный, тянущий.

— Отлично, — произносит он хрипловато. — Мы сыграем свадьбу, как только всё будет готово.

— И когда… это? — спрашиваю я осторожно.

— На ближайшую луну, — ровно выговаривает дракон.

Я киваю. Пытаюсь дышать ровно.

— От меня… что требуется? — тяну неуверенно.

Он выпрямляется, руки больше не ограждают меня, и я могла бы выскользнуть, но стою, упершись в подоконник, смотрю на его красивое уже спокойное лицо.

— Готовьтесь к свадьбе, — произносит он. — Я выделю вам служанок, чтобы вы выбрали платье. Организацией займусь сам.

— Понятно… — я киваю.

В голове не укладывается, что меньше, чем через месяц я стану женой дракона. Что-то в этом есть неправильное. Но мысль ускользает, не поймать.

Он склоняется чуть ближе.

— И, леди Элина, — голос становится низким, словно тайна, — наказание за проступок Тиберия я не отменяю.

Я застываю и едва дышу. Он смотрит на меня так, будто может прочитать каждую мою мысль. Каждый невысказанный импульс. Каждое замирание сердца.

— И… каким же оно будет?

Он поднимает моё лицо за подбородок. Легко, но так, что я не могу отвернуться.

— Вы сказали «накажите меня», — шепчет он. — Вы не понимаете, что это значило для меня.

У меня спирает дыхание. И уже через мгновение его губы касаются моих. Другая рука ложится на затылок. Я не могу вырваться и самое ужасное — не хочу. Я отвечаю на жадный горячий поцелуй, будто он — воздух, а я вечность задерживала дыхание.

— Лорд Харлан… это неправильно, — шепчу я в его губы, когда он чуть отстраняется..

— Я целую почти свою жену, — отвечает он. — В этом нет ничего неправильного.

— Почти… — выдыхаю я. — И мы договаривались, что вы не будете требовать лишнего.

— А я вижу, — его голос обжигает кожу как прикосновение огня, — что это не лишнее.

Он снова целует меня. Не мягко. Не робко. А как мужчина, который давно держал себя в руках, и наконец получил право выпустить жар на свободу.

Поцелуй глубокий, горячий, тянущий душу через кожу. И я снова отвечаю. Надо поднять руки и оттолкнуть его, но тело горит, дышать невозможно. Сдержаться невозможно. Я тону в ощущении, что мне было нужно именно это.

Он снова отрывается первым. Делает глубокий вдох, отступает на шаг через силу.

— Приводите себя в порядок, — произносит он хрипло. — Я пришлю служанку, чтобы помогла одеться. И спускайтесь к завтраку.

Он разворачивается и выходит.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна, прижимаю пальцы к горящим от поцелуя губам, на которых остался вкус Дэйнарина. Дышу так, будто только что пережила битву. Но хотя бы одну маленькую победу я одержала — защитила Тиберия. Только я идеально осознаю, что с леди Марианной история только начинается.

16. Ядовитый завтрак

Элина

Сначала в комнату входит Шека, в руках у неё платье цвета льда. Красивое до безумия. Затем вбегает Нэсси, и они начинают суетиться вокруг меня, как быстрые птицы: расчёсывают волосы, застёгивают плотный корсет, поправляют манжеты.

Тело уже не болит — после огненного излечения оно будто чужое, сильнее и легче. Но внутри всё равно сидит сгусток тревоги.

Свадьба. Невеста. Ничего из этого не укладывается в голове, но… времени переваривать нет.

Когда я спускаюсь в столовую, завтрак уже идёт. Лорда Харлана ещё нет, но за столом сидит Тиберий — такой мрачный и понурый, что я хочу его обнять прямо сейчас. И леди Марианна напротив.

Она сидит прямо, как бдящий грифон, и смотрит на ребёнка с такой ненавистью, что я чувствую её кожей.

Я вхожу. Феодор, видя меня, отодвигает стул. Тиберий сразу оживляется, приподнимается так, будто хочет подпрыгнуть на сиденье:

— Элина! — выкрикивает с улыбкой.

Его глаза светятся. Он едва сдерживается, чтобы не подбежать ко мне.

А вот леди Марианна медленно переводит на меня прицельный взгляд, будто хочет метнуть им молнию.

— Леди Элина, — выдыхает она с притворной вежливостью. — Не думала, что вы снизойдёте до утреннего приёма пищи. После такой… насыщенной ночи.

Тиберий съёживается. Тянется к ложке, но пальцы дрожат.

Я сажусь рядом, не туда, куда предлагал Феодор, и беру ладонь мальчика под столом.

— Завтрак — не место для такого тона, леди Марианна, — произношу я ровно. — И уж точно для таких намёков.

Она улыбается. Криво. Зло.

— Тон? — усмехается она. — Моя задача — воспитывать Тиберия. А вы… вмешиваетесь, будто имеете на это право.

— Я имею, — отвечаю спокойно, глядя на неё прямо.

Она замолкает на мгновение. Потом смеётся тихо, колюче.

— Вы? — она тычет в меня вилкой через стол. — Право? Ох, милочка, вы забываете одну вещь. Вы — никто. Появились тут пару дней назад. Якобы не помните ничего. Кто знает, может быть, вы вообще простолюдинка, случайно подобранная на дороге?

Тиберий сжимает мои пальцы, я храню ледяную маску на лице.

— Когда всё выяснится, — продолжает распаляться Марианна, — вас отсюда вышвырнут быстрее, чем…

— Леди Марианна! — гром голоса Дэйнарина разносится по столовой, впиваясь в стены. — Прямо сейчас извинитесь перед моей невестой.

Мы оборачиваемся одновременно.

Он направляется к своему месту во главе стола. Выглядит совершенно спокойно, но его эмоции кипят под кожей. Леди Марианна белеет до синевы.

— В… вашей… невестой?.. — Она едва сглатывает. Склоняет голову и выдыхает: — П-приношу извинения, леди Элина.

Тиберий смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В этом взгляде — восторг, надежда и что-то похожее на… веру в то, что всё наконец наладится. Словно он впервые видит, что взрослые могут встать на его сторону.

Дэйнарин садится за стол. Начинает есть. Над столом висит мрачная тишина. Все едят молча.

Но от леди Марианны я ощущаю ненависть, как яд в воздухе. Она улыбается вымученно-официально, но внутри — рваная чёрная эмоция, направленная прямо в меня и Тиберия.

Когда завтрак заканчивается, лорд Харлан отодвигает тарелку и говорит ровно:

— Поскольку леди Элина теперь занимается воспитанием Тиберия… — он смотрит на меня, делая ударение — леди Марианна, вы отстраняетесь от этого процесса. Вы можете остаться в замке, но в качестве наблюдателя.

Она вскидывается.

— Лорд Харлан! Эта… Ваша невеста же не… преподаватель! А я… — её речь рваная, она хватает ртом воздух так, будто ей только что объявили, что она будет казнена. — Вы не можете расторгнуть контракт с академией! Пожалуйста…

Он придавливает её раздражённым взглядом.

— Я не выгоняю вас и не расторгаю контракт, леди Марианна, — отвечает холодно. — И, если у вас ещё есть возражения, мы обсудим их наедине в моём кабинете.

Она затыкается, насупливается, как мокрый голубь, но молчит.

А дракон переводит взгляд на меня. Тяжёлый, недовольный. Кажется, ему тоже не по нраву, что я не специалист.

— Леди Элина, — говорит тяжело, слова точно камни выкатывает. — от вас я жду стратегию развития Тиберия.

Я моргаю.

— Стратегию? — уточняю.

— Да, — отвечает он. — План. Чему вы собираетесь учить его. И как. Сегодня. К обеду.

Это проверка. Я ощущаю его недоверие кожей. Он знает, что у меня нет памяти. И вероятность, что у меня педагогическое образование, ничтожно мала.

Я поднимаю подбородок.

— Хорошо, милорд, — отвечаю строго. — План будет готов.

— Вы расскажете его мне лично. У меня в кабинете, — взгляд свирепый. — Это ясно?

— Разумеется, милорд. — Я киваю.

Он поднимается. Леди Марианна тоже, но её взгляд всё ещё пытается прожечь меня насквозь.

Я поворачиваюсь к Тиберию и улыбаюсь.

— Ну что, Ти? Пойдём составлять план твоего дальнейшего развития?

Он счастливо кивает и вскакивает из-за стола.

— Пойдём! — восклицает радостно. — У меня есть много идей!

Мы покидаем столовую. Я держу его за руку и отчётливо осознаю: просто мне не будет, но я останусь рядом с Ти. И с лордом Харланом мы договоримся. Вопрос только, что он запросит взамен.

17. План на маленькое сердце

Элина

Комната Тиберия теплая, солнечная, совсем не похожа на его настроение утром.
На полу — разбросанные фигурки драконов, мелки, рисунки и пара книжек с гербами.

Он усаживается на край кровати, болтает ногами, но на меня смотрит так внимательно, будто я собираюсь сказать ему что-то очень важное.

— Ти, — начинаю я мягко, — расскажи мне, чему тебя учат. Прямо по порядку.

Он вздыхает как маленький человек, у которого слишком тяжёлая доля для семи лет.

— История Драконьих Домов, — перечисляет он. — Арифметика. Риторика. География. Основы права. Основы дипломатии. И магическая теория.

— Много, — признаю я. — А что тебе нравится?

Он мнётся.

— История, когда гербы красивые… иногда. Арифметика — когда задачи простые. Риторика скучная. Право — очень скучное. География — ничего, но слишком много карт. Магическую теорию часто интересно рассказывают.

По эмоциям всё точно так. Его фон, цвет ауры меняется от предмета к предмету, которые он перечисляет. От серого унылого до восторженного оранжевого.

— А что совсем не нравится? — спрашиваю я.

Он морщит нос.

— Дипломатия, — выпаливает он. — И право. Мне говорят, что у меня ум золотого дракона, и я должен… — он делает голос тонким и высокомерным — …«быть стратегом, мыслителем, хладнокровным правителем, наследником!».

Он выдыхается. Смотрит на меня с отчаянием.

— А мне не хочется быть холодным! Я не такой.

Это слово — не хочется — ударяет меня сильнее, чем я ожидала.

Я кладу руку ему на плечо.

— Ти, а что бы тебе хотелось? — спрашиваю самым доверительным тоном.

Он мгновенно оживает. Глаза вспыхивают.

— Рисовать! — он вскакивает, хватает мелки, бумаги. — Я люблю, когда много цвета. Когда можно придумывать, как выглядят драконы-воители! У меня есть идеи! Смотри, вот это Дракон Рассвета, а это Ночной Страж, я сам придумал!

На рисунках — яркие линии, живые формы, фантазия, сила, чувство цвета. И это не каляки-маляки ребёнка, это действительно талантливые работы маленького художника!

Боги… Ребёнка с таким даром заставляют зубрить дипломатические расстановки.

— Это прекрасно, — выдыхаю я. — Ти, мы сохраним основные предметы. Историю. Арифметику. Грамоту. Но факультативы мы заменим.

Он поднимает голову.

— На картины? — в голосе звенит радостная надежда.

— И на то, что ты любишь, — добавляю я. — И на то, что поможет тебе понять себя. Я подберу тебе учителей. Хороших. Заботливых и терпеливых.

Тиберий сжимается. Аура вспыхивает леденящим серебристо-голубым.

— А ты? А как же ты? Ты передашь меня новым учителям?! — почти выкрикивает он и отстраняется.

— Конечно, нет, Ти, — я протягиваю ему руку. — Я не оставлю тебя. Я всё время буду рядом.

Он снова сияет.

— Правда? — подходит и обнимает мою ногу через платье.

— Правда, — я треплю его по волосам.

И в эту секунду я понимаю, что этот малыш доверяет мне на сто процентов. Мальчик, которому доверять было вообще некому.

— Вот, что ещё важно, — говорю я серьёзно, присаживаясь напротив него на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Очень важно не проказничать.

Ти округляет глаза.

— Не проказничать, значит, не нарушать правил лорда Харлана, — говорю я, памятуя о заключённом ранее пари с Дэйном. — Чтобы он поверил, что рядом со мной ты развиваешься и мои методы воспитания работают, надо сократить количество происшествий.

Тиберий унывает. Плечи опускаются.

— Значит, совсем не бегать? Не играть? Не… — он замолкает, а я ощущаю, как у него в душе всё меркнет.

— Обязательно бегать! — отвечаю я. — И играть! И прятаться. Можно даже швыряться грязью, если захочешь. Но…

Тиберий замирает. В глазах пробивается свет и вспыхивают золотые искорки предвкушения.

— Но что? — тянет он.

— Мы это будем делать цивилизованно, — отвечаю я. — В замке же есть место, где мы никому не помешаем?

— Мы? — он не верит своему счастью, что я буду играть с ним.

— Да, ты и я, — киваю.

— Не знаю, — сокрушается он. — Только если на заднем дворе. Или в крыле Ветров.

— Ладно, — говорю я. — Ты мне покажешь, где это. А что у тебя по физической культуре? Нравится что-то?

— Я… не знаю. Мне не нравится драться на мечах. Мне нравится бегать. И лазить. И изображать бои драконов.

— Отлично, — улыбнувшись, говорю я. — Значит, мечи убираем. Будем развивать гибкость, скорость и баланс. И добавим тактику. Это куда важнее для золотого дракона.

Тиберий радостно кивает.

Я поднимаюсь.

— А сейчас мне пора уже пойти к лорду Харлану и рассказать ему свой план, — говорю серьёзно и чуть заговорщически. — Пожелаешь мне удачи?

— Удачи, — неуверенно тянет он. — Возвращайся скорее.

Внутри он волнуется. Удивительно быстро он ко мне привязался. И я начинаю подозревать, что он вообще никогда не знал материнской заботы. Но это я выясню позже. А сейчас мне предстоит отстоять свои решения перед белым драконом. И цена ошибки слишком высока. Если я покажусь Дэйнарину несостоятельной, Тиберий лишится моей поддержки.

18. План

Элина

Я выхожу из покоев Тиберия и почти сталкиваюсь с леди Марианной в коридоре.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я.

— Я? Проходила в свою комнату, леди выскочка, — цедит гарпия. — А вот вам тут делать совсем нечего!

— Лорд Харлан нас рассудит, — произношу я. — И, насколько я помню, он вас отстранил.

— Вашими стараниями! — шипит Марианна. — Ничего, я дождусь, когда он вас…

Она замолкает, потому что в коридоре появляется Феодор.

— Приятного дня, леди Элина, — Марианна делает приторный голос и уходит в соседнюю комнату с дверью Тиберия. И правда что, совсем рядом. Нехорошо.

— Леди Элина? — Феодор почтительно склоняет голову. — Могу я вам помочь?

Может, он, конечно, про нашу ругань с Марианной, но мне нужна другая помощь.

— Проводите меня, пожалуйста, в кабинет лорда Харлана, — говорю я.

Феодор кивает и приглашает следовать за ним.

Кабинет находится на втором уровне замка, куда мы спускаемся по широкой винтовой лестнице. Мрачный уровень, тусклое освещение, редкие двери наглухо заперты, но нужная приоткрыта. Из комнаты за ней льётся мягкий свет люкс-сферы.

Феодор провожает меня до самой двери, но внутрь не заходит, и я сама стучу по дубовому полотну.

— Войдите, — с другой стороны гремит голос лорда Харлана.

Я вхожу. Кабинет пахнет бумагой, сургучом, холодом и чем-то, что я уже узнаю безошибочно — хозяином кабинета.

Лорд Харлан сидит за столом, провожает меня заинтересованным взглядом.

— Я сформировала план обучения Тиберия, милорд, — произношу мягко.

Но после того поцелуя мы уже не можем находиться наедине в привычном равновесии. Я ощущаю желание лорда Харлана кожей. Его эмоции как на ладони — интерес и симпатия. Но ещё скепсис. Он не верит в меня ни на грош.

— Леди Элина, — произносит он, кивая на кресло перед столом. — Я жду. Расскажите, что напридумывали.

Я присаживаюсь, складываю руки на столе.

— Первое, — говорю серьёзно. — Я не учитель. Я не смогу полноценно обучать Тиберия всем дисциплинам. Это будет нечестно по отношению к ребёнку. Поэтому основные предметы — история, грамота, арифметика — останутся за профессионалами.

Брови дракона едва приподнимаются.

— Но, — продолжаю я, — факультативы мы заменим. Вместо дипломатии и риторики в чистом виде, будут художественные дисциплины. Рисование. Развитие воображения. Гибкость мышления.

Лорд Харлан хмурится, открывает рот, но я поднимаю руку. Я не договорила.

— И ещё. Физические дисциплины мы тоже заменим, — продолжаю я твёрдо. — Фехтование упраздним, вместо него будет общефизическая подготовка и растяжка. Возможно, стоит ввести бальные танцы, хотя это немного преждевременно.

Лорд Харлан мрачнеет окончательно, складывает руки в замок перед лицом, упирается в сцепленные пальцы подбородком. Стреляет в меня колючим взглядом.

— То есть вы сейчас полностью переписываете существующий учебный план, который формировал я? — спрашивает он с угрозой, но мягким голосом.

— Да, милорд, — я тверда. Насмерть стоять буду.

Напряжение сгущается. Его взгляд скользит по мне, как огонь по камню, лижет, но не проникает. Не знаю, как я это выдерживаю.

— И вы уверены, что справитесь? — тихо спрашивает он, голос становится опасно низким.

— Да, — выговариваю я.

— Без дополнительных условий? — он выгибает бровь.

— Без условий. Я просто справлюсь, — отвечаю я.

Лорд Харлан медленно поднимается. Упирает в столешницу кулаки, пристально смотрит. Я не отвожу взгляд, хотя внутри уже всё сжимается и дрожит. Смесь страха и желания бурлит под кожей.

Он вдруг выпрямляется, будто что-то унюхал, и проходит вокруг стола к моей стороне.

— Уверенность без памяти, — говорит он, кладя одну руку на спинку кресла, а другую — на столешницу так, что я оказываюсь в его ловушке. Снова. — Занятная комбинация, леди Элина.

— Память вернётся, а уверенность уже есть, — отвечаю я.

Его рука на спинке кресла так близко, что почти касается меня.

— Хорошо, — произносит он. — Вы получите возможность подобрать наставников для Тиберия. Что-то ещё?

Я делаю вдох.

— Да. Леди Марианну я бы хотела видеть… — я подбираю выражение, но не придумываю ничего лучше, чем сказать прямо, — не в замке.

Лорд Харлан на мгновение напрягается.

— Это невозможно, — отвечает он сразу. — Она — дипломированный специалист. Проверенная временем. У нас договорённости с Академией…

— Она ненавидит Тиберия, — перебиваю я.

— Вы не можете этого знать, — парирует он.

Я смотрю на него, не отводя взгляда.

— Я Этера чувств, — мои слова падают в ледяную тишину. — Я улавливаю эмоции. Вы же знаете…

Он выдыхает. Так медленно и пугающе, что я замолкаю.

— Даже если так, — произносит он, — я не могу избавиться от неё на основании ощущений. Так в моём доме не поступают.

— В вашем доме можно подпускать к ребёнку того, кто его ненавидит? — спрашиваю я.

Лорд Харлан стискивает челюсть.

— Леди Марианна останется, — произносит твёрдо.

Во мне что-то болезненно схлопывается. Но я не отступаю.

— Значит, её доступ к ребёнку будет ограничен. До минимума, — добавляю строже. — Я прошу переселить её в другое крыло, как можно дальше от Тиберия.

Дэйнарин долго смотрит на меня.

— Хорошо, — отвечает он наконец. — Я распоряжусь, чтобы её переселили на другой этаж.

— Спасибо, лорд Харлан, — произношу я, переводя дыхание. Это победа. Пусть совсем незначительная, но важная для Ти. — У меня ещё один вопрос. Совсем небольшой.

Дэйнарин делает шаг и опирается бёдрами о стол рядом с моим креслом.

— И что же это может быть? — спрашивает он прищуриваясь. — Хотите позвать меня на свидание?

Я давлюсь воздухом и краснею. Но беру себя в руки. Поднимаю на него решительный взгляд.

Что ж, самонадеянный дракон. Мне есть чем ответить, чтобы сбавить ваш пыл.

19. Линия огня

Элина

— Лорд Харлан… — Я набираю воздуха. Эту сцену нужно срочно остановить.
Сказать что-то, что охладит нас обоих. Иначе всё это снова закончится его руками на моей талии, моими пальцами в его волосах и дыханием, которое не знает удержу.

Я поднимаю на него взгляд.

— У меня… один вопрос, — повторяю я так ровно, как только могу.
Его глаза опасно сужаются. Он чувствует, что я пытаюсь вернуть равновесие.

— Спросите, леди Элина.

— Почему… вы никогда не улыбаетесь? — спрашиваю я на выдохе.

Он моргает. Он дракон, командир, ледяной укротитель хаоса. Он привык к ударам, магии, угрозам. Но этот вопрос — маленький, человеческий — попадает в него так, будто я выстрелила ему в самое уязвимое место.

Он отстраняется на шаг, будто сбит с толку.

— Я… не вижу поводов, — отвечает он медленно.

— Но Тиберий ведь… — я подбираю слово, — нуждается в улыбках.
И ваш дом тоже. Здесь слишком много тишины.

И тут я вижу, как в его груди что-то болезненно дёргается. Его эмоции вспыхивают: удивление, раздражение, ранимость, нежность — всё разом. Он проходит до окна, разворачивается ко мне, опирается ладонями о подоконник. Выглядит так, будто пытается удержать себя от того, чтобы шагнуть обратно ко мне.

— Вы задаёте вопросы, — говорит он тихо, — которые никто не задавал.

— Потому что вам их нужно задать, — отвечаю я. — Не нужно отвечать мне. Ответьте себе.

Он резко поднимает голову. Его взгляд становится невыносимым. Глубоким.
Жарким. Слишком честным.

— Вы сводите меня с ума, — произносит он низким голосом. — Без всякой магии. Просто… существуя рядом.

И вот тон, который я пыталась сбить, снова поднимается, как прилив.

Дэйнарин подходит ко мне снова. Медленно, даже не пытаясь скрыть намерения.
Я чувствую жар его тела даже на расстоянии ладони.

— Лорд Харлан… — выдыхаю я.

Он наклоняется ко мне, его дыхание касается моей щеки.

— Вы просили, — произносит он тихо. — Улыбку.

И он улыбается. Белый дракон улыбается. И улыбающийся он настолько обаятелен, что это разносит всю мою оборону вдребезги. И не только потому что передо мной стоит самый красивый мужчина, каких я когда-либо видела. А потому что это жест доверия. То, что он вручил лично мне.

— И всё же, — говорит он тихо, — вы поставили условие. Я дал своё. И теперь…

Он касается моих пальцев, проводит по тыльной стороне ладони таким лёгким движением, что у меня перехватывает дыхание.

— Мне кажется, одна вещь осталась необговорённой, — добавляет он мягким рокотом.

— Какая? — спрашиваю я почти шёпотом.

Он склоняется ближе.

— Как часто… — Пауза. — Я могу вас целовать… до свадьбы?

Я не успеваю ответить. Дэйнарин целует меня. Нежнее, чем утром. Глубже. Теплее. Этот поцелуй — словно доверительный разговор, а не только физическое касание губ.

И я отвечаю. Не могу не ответить. Тянусь к нему, льну телом к его груди. Внутри что-то мягко распускается, как летний цветок под солнцем.

Когда он отстраняется, я едва стою на ногах.

— Идите, — произносит Дэйнарин хрипло. — Если задержитесь ещё на минуту, я не смогу дождаться луны.

От его слов меня окатывает жаром. Я ведь понимаю, о чём он. А я… даже не знаю, была я с мужчиной или нет.

Я не думаю долго, поспешно вышмыгиваю из кабинета лорда дракона и убегаю прочь по коридору, пока не натыкаюсь на Феодора.

— Миледи? — он тихо охает, останавливая меня и не давая в себя врезаться. — Могу чем-то служить?

— О да, Феодор! — выговариваю я, переводя дыхание. — Вы-то мне и нужны!

Он слегка приподнимает брови.

— К вашим услугам, миледи.

— Покажите мне, пожалуйста, — говорю я, уже окончательно возвращая себе деловой тон, — где в замке можно играть с ребёнком. Безопасно. И так, чтобы не мешать лорду Харлану.

Феодор моргает, словно не сразу понимает, что именно я имею в виду. Потом на его лице появляется осторожная улыбка.

— В таком случае, миледи, нам стоит пригласить молодого лорда, — говорит он. — Ое лучше всех знает, где играть, а я лишь скорректирую в соответствии с вашими пожеланиями.

— Отлично. Тогда берём Тиберия с собой! — азартно соглашаюсь я.

Тиберий встречает нас в своей комнате, почти подпрыгивая от радости.

— Элина! — выдыхает он. — Ты вернулась!

— Вернулась, — улыбаюсь я. — И у нас важное дело.

— Какое? — сразу настораживается он.

— Мы будем выбирать лучшие места для игр во всём замке, — отвечаю я самым серьёзным своим тоном.

Он смотрит на меня так, будто я только что пообещала ему собственный драконий флот.

— Правда?! — выкрикивает и подпрыгивает как мячик.

— Абсолютная! — я кладу руку на грудь в знак искренности.

Феодор тихо кашляет, скрывая улыбку.

— Следуйте за мной, миледи. Молодой лорд.

Сначала Феодор и Тиберий показывают мне внутренний двор замка.

— Здесь почти всегда тихо, — произносит управляющий. — Стены замка защищают его от ветра, снег лежит ровным мягким покрывалом. Здесь во времена Походов тренировались оруженосцы.

Я киваю. Вдоль стены стоят старые тренировочные столбы, а в дальнем углу — несколько каменных выступов, по которым вполне можно лазать.

— Элина! Боевой дракон заметил добычу! — кричит Ти.

Он уже носится вокруг одного из столбов, раскинув руки в виде крыльев того самого боевого дракона.

— Отлично, — киваю я. — Это место нам подходит.

Феодор улыбается и после ведёт нас в отдалённое крыло замка.

— Это крыло Ветров, — произносит Феодор. — Лорд Харлан не отпустил бы сюда молодого лорда без сопровождения, но с вами, миледи, думаю, проблем не будет.

В крыле Ветров совсем иначе. Полутёмные галереи. Каменные арки. Местами перекрытия старые и немного потрескавшиеся. Между колоннами образуются целые лабиринты, где можно бегать и прятаться. Звуки разносятся гулко, немного мистически.

20. Тайное место

Элина

Мы стоим и не уходим из крыла Ветров, и я понимаю, что должна пообещать конфиденциальность.

— Обещаю, Феодор, — произношу доверительно. — Вы мне показали только крыло Ветров и внутренний двор!

Феодор наконец выдыхает более свободно.

— Идёмте, — говорит он заговорщически. — Нам нужно на чёрную лестницу.

Я уже немного ориентируюсь в замке и почти правильно определяю, куда надо прийти. Феодор с Тиберием идут впереди. Драконёнок отлично знает дорогу туда. А управляющий наверняка знает, что за эту вылазку можно схлопотать.

— Наверху есть открытая аркада, миледи, — шепчет Феодор, пока мы поднимаемся всё выше. — Там невероятно красиво. Но там слишком опасно, поэтому я лишь покажу. Но рекомендую вам воздержаться от походов туда.

Мы поднимаемся до самого верха башни по чёрной винтовой лестнице. Уже на верхних ступенях слух улавливает завывания ветра. Феодор отворяет решётку, ведующую на стену — и мы сразу попадаем в открытую аркаду, которая тянется аж до следующей башни.

Высокие каменные проёмы смотрят прямо на снежные просторы Кайра. Небо кажется бесконечным, а ветер гуляет так, что едва не сбивает с ног. Тут слишком холодно и ветрено, невозможно гулять или сидеть. Но если совсем недолго… можно выйти и полюбоваться природой.

— Лорд Харлан запрещает сюда подниматься, — тихо говорит Тиберий, цепляясь за мою руку.

— Это будет нашим маленьким тайным приключением, — отвечаю я. — А теперь пойдём обратно, и ты выберешь место, где сегодня будем играть!

***

Мы играем до самого вечера. Сначала в салки. Потом в прятки. Потом Тиберий придумывает игру, в которой мы изображаем драконов-разведчиков, которые должны тихо пробраться через вражескую крепость.

Я даю ему фору. Нарочно бегу медленнее, делаю вид, что вот-вот поймаю его, и каждый раз он ускользает с победным визгом.

Мы смеёмся как дети. Вот бы Дэйнарина привлечь к нашим играм! Расшевелить его промёрзшее сердце.

***

На следующий день начинается другая часть нашей новой жизни. Прямо с утра Шека сообщает, что сегодня у меня день встречи с наставниками для Тиберия. Лорд Харлан организовал день «смотрин».

Как я и собиралась, по основным предметам я учителей не меняю. Историю, грамоту, арифметику преподавать будут те же, что уже этим занимались.

А для новых дисциплин я придирчиво опрашиваю кандидатов. Мы это делаем вместе с Тиберием. Его задача — просто присутствовать и определять, нравится ему соискатель или нет. Я по его эмоциям всё чувствую.

Сначала я выбираю учительницу рисования — молодую этеру воды. Её зовут Аделина, и она из крестьян. Узнала о возможности поработать в замке лорда Харлана, пришла в надежде на шанс выбраться из нищеты. У неё отлично поставлена рука, и она с первого взгляда нравится Тиберию.

Наставник по движению и гибкости — молодой барон Фев. Он станет тем человеком, который учит драконёнка наблюдать мир, а не только запоминать факты.

Занятия начинаются на следующий день. Тиберий сияет.

Леди Марианна и правда переезжает и теперь живёт на другом этаже и в соседнем крыле. Она почти ни с кем не разговаривает. Ходит по замку как неприякаянное привидение, такое же молчаливое и грустное. Иногда она просто стоит у стены, прямая, как тень, и смотрит на меня с тяжёло заряженной холодностью в глазах.

Иногда мне даже становится немного неловко, что она такая одинокая. Но потом я смотрю на смеющегося Тиберия и понимаю: лучше пусть она смотрит на меня так, чем снова срывается на ребёнка.

Первая неделя пролетает мгновенно. И на седьмой день, когда я уже собираюсь ложиться спать, в комнату кто-то стучит. Я ещё в платье. Спокойно кричу: «Войдите!».

Дверь открывается. В мою комнату медленной поступью входит лорд Харлан. Всю эту неделю он был занят, мы виделись мельком только за завтраком, и он куда-то поспешно уходил. Сегодня он выглядит… напряжённо.

— Лорд Харлан? — тихо тяну я, поворачиваясь к нему лицом.

— Леди Элина, — рокочет он. И его взгляд опасно голодный, жадный, горячий. И меня затапливает жаром от одного его присутствия.

— Вы пришли, чтобы… — тяну я.

Он делает ещё шаг в комнату и закрывает за собой дверь. Во мне скручивается горячая пружина, но я лишь отступаю к окну. Не хочу ни останавливать, ни приглашать. Готова отдаться на волю этого мужчины.

Но лорд Харлан не спешит подходить. Смотрит, будто оценивает. А потом произносит то, чего я от него совсем не ожидаю в данный момент.

21. Десять дней

Элина

Сначала Дэйнарин просто изучает меня — медленно ведёт взглядом по телу, возвращается к лицу, внимательно заглядывает в глаза.

Во мне всё теплеет и скручивается. А он проходит ещё на пару шагов и произносит невозмутимым тоном.

— До свадьбы осталось десять дней, — констатирует словно погодные явления.

Фраза падает в тишину комнаты тяжёлым камнем.

Десять.

Я вдруг понимаю, что всё это время думала о чём угодно — о Тиберии, учителях, играх, ветхих галереях, даже о том, как заставить одного упрямого дракона улыбаться, но только не о самом очевидном.

Через десять дней я стану женой этого человека.

— Я пришёл узнать, — продолжает он тем же спокойным тоном, — готовитесь ли вы к свадьбе.

Я моргаю.

— А… как именно мне нужно готовиться? — вырывается прежде, чем я успеваю придумать что-то более достойное будущей леди Харлан.

Я отступаю к подоконнику вплотную.

Уголок его губ едва заметно поднимается.

— Обычно, — произносит он, — невесты думают о платье. О церемонии. О гостях.

Его взгляд становится чуть темнее.

— Но всю эту неделю, — добавляет он, — вы заняты совсем другим.

От тембра его голоса по коже проходит тёплая волна.

— Я занималась Тиберием, — отвечаю спокойно. — Мы договаривались.

— Я знаю. — Он говорит это так тихо, что мне приходится вслушиваться. — Видел.

Сердце пропускает удар.

— Видели? — переспрашиваю.

— Наблюдал, — отвечает он, будто это не имеет значения. — Замок не так велик, как кажется.

Я замираю. Он наблюдал, не вмешивался, не подходил, но видел, как мы бегаем по двору, как Тиберий смеётся, как я изображаю чудовище, которое должно его поймать.

Мне становится неожиданно жарко.

— И каковы ваши выводы, милорд? — спрашиваю я осторожно.

Он делает ещё один шаг.

Теперь между нами всего несколько шагов.

— Мои выводы… — тихо произносит он. — Происшествий с Тиберием не стало вообще. У вас есть все шансы выиграть пари, леди Элина.

У меня с души сваливается огромный валун. Всё-таки ледяной лорд оценил мой подход по достоинству.

Он отступает на шаг, будто сдерживая внутреннего зверя, чтобы не позволить ему вырваться.

— Десять дней, леди Элина, — повторяет тихо. — Завтра в замок прибудут портнихи и ювелир.

— Ювелир? — переспрашиваю я.

— Моя невеста должна выглядеть не просто хорошо, — он делает короткую паузу. — А потрясающе.

На этом Дэйнарин разворачивается и выходит.

Дверь закрывается.

Десять дней. Отсчёт пошёл.

Следующее утро превращает замок в настоящий улей. Портнихи приезжают с сундуками тканей. Шёлк, бархат, кружева, серебряные нити. Шека и Нэсси порхают вокруг меня, как две взволнованные бабочки.

Тиберий немедленно объявляет себя главным советником.

— Это платье похоже на облако! — заявляет он, трогая рукав. — А это слишком скучное! А можно сделать плащ как у дракона?

Портнихи смеются. Ювелир появляется к обеду. Он приносит коробки с камнями, которые сияют так ярко, что у меня на мгновение рябит в глазах.

— Для невесты лорда Харлана, — говорит он почтительно.

Тиберий внимательно рассматривает ожерелья.

— Это красивое, — решает он серьёзно. — Элина будет в нём как королева.

Мне становится неловко, и лицо вспыхивает жаром. Какая из меня королева?

Неделя пролетает удивительно быстро.

Примерки сменяются занятиями. Учителя начинают работать с Тиберием, и он бегает по замку ещё быстрее, чем раньше. После его занятий мы всё так же играем то во дворе, то в крыле Ветров. А один раз даже выбираемся на верхнюю аркаду, где ветер пытается сорвать нас со стены, а снежные равнины Кайра уходят вдаль до самого горизонта.

Седьмой день после разговора с Дэйнарином начинается как обычно. Сегодня четырнадцатый день нашего пари. А значит, пора подвести итоги. Тиберий всё это время вёл себя как шёлковый. И не потому что я его заставляла, а потому что у него появилась возможность сбрасывать детский пыл во время подвижных игр. И, наверное, потому что я ему нравлюсь, в отличие от леди Марианны.

У Тиберия заканчивается занятие по рисованию, и Аделина приводит его ко мне в крыло Ветров.

— Элина! — он подбегает ко мне и сразу заключает в крепкие детские объятия.

— Ну что, — спрашиваю я, — во что сегодня будем играть? В прятки? В салки?

Он задумывается. Потом хитро щурится.

— Давай в догонялки! — выговаривает звонко.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Тогда давай считаться, кто вода.

— Я знаю! — Тиберий кивает и торжественно начинает: — Один дракон пошёл гулять
Двух друзей решил позвать,
Три дракона в небе кружат… — Он тыкает в меня пальцем. — …а четвёртый будет водой!

— Ах вот как! — смеюсь я.

Он уже мчится вперёд.

— Догоняй, Элина!

— Раз… два… три! — считаю я и бегу за ним. Нарочно отстаю. — Я почти тебя поймала!

— Нет! — Тиберий смеётся и проносится под старой галереей.

И в этот момент я слышу звук. Тихий треск, но такой ледяной, что дрожь мгновенно пробегает по спине.

Я поднимаю голову. Перекрытие над карнизом медленно расходится трещинами.

— Ти! — кричу я.

Он оборачивается, слыша по голосу, что игры кончились. Я бросаюсь вперёд. И в ту же секунду карниз срывается. Сверху падают осколки стены, каменные куски кладки. Я хватаю Тиберия и валю его на пол.

— Не двигайся! — рявкаю и стоя на четвереньках прикрываю его собой.

Сверху кусками обваливается стена. Что-то рвёт платье на спине, острая боль разливается по лопатке. Что-то ещё скользит по плечу. Камни с грохотом падают вокруг.

Я держусь на четвереньках, закрывая собой ребёнка, и понимаю, что даже деться сейчас некуда. Впереди стена, единственный выход вбок, но быстро это не сделать.

— Элина, мне страшно, — шепчет Ти, сжимаясь подо мной. — За тебя.

— Всё хорошо… — отвечаю я, хотя дыхание от боли сбивается. — Я в порядке.

22. Обвал

Дэйнарин

Я работаю в кабинете, когда где-то за стенами замка глухо падает камень. Слабый звук в глубине замка. Камень иногда осыпается, старые перекрытия трещат. Кайр пережил слишком много зим, чтобы стены не напоминали о своём возрасте.

Но всё же в сердце колет что-то опасное, и я поднимаю голову от бумаг. Прислушиваюсь. Вроде тишина. И вдруг раздаётся новый грохот. Уже тяжёлый. Будто кто-то уронил огромную глыбу.

Я уже встаю, и дверь моего кабинета вдруг распахивается.

— Милорд! — крик врывается первее гостьи.

Леди Марианна буквально влетает внутрь. Щёки раскраснелись, дыхание сбито, глаза широко распахнуты.

— Вы слышали? — выдыхает она. — Мне кажется… в крыле Ветров… там что-то обрушилось!

Крыло Ветров. Мысль вспыхивает мгновенно. Там Тиберий. И Элина. Зря я позволил им там играть! Бездна!

Я не отвечаю Марианне. Стул с грохотом падает позади, когда я резко разворачиваюсь к окну. Одним движением распахиваю створку. Холодный ветер ударяет в лицо. Встаю на подоконник, слыша за спиной испуганный вдох няньки Тиберия, и прыгаю. В следующее мгновение за спиной распахиваются крылья, и я лечу в сторону крыла Ветров.

Ветер ревёт в ушах. Замок проносится подо мной серыми уступами, башнями, каменными зубцами. Крыло Ветров рядом, если лететь, зато минут десять ходу пешком.

Я подлетаю ближе и драконьим зрением вижу в нескольких окнах то, что пробегает холодом по чешуе. Каменная пыль клубится в воздухе, на полу валяются балки и куски кладки.

Я не торможу, выношу грудью стекло одного из окон и влетаю внутрь. Приземляюсь с ударом. Камень трескается под лапами. Я мгновенно обращаюсь в человека.

— Тиберий! — рявкаю.

Несколько секунд ничего. Потом из-под груды обломков раздаётся тонкий, сорванный голос.

— Я… здесь, лорд Харлан!

Меня прошивает холодом. Я бросаюсь к завалу, разбрасываю камни голыми руками. Пыль забивает горло, в воздухе пахнет известью и холодным железом.

— Тиберий! Ты ранен? — выкрикиваю в воздух.

— Нет… — всхлип гулко просачивается между камнями. — Но Элина…

Я замираю на долю секунды. И только теперь понимаю, что слышу только его. Она молчит.

В груди что-то сжимается так резко, что становится трудно дышать.

Я отбрасываю тяжёлую балку. Камни скользят под руками, падают вниз. Я срываю последний камень и вижу картинку, от которой в животе становится тошно.

Элина стоит на четвереньках над Тиберием. Точнее едва держится.

Спина выгнута, платье на лопатке разорвано. Кровь. Тёмное пятно расползается по ткани. Она держала на себе половину обвалившегося перекрытия на одном упрямстве, и, освободившись, начинает медленно оседать вбок. Тиберий — полностью целый, ни царапины — выглядывает из-под неё.

— Лорд Харлан! Стена… — лепечет он. — Элина держала…

Я подхватываю Элину, и она мгновенно теряет сознание у меня на руках. Истощённый организм расслабился и отключился, как только опасность миновала.

Внутри взрывается страх вперемешку с яростью. Вот так и доверяй взбалмошным девицам собственного воспитанника, за которого отвечаешь головой.

— Ты цел? — я уже перекладываю Элину на чистый участок пола и возвращаюсь к золотому драконёнку. Поднимаю его за руку с пола. — Болит где?

Он качает головой и тут же опрометью бросается к Элине.

— Лорд Харлан! — восклицает, вытирая нос. — Помогите Элине! Она меня спасла!

Я киваю. Поднимаю её.

— Идём, — бросаю драконёнку. — Раз можешь идти.

Мы идём пешком из крыла Ветров. Я с трудом сдерживаю гнев.

Молчу, потому что иначе сорвусь на мальчишке. Он не виноват, что у этой девицы не хватило ума играть в подвижные игры в более безопасном месте.

Но она спасла Тиберия. Нельзя не признать. Только… бездна! Кто вообще играет с ребёнком под ветхими балками?

Не могла она не видеть, что в крыле Ветров всё на ладан дышит. После смерти Элоиз я перестал туда ходить, потому что всё внутри напоминало о ней.

Я прохожу по центральному холлу замка, мне навстречу выбегает Феодор.

— Шеку и Несси в покои леди Элины! — бросаю ему. — И… набор первой помощи с кухни.

Тиберий бежит где-то следом, я не смотрю на него. Поднимаюсь на уровень гостевых покоев, вношу Элину в её комнату. Кладу на постель. Тиберий забегает следом.

— Выйди, — бросаю ему не глядя в его сторону.

— Но лорд Харлан, — в голосе едва не слёзы. — Я хочу быть рядом, когда Элина проснётся.

— Я тебя позову, — цежу строго. — А пока жди в своей комнате.

Дверь за ним закрывается, и в спальню Элины влетают служанки. Следом Феодор приносит аккуратный саквояж со всем необходимым для обработки внешних повреждений.

Шека раздевает Элину, Нэсси уже несёт таз с водой.

Когда платье снимают, я вижу, сколько крови на её спине. Рваные царапины. Синяки. И след от балки, который завтра превратится в чёрный.

Мой зверь рычит и требует коснуться. Я усмиряю его усилием воли. Сейчас я должен ей помочь. И первое — обработать раны. А потом вызвать Ферина.

А потом... объявить этой бестии, что больше к Тиберию она не приближается.

23. Что-то было не так

Тиберий

Я остаюсь в своей в комнате. Без Элины слишком тихо.

Я некоторое время сижу на краю кровати и смотрю на свои руки. Они грязные. Под ногтями серая пыль. Каменная.

Я уже два раза мыл их в тазу, который принесла служанка. Но всё равно кажется, что на ладонях остался запах камней.

В носу стоит запах крови. Тошнотворный. Я сглатываю.

Элина говорила, что всё будет хорошо. Много раз говорила.

— Ничего, Ти. Всё нормально. — Сначала отчётливо. — Не двигайся. — Потом тише. — Я держу… всё держу… — Потом совсем тихо. — Ты только не бойся…

В голове та галерея. Крыло Ветров. Моё любимое место в замке лорда Харлана.

Тот треск был неправильный. Я подумал, что это ветер. Потом Элина закричала.

— Ти!

Я обернулся, а она уже бежала ко мне. Испугалась, словно кто-то за ней гнался. А потом она толкнула меня. Я упал. И раздался грохот. Вдруг стало темно.

Камни падали со всех сторон. Я слышал, как они бьются об пол. Один ударил совсем рядом с моей рукой.

Элина накрыла меня собой. И она быстро так дышала, будто слишком запыхалась, бегая за мной. А потом она стала дышать тяжелее. Я видел, как на неё упала большая доска. Она поморщилась, но потом улыбнулась.

— Всё… — прошептала она. — Всё хорошо…

Но это было неправда. Я слышал, как камни всё ещё падают. И видел, как пот выступил у Элины на шее.

У меня начинает щипать глаза.

Я быстро вытираю их рукавом. Я не маленький.

Мне уже семь.

Я не должен плакать.

Зачем я побежал? Если бы я не полез под галерею. Если бы я не крикнул «догоняй». Я бы не побежал туда первым.

И тогда…

Резко мотаю головой. Ненавижу себя. Ненавижу!

Элина говорила, что я не виноват. Но она сказала это, когда уже почти не могла говорить. Я слышал, как её голос становится слабее.

С каждым словом. Я тогда начал кричать.

Громко. Очень громко. Чтобы кто-нибудь услышал.

Потом пришёл лорд Харлан. Когда он разломал камни, мне стало страшно.

Его глаза были ледяные как ветер зимой над пропастью.

Он поднял Элину, и она сразу уснула. Наверное, она не засыпала, пока я был под ней. Тогда балка бы упала на меня.

За стеной замка хлопают крылья.

Я вздрагиваю и подбегаю к окну — на балкон у комнаты Элины приземляется серебристый дракон. И когда он обращается, я сразу узнаю его. Лорд Маранэль.

У меня внутри всё холодеет. Его вызывали ко мне, когда я был маленький. Мне было три. Я почти ничего не помню, но помню его. И как слуги шептались, что серебряных лекарей вызывают, когда всё очень плохо. Когда кто-то может умереть.

Я сажусь обратно на кровать.

Элина не может умереть.

Она обещала научить меня рисовать драконов. И показать, как можно пробраться на башню незаметно. И ещё она сказала, что я вырасту и буду самым быстрым драконом в небе.

Я беру деревянного дракончика со стола. Пытаюсь играть.

— Ты летишь… — говорю тихо.

Но дракончик падает из руки. Мне вдруг становится очень холодно.

В дверь вдруг стучат, и я подскакиваю с кровати. Может, Элина проснулась? Лорд Харлан пришёл пригласить меня к ней?

Я открываю дверь, но за ней не лорд Харлан. В комнату входит леди Марианна.

Плечи у меня опускаются, и я отступаю на шаг. Она злая. Она мне не нравится. Было хорошо с Элиной.

— Бедный мой мальчик, — говорит с мягкой улыбкой леди Марианна. — Такое происшествие! Ты испугался?

Я молчу. Хочу, чтобы она просто ушла. И ничего не говорила.

— Ужасная случайность, — вздыхает она. — Я всегда говорила, что леди Элина слишком… легкомысленна.

У меня внутри что-то резко дёргается.

— Это не случайность, — говорю я.

Она приподнимает бровь.

— Вот как?

Я смотрю на неё.

— Вас там не было. Вам откуда знать? — спрашиваю в ответ. Злюсь. Руки обжигает магия.

Леди Марианна вздрагивает, переводя взгляд на мои пальцы.

— Мне сказали слуги, маленький лорд, — холодно говорит она, поднимая подбородок. — Ты ведёшь себя очень грубо. Я сообщу лорду Харлану, что леди Элина тебя совсем разбаловала.

Что-то с треском вбивается в пол рядом с моей ногой.

Мы одновременно смотрим — обугленное место.

Леди Марианна вздрагивает и пятится.

— И об этом я тоже сообщу, лорд Эрриан, — цедит злобно. — Вы совсем не контролируете свою магию!

Она разворачивается и уходит. Дверь закрывается. Я сжимаю кулаки.

Если она ещё раз скажет что-нибудь про Элину… Я ударю её молнией. Не случайно, а по-настоящему. Пусть даже лорд Харлан меня накажет.

Время останавливается.

Мне очень грустно. И страшно за Элину. Это всё я виноват. Что теперь будет?

Я пытаюсь чем-то себя занять. Считаю про себя, но забываю предыдущее число. За окном начинает темнеть. Сумерки сгущаются. В сумерки всегда появляются слишком длинные тени. Пугающие длинные тени. А с ними приходят плохие вести.

Дверь наконец снова открывается, я сразу вскакиваю.

На пороге стоит лорд Харлан. Он выглядит… будто постарел. И осунулся.

— Лорд Харлан… — шепчу я.

Он смотрит на меня долгим свирепым взглядом.

— Ты хотел увидеть леди Элину? — спрашивает он глухо, будто в горле застрял песок.

Я часто киваю. Он делает шаг в сторону, пропуская меня в коридор.

— Тогда иди.

Ноги хотят бежать, но я заставляю себя идти как подобает лорду. Прохожу мимо него, и он бросает мне вслед:

— Попрощаешься.

Я вздрагиваю всем телом, но не останавливаюсь. Наоборот, ускоряю шаг. Плевать на приличия.

Попрощаться? Почему… попрощаться? Нет! Не может быть!

24. Обратно в сознание

Элина

Сознание возвращается медленно. Сначала я ощущаю тяжесть в теле, такую плотную, будто меня снова придавили камнями. Почти сразу с ней приходит боль. Разливается по спине, рукам. От первого же вдоха рёбрам застревает жгучая резь. Грудная клетка вспыхивает огнём, и на глазах выступают слёзы. Дышать лучше осторожно.

— Не двигайтесь, миледи. — Чей-то голос звучит рядом спокойно и уверенно.

Я открываю глаза, фокусирую взгляд, вижу серебристые волосы. Надо мной склоняется серебристый дракон. Лорд Маранэль.

— Снова вы, — выдавливаю глухо.

— Вы были при смерти, миледи, — отшучивается он.

Воспоминания вспыхивают клоками. Крыло Ветров. Треск. Камни. Тиберий.

— Ти! — вырывается у меня хрипло.

— Он жив, — слух улавливает голос лорда Харлана.

Он стоит у окна. Я поворачиваю голову. Он не двигается, но напряжение от него идёт такое, будто в комнате слишком мало воздуха.

— Он цел, — повторяет он.

Я закрываю глаза на секунду. Слава богам.

Лорд Маранэль убирает в саквояж какие-то артефакты, говорит что-то о покое и осторожности, потом тихо выходит. В комнате остаёмся только мы.

Я чувствую взгляд Дэйнарина. Тяжёлый, как огромный валун.

— Лорд Харлан… — начинаю осторожно.

— Вы понимаете, что могли убить его? — свирепо перебивает меня Дэйнарин.

Я замираю. Понимаю его злость, но в груди вспыхивает ощущение несправедливости.

— Я… защищала его! — возражаю, но голос звучит тихо.

— Я это вижу, — Дэйнарин подходит к кровати. Возвышается надо мной огромной грозовой тучей, даром, что с белыми волосами. — Но это не отменяет того, что вы повели ребёнка играть под ветхими перекрытиями!

Он чеканит слова как монеты. Я отворачиваюсь к окну. Слова застревают в горле. Я и сама понимаю, как это выглядит.

— С этого дня, — произносит он тихо, — я отстраняю вас от Тиберия. Вы больше не будете проводить с ним время.

Сердце будто проваливается. В глазах жгутся слёзы, но я не плачу. Надо попытаться призвать к логике:

— Но… лорд Харлан! Ти нужно общение со мной…

— Ваше общение чуть не стоило жизни! — почти рявкает Дэйнарин, отходя к окну, и тише добавляет: — Моему воспитаннику и вам. Я больше этого не допущу.

Я закрываю глаза. Вот и всё.

Слёзы прокатываюся по щекам. Руки не поднять, чтобы вытереть мокрые следы. Бездна.

— Вы причините ему боль, лорд Харлан, — произношу я хрипло. — Вы же видели, как он изменился, пока мы с ним общались. Вы не…

Дэйнарин делает решительный шаг ко мне. Упирает ладонь в подушку рядом с моей головой, нависает точно коршун.

— Проделки Тиберия ни разу не подвергали угрозе его жизнь, — говорит холодно и строго. — А ваши с ним игры подвергли.

Он выпрямляется. Переводит дыхание.

— Какого Аша вы вообще решили играть в крыле Ветров?! — спрашивает с досадой.

— Чтобы не мешать вам, — цежу я сквозь зубы.

Внутри кипит такая злость, что я бы расцарапала ему лицо, если бы были силы.

— Мне воспитанник нужен жи-вым! — Дэйнарин последнее слово растягивает по слогам. — Тиберий — наследник очень знатного рода. Я должен сохранить ему жизнь до совершеннолетия, чтобы он смог вступить в права наследования. И, пока не появились вы, ему ничего не угрожало.

Я стискиваю зубы. Мне ничего не удастся доказать. И все доводы будут бесполезны. Это я знаю, что Тиберий выучил в крыле Ветров каждый уголок, что мы там играли постоянно и даже пыль со стен не осыпалась. Лорд Харлан просто не поверит.

— И ещё одно, леди Элина, — строго договаривает он. — Свадьбу придётся перенести на следующую луну. Фэрин сказал, что для выздоровления понадобится время. Минимум пара недель.

Аш меня задери. Я и забыла про эту свадьбу. Не то что я хочу замуж за этого негодяя, но валяться в кровати две недели, когда Тиберий там один, без меня — уж слишком.

— Вы же можете меня вылечить быстро, милорд, — шиплю я со злостью.

— Я больше не подвергну вас такому риску, — отвечает он холодно. — Мне хватило одного раза. Больше Белое пламя вас не коснётся.

Дэйнарин отходит к двери.

— Я приглашу Тиберия, чтобы попрощался с вами, — бросает он и выходит.

Я сжимаю кулаки и пытаюсь сесть. Нельзя, чтобы Ти увидел меня настолько умирающей. Он наверняка винит себя во всём. Пусть хотя бы не будет чувствовать вину за моё физическое состояние.

_______________________

Привет, прекрасные!

МЫ с коллегами создали для Вас два интересных сообщества, чтобы общаться с Вами не только в комментариях! Присоединяйтесь к нам, будет интересно!

Как нас найти?

- открыть Вконтакте

- нажать на поиск и ввести “МЫ про книги”

- выбрать в меню справа “Сообщества” и присоединиться!

25. Прощание

Элина

Вскоре дверь открывается, и Дэйнарин запускает в мою комнату Тиберия.

Драконёнок бледный как лист. Перенервничал, небось. Я улыбаюсь, хотя на душе кошки скребут, ведь я знаю, что это наш последний разговор. Дальше, дай Бог, Дэйнарин позволит нам видеться за столом.

Тиберий делает несколько шагов, глядя на меня, будто проверяет, действительно ли я дышу. А потом подбегает, но замирает рядом с кроватью, улавливая запах лечебных трав.

— Элина! — выдыхает он. — Я видел лорда Маранэля! Его зовут, когда кто-то умирает…

Боже, как он волновался. Сердце обливается кровью. Я заставляю себя улыбнуться ещё шире.

— Всё в порядке, малыш, иди сюда, — я с огромным усилием поднимаю руку и маню его.

Он аккуратно садится на край кровати. Дэйнарин остаётся у двери, наблюдая за нами с мрачным выражением надзирателя в темнице.

— Ты… не умираешь? — спрашивает он, будто не верит.

— Нет, Ти, — отвечаю я. — Просто… мне придётся какое-то время полежать в постели. Тело очень устало, и ему нужен покой.

Он кивает. Потом поднимает на меня сокрушённый взгляд.

— Это всё… из-за меня, — говорит он решительно. — Прости меня.

— Нет! — я едва не подскакиваю. Благо сил нет. Боль в груди разыгрывается с новой силой, и я заставляю себя не морщиться.

— Нет, — одновременно со мной произносит и Дэйнарин.

Мы с Ти смотрим на него.

— Леди Элина пострадала из-за обвала, Тиберий, — говорит он сухо. — Не из-за тебя.

Тиберий сглатывает.

— Я думал… — он вдруг поднимает голову с улыбкой. — Так ты поправишься?

— Со временем, Ти, — мягко отвечаю я.

Он выдыхает так резко, будто всё это время не дышал.

— И тогда научишь меня рисовать драконов, да? — я слышу в его голосе предвкушение.

Дети всегда помнят обещания взрослых. И ждут, что те их выполнят несмотря ни на что.

— Когда придёт время, — отвечаю я уклончиво, ловя мрачный взгляд Дэйнарина.

— Когда ты поправишься, да? — он почти подпрыгивает на месте. — Я буду приходить каждый день и читать тебе историю драконьих родов!

Я уже открываю рот ответить, но Дэйнарин опережает меня.

— Нет, — выговаривает он строго.

Тиберий замирает, поворачивается к своему опекуну.

— С сегодняшнего дня, — продолжает ровно лорд Харлан, — Элина больше не будете играть с тобой. Иначе в следующий раз кто-то из вас точно погибнет.

Тиберий, кажется, забывает вдохнуть. На лице на мгновение проступает отчаяние, которое он быстро прячет.

— Но… Если… — начинает он. — Лорд Харлан, прошу. Мы можем вообще не бегать по замку. Я не буду больше ходить в крыло ветров и на крышу…

Я закрываю глаза.

— На крышу?! — в голове Дэйна слышится рык. — Нет, Тиберий. Моё решение окончательное и не подлежит обжалованию. Возвращайся к себе в комнату.

В комнате становится очень тихо. Тиберий поворачивается ко мне. В глазах блестят слёзы.

Я лишь улыбаюсь ему.

— Всё будет хорошо, Ти, — произношу шепотом, потому что если скажу в голос, тоже разрыдаюсь.

Он вдруг тянется к шее и через голову стягивает амулет, который всегда прятал под одежду.

Небольшой камень в старой оправе на тонком шнурке.

— Ти… — тихо говорю я.

Он кладёт амулет мне в ладонь.

— Он будет тебя защищать, Элина, — произносит он с гордостью. Мой маленький защитник.

— Нет, — сразу отвечаю я. — Он твой.

— Мамин, — поправляет Ти и приглаживает мои пальцы, укрывая ими камушек. — Тебе он сейчас нужнее.

Я смотрю на Дэйнарина. Он молчит. Тиберий осторожно наклоняется и обнимает меня, стараясь не причинить боли и долго смотрит на меня.

Потом кивает с таким серьёзным видом, будто передо мной не ребёнок, а взрослый мужчина. И понуро идёт к двери.

Дэйнарин кладёт руку ему на плечо и мягко выводит в коридор. И единственная мысль, которая сейчас вертится у меня в голове — как так вышло, что одно происшествие одновременно расстроило мою свадьбу и лишило нас с Тиберием общения? И почему-то меня не покидает ощущение, что это всё слишком… удобно для кого-то.

26. Причина обвала

Элина

Дверь закрывается, и в моей спальне становится тихо.

Шаги Дэйнарина и Тиберия удаляются по коридору. Сначала отчётливые, потом глухие, потом их совсем проглатывает камень замка.

Дэйнарин ушёл проводить Тиберия. Внутри пусто.

Грудная клетка так и ноет. Я вспоминаю, что у меня есть рёбра, при каждом вдохе. Спина горит, будто на неё всё ещё давит та проклятая балка. Но это всё терпимо. Гораздо хуже тишина, которая висит в комнате удушающей дымкой.

Без Ти комната кажется чужой. Ненужной.

Я пытаюсь выровнять дыхание. Надо просто поспать. Серебристый лекарь сказал, что мне нужен покой.

Я закрываю глаза, но сон не идёт. В груди, кроме физической боли, жжётся обида на несправедливость обвинений. На жестокость решения. Запрет общения с Тиберием рационален, я понимаю, но больше кажется похожим на наказание.

Дверь снова открывается. Я не поворачиваю головы. И так понятно, кто вернулся.

По камню звучат тяжёлые уверенные шаги.

У кровати останавливается Дэйнарин, накрывая часть моего одеяла огромной тенью.

— Тиберий уснул, — говорит он ровно.

Я ещё сильнее поворачиваю голову, чтобы не смотреть на него.

— Я не хочу с вами говорить, милорд, — пытаюсь сказать спокойно, но голос дрожит и ломается.

— Почему? — спрашивает дракон после паузы.

Я сухо усмехаюсь. И всё-таки смотрю на него.

— Вы издеваетесь? Или правда не понимаете? — спрашиваю, не тая злости в голосе.

— Объясните, — мрачно выговаривает он.

Я на мгновение поджимаю губы.

— Вы, лорд Харлан, очень жестокий дракон, — отвечаю.

Несколько секунд он молчит.

— Я отвечаю за жизнь Тиберия, — произносит он таким тоном, будто камни перекладывает.

— А я спасла её сегодня, — тихо отвечаю я.

Он подходит ближе, его аура придавливает меня к подушке.

— Вы прекрасно понимаете, что произошло, и понимаете моё решение, — цедит он. — Я ограждаю золотого наследника от потенциально опасных ситуаций.

— Понимаю. Это логично, милорд, — говорю я. — Но не понимаю другого.

Я поднимаю взгляд и втыкаю ему в лицо.

— С какой стати мне теперь выходить за вас замуж, если вы запретили мне даже подходить к Тиберию?

Лицо лорда Харлана становится каменным, а взгляд темнеет до опасного.

— Потому что я не позволю вам покинуть замок, — произносит он как приговор. — Вы останетесь здесь моей невестой.

— Больше похоже, что теперь я ваша пленница, — фыркаю я.

Он несколько секунд пронзительно смотрит на меня.

— Называйте как хотите, — наконец выговаривает жёстко. — Вы моя невеста. И на следующую луну станете женой.

И уходит, не дожидаясь, пока я снова продолжу спорить.

Дверь закрывается. Я смотрю в потолок. Какой же он невыносимый дракон. Знает, что мне некуда идти. И ведь этот фиктивный брак ему нужен по какой-то его личной причине, которую он мне, конечно, не сообщит.

Через некоторое время приходит Шека. Вручает мне тёплый настой и бормочет что-то про сон.

Я выпиваю, потому что спорить нет сил. А потом действительно засыпаю.

Но сон оказывается коротким. Я просыпаюсь от звука. Ветер за стенами завывает так, будто снаружи собралась целая свора голодных волков. Где-то скрипит старая древесина.

Я лежу, слушая бурю. И вдруг понимаю, что проснулась не из-за ветра. Меня терзает та самая мысль, которая до сих пор не давала покоя.

Обвал. Мы сколько времени там бегали, ничего даже не сыпалось. Я бы сама не позволила Ти там играть, если бы у меня было хотя бы малейшее основание предполагать опасность. Но я была уверена, что всё будет хорошо.

Я медленно сажусь. Боль в рёбрах тут же вспыхивает огнём.

— Тихо… — шепчу сама себе. — Если не я, то больше никто.

Я осторожно опускаю ноги на холодные камни пола. Дотягиваюсь до плаща, который висит на спинке стула. Через боль в рёбрах накидываю его и тихо выхожу в коридор.

Замок спит. Люкс-сферы тускло светят под сводчатым потолком, ветер гуляет по верхним галереям.

Я иду медленно, держась за стену. Каждый вдох отдаётся резью в груди, спина ноет. Руки слабые, болят.

Но я всё равно иду. Мне нужно добраться до крыла Ветров и осмотреть место обрушения.

Уже при входе в крыло Ветров в нос бьёт запах каменной пыли и влажных перекрытий. Здесь темно. Мы никогда не бегали с Ти тут после сумерек. Сейчас в окна проникает лишь свет луны. Ветер яростно стучит в старые стёкла.

Я дохожу до нашего места. Галерея, которая обрушилась. Здесь холодно. В одно из окно влетает морозный ветер, завывая в стыках камней.

Я запахиваюсь плотнее и осматриваю завал. На нас обрушилась часть внутренней стены, разделяющая большой зал на две разные комнаты. Груда камней, раскиданная мощными руками, так и осталась не убаранной. Балки, поддерживающие второй ярус, сломаны. Одна из них и упала мне на спину.

Я вглядываюсь в картину. Всё выглядит так, как и должно выглядеть после обвала. Но чем дольше я смотрю, тем сильнее меня грызёт ощущение, что тут что-то не так.

Мы слишком часто бегали вдоль этой стены. Что, если кто-то помог кладке обрушиться?

Мозг рационально твердит, что такое просто невозможно, здесь всё было прочным. А если нет?

Я выхожу в соседнюю комнату. Ровно в том месте, где кладка обрушилась, проходит узкий технический карниз. Видимо, для прислуги, чтобы добираться до верхних окон. И в том месте, где зияет пробоина во вторую комнату, из стены что-то торчит.

Я с трудом обхожу комнату и нахожу заход на этот карниз. Узкие выступы на стене покрыты каменной пылью. Значит, туда никто не поднимался после обвала, а вот до…

Я прижимаюсь спиной к стене, глотая боль, начинаю подниматься. Каждый шаг даётся с неимоверным трудом. Тут нет никаких перил, ноги заледенели, запылились, стали скользкими.

Я едва не срываюсь. Умудряюсь удержаться на одном упрямстве. Добираюсь-таки до каменного карниза. Он полметра шириной, тут может уместиться один человек.

27. Падение

Элина

Я наклоняюсь и снимаю со скобы вырванный клок ткани. Подношу к глазам, чтобы рассмотреть ближе. Шиммер, ткань дорогая, тёмно-бордовая, и аромат… от неё пахнет очень знакомым густым цветочным ароматом. И я знаю этот запах.

Это лавандовые духи леди Марианны. Этот флёр невозможно спутать. Она пахнет так, будто купается в ванной из лавандового масла.

Я тру ткань в пальцах. Она не плотная, от платья, а не от накидки. Значит, где-то у леди Марианны висит бордовое платье с вырванным из подола куском.

Картинка в голове у меня мгновенно складывается. И становится даже ясно, зачем она устроила этот обвал. Дискредитировав меня, она вернула контроль над Тиберием.

Но вот зачем она так ревностно удаляла меня от него — вопрос. Не думаю, что она настолько переживает о количестве знаний, которые недополучит со мной ребёнок.

Я сжимаю лоскут в кулаке. Хорошо, что она не успела вернуться и забрать его. Я быстро прячу ткань в складки плаща — эта улика поможет мне хотя бы оправдаться.

Теперь нужно поговорить с Дэйнарином. Он должен увидеть это.

Я спускаюсь тем же путём и снова едва не падаю. Боль в груди становится всё сильнее, но я не обращаю на неё внимания.

За окнами так и завывает ветер, но ночь уже медленно рассеивается. Становится светлее. Я возвращаюсь в замок, прохожу по центральной гостиной, поднимаюсь на второй уровень. Останавливаюсь, переводя дыхание. Силы меня почти покинули после марш-броска сюда из крыла Ветров.

До гостевого этажа ещё один лестничный пролёт. До уровня, где находятся покои дракона — два. Боги, если бы я ещё могла дышать без боли.

Слуги уже начинают просыпаться. Со стороны кухни доносятся тихие звуки звяканья посуды. Второй уровень пуст.

И вдруг тишину лестницы разрывают лёгкие шаги. Тиберий? В такое время? Здесь?!

Я отступаю к стене и смотрю на лестницу.

Вскоре маленькая детская фигурка появляется на фоне узкого лестничного окна. Тиберий спускается в ночной одежде, босиком. И идёт быстро. Не похоже, чтобы он был сонным.

— Ти? — шепчу я, замечая в его походке что-то странное, но ещё не могу сформулировать, что именно.

Он не реагирует. Проходит мимо и выходит в коридор второго уровня. Я заставляю себя отлепиться от стены. Ковыляю за ним. Может, он меня не заметил? Не услышал мой шепот?

Я оказываюсь в коридоре, когда он уже отошёл шагов на тридцать.

— Тиберий, — окликаю его уже в голос.

Снова ноль реакции. Он даже не сбавляет ход. Идёт дальше по коридору.

Я не сразу понимаю, что он тут делает. Зачем ему на этот уровень? И почему он игнорирует меня?

Да что с ним такое?! Иду следом. Внутри булькает очень тревожное предчувствие, но я пытаюсь гнать от себя эти мысли.

— Тиберий! — кричу ему вслед. — Подожди меня, Ти!

Ноль реакции. Ребёнка будто подминили. Или он напрочь забыл, кто я такая.

И вдруг он сворачивается на винтовую чёрную лестницу, по которой можно подняться в то тайное место, которое нам показывал Феодор. Старая аркада на крыше.

И идёт он слишком ровно, как каменный голем. Он всегда перескакивал через ступеньки, когда мы туда поднимались.

И тут меня прошибает холод ужасающей догадки. Я ускоряю шаг как могу. Боль вкручивается в грудь словно раскалённое сверло. Я цепляюсь пальцами за перила, помогаю себе руками, стараюсь подниматься быстрее. Сердце бьётся в горле.

— Тиберий! — кричу вверх, наклонившись по центру лестницы.

И вижу только маленькую ладонь, которая скользит всё выше по изогнутым перилам.

Бездна!

Я стискиваю зубы и почти бегу. Дверь на крышу хлопает от ветра, порыв бьёт мне в лицо, и я выхожу на старую аркаду.

Тиберий уже тут. Маленькая фигурка продолжает движение по обледенелым камням всё дальше, к выступающему над стеной замка балкону.

— Тиберий, стой! — кричу я.

Ледяной воздух рвёт лёгкие, ветер треплет волосы и плащ. Я хватаюсь за перила и продолжаю движение, опасаясь поскользнуться на каждом шагу. Боль разливается по всей грудной клетки и уже не прекращается на выдохе.

Тиберий доходит до упора и принимается взбираться на перила. По мне прокатывается волна мурашек, больше похожая на судорогу. Я пытаюсь бежать. Сквозь стиснутые зубы рвётся стон. Дыхание срывается.

Я бегу к нему. Он уже на парапете. Одно неверное движение, и он полетит с балкона. Со всей высоты замка. Вниз, на камни. Неминуемая смерть.

— Тиберий! — кричу отчаянно, понимая, что не успеваю его схватить.

Он двигается по перилам, будто слышит какой-то ритм, доступный только ему. Смотрит вперёд и не выражает ни единой эмоции.

Если бы сам хотел спрыгнуть, переминался бы с ноги на ногу, смотрел вниз, как все нормальные люди — готовясь прыгнуть, думают, куда.

Тиберий не в себе. Теперь я точно это понимаю. И вспоминаю, что он остался без амулета. Он отдал его мне.

— Ти, остановись! — кричу срывая голос.

Он делает ещё шаг. Будто идёт по ровной дороге. И впереди — обрыв.

Я больше не думаю, рвусь вперёд, забывая про боль и холод.

Нога срывается на мокром камне, резь вспыхивает в груди так, что перед глазами на секунду темнеет. Но я всё равно бросаюсь вперёд.

Я хватаю его за плечо и резко тяну назад, он падает на меня. Но камни слишком скользкие. Я скользу, мир резко переворачивается, и мы вместе отшатываемся к другим перилам. Камень под моим телом трещит и проламывается. Я падаю на спину, прижимая к себе Тиберия одной рукой. Мы выпадаем на крышу и на моей накидке, как на санях, скользим вниз.

А потом мы срываемся с края и летим вниз. Я переворачиваюсь в воздухе и умудряюсь схватиться за самый край крыши. Рука скользит по мокрому камню, но пальцы всё же цепляются за выступ.

Я повисаю, удерживаю Ти одной рукой, другой цепляясь за выступ. Под нами — пустота. Ветер ревёт в ушах.

Тиберий висит на мне, судорожно вцепившись в плечи.