Дракон, который (не) хочет быть королем

1 глава

Озингарду двадцать, и три года назад он потерял отца.

Три года, два месяца и один день.

Ну как потерял ― тот отправился прогуляться и не вернулся домой.

Ему так сказали. Он точно не знает, что произошло в этот день, который почему-то стерся из его памяти, будто его никогда и не было.

Да только это неважно. Важно то, что его отца так и не нашли. Запись в архиве рядом с его именем одновременно неутешительная и дающая надежду: «Пропал без вести».

Поэтому Озингарду пришлось срочно повзрослеть, чтобы стать примером младшему братику и сестренке.

Он совсем не против. Он против одного: когда его называют Озингардом, как будто он зрелый дракон лет ста. Для своих он просто Ози. И плевать, что он должен стать королем. Это еще нескоро случится. Он на это надеется.

Ведь дедушке всего лишь шестьдесят пять. Для дракона это расцвет молодости. Да только вот дедушка так не считает. Он часами сидит в кресле своей комнаты во дворце, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и смотрит на горящий камин. Не хочет никого видеть и разговаривать. Он так мрачно смотрит на огонь, будто хочет его испепелить. А когда Ози просит его пройтись по саду, почитать что-нибудь увлекательное, а не только документы, нормально поесть, зайти к ним и поиграть в настолки, как раньше, тот упорно отказывается. И не потому, что боится проиграть ― а проигрывать он ужас как не любит. Он просто ведет себя так, будто весь мир рухнул. Будто в его жизни больше нет и не будет ничего хорошего.

А все потому, что Веладриан Клэрвуд был ему как сын. И его больше нет.

Внук не в счет.

И то, что внук ― родной по крови, а не «как родной» тоже ничего особенного не значит.

Ози уже не обижается. Почти. Он привык. Да и некогда ему. С утра до ночи он обучается разным магическим премудростям, изучает дворцовый этикет, искусство переговоров и вообще, как это ― быть королем. Какие задачи стоят перед ним, на что обращать внимание в первую очередь, как держать в руках все королевство, как быть уважаемым и харизматичным, как не нажить опасных врагов, как предугадывать события...

Чтобы проверить успехи внука, дедушка даже покидает опочивальню. Правда несколько лет назад в его проверках что-то сломалось, и Ози чувствует себя последним тупицей или бездарным олухом. Или тем, кто недостаточно платит за эти сверхценные знания, хотя денег с него никто не требовал, ведь его дедушка ― король.

Стоит ли говорить, что Ози выползает из дворца обессиленный и опустошенный, с одной только мыслью, которая только крепнет с каждым разом, но которую он никогда не озвучит. Потому что дедушка начнет его презирать за слабость, трусость, и не будет никакой возможности вернуть то, что было раньше. Время, когда тот его любил. Или… хотя бы делал вид.

После исчезновения отца дедушка будто обезумел от горя. Начал видеть во всех виноватых и даже чуть не казнил генерала Огнехвоста, который якобы поклялся защищать всеми силами лорда Клэрвуда и в нужный момент не сделал этого. К слову, сам генерал был курам на смех ― невысокий, плотненький, крикливый и откровенно слабый, физически и морально. Над ним постоянно подшучивали драконы-воины, а то и откровенно издевались, но бедняга Огнехвост продолжал держаться за должность с завидным упорством, из-за чего Ози начал его уважать и даже защищал, используя влияние при дворе.

Он еле отговорил дедушку не лишать жизни генерала: на его памяти это была первая казнь, которую тот назначил.

Самое любимое время, которого в таком загруженном дне остается всего ничего ― когда Ози приходит домой, и его почти сбивают с ног два маленьких ураганчика. Шестилетний Ник и восьмилетняя Адель цепляются за него и требуют, чтобы он взял их на руки, поиграл, побегал с ними, посмотрел кое-что «очень интересное», выслушал секрет ― и это все одновременно. «Дети, оставьте брата в покое, он и без вас устал!» ― беззлобно прикрикивает на них мама, но кажется, никто не знает, что для Ози это лучший отдых. Когда на него смотрят с неподдельным восхищением серые, как у отца, глаза брата, как светловолосая нежная сестренка обнимает его за шею и шепчет на ушко что-то милое. Он бы играл с ними с утра до ночи, не чувствуя усталости. Ведь если спросить Ози, кем он хочет стать во взрослом суровом мире, он просто не знает.

Может быть, просто обычным драконом? Каких в королевстве пруд пруди.

Это бы его нисколечко не оскорбило. Наоборот ― сняло бы груз ответственности, которая, как дамоклов меч, висит над ним, периодически напоминая о себе.

Вот так обычно проходят его дни, сменяясь, то радостью, то грустью, то дикой усталостью и обидой, то нежностью и покоем. Все стабильно и понятно.

Но сегодня с самого утра что-то пошло не так.

А все потому, что Ози случайно услышал перешептывания придворных кое-о-чем очень странном, что полностью перевернуло его мир.

_______________________________________________________________________________________

Визуал главного героя. Как вам?)

2 глава

― Слышал я от одной старой накидочницы, что в лесу есть дуб ― старый-престарый, ― голос юного слуги звучит так, будто тот рассказывает сказку. Ози, идя по одному из многочисленных дворцовых коридоров, останавливается и прислушивается: слово «накидочник» давно уже было запрещено, но по углам обычных людей без драконьей магии еще так называли по старинке.

― Воздух вокруг него холоднее, чем везде, а сам он окружен древними елями, ― говорит тот дальше. ― Земля устлана плотным ковром из серого мха, который поглощает звуки так, что шаги становятся бесшумными…

― Да полно тебе, Арни, ― слышит Ози другой голос, постарше, немного осипший. ― Поменьше бы ты по пабам ходил, да глупости всякие слушал!

― Ну знаешь, дядя, вообще-то эта старуха ― ведунья! ― Первый голос звучит обиженно. ― И она видела все это во сне. Сам дуб этот исполинский ― он мертв. Нет на нем ни единого листа, а его ветви, черные и скрюченные, словно костяные пальцы, пронзают небо. Кора на его стволе не осыпается, а выглядит как потрескавшееся стекло и светится в темноте, будто призрак…

― И дался ж тебе этот дуб! Сны еще какие-то. Мне, между прочим, на пост надо, а тебе ― на кухню…

Ози в этот момент сливается со стеной и почти не дышит. Сам не знает, почему его так взволновала эта история. Ведь он десять лет прожил в лесу с матерью, когда они прятались от несправедливых королевских законов и стражников, и никакого там светящегося дуба в помине не было. Иначе мама бы знала и рассказала бы ему о нем, как еще одну волшебную сказку, которые он обожал.

― Да погоди, дай же рассказать до конца! ― слышит он и облегченно вздыхает. ― От подножия этого дуба стелется по земле густой молочно-белый туман. Место это проклятое. Все, что в тумане ― серое и безжизненное, а сама белая пелена — это души, что в пустоту провалились и никак не найдут покоя. Старуха сказала, что если зайдешь в этот туман ― поседеть от страха можно…

― Сейчас как дам подзатыльника за болтовню на службе, так мигом поседеешь! ― ворчит сиплый голос.

― Да ты что, дядя, это же так интересно! Зуб даю, та старуха не врет, и сны у нее сбываются. Вдруг и правда где-то в нашем лесу стоит такой дуб? Ведунья говорила, что если к этому дереву прикоснешься, можно другой мир увидеть, а то и затеряться в нем. Это как дверь в иное измерение… ай!

Кажется, родственник юнца все-таки привел слова в действие. Голоса становятся все тише и смолкают. Ози не может пошевелиться, будто прирос к стене. Миг ― он отрывается от нее и бежит по коридору. Только совсем в другую сторону.

К счастью, его величество сейчас в приемной. Туда попасть легче, чем в опочивальню: стражники не всегда хотят его пропускать, все же безопасность короля на первом месте, даже если к нему рвется внук.

― Дедушка! ― Ози на всех парах врывается в небольшой зал, где король сидит за столом, заваленном бумагами. На его лице ― маска сосредоточенности, но отрешенный взгляд говорит сам за себя: Астеранруф Гримвик делает все механически, тогда как душа его сейчас далеко отсюда. И она что-то загостилась, не хочет возвращаться.

― Ты подготовил вступительное слово для завтрашнего обращения к послам трех королевств? ― даже не взглянув на него, спрашивает тот.

― Успеется еще. ― Ози уверенным шагом сокращает между ними дистанцию и становится напротив. Сердце так и выпрыгивает из груди. ― Ты не поверишь, что я только что узнал! Папа пропал в лесу, ведь там есть место, откуда можно попасть в другое измерение, то есть в мир, который находится где-то рядом с нами!



Ози прислушивается к голосам



Сказочный дуб

3 глава

Ози просто зачитывался книгами о попаданцах. Так ему нравилось следить за героями, которые сначала пытались вернуться обратно всеми силами, потом осваивались в незнакомом месте, выбирались из разных передряг и находили свое счастье. Признаться, он любил эти сказки не только в детстве: прямо сейчас у него под подушкой лежит недочитанный томик.

Раньше он и впрямь считал, что эти истории ― лишь выдумка. Но так как об этом говорят разные взрослые люди ― старуху ж можно посчитать такой? ― значит, что-то подобное существует! К тому же не кто попало говорил, а ведунья ― таким часто снятся вещие сны, которые сбываются…

Надо же… портал в другой мир. И он ― в их королевстве, в лесу, над которым он столько раз летал… вместе с отцом.

Внутри все трепещет и звенит от предвкушения встречи и того, что, спустя годы, нашелся конец веревочки, за которую можно схватиться и напасть на след. Отец жив, он просто сейчас в другом мире, осваивается и… пытается найти выход. Потому что очень любит их ― маму, Ника, Адель и Ози. Ну и дедушку, конечно, тоже.

Поэтому Ози не очень понимает, почему его величество не разделяет сейчас его восторгов. Мало того, по его лицу пробегает едва заметная судорога, будто он старательно скрывает боль и вообще любые чувства, а в темных глазах что-то вспыхивает и тут же погасает.

― Других измерений, кроме нашего, не существует, ― говорит он, глядя в сторону. ― Не стоит питать надежду там, где ее уже не осталось…

― Но как же не осталось, ― пытается втолковать ему Ози. ― Когда люди говорят про мертвый дуб, который светится в темноте, про густой туман и…

― Ты думаешь, я не приказал прочесать все королевство вдоль и поперек? ― Голос деда звучит опасно тихо. ― Думаешь, я все это время сидел, сложа руки, или сразу смирился?

― Я так не думаю, дедушка, ― тут же уверяет Ози, несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться и не наговорить лишнего, ведь почти каждый их разговор заканчивается ссорой. ― Но почему мы не можем попробовать еще поискать? Если то место в лесу существует, мы можем снарядить экспедицию из лучших воинов и…

― Нет никакого портала в другой мир, ― перебивает дед. ― Кажется, ты плохо изучал историю Алмазного Когтя…

― При чем здесь история, когда мой отец жив, и он может оказаться в этом мире, о котором никто не знает! ― Ози, не выдержав, повышает голос.

Дедушка прикрывает глаза и какое-то время сидит так. Повисает гнетущая тишина.

― Веладриан мертв. Пришла пора и тебе с этим смириться.

Его голос звучит потусторонне глухо, но это только раззадоривает Ози.

― В таком случае я сам отправлюсь на поиски, без чьей-либо помощи, ― дерзко заявляет он, приподняв подбородок.

― Ты никуда не пойдешь, ― припечатывает дед, и его глаза сверкают, как будто в нем проснулась жизнь.

― Ты не можешь меня задерживать, ― возражает Ози. ― Я свободный человек и…

Дедушка медленно встает. Хотя Ози тоже немаленького роста, все же ему кажется, что тот будто возвышается над ним горой в своей роскошной темно-бордовой мантии, которую носит не для красоты, а потому что все время мерзнет.

― Я больше не намерен терять тех, кого по какой-то причине меня угораздило пустить в душу, ― цедит сквозь зубы тот, отделяя каждое слово, а его губы и тело сотрясает мелкая дрожь. ― Поэтому мы просто забываем об этом разговоре, и все остается по-прежнему.

Ози знает, что дедушка так говорит потому, что ему грустно и страшно. Потому, что не хочет потерять еще и его. Он давит в себе нарастающее раздражение и в очередной раз медленно выдыхает.

― Все будет хорошо, вот увидишь, ― как можно мягче говорит он, протягивая ему руку. ― Я найду отца и…

― Твой родной отец ― Кайраниан, ― перебивает тот, игнорируя его жест. ― Мой родной сын. Попрошу не забывать об этом.

Ози хочет сказать что-то еще, но горло резко перетянуло, будто тугой проволокой.

― То, что ты погряз в депрессии и не хочешь из нее выбираться, никто не виноват, ― вырывается из него то, что он совсем не собирался говорить. К тому же пристальный взгляд деда не сулит ничего хорошего, но он не может остановиться. ― Ты стал просто невыносимым… да, это правда! Мы все время ссоримся, а ты… никого не хочешь слышать, кроме себя.

― Тебе нужно повзрослеть, Озингард, ― спокойно говорит тот, хотя кажется, его все же задели эти слова. ― И раз ты ― к слову сказать, вполне справедливо ― считаешь, что я куда-то там погряз, то я готов сложить королевские полномочия и передать их тебе, как своему единственному наследнику, хоть прямо сейчас.

― Что? ― Ози кажется, что он ослышался. ― Нет… нет, не надо! Я не готов… и вообще…

Мысли вьются в его голове, спутываясь и мечась со стороны в сторону.

― Конечно, готов, ― твердо говорит тот. ― Это пойдет тебе на пользу: станешь более ответственным, научишься жить в реальном мире и оставишь глупые идеи, которые ни к чему не приведут.

Чтобы не слушать и дальше холодный голос деда, который когда-то играл с ним в разные игры, внимательно выслушивал его детские глупости, читал перед сном сказки, когда оставался ночевать, а еще в ужасно занятых днях выкраивал минутку, чтобы прилететь и провести с ним время, Ози просто уходит.

Он бы с радостью поговорил с ним о пустяках, как раньше, или рассказал о том удивительном сне, что повторяется почти каждую ночь уже целый месяц…

Но, увы, это невозможно.

Ози не хочет думать, что все то внимание, любовь и заботу он получал от дедушки лишь только потому, что он ― наследник престола. А не любимый внук, которому все это полагается по праву рождения.

И что если он не станет королем, дедушка откажется от него, посчитав свой десятилетний труд напрасным.

А еще он уходит потому, что сейчас может брякнуть лишнего и не хочет обижать дедушку, которому и без того плохо. Пусть остынет, подумает здраво, разве можно двадцатилетнему юнцу доверять целое королевство? А потом отложит эту смешную затею лет так на пятнадцать-двадцать.

4 глава

У дедушки в тронном зале на стене висит необычный меч с лезвием, полностью состоящим из плазмы, которая поддерживает форму благодаря магическому воздействию на рукоятку. В обычное время, пока к мечу никто не прикасается, он выглядит скучной деревяшкой, как одна рукоятка без ножен. Как сломанное оружие, которому пора на помойку. И только избранные знают, какой мощью обладает меч: он способен наносить незаживающие раны не на теле, а в душе, воздействуя на само магическое ядро, из-за чего человек быстро умирает. Жестоко.

Но это оружие, которое в свое время защитит Ози от врагов в случае чего.

Так сказал дедушка, который его и создал.

Потому что Ози ― полукровка. И это не просто о том, что один из его родителей ― не дракон. Оказывается, у него только половинка магического ядра. Та самая половинка, которая от отца. Второй недостает, чтобы быть… полноценным.

Ему еще повезло, что он может превращаться в дракона ― другим полукровкам, особенно светловолосым, этого не дано. А вообще, если сравнить его со всеми «половинчатыми» в его королевстве, то он превосходит многих по навыкам и способностям, если не всех…

Как-то это не утешает.

Конечно, он немало тренируется в Академии, и даже очередной раз выиграл на турнире молодых драконов. Правда, этот турнир был… по алхимии. С боевыми искусствами как раз у него нелады. Ну, телом он не вышел, чтобы быть суровым воякой, а заклинания срабатывают через раз. Единственное, он отлично выставляет щиты, а еще умеет быстро и ловко передвигаться. Но этого, как бы, недостаточно…

Недостаточно, чтобы наравне со всеми драться, если возникнет необходимость. Восстание там какое-то, к примеру…

Но вообще этого от него и не ждут. Освобождают от занятий, которые ему не по силам. Понятное дело, кто влияет на магистров, чтобы к Ози было особое отношение. Дедушка, была б его воля, подушками бы его обложил со всех сторон, чтобы уберечь наверняка. Чтобы держать на виду, на расстоянии вытянутой руки, а то как бы чего не случилось...

Не выйдет!

Всклокоченный и сердитый он вваливается в дом. Не успевает он переступить порог, как на нем повисают брат и сестра, и плохое настроение как рукой снимает. Одной рукой он подхватывает малыша Ника, второй обнимает сестренку Адель.

― Ну что, богатырь, чем сегодня занимался? ― спрашивает он у брата.

― Ник забрался на чердак, и его долго не могли найти, ― выдает его Адель, а тот, сидя высоко, грозит ей кулачком. ― А я помогала маме и игралась с Бусей.

Буся ― их новая собачка, в отличие от зверопсов просто ангел во плоти. Ози до сих пор чувствовал легкую дрожь рядом с охотничьими животными, у которых в крови ― убивать. А маленькая декоративная собачка, которая то и дело лезла, чтобы ее взяли на руки и погладили, радовала взгляд и сердце.

― А еще тебе какой-то там подарочек пришел, ― сообщает Ник, обнимая его за шею и перебирая маленькими пальчиками его густые волосы.

― Не подарочек, а письмо, ― закатывает глаза Адель. ― Оно у мамы.

Ози опускает брата на пол, резко чувствуя слабость в коленях. Почему-то кажется странным, что ему пришло какое-то письмо. От кого оно может быть? Он только что был во дворце, а утром ― в Академии. Если что-то по учебе ― ему могли передать на словах. А так… кто бы ему мог написать?

Близкими друзьями Ози так и не обзавелся. Наверное, потому, что он ― королевич, которому оказывают особые почести, что вызывает только зависть и негодование. И еще потому, что в нем только одна половинка ядра, и он не такой сильный и крутой, как остальные драконы. А может, что он не любит проводить выходные в пабах и слишком много читает? Причин много. Разве что какая-то драконица… Ози устало вздыхает. Девушки если и обращали на него внимание, то только потому, что он ― будущий король и выгодная партия для брака. Это было слишком откровенно и даже неприятно.

Поэтому вряд ли кто-то из Королевской Академии будет ему писать.

Как бы там ни было, от письма веет тревогой. И новыми проблемами, которые нужно решать. Вряд ли там поздравление с днем рождения, которое случится только через полгода.

― Вот, держи, милый. ― Мама протягивает ему пергамент, свернутый в трубочку, на которой висит… королевская печать. ― Кажется, дедушка что-то прислал.

― А ты поиграешь со мной в дракончиков? Пожалуйста, пожалуйста! ― тянет его за руку Ник.

― Нет, сначала со мной, посмотришь мои рисунки! ― канючит Адель.

― Так, дети, сначала ваш брат хорошенько поест и отдохнет, ― твердо говорит мама, и ее тона никто не смеет ослушаться.

Ози почти их не слышит. Как во сне он смотрит в развернутую бумагу, на которой… его приговор.

Нынешний король Алмазного Когтя ― не тот, кто бросает слова на ветер. Вот, пожалуйста, не успели они повздорить, как дедушка уже выкатил приказ: через три дня состоит коронация… его внука.

Вот так, и слова ему не скажи, как тот норовит посадить его на цепь и приковать к трону на веки вечные.

Ози бросает короткий взгляд на маму. Он думал ей рассказать про то истонченное место в пространстве, но… кажется, не стоит. Если намекнуть, что можно еще вернуть папу, то она быстрее него побежит искать этот «иной мир», ведь отважнее чем она, нет женщин в королевстве. А это опасно. Очень.

― Знаешь, мама, мне уже который день снится девушка с розовыми волосами, которая будто зовет меня и просит о помощи, ― начинает он бодрым легкомысленным тоном. ― Но я не могу увидеть ее лица: она ― словно тень, постоянно от меня ускользает…

― Ози влюбился! ― восторженно вопит Адель. ― Влюбился, влюбился!

― Заткнись! ― обиженно произносит Ник, как будто это ему адресовалось. ― Мой брат не такой глупый, как ты!

― А что, разве бывают такие волосы? ― уточняет Адель, вдруг задумавшись и накручивая светлый локон себе на палец.

Ози только снисходительно усмехается.

― Как думаешь, о чем это может быть? ― спрашивает он у матери, небрежно складывая пергамент вчетверо и засовывая себе в карман.

5 глава

Он был бы рад еще немного потянуть время, но тогда мама точно что-то заподозрит.

― Да ничего серьезного, приглашает меня на званый ужин с придворными, обсудить некоторые политические вопросы, ― отмахивается он.

Просто он уже все решил. Ни на какую коронацию он не пойдет. Он отправится в лес, один, и поищет вход в другой мир. Если отец там ― Ози применит все свои знания, всю силу магии, какая у него есть, чтобы вытащить его оттуда. Они спокойненько вернутся домой, папа поговорит с дедом, и тот изменит решение. Но даже если не получится избежать коронации, рядом будет отец ― а с ним не так страшно идти в неизвестность. С ним не страшно вообще ничего.

Следующие два дня пролетают очень быстро. Экзамены по риторике, по истории магии, испытание по любимой алхимии, в котором он показал себя лучшим из лучших… С дедом он не виделся: тот не звал его к себе, а Ози сам не заходил, ведь у них теперь что ни разговор ― то ссора.

К третьему дню Ози уже собрал рюкзак и готов выступить в свой одиночный поход. Хоть прямо сейчас.

Все же он хочет попрощаться. Мало ли, на сколько времени затянется это приключение. Он просто скажет, что решил проветрить голову и хочет отправиться в лес на один денек.

Он просто хочет увидеть всех своих, обнять еще раз, чтобы сил в нем стало в разы больше. Чтобы не отступить и не сдасться, ведь он впервые решается на подобную авантюру.

Дедушка поймет и простит, когда Ози предоставит ему живого и невредимого отца. Все у них наладится, но это потом. После.

Сейчас он хочет найти маму. Кажется, она в гостиной: оттуда слышны разговоры, и дверь приоткрыта.

Ози заглядывает туда. Надо же, все сборе. Малыши, непривычно серьезные, сидят на креслах, в парадных костюмчиках. Адель с красиво уложенной прической, а на груди Ника ― строгая черная бабочка. Мама, одетая в золотистое струящееся платье в пол, стоит у камина с напряженным лицом. Да что происходит, в конце концов?

Ози предусмотрительно оставляет рюкзак за дверью, входит и натянуто улыбается.

― А по какому поводу собрание? ― спрашивает он и тут же пугается. Может, он забыл чей-то день рождения? Будет нехорошо. Очень нехорошо. Эти экзамены ему все мозги проели.

― Ози… ― начинает мама и замолкает. Ее обеспокоенный взгляд, морщинка на лбу настораживают. Адель сложила ручки на груди и смотрит исподлобья. Ник вертится, не может усидеть на месте.

― Ози, а почему ты не пошел на свою коронацию? ― не выдерживает Адель. ― Ты что, не хочешь быть королем?

― Заткнись! ― грозным шепотом произносит Ник.

― Ник, будь повежливее с сестрой, ― делает ему замечание мама.

Теперь понятно, почему мама и дети так разодеты ― они собрались на его коронацию. Только вот… откуда они узнали?

Ладно, это неважно. Ози не понимает, зачем из такой ерунды раздувать проблему. Он протягивает руки, брат тут же вскакивает с кресла и бежит к нему. Ози подхватывает его и немного щекочет. Тот смеется. Обстановка разряжается.

― Не хочу, ― сообщает он Нику и всем остальным. ― Я не хочу быть королем, это правда.

Сестренка приоткрывает пухлые губки, как будто это ох какая новость. Брат смотрит на него с интересом.

― А кем ты хочешь быть? ― задает невинный вопрос малыш.

― Ози, ― усиленно моргает сестра и смотрит куда-то в сторону.

― Милый, так нельзя, ― говорит мама, нервно теребя золотистую сумочку. Ох, какая же она красивая в этом наряде! Как принцесса из сказки.

― Ози! ― уже погромче зовет его Адель.

― Почему нельзя? Я просто пока не хочу, ― пожимает плечами он. ― Ведь все же нормально и так ― дедушка хорошо правит королевством, я учусь…

― Нет, мой хороший, ты должен… ― пытается сказать мама, но у Ози что-то вспыхивает в груди от одного незатейливого слова.

― Ничего я не должен! ― вырывается у него. ― Это все решили за меня, еще раньше, даже не спросив, а хочу ли я быть королем?

― Но у тебя есть все задатки для этого, все знания… ― возражает она.

― Плевать на знания, ― горячо произносит он. ― Их в меня пичкали до поры до времени, но когда я понял, что к чему, то начал выбирать…

― У тебя нет выбора, Озингард! ― от стены сбоку отделяется дед, а Ози вздрагивает: так вот на что хотела обратить его внимание сестра! ― Ты ― наследник престола и должен занять трон в тот же миг, когда прежний король уйдет в отставку…

― Ты не смеешь меня заставлять! ― Ози опускает брата на пол, отступая.

― Еще как смею.

― Я должен найти отца! ― вырывается у него, прежде чем он успевает подумать.

― Твой отец ― Кайраниан. И он умер много лет назад, ― в который раз повторяет дед, делая акцент на их кровном родстве. И на том, что он имеет полное право распоряжаться его жизнью. ― Он был еще тем повесой и тунеядцем, потому что его воспитывал мой ужасный младший брат… точнее ― вообще не воспитывал. ― В голосе деда сквозит презрение. ― Ты можешь пойти по его стопам…

― Ну уж нет! ― В голосе мамы появляются такие нотки, которые означают, что лучше ее сейчас не злить. ― Кай был совсем не таким!

― В таком случае, я отказываюсь от своего наследия, ― тихо говорит Ози, а мама ахает, прикрыв рукой рот. ― Мой отец ― Веладриан Клэрвуд, и я ношу его фамилию, ― провозглашает он твердо, чувствуя, как с каждым словом в нем крепнет уверенность. ― Он меня вырастил, воспитал… он любил меня таким, какой я есть, и не заставлял быть королем или еще кем-то.

В конце голос его вздрагивает. Как ему сейчас не хватает отцовской защиты, уверенной и непоколебимой мощи голоса, его властного взгляда, который, впрочем, тот включал лишь в моменты, требующие веских решений. Но в семье он был невероятно нежен со всеми, даже со слугами. Да, отец любил дедушку, как отца, но сейчас он был бы на стороне сына ― Ози в этом не сомневается.

― В таком случае… мне не нужен такой внук, ― звучит в наступившей тишине.

6 глава

Ози делает шаг к двери, еще один. Разворачивается и выходит, не глядя ни на кого.

Он не помнит, как подхватил рюкзак, как вышел из дома. Приходит в себя уже шагающим к лесу.

Как раз на этой поляне перед высокой стеной деревьев он впервые превратился в дракона. Отец привел его сюда, чтобы не пугать маму и не нервировать слуг: первое превращение могло оказаться очень болезненным.

Признаться, это было малость неудобно, но не более того. Единственное что Ози сильно переволновался, оттого превращение слегка затянулось. Но когда на поляне появился серенький дракончик со слабыми перепончатыми крылышками, смешными неуклюжими лапками с маленькими коготками, с головой и шеей без чешуи, отец тотчас превратился в большого черного дракона и ласково обнял его своими громадными крыльями.

А потом они оба взлетели и летали возле леса. Когда Ози рискнул подняться над кронами, отец тут же спустился ниже и летал четко под ним ― если маленькие крылышки вдруг ослабнут. Впрочем, так и произошло, и Ози спокойно спикировал ему на спину.

Так делают все отцы-драконы, решил он. А потом узнал, что не все. В зависимости от того, насколько лорды считают себя выше того, чтобы учить своих детей таким естественным вещам. Обычно они нанимают специально обученных молодых драконов из Академии, тогда как дети в глубине души мечтают, чтобы во время первого превращения с ними был их родной отец.

Да только для Ози отец ― не родной. Но это абсолютно ни на что не влияло. А вот дедушка ― самый родной. У них одна кровь, но… это тоже ни на что не влияло.

И вместо того, чтобы поддерживать, быть рядом, интересоваться, а чего вообще хочет Ози, дедушка просто вытолкнул его из гнезда, даже не глядя, взлетел ли внук или сорвался в пропасть. А потом ― и из своей жизни.

Просто потому, что Ози не понравилась его идея.

― Папа, где же ты! ― Его голос с отчаянными нотками теряется между деревьев, которые все, как один ― зеленые, тянут высокие кроны к небу, сплошь ели, кедры, клены… и ни одного дуба. Даже самого обычного, несмотря на то, что лес смешанный.

Ноги подкашиваются сами, и он падает на мягкий сырой мох. Рюкзак грузно сваливается со спины. Плечом Ози ударяется о шершавую кору сосны, но почти не чувствует боли — она тонет в горечи, что подступает комком к горлу.

Он совсем не это имел в виду. Не это. Он просто... сорвался. Потому что ему больно. Но я… в чем я виноват?

Ози сжимает виски пальцами, словно пытаясь выдавить из головы ледяной голос деда: «Мне не нужен такой внук». Но эти слова, словно отравленные шипы, впились в мозг, их не вытащить. В горле что-то хрипит. Горькие слезы вырываются наружу, облегчая душу. Их слишком много, они все текут и текут. Ози упирается руками в землю перед собой, грозя загнать под ногти грязь и выглядеть совсем не аристократично… не как будущий король. Но ему все равно.

«Мне не нужен такой внук».

Как будто весь мир замолкает, сочувствуя его горю. Хотя… разве это горе, когда просто узнаешь правду? Иногда она болезненна, но уж лучше так, чем продолжать верить и надеяться на то, чего нет и быть не может.

Ози отрывает руку от земли, чтобы вытереть рукавом своего дорогого камзола лицо ― назло всем, кто учил его «как правильно» и «как не должен делать будущий король», как видит перед собой не привычный черный грунт вперемешку с травой и мхом, а белую пелену, которая, будто живая, движется и стелется.

«От подножия этого дуба стелется по земле густой молочно-белый туман. Место это проклятое. Все, что в тумане ― серое и безжизненное, а сама белая пелена — это души, что в ту пустоту провалились и никак не найдут покоя».

Молочный туман. Здесь. Но… как? Ведь Ози только зашел в лес и даже еще не пытался углубиться, чтобы найти то… самое… дерево…

Он поднимает голову и видит… его. Дуб

Исполинский, с корой, похожей на потрескавшуюся слюду. Он нее исходит призрачный лунно-серебристый свет, который завораживает и нагоняет жути. Ветви, черные и скрюченные, тянутся в небо, а его подножие ― и есть источник этого странного тумана.

Сердце замирает, а потом срывается в бешеную скачку. Ози вскакивает на ноги, не чувствуя больше не ни душевной боли, ни усталости.

Он нашел то, что искал.

7 глава

Ози смотрит на исполинский волшебный дуб и… не долго думая, подходит к нему вплотную.

― Папа, я уже иду, ― выдыхает он и прикладывает к нему руки.

На самом деле он не знает, как правильно, и можно ли притрагиваться к этому страшноватому на вид дереву, но… что сделано, то сделано.

Мир будто сжимается в гармошку, или… это сжимается он сам. Пару мгновений, которые кажутся вечностью ― его разжимает и с силой выбрасывает куда-то вперед.

Ози летит через голову и падает на сухой мягкий мох. Как раз… рядом с обрывом.

Подавив вскрик, он тут же группируется и отползает подальше от края. Осматривается.

Вокруг него ― все тот же лес… да не тот. Мох не зеленый, а серого, как будто седого цвета. Такие же серебряно-серые листья деревьев, трава и иголки елей.

Ози встает, отряхивается и шумно выдыхает. Серебристый дуб исчез, как и туман. Как будто все это ему привиделось.

Да только и рюкзака его нет нигде. Ведь он о нем совсем забыл.

Позади слышится подозрительный шорох. Ози оборачивается и видит… что-то неописуемо странное и прекрасное одновременно.

Перед ним ― девушка необыкновенной красоты. Светло-розовые длинные волосы струятся по плечам волнистым каскадом. Они взметаются в воздух при каждом ее движении, а сама она танцует босиком на серебристой траве. Она кружится в своем странном ритме, отчего вокруг нее поднимается ветер, вздымая в воздух засохшие листья, травинки, мелкий мусор… словно все вокруг нее подхватывает этот причудливый танец.

Ее тонкую фигурку обхватывает бело-серебристое длинное платье из дорого атласа. Девушка танцует, никого не замечая, и будто весь лес начинает вторить ей, покачиваясь со стороны в сторону кронами и разводя ветвями, а воздух наполняется нежным перезвоном невидимых колокольчиков.

Ози завороженно смотрит на все это. Нимфа. Перед ним нимфа ― первое, что приходит на ум.

А потом… он вспоминает.

Девушка с розовыми волосами, которая ему снилась много раз и лица которой он так и не увидел…

Сейчас она наяву, здесь, перед ним. Если только он не спит.

Но это шанс увидеть ее лицо и спросить, чего она хочет? Почему приходит к нему во сне и просит помочь, при этом прячась и скрываясь?

Он набирается смелости, шагает прямо в эпицентр маленького смерча и... ловит танцовщицу за руку.

Та резко останавливается. Смерч распадается. Деревья прекращают танцевать, как бы горестно вздыхая, что волшебство закончилось.

― Эй, ты чего!

Большие испуганные голубые глаза с длинными ресницами смотрят на него в упор, пухленький ротик приоткрыт в немом удивлении.

― И… извини, ― бормочет он, чувствуя себя круглым дураком. Как-то нехорошо вышло. Надо было подождать, пока она закончит танцевать, а не вмешиваться и не пугать это милое создание.

Он примирительно улыбается, отпуская ее, но та тут же шарахается в сторону и прячется за ближайшую ель.

― Ты кто такой? ― опасливо выглядывает она.

― Я… да, в общем-то, дракон, ― заминается Ози, не желая признаваться, что он королевич. ― А ты что, здесь живешь?

― Не совсем, ― отвечает та, осторожно выходят из укрытия и ступая неслышно по мху, будто кошка. Ози замечает на ее ногах удобные кожаные тапочки, полностью облегающие стопу. И когда она успела обуться?

― Дракон? ― переспрашивает она, нахмурив лобик.

― Ну… да, ― пожимает плечами Ози. ― А что тебя удивляет?

― Нет… ничего. ― Девушка несколько раз оглядывается вокруг себя, а потом робко подходит ближе. ― Только не кричи об этом, ладно? ― доверительно просит она. ― Сейчас здесь никого нет. Только ты и я. А я никому не скажу, что ты ― маг, честное королевское.

― Вообще-то мы все здесь маги, ― недоуменно говорит Ози, и тут до него доходит.

Серый мох, серебряные листья, девушка, выглядящая так, как никто другой в их королевстве… Просто он уже не дома. Не в Алмазном Когте. Он попал, куда хотел. Только вот… куда?

― Ты что… не здешний? ― тихо спрашивает она, и в ее глазах мелькает что-то похожее на сожаление. ― Тогда, конечно, ты не знаешь… Магия у нас запрещена. Если король Верхольд или кто-то из его приближенных узнает, чем ты владеешь ― на тебя наденут браслет Забвения… А это ужасная штука. Браслет скует твою магию, а еще говорят… ― она совсем понижает голос, приближается и шепчет ему на ухо, ― …из-за него можно забыть все на свете, даже как тебя зовут. Кстати… как тебя зовут?

― Ози, ― машинально отвечает он, переваривая то, что только что услышал.

― Леяна, ― подает ему руку девушка и крепко, почти по-мужски пожимает. ― Но можно просто Лея ― меня так матушка называла, ― с теплом в голосе произносит она.

― О… хорошо, приятно познакомиться, ― бормочет Ози, думая, что это место какое-то странное. Если ему нельзя использовать магию, то… какие у него остаются еще козыри?

― Не говори никому про дракона и о том, что умеешь, ― снова просит его Лея. ― А если нужно защищаться ― просто дерись. А то знаешь, ― она отводит глаза, ― С Вожаком уже так поступили… Не попадись, ладно?

8 глава

Ози неопределенно дергает плечами. В том-то и беда, что драться он умеет только с помощью его половинчатой магии и усилителей ― волшебных камней. И то, получается у него так себе. А физически он, как бы… ну без горы мышц. Таких еще называют дрыщами. Не очень приятно, конечно, это осознавать, но ему было все равно, ведь он хорош в другом. Было все равно ― ровно до этого момента.

― Э… ладно. Ты мне лучше скажи, не слышала ли ты о таком человеке, как Веладриан Клэрвуд? ― переходит Ози к делу, не желая развивать тему своих способностей. И нарочно назвал его человеком, не драконом, а то уже ясно, что драконов здесь… недолюбливают, мягко говоря.

― Впервые слышу, ― пожимает плечами та. ― А кто он такой?

У Ози на миг перехватывает горло.

― Мой отец, ― говорит он, как есть.

― Тогда тебе лучше пойти в королевскую архивную и спросить там, ― говорит она, после чего оглядывается с беспокойством в глазах. ― А мне лучше уйти… а то если кто-то заметит, как я с тобой говорю ― запрут в комнате не насколько дней.

― Почему это вдруг? ― спрашивает Ози ― ему стало жутко любопытно. А еще ему не хочется так быстро отпускать Лею ― ведь она первая, с кем он здесь познакомился.

А еще она выглядит настолько прекрасно… даже волшебно, что хочется смотреть и смотреть.

Волшебно ― в мире, где магия запрещена. Не ирония ли?

― Да просто я… ― Та вдруг замолкает, осекается, и отводит взгляд, а в ее небесно-голубых глазах начинают светиться слезы-росинки. ― Я почти помолвлена. ― Она даже ногой притопывает. ― С каким-то старым… Ой, ― машет она рукой, ― да зачем тебе мои проблемы? Просто отец так решил…

― Разве в вашем королевстве девушки сами не могут решать, за кого выходить замуж? ― В груди Ози поднимается возмущение. Он всегда был на стороне слабых и угнетенных и когда происходила какая-то несправедливость или кого-то принуждали делать то, чего он не хочет, его прямо разрывало внутри.

Ведь он и на своей шкуре пережил что-то подобное. Пусть не с помолвкой, но все же…

― Конечно же, нет. ― Лея смотрит на него так, будто он с луны свалился. ― Принцессы должны выходить замуж только за себе подобных. Для отца это выгодная сделка ― продать меня вдовцу-королю из королевства Мальбон, чтобы укрепить политические связи. Но ты бы его видел! ― почти кричит она, сжимая руки в кулаки. ― Он старый, уродливый и ужасной злой! Он сгноил в темнице свою прошлую жену, и меня ждет такая же участь!

Кажется, еще немного, она снова расплачется.

― О… ― Ози не знает, что сказать. Оказывается перед ним… принцесса! Вот так поворот. ― Мне так жаль… ― бормочет он. ― Очень тебя понимаю.

― Не можешь ты ничего понимать! ― вдруг сердится та. ― Ты никогда не был на моем месте.

― Ну конечно, а еще не был внуком короля! ― парирует он. ― И не знаю, как это, когда за тебя уже все решили, и нет никакой возможности изменить свою судьбу.

Лицо Леи меняется. Она смотрит на него еще более ошеломленно.

― Ты внук… кого?

― Ну, короля Алмазного Когтя, ― Ози разводит руками, не зная, как ей пояснить, что к чему. К тому же он сам пока еще не до конца понимает, что происходит.

― Ты серьезно, что ли?

Она качает головой, как будто не верит.

― Ну это как бы не слишком важное, ― пытается он увести ее от этой неприятной темы. ― Вообще-то я здесь, чтобы найти отца и…

― Вот что, ты мне поможешь! ― перебивает она, хватая его за руки.

Легкий холодок бежит по спине. Розоволосая девушка из сна просит о помощи… наяву. Так вообще бывает?

― Что ты имеешь в виду? ― спрашивает он, потому что… ну, мало ли, о чем она попросит. Вдруг это не в его силах?

― Ты женишься на мне, ― говорит она таким тоном, как будто уже все решено.

9 глава

― Н-нет, я здесь совсем не за этим! ― вырывается у Ози. Он пытается отнять руки, но Лея вцепилась в него и смотрит в глаза так, будто он ее последняя надежда.

― Не отказывайся, пожалуйста, ― шепчет она. ― Это будет… фиктивный брак, понимаешь? Отцу надо связать меня с кем-то влиятельным. А ты же влиятельный, да?

Ози чуть не хохочет ей в лицо, хотя ему совсем не смешно. Если кто и влиятельный, так это его дед. Тот самый, который сегодня примерно час назад отказался от него.

― Это все будет не по-настоящему, ― продолжает Лея, не дожидаясь ответа, будто он ей и не нужен. Она отпускает его руки и теперь прохаживается перед ним, заламывая пальцы, вся взволнованная и взбудораженная. ― После свадьбы я уеду с тобой в твое королевство, ― рассказывает она ему план действий. ― Там никто ничего не узнает о нашей свадьбе. Мы будем считаться свободным и расстанемся, как будто и не знали друг друга… Ты будешь жить свою жизнь, женишься по любви, а я… стану танцовщицей.

― Кем? ― не выдерживает Ози. Лея с каждым разом все больше и больше сводит его с ума своими внезапными и очень странными идеями.

― Я всю жизнь хотела танцевать. ― Она останавливается и доверительно смотрит на него. ― Но… у нас запрещено любое творчество, понимаешь? Это считается проявлением магии… Никакой музыки, пения, танцев, хужеств… За такое садят в темницу или даже сразу казнят. Ну… или тот браслет надевают, что я говорила… ― передергивает она плечами, будто ей враз стало холодно. ― Вот убегаю сюда и танцую всласть под музыку леса, пока меня не хватятся. А еще говорят ― это место опасное, оно заколдовано. Поэтому сюда никто не суется. Но ведь лес за то, что он поет и танцует, не могут же казнить, верно? ― У нее вырывается короткий нервный смешок. ― А мне здесь все нравится, я ничего не боюсь. И магии не боюсь. Ты, я вижу, тоже очень смелый, да?

Вообще-то я только что пробрался через волшебное дерево в твой мир, когда вчера еще ни сном ни духом не ведал, что существует другое измерение и королевства, скрытые от наших глаз. Как думаешь, смелый я или нет?

Ози только смотрит в сторону, глядя на серый лес, навевающий тоску. Его взгляд падает на старый трухлявый пень, похожий на трехногого зайца. А потом ― на дерево с белоснежной корой, будто бы мертвое, но… с серебристыми листьями. Интересно, почему здесь все такое серое и невзрачное? Потому что цвет ― это что-то сродни магии, которую здесь все так боятся? Странно, однако.

― Наверное, ты тоже сбежал из дворца и вообще из своего королевства, чтобы побыть наедине с собой? ― задает она еще один вопрос, совсем не обескураженная его молчанием.

Ну, почти.

― Кажется, я слишком много говорю, ― вздыхает она и, к счастью, не требует ответов, а то Ози уже запутался, на какой вопрос отвечать. ― Вообще-то мне запрещено общаться с чужими мужчинами… ― Лея снова оглядывается, как будто ее могут подслушать. ― Но я иногда втихаря пробираюсь в каземат и говорю с Вожаком. ― Она отводит взгляд. ― Знаешь, он хороший ― слушает меня, не перебивает. И у него еще ужасный шрам на лбу ― это он получил на Игрищах... И знаешь, ― Лея приостанавливается, срывает цветок ― такой же серый, невзрачный, как и все остальное, что здесь растет, ― он не такой, как другие наши воины. Мне кажется, Вожак ― единственный, у кого есть сердце.

Она сжимает руки перед собой, а на ее лице проскальзывает виноватое выражение, которое неизвестно, что означает.

Ози запутался. Он не знает, что делать. Вообще-то он пришел сюда, чтобы найти отца, а не спасать принцессу от незавидной участи, не выслушивать ее бредни про какого-то вожака и ужасные законы королевства. Камелон ― он хотя бы узнал его название, хоть что-то полезное.

Но связать себя с принцессой ― означает получить доступ к королевским архивам. Получить больше возможностей в чуждом мире, где он даже магию не может открыто использовать. К тому же фиктивный брак ― не так уж плохо звучит. Это ведь понарошку, не по-настоящему. А еще ему нужно позарез поговорить с местным королем: тот поможет ему быстрее узнать, есть ли в его королевстве мужчина по имени Веладриан Клэрвуд.

― Значит так, ― говорит он в наступившей паузе ― кажется, Лея исчерпала запас своих слов, но это не точно. ― Расклад такой. Мы идем к твоему отцу, объявляем о помолвке. Потом женимся, я нахожу отца, и мы втроем возвращаемся в Алмазный Коготь.

Лея тут же останавливается и смотрит так, будто не верит своему счастью.

― Ты согласен? Правда согласен? ― восклицает она и тут же бросается к нему на шею и целует в щеку.

Вроде ничего необычного не произошло ― так много раз проделывали брат с сестрой, да и мама любила его потискать. Что уж говорить об отце, который всегда его обнимал, похлопывал по плечам, спине, ерошил волосы и всячески показывал, как сильно его любит. Но почему тогда сейчас Ози не сразу смог восстановить дыхание, и почему сердце так быстро бьется, как будто он только что пробежал целый кросс? Ведь раньше такого с ним не случалось. А еще все его тело охватило странное тепло, как будто его окунули в горячий источник. Наверное, это все от неожиданности ― не стоило так на него набрасываться.

Лея, как ни в чем ни бывало, берет его под руку и продолжает мило щебетать. При этом она ведет его к тропинке, скрытой от посторонних глаз низкорослым кустарником с серыми ягодами, совсем неаппетитными на вид, и они начинают спускаться.

Напоследок Ози оглядывается, чтобы хорошенько запомнить это место и вернуться сюда снова… только уже с отцом. Дуб по-прежнему мерцает серебряным светом. Удивительно, что Лея ничего насчет него не сказала, как будто это дерево здесь ― в порядке вещей. А оно вообще-то ― портал в его мир…

«Только дождись, не исчезай!» ― мысленно молит он и обернувшись еще раз напоследок, идет вслед за принцессой.

По дороге Лея болтает без умолку, чему Ози и рад: в потоке ее слов он улавливает полезные вещи об устройстве Камелона. Оказывается, здесь превыше всего ценятся физическая сила и мощь. Мужчины ― главные во всем. Женщин используют для укрепления рода, чтобы рожали побольше и желательно ― здоровых крепких сыновей. Слабые худышки, неспособные бесконечно рожать, как кобылицы или… кролики, становятся разменной монетой ― их продают в рабыни в соседние королевства и навсегда о них забывают.

10 глава

Ози не успевает ничего сказать, как его хватают под руки и куда-то тащат. Ему достаточно одного взгляда испуганных глаз Леи, чтобы вспомнить о том, чего делать не стоит. Усилием воли он позволяет страже скрутить его и даже не трепыхается: без магии это бесполезно.

― Папа! ― Лея бросается к королю. ― Не надо! Отпусти его!

Но ее не слышат, что неудивительно ― в таком-то патриархальном обществе.

«Во всяком случае, я попал в другое измерение, и все еще жив», ― мелькает у Ози.

Когда они спускаются в какое-то подземелье, вояки останавливаются и его припирают к стене.

― Давай, обыщи его, Стив, ― приказывает тот, кто покрупнее и повнушительнее воину помоложе и помельче телосложением.

― Не велено было… ― боязливо оглядывается тот.

― Да ты не дрейфь, давай! Все равно этот ― жмурик. Видел, как Верхольд обозлился? Может у него золотишко завалялось или оружие заморское?

Верят, значит, что он нездешний. Да только жмуриком ему стать совсем не хочется. Ози старается не дергаться и не показывать страх, когда его довольно грубо обыскивают. Ему бы сейчас совсем не помешал бы дедушкин меч с магическим лезвием ― вот бы посмотреть на лица этих не признающих магию, когда они увидели бы одну рукоятку, а потом светящуюся плазму! Но он не выдерживает и дергается всем телом, когда на шее у него оттягивают серебряную цепочку с кулоном из лунного камня.

― Ты смотри, какая побрякушка, ― бормочет тот, которого назвали Стивом. ― Эй, откуда у тебя это? ― Он несильно пинает Ози под ребра. Наверное, хочет казаться таким же крутым, как и его громила-напарник.

Сердце начинает бешено колотиться. Перед глазами проносится день, когда дедушка снял с себя этот кулон и надел его ему на шею. Удивительно, что он так поступил, если вспомнить последние события. Просто удивительно.

― Это память об отце, ― говорит он, мысленно моля, чтобы они не забирали кулон. Но сопротивляться бесполезно и даже опасно, он это помнит.

― Да оставь, ты за нее три гроша получишь в лучшем случае, ― гогочет здоровяк. ― Никакой он не королевский преемник ― трепло!

Он замахивается огромной ручищей. Ози зажмуривается, но удара почему-то не следует.

― Не надо, а вдруг и правда он внук какого-то короля и прибыл из другого королевства? ― испуганно шепчет Стив, который и придержал за руку громилу.

― Отпрыски королей не разгуливают по чужим землям без телохранителей. ― Тот даже сплевывает. ― Ладно. Давай с ним закончим и пойдем обедать, а то я проголодался.

Закончим? Это звучит… угрожающе. Но когда Ози грубо вталкивают в маленькую дурно пахнущую комнатушку с маленьким окошком у потолка и полусгнившей лавкой, а казенная железная дверь за ним с гулом захлопывается, он долго не может поверить, что на этом все. Он машинально садится на лавку, игнорируя плесень на стене, весь подбирается в комок и замирает.

Интересно, как там сейчас Ник и Адель? Они наверное очень удивятся, когда Ози не придет сегодня ночевать. А потом… подумают, что все родные люди рано или поздно куда-то исчезают. Щелк ― и нет человека. Жаль, Ози даже не попрощался. Но наверное, это и к лучшему: он бы не смог их оставить, сердце бы просто не выдержало. А мама бы обо всем догадалась по его глазам. Она говорит, что у него все на лбу написано, и хитрить он не умеет.

Мама… Ози мысленно просит у нее прощения. Он совсем не собирался ее пугать. Он просто хочет найти отца, и чтобы их семья снова стала полной. Впрочем, ей некогда будет горевать: после исчезновения мужа она быстренько переключилась на заботу о его школе магии камней и теперь регулярно проводит там уроки. Не считая, что она ведет домашнее хозяйство, на ее руках двое маленьких детей, еще она поддерживает полукровок, у которых отняли магию, лечит их, просто общается, ведь в основном все они сироты, родители которых так и не объявились. И ей неважно, что многим уже за двадцать…

Мама умеет справляться с разными сложностями и после того, как не стало главы семейства, она не раскисла, взяла себя в руки и продолжила жить ― ради тех, кто рядом. Только печаль, которая поселилась в глубине ее красивых серо-зеленых глаз, говорила о том, что она потеряла нечто дорогое и важное, и утрату эту ничем не восполнить.

А дедушка… интересно, сожалеет ли он хоть каплю о том, что сказал, или это то, что жило в нем всегда?

Ози не забыл, как тот бросился с голыми руками на стражу, чтобы не позволить ей увести его внука. Как он боролся за него, как его ранили. Разве мог так поступить человек, которому все равно? Вот так жертвовать собой… Ведь он мог и умереть. И на тот момент он даже не знал, станет ли королем. Точнее, не был в этом уверен. Дедушка тогда смотрел на Ози не как на наследника престола, а как на внука, которого… любит?

На самом деле дедушка раньше так себя и вел. Проводил с ним время, научил играть в шахматы… и так забавно сердился, когда проигрывал отцу, который тоже любил сыграть с ним партию-другую. Сам нанял лучших учителей по всем предметам, чтобы Ози с легкостью поступил в Королевскую Академию. А когда он гостил у него во дворце, постоянно проверял, покушал ли он, не холодно ли ему и много других мелочей, которые показывали его заботу и то самое ― «не все равно».

А после того, как отец пропал, все как-то посыпалось. Дедушка перестал его обнимать, наверное, посчитал, что он уже взрослый для этого. Стал слишком требовательным и жестким.

Теперь Ози чувствует себя однокрылым драконом, который больше не умеет летать. Пусть физически все осталось по-прежнему, но внутри у него все поломано на части.

Он бы сейчас многое отдал, чтобы спросить у дедушки, правда ли он так считает, или просто сказал в сердцах.

Ведь любовь может и исчезнуть, если она заранее была обусловленной.

Скрип железной двери выводит Ози из забытья. Он вздрагивает, чуть не сваливается с лавки и с силой проводит по глазам ― подумаешь, здесь же все равно никто не видит. Дверь открывается, и в нее входят два прежних стражника.

11 глава

― Это просто камень, ничего особенного, ― говорит он как можно спокойнее, но голос его подводит.

― Очень похоже на колдовской кулон, ― протягивает стражник, держа на ладони лунный камень и оттянув цепочку на шее Ози. ― А ты что думаешь, Стив?

― Не знаю, ― пожимает тот плечами и вертит головой, как болванчик. ― Никогда не видел ничего подобного.

Проходит, кажется, целая вечность, когда стражник выпускает кулон из рук. Ози боялся, чтобы цепочка не порвалась от его хватки, но к счастью, она выдержала.

― Вот что, Стив, принеси-ка браслетик, ― вкрадчиво говорит стражник, а у Ози мороз идет по коже. Он догадывается, о чем идет речь…

― Думаешь, это необходимо, Корн? ― пожимает тот плечами. ― Все же нам не давали приказа…

― Лучше мы это сделаем сами и заранее, ― внушительно говорит тот. ― Если вдруг мальчишка окажется магом и сбежит ― полетят наши головы, никто не станет слушать.

― Да, ты прав, лучше перестраховаться, ― бормочет Стив и делает шаг к двери.

― И знаешь, захвати вот еще что... ― Корн оборачивается к нему и Ози понимает, что это тот самый момент.

Его единственный шанс, который нельзя упустить.

Потому что если на него наденут браслет, у него не будет возможности использовать магию в критических случаях. Будет крайне глупо позволить его на себя надеть.

А еще… он может все забыть. Как и то, ради чего он здесь.

Поэтому пока Корн что-то кричит Стиву вдогонку, Ози делает то, чего никогда раньше не пробовал: прикасается к кулону и пробует впервые в жизни создать иллюзию… кого-то другого. Вместо себя.

Он сосредотачивает все свое внимание и… сталкивается с ошеломленным взглядом Корна.

― Сти-и-в? ― протягивает тот с таким удивлением, что хочется смеяться, но нельзя. Ози в душе ликует: получилось!

― Да, это я, ― скромно говорит он, радуясь, что немного понаблюдал за этим стражником-недотепой и даже сможет его сыграть более-менее правдоподобно.

― А где… где мальчишка? ― глаза Корна наливаются кровью. Так, а это уже плохой знак. ― И ты… ты же только что вышел за дверь, я сам видел!

― Видел ― да не все, ― решается Ози играть до последнего. Уж как получится, но вариантов других нет. ― Мальчишка оказался таким сильным и быстрым, что втянул меня обратно, толкнул на лавку, а сам сбежал со скоростью звука ― я даже ничего не успел предпринять, рот не успел даже открыть!

Корн какое-то время смотрит на него с дергающимся глазом. Ози для правдоподобности пожимает плечами и вертит головой, мол, не знает, как так вообще получилось. И внутренне молит об одном, чтобы Стив подольше там покопался, потому что поддерживать иллюзию оказалось не так-то просто: он весь внутренне напрягся, даже вспотел. Долго он так не продержится. Интересно, а как дедушка мог так долго выглядеть иначе? Надо будет спросить, когда Ози вернется домой…

Если вернется.

Отбросив пессимистические мысли, Ози встает. Надо выбираться отсюда, что ли. Не зря же он все это провернул.

― Пойдем, Корн, надо его найти, ― решительно проговаривает он, уже не задумываясь, поступил бы так Стив на его месте или нет.

― Да, ты прав. ― Громила отделяется от стены со все еще ошарашенным видом. ― И зря мы его не связали, конечно. Но там везде стража, он не мог далеко уйти ― если что, пойдем сразу в каземат, наверняка он помчал туда.

Ози согласно кивает и выходит первым. Еще немного ― и он лопнет от напряжения. Или просто превратится в себя и провалит операцию под названием «спонтанный побег».

Вот он, спасительный поворот. Ози немного мешкает, пропускает Корна вперед. И когда тот исчезает из виду, быстро бежит в обратную сторону, на ходу превращаясь в себя, потому что больше нет мочи терпеть это ужасное напряжение.

Конечно, было бы лучше снова стать Стивом для отвода глаз, а то неизвестно, кого он встретит в этих запутанных коридорах ― а Ози уже конкретно заблудился, ― но не успевает он снова прикоснуться к кулону, как чья-то сильная рука припирает его к стене, а вторая хватает за горло.

― Преступник на свободе, или как это понимать? ― шипит кто-то над ухом.

Ози не может пошевелить головой и едва дышит. Но когда тот, кто его поймал, внушительно смотрит ему в лицо, все его тело прошивает будто разрядом молнии.

― Папа? ― хрипит он.