Дракон не пара Крокодилу

Глава 1. Завтрак в постель или сюрприз в кровати

— Роза, душа моя, ты так прекрасна, — раздался по комнате голос, насыщенный, как медовуха из утиль-тара, да ещё и со скидкой.

Тут меня кто-то гладит по руке. Не мой кот Кузя, точно: он если лапой трогает — только когда жрать надо. А это… чья-то рука, да явно мужская. Вот уж куда черт занес.

Продрала один глаз — сердце чуть не послало смс о кончине.

Во-первых, подобный сервис у меня со времен царя Гороха отменен за неактуальностью. Во-вторых… Да тут просто без комментариев.

Открыла второй глаз: ну чтоб уж совсем убедиться, что не снится.

На бархатных подушках, как в экспозиции музея пошлости и рекламы мужских духов, разложился молодой мачо. Шевелюра, хоть косы заплетай, черные волосы — блестят, как колготки у секретарши в премиальный день. Глаза — серые, глядят так, будто я главный приз на корпоративе.

Во рту у этого экземпляра — роза. Целый стебель, ага. Позировал так, будто кастинг на главного жениха моего персонального Апокалипсиса проходит. Роза эта, пока он дышал, аж покрылась инеем. Может, от перспективы, может — от смущения.

В моем двадцатилетии лицо бы заволокло краской от открывшегося пейзажа, а сейчас только сустав взвизгнул от неудачной позы.

Вообще, товарищ даже постеснялся что-то на себя накинуть. Видимо, стыд — это где-то там, в параллельной реальности а одежда — это моветон.

Кожа у него блестит, как будто только что натерли воском и сбрызнули феями из баллончика.

Похоже, он реально собирался подавать “десерты” далеко не на столовой части тела. Старался изо всех сил, а для кого — загадка.

Я бы впечатлилась… Если бы меня не вырывали из вечного сна для таких “конкурсов мистеров мускулов”. Тут уж восторгом даже соседский кот подавился бы.

“Срамота то какая…” — только и родилось внутри. В моем возрасте утра для акробатики уже не существует, только для физкультуры суставов.

“Вот сейчас бы тебе, милок, минимальное колдовство и вечное сидение на горшке, чтобы дурь из башки вся вышла.“ Возмутилась мысленно про себя.

Рефлексы не подвели — схватила что поближе и тяжелее, попался поднос с завтраком. Ну, я и двинула им как следует — прямо по голове, чтоб быстрее дошло.

— Думаешь, если у тебя там все сверкает, как витрина с украшениями, я тут сразу прыгну в омут страсти? Таких “бриллиантов” на ярмарке жизни я видела больше, чем у тебя волос на груди!

Сорвалась, голос нервный, злой, как у старшей по подъезду в момент рейда по должникам. Что, зря главным бухгалтером работала?

— Ишь, чего удумал! Прикрой свой срам, простудишь казну! — кулаком помахала перед лицом красавца.

Поднос звоном ввалился в кипу простыней, шоколад улетел в потолок, кофе и сливки растеклись по черной ткани до состояния художественного беспредела.

А кавалер сидел и смотрел на меня глазами побитой собаки, как будто только что осознал: у любви не только объятия бывают, но и четкая география контузии головы.

Я с негнущимися суставами, кипя от злости, пыталась спрыгнуть с кровати, при этом подтягивая халат... Ага, конечно, его поджал под свою свежевыбритую булку этот молодой извращенец!

Дернула ткань на себя так, как будто вытягивала Экскалибур — и мужчина, не имея выбора, взлетел в воздухе, будто ему Амур кол в самый эпицентр страстей всадил.

Тут же на автомате — подносом ему по ореху! Такой «дзыньк», будто кто-то с размаху хлопнул дверью отдела кадров, объявляя “обед”.

Красавец выдал сдавленный визг, подскочил, попытался отчаянно удержаться, но, поскользнувшись на сливках, кувыркнулся с такой грацией, что любой цирковой акробат обзавидовался бы.

В финале этого аттракциона он с выражением побежденного героя и задранной задницей встал на четвереньки прямо посреди комнаты, окончательно потеряв и достоинство, и весь свой пафосный вид главного самца.

На его сияющей ягодице остался восхитительный отпечаток от удара подносом. Красивый красочный узор, как татуировка в виде какой-то молнии с эмблемой.

— Поздравляю, ты волшебник, Гарри, только мы не в Хогвартсе, — поставила я перед фактом, чтобы не питал надежд на увлекательное приключение.

Оставалось только для полноты картины дать ему пендаля ради финального аккорда, но судьба решила сэкономить мне силы: стоявшая рядом лампа не выдержала его фееричных акробатических попыток и с чувством выполненного долга рухнула прямиком ему на голову.

Прозвучало все это как пощечина от жизни — лампа смачно чмокнула его в макушку, и мой незадачливый Казанова свалился без сознания, как героиня романтической комедии.

Я оглядела это сверкающее великолепие, скосила взгляд в сторону и уткнулась глазами в зеркало во всю стену.

Тут вся ситуация предстала передо мной в такой подробности и драматичности, что хоть художников приглашай и музеи собирай.