Дракон и наставница для его племянника

Глава 1. Ты здесь никто!

Бронзовая оправа астральных очков врезаются в лицо, кожа под ними потеет. Ненавижу этот агрегат! Тяжелый, давит на нос, голова после него ноет. Однако в этом случае без него не обойтись, слишком всё закручено.

И я наконец вижу то, что искала!

Сквозь спутанные, завязанные в узлы и переплетенные нити ауры мальчика проглядывает оно… небольшое зерно, похожее на огненную жемчужину. Это дар. М-да… Глубоко спрятался.

Руками в астральных перчатках начинаю осторожно распутывать узлы и колтуны из нитей, тонких, почти прозрачных, как паутина. Надо действовать очень аккуратно, иначе…

Нос улавливает острый запах железа и дождя.

— А ну убери руки от моего племянника! — глухой мужской рык раздается над самым ухом, словно раскат грома,.

Меня грубо выдергивают из астрального поля.

Слышу тонкий вскрик — мальчику явно больно от разрыва связи. А мне? А меня из-за внезапного неподготовленного выхода пронзает судорогой. А затем по телу разливается жжение, словно на голую кожу попал сноп раскаленных искр из костра.

Я вскакиваю с кровати и поворачиваюсь к тому, кто посмел помешать мне во время работы.

— Вы что творите? — цежу возмущенно, глядя через астральные линзы на грубияна.

— Спасаю племянника от шарлатанки! — угрожающе рычит мне в ответ мужчина.

Я на мгновение захлебываюсь злостью. Шарлатанки?

— Я аурист из имперской академии! — взрываюсь я. — Прибыла по приказу ректора и по поручению императора!

Бездна! Из-за этих очков ничего не видно! Кроме ослепительно огненной ауры моего визави. Полыхает, как стог сена при пожаре… Опаляет и плавит.

— А я фрейлина Её Величества, — гневно парирует грубиян. — Я ждал одаренного специалиста из академии, а мне прислали какую-то бабку-стрекозу.

Бабку?

У меня сейчас пар из ушей пойдет.

Мне всего-то двадцать три! И я один из самых одаренных ауристов-наставников в империи. Таких, как я, не больше десятка на всю страну. Мы не просто видим ауру, мы можем манипулировать ею и пробуждать спящий дар. А затем помогаем подопечному развивать его.

Бабку…

И тут меня осеняет. Это всё из-за моих волос.

Месяц назад меня вызвали к десятилетней Холли после того, как алхимик, который пичкал ее зельями для пробуждения дара, исчез. Как же вовремя я успела! Еще с порога, и без астральных очков я увидела, что перекачанный зельями дар девочки вот-вот разорвет хрупкую детскую ауру. И тогда рванет так, что снесет полбашни.

У меня не было времени даже на то, чтобы надеть астральные перчатки. Пришлось действовать голыми руками. Разводить кокон ауры, гасить энергию разросшегося дара, пропускать через себя его потоки, ставить его на место, укреплять…

Катастрофу я предотвратила, девочку и ее дар спасла. А потом отключилась. В себя я пришла через пару недель в лазарете и узнала, что моя грива цвета воронова крыла сделала мне ручкой. Теперь моя голова была седа, а я походила на моль.

А в астральных окулярах, пожалуй, что похожа и на стрекозу…

— Я и есть специалист из академии! — бросаю я и принимаюсь стягивать очки. В астральных перчатках неудобно, очки нагрелись от полыхающей ауры собеседника. Тем не менее я быстро справляюсь.

Сначала быстро проверяю, как мой подопечный. Седрик сидит на кровати, вжавшись в стену и накрывшись одеялом до глаз. Смотрит на меня во все глаза и старается стать незаметным. Выдыхаю: с ним всё хорошо. Чуток напуган, но не более.

Вообще приятный парнишка. Мы с ним быстро нашли общий язык. Мысленно улыбаюсь, вспоминая его деловитость при знакомстве. Его умные темные глазищи и решительность, когда я предупредила, что будет немного неприятно.

В ушах звучат его слова: “Ну и пусть! Вдруг вы все же что-то найдете? Вдруг я не бесполезный”. И от этого “бесполезный” что-то надрывается в груди. Итак, с Седриком все хорошо.

Теперь очередь грубияна. Поднимаю на него самый суровый взгляд.

— Я ждал господина Ниэлина Хоупа, а не вас! — рычит высокий и устрашающего вида мужчина, пепельный блондин с отливающими голубым волосами и темными глазами.

Искорки в них выдают дракона.

А поза и манера держаться — хозяина. Так вот, какой ты, лорд Хаарт Нордрам! Это по его просьбе помочь пробудить дар в племяннике-сироте меня отправили на край света. Даже не дали толком поваляться в лазарете. Не успела я очухаться после почти-взрыва малышки Холли, как я уже на палубе, которая скрипит и качается туда-сюда.

Нордрам нависает надо мной, как грозовая туча. Давит и сносит энергетикой. Сжигает и испепеляет аурой и взглядом. Белые с синим отливом волосы подчеркивают суровый северный загар, черные глаза заглядывают, кажется, под кожу.

Я на мгновение зависаю, потому что красивое мужественное лицо, благородная осанка и весь вид грозного и властного дракона вовсе не вяжутся с грубыми словами.

— Я и есть Ниэлин Хоуп! — выпаливаю я, ощущая, как краска гнева заливает лицо огнем.

Увидев меня без очков, дракон осекается и застывает со сведенными бровями, буравя меня взглядом. Мы так и стоим, пялясь друг на друга, словно два барса при переделке территории.

Только я по сравнению с этим драконом не барс, а домашняя котя. Я ему с трудом до груди достаю.

— Вы Ниэлин Хоуп? — сквозь зубы выдавливает дракон.

Дошло! Наконец!

— Да. А вас что-то смущает? — я выпрямляюсь, чтобы казаться хоть чуть-чуть выше.

— Ваш возраст, например… Вы… слишком юны для такого серьезного дела… — его взгляд скользит по моему лицу, шее, и мне становится под ним горячо и неуютно. Хочется загородиться чем-то и вжаться в стену.

— Вы еще пару минут назад назвали меня бабкой! — выдыхаю я.

— Ваши волосы сбили меня, — невозмутимо отвечает он. — Они… седые.

— Так вы решите, в чём вас смущает мой возраст? Потому что бабка вам не подходит, юная тоже.

— Напротив, юная мне очень даже подходит, — изрекает он и сверкает глазами так, что у меня ноги вот-вот подкосятся. — Но не для того, чтобы хозяйничать в ауре племянника.

Глава 2. Некуда идти

Мое лицо начинает гореть, будто его крапивой натерли.

Вот же невоспитанный дракон!

— Только император прислал меня именно для того, чтобы заниматься аурой Седрика, — выговариваю твердо.

— С императором я вопрос улажу, — пожимает плечами лорд Нордрам. — Даже он не переубедит меня, что вы слишком юны, чтобы копаться в даре моего племянника.

— А вам, насколько я помню, было семнадцать, когда вы возглавили оборону замка Норрингтон, — выдаю я.

Да, я подготовилась. За одну ночь нашла и прочитала всё, что было в библиотеке академии про лорда Нордрама и его род. Дракон снова обводит меня горячим взглядом, от которого ноги подгибаются, дыхание срывается, а сердце пускается вскачь.

— Это другое… — уверенно произносит он, а потом добавляет: — А еще ваш пол…

А вот об этой его стороне характера в библиотеке не было ни слова!

Теперь понятно, почему встречавший меня старик так суетился и постоянно оглядывался. Почему подвез к черному, а не парадному ходу и завел в комнату Седрика в темноте и на цыпочках. Почему стоял у двери и прислушивался, безрезультатно, правда. Хотел помочь мальчику, но при этом отлично знал, что за человек его хозяин.

— Так вы… вы не любите женщин? — догадываюсь я.

— Напротив, женщин я люблю, — рокочет Нордрам.

От его низкого бархатистого тона под кожей рождается дрожь, будто перед грозой или от падения с высоты.

— Но только, когда они на своем месте, — добавляет дракон.

Я хмыкаю.

— И где же их место, позвольте вас спросить?

— На кухне, в саду или… — дракон наклоняется и, сверкнув синими искрами в глазах, низким голосом тянет так тихо, что слышу лишь я: — В моей спальне.

Я чувствую, что становлюсь цветом со свеклу. Дракон же отстраняется и с холодным пренебрежением бросает:

— А никак не в академии… Так что я вас к племяннику и на пушечный выстрел не подпущу. Вы наверняка ещё хуже сделаете.

Вот же упертый… Я кошусь на приунывшего мальчика, с которым успела наладить контакт до начала процедуры. Он сидит поникший, глазенки, еще недавно сверкавшие любопытством, сейчас потскнели.

— И как же вы собираетесь пробуждать дар в Седрике, если отказываетесь от моей помощи? — я складываю руки на груди и с вызовом смотрю на Нордрама.

— У хорошего военачальника всегда есть запасной план, — снисходительно отвечает дракон и кивает на дверь.

Я поворачиваю голову…

— Чтоб я драконьей чешуей подавилась! — вырывается у меня, когда я вижу, кто замер на пороге.

О, эта паучья стать и грация шакала! Худой, долговязый, с землистым цветом кожи и грязно-серыми волосами… С невыразительными, почти прозрачными глазами… Привалившись к косяку и скрестив руки на груди, на входе в детскую стоит Стэн Ламар. Улыбается, будто он солнышко.

— И это — ваш запасной план? — фыркаю я.

Ламар — стервятник, который наживается на потерявших надежду родителях, чьи дети так и не открыли дар.

У всех, в ком течет даже очень сильно разбавленная драконья кровь, есть искра дара. И если он не пробуждается, то на помощь приходим мы, ауристы. Мы действуем медленно и осторожно, аккуратно разматывая кокон ауры и постепенно выводя из него дар.

Ламар и ему подобные просто пичкают детей зельями. Они не видят ауры и не ставят перед собой цели сделать всё сбалансированно и гармонично. Их задача — грубо разбудить дар, вытащить, встряхнуть. А если при этом пробуждении аура треснет и потолок обвалится — это уже не их проблемы! И вообще, докажите сначала, что это из-за них…

— Это не запасной, это теперь мой единственный вариант, — холодно отсекает Нордрам.

Ламар самодовольно усмехается. Встретивший меня старик устало горбится. Седрик ныряет в тень, почти полностью накрывшись одеялом.

Я сдаюсь. Я толком не оклемалась после Холли. Я почти не спала из-за морской болезни. Я не ела с утра из-за нее же. Сейчас полночь, и я не ощущаю сил на споры с упертыми драконами. Если чешуйчатый себе что-то втемяшил в голову, это из его черепа и миролитовой булавой не вышибешь.

Ощущаю себя выжатым лимоном. Пол под ногами пружинит, а стены качаются, как пьяный матрос. Я вздыхаю и иду к саквояжу, чтобы спрятать в него очки и перчатки.

— Бруно, — слышу голос Нордрама за спиной, наверное, он обращается к приведшему меня сюда старику, — покажи госпоже Хоуп ее место.

Я стискиваю ручки саквояжа, ногти впиваются в кожу сумки.

— Что, в саду или на кухне? — оборачиваюсь я и злобно прищуриваюсь, глядя на дракона.

Он замирает, а потом насмешливо приподнимает уголок губ.

— Ну уж точно не у меня в спальне! — фыркает он. — Таким зубастым там нечего делать.

Воздух застревает в легких. Я хочу огреть дракона сумкой. Со всей силы стукнуть. Чтобы мозги на место встали.

Молчание между нами снова затягивается и становится густым и плотным. Воздух накаляется так, что начинает потрескивать и пощипывать кожу.

— Кхе-кхе, леди Хоуп, пройдемте за мной, — деликатно отвлекает меня дворецкий, выдергивает у меня из рук саквояж и взмахивает рукой. — Я покажу вам вашу комнату.

— Спасибо, — киваю я старику, а потом смотрю на лорда Нордрама. — Милорд, раз уж мне тут делать нечего, не могли бы вы завтра с утра договориться с кем-то из капитанов кораблей, чтобы меня отвезли в столицу?

Наступает оглушающая, как после камнепада в горах, тишина.

— Боюсь, госпожа Хоуп, — наконец произносит Нордрам, — что сезон ледяных бурь не позволит мне этого сделать.

Руки холодеют, а в горле встает ком. Кое-как проглотив его, спрашиваю:

— В смысле?

— Сегодня был последний день для морских переходов, — поясняет хозяин замка. — Море с завтрашнего утра закрыто для путешествий по воде и по воздуху.

— Как надолго?.. — немеющими губами произношу я.

— О, сущие пустяки, — улыбается лорд Нордрам. — Каких-то жалких… три месяца.

Глава 2.1. Визуал.

Ниэлин в очках