Дракон по Госту. Истинная в мужском теле

Глава 1. Кредит, маршрутка и тело варвара

ЛЕСЯ

Мысль, отбивающая все другие, была до идиотизма простой и насущной: «Кто теперь будет платить кредит за ноутбук?»

Не «где я», не «что это за сводчатый потолок, расписанный фресками со звёздами», и даже не «кто этот дед в бархатном халате, у которого борода цвета морковки, изумруда и лаванды, а из-под седых волос торчат… длинные, острые уши?».

Нет. Только кредит. «Альфа-Банк». 4 567 рублей всего оставалось. Последний взнос — через две недели. Мама будет паниковать, если не придет уведомление о погашении.

Потом я попыталась пошевелиться. Тело не слушалось, словно ватное и чужое. С огромным усилием я повернула голову на подушке, пахнущей травами и чем-то горьким. Взгляд упал вниз.

И мир окончательно рассыпался, как тот самый хлипкий ноутбук за тридцать тысяч, если бы его уронили с пятого этажа.

Я увидела не свои знакомые, слегка пухлые от постоянного сидения за учебниками, пальцы. Я увидела ладони. Широкие, с выступающими костяшками, с длинными пальцами и чёткими сухожилиями под смуглой кожей. На тыльной стороне правой руки — серебристый шрам, похожий на след от когтей. Я сжала их в кулак. Суставы хрустнули, податливо и мощно.

Паника, до этого дремавшая где-то глубоко в оцепенении, рванула вверх, ледяным адреналиновым шквалом. Сердце заколотилось с такой силой, что я услышала его стук в висках. Чужое сердце, бьющееся в чужой груди.

Медленно, с ужасом заклинателя, призывающего демона, я повела рукой вниз, по телу. Плоская, твёрдая грудная клетка. Резкие мышцы пресса под тонкой ткань рубашки (шелк? лён?). Дальше… Ой, мамочка родная. Нет. Только не это…

Я умерла. Это единственное логичное объяснение. Маршрутка №217, резкий тормоз, удар, темнота — и вот я в Аду. И мое наказание — вечность в теле какого-то мускулистого варвара. Или это кома. Жёсткие, гиперреалистичные глюки умирающего мозга, который за какие-то грехи нарисовал мне такую дичь. Кроет меня, конечно, знатно напоследок.

Нужно проснуться. СРОЧНО. Пожалуйста…

Со всей силы, какая была в этой новой, могучей руке, я шлёпнула себя по щеке.

Звук получился сочным, громким. Боль вспыхнула ярко и ясно, разливаясь жаром по скуле. Слишком реально. Слишком… осязаемо.

— Ваше Высочество! Остановитесь, ради всех светил! — взвизгнул старик с разноцветной бородой, подпрыгнув на месте. Его уши задрожали.

«Высочество». От этого слова, произнесённого визгливым тенорком, стало ещё хуже. Приехали, конечная.

— Где я? — выдохнула я. И содрогнулась. Мой голос. Мой новый голос. Он был низким, бархатисто-хрипловатым, с лёгкой хрипотцой, будто его обладатель недавно кричал или много курил. Голос мужчины. Совершенно однозначно.

Старик, вытаращив на меня глаза через толстые линзы очков в железной оправе, пыхтя, склонился в низком поклоне. Его посох с каким-то висящим кристаллом стукнул по каменному полу.

— Добро пожаловать обратно в мир живых, Ваше Высочество, принц Леон из Клана Нефритового Пламени. Вы были… не в себе. Девять долгих лун. Мы уже отчаялись. Но магрибские травы и заклинания пробуждения подействовали! Слава драконьим предкам! — Он выпрямился, и на его морщинистом лице расцвела улыбка, полная неподдельного облегчения. — Я — Альдрик, хранитель знаний и… ваш верный слуга.

Принц. Леон. Клан. Драконьи предки. Каждое слово било по голове, как молотком. Я закрыла глаза, надеясь, что, когда открою, окажусь в госпитале под капельницей. Но под веками плавали лишь цветные пятна от яркого света хрустальных шаров, парящих под потолком.

— Что… что со мной случилось? — спросила я тем же чужим, осторожным голосом.

— Магический ступор, Ваше Высочество, — Альдрик понизил голос, приблизившись. Его борода пахла корицей и пылью. — Сильнейшее проклятие, наложенное на ваш род. Оно время от времени… выдергивает душу из тела, отправляя в странствия по иным слоям реальности. Вы боролись. Дольше всех в вашей династии. И вы вернулись.

Проклятие. Душа. Странствия. Бесовщина какая-то.

У меня в голове чётко всплыла картинка: я, Леся Королёва, студентка третьего курса по специальности «менеджмент в туризме», в потрёпанной кофте и джинсах, лихорадочно повторяющая классификации гостиниц в трясущейся маршрутке. Потом — визг тормозов, крик, чьё-то резкое «держитесь!», удар, летящие на пол учебники… и темнота.

Значит, не проснулась. Значит, это… реальность? Попаданчество? Как в тех романах, которые я читала в метро, чтобы отвлечься от конспектов? Если так, то почему я мужик?.. Даже здесь не свезло…

Ужас начал медленно отступать, уступая место острому, леденящему любопытству и дикой, истерической надежде. Если это не смерть и не кома, то… это шанс? Я жива. В каком-то смысле.

Я снова посмотрела на свои — его — руки. Сильные. Мужские. На миг меня охватила дикая, почти истерическая мысль: «Блин, ну хоть бы лицо нормальное». Я рванулась было сесть, но тело, долго лежавшее, подвело. Закружилась голова.

— Осторожно, принц! — Альдрик ловко подсунул мне под спину ещё одну подушку. Его движения были удивительно проворными для столь почтенного возраста. — Вам нужен покой. И… время, чтобы привыкнуть. Девять лун — долгий срок. Мышцы ослабли, связи между душой и плотью нужно восстановить.

Глава 2. Уроки выживания принца-самозванца

ЛЕСЯ

«Привыкнуть» — оказалось самым страшным словом из всех, что произносил Альдрик. Оно подразумевало, что нужно принять как данность: чужое тело, чужую жизнь, чужую войну.

Первый день прошел в мучительной борьбе с базовой механикой. Мои — его — мышцы помнили движения, но я-то не помнила. Встать с гигантской кровати с балдахином оказалось квестом. Ноги, длинные и сильные, подкашивались, будто их перерезали. Альдрик ловил меня под руку, его посох постукивал по полу в тревожном ритме.

— Осторожно, Ваше Высочество… Медленнее… Доверьтесь телу, оно все помнит.

Тело помнило, как ходить. Но оно не помнило, как это — быть управляемым паникующей девушкой из мира, где самым экстремальным приключением был поход в магазин за хлебом после десяти вечера, сумев не наткнуться на алкаша, которому срочно нужны были тридцать рублей «на буханку хлеба».

К полудню я более-менее научилась пересекать огромные покои, не натыкаясь на мебель. Мебель здесь была громоздкой, дубовой, с резными драконами на каждом углу. Всё напоминало о том, кто я должен был быть.

Альдрик принёс еду: что-то вроде густой похлёбки с мясом и кореньями, тёмный хлеб и кувшин с чем-то, отдалённо напоминающим морс. Я съела всё, удивившись зверскому аппетиту этого тела. Вкусы были странными, насыщенными. Даже похлёбка пахла дымком и неизвестными травами.

— Теперь, Ваше Высочество, — сказал Альдрик, когда я опустошила миску, — нам нужно поговорить о важном. О том, что вы должны знать, чтобы… не вызвать подозрений.

Он усадил меня в кресло у камина (разжечь огонь одним щелчком пальцев оказалось в его власти — я чуть не вскрикнула) и начал свой урок выживания.

Имя: Леон Нефритовое Пламя.

Отец: Король Игнаций, великий дракон в человеческом облике, сейчас тяжело болен «каменной немотой» — ещё одним проявлением родового проклятия.

Клан: Нефритовое Пламя. Ценят знание, стратегию, магию земли и роста. Наш символ — дракон из зелёного нефрита, обвивающий кристальный посох.

Враги: Клан Багрового Когтя. Грубые, воинственные, их стихия — огонь и разрушение. Их символ — кровавый коготь на чёрном поле. Их молодой лидер — генерал Дэмиан.

Наша цель: защитить Цитадель, дождаться, пока отец… ну, или пока я не смогу принять полную власть. И найти способ разорвать проклятие.

— А как… — я сглотнула. — Как разорвать проклятие?

Альдрик надолго замолчал, глядя на язычки пламени.

— Легенды гласят, — начал он осторожно, — что истинная пара дракона, его вторая половинка из враждебного клана, может растопить лёд в жилах своим признанием. Но это… туманно. И опасно. Никто не знает, как это работает наверняка. За всю историю проклятия никому не удалось… — Он оборвал и махнул рукой. — Не время об этом. Сейчас вам нужно научиться быть Леоном.

Ну, прекрасно, просто лучше не бывает. Быть Леоном означало, среди прочего, выйти из покоев. На третий день Альдрик объявил, что дальше отсиживаться нельзя. Капитан Гарт и советники начнут задавать неудобные вопросы.

— Просто идите за мной, — прошептал он, открывая массивную дверь. — Кивайте. Смотрите свысока. Говорите как можно меньше. Если что-то спросят напрямую — отвечайте односложно. «Да». «Нет». «Мы посмотрим». Помните, вы принц. Вы имеете право на молчание.

Коридоры Цитадели оказались ледяными, каменными лабиринтами. Стены украшали гобелены с историями о драконьих подвигах, но сейчас они казались мне картинами из фильма ужасов. За каждым поворотом маячила стража в зелёных плащах. Они вытягивались в струнку, ударяя копьями о пол, и их взгляды, полные надеждой и трепетом, прожигали мне спину.

— Принц Леон! Слава драконьим предкам! — прикрикивали они.

Я лишь слегка кивала, стараясь, чтобы на моём лице (его лице!) застыло выражение высокомерной сосредоточенности, как у того парня из маршрутки, который делал вид, что слушает очень важный подкаст.

Мы вошли в какой-то зал с длинным столом. За ним сидели несколько человек — старых, суровых, в богатых, но поношенных одеждах. Капитан Гарт был среди них, и его взгляд впился в меня как штык.

— Принц, — проскрипел один из старейшин, с лицом, похожим на высохшую грушу. — Мы рады вашему возвращению. Но время не ждёт. Дэмиан Багровый Коготь придвинул свои лагеря к самым нашим охотничьим угодьям. Его гонцы передали… личное послание для вас.

Он протянул мне сверток из грубой кожи. Рука чуть дрогнула, когда я брала его. Развернула. Внутри лежал обломок копья, грубо обмотанный окровавленной тряпицей. И пергамент с несколькими резкими строками:

«Леону Нефритовому. Рад слышать о твоём пробуждении. Соскучился по достойному противнику. Жду у Перевала. Приезжай – поинтересуюсь твоим здоровьем лично. Или я зайду сам. Выбор за тобой. Дэмиан»

Как романтично, хоть плачь… В воздухе повисло напряжённое молчание. Все смотрели на меня. Ждали. Ждали грозной речи, клятвы мести, плана контрудара.

В горле пересохло. Сердце (его сердце) застучало где-то в районе ушей. Я посмотрела на окровавленный обломок, потом на ожидающие лица. Внутри всё кричало: «Я не могу! Я не воин! Я девушка, и я боюсь!».

Но где-то из самых глубин, из мышечной памяти этого тела, поднялось что-то холодное и твёрдое. Ощущение… ответственности. Не моей. Леоновой. Оно заставило выпрямить спину.

Глава 3. Нефритовая маска и стальные сомнения

ЛЕСЯ

Неделя в шкуре принца Леона научила меня двум вещам: искусству мимикрии и постоянству леденящего страха. Я научилась ходить той твердой, безразличной походкой, которая заставляла стражей вытягиваться в струнку ещё до того, как я поравняюсь с ними. Научилась есть, не обращая внимания на сложную сервировку из пяти видов ножей (да зачем столько?!), и даже начала различать лица советников: сухопарый Рикард отвечал за продовольствие, угрюмая леди Моран — за магические защиты, а капитан Гарт, конечно, за всё, что связано с войной и болью.

Альдрик стал моим якорем в этом бушующем море сумасшествия. По вечерам, под предлогом «восстановления магических контуров», он проводил со мной настоящие уроки. Мы изучали гербы кланов, родословную (я с ужасом узнала, что у «меня» есть троюродные братья, жаждущие трона), основы тактики. Он же объяснил, что «дракон» в нашем клане — это не обязательно гигантский летающий ящер.

— Это состояние духа, Ваше Высочество, — шептал он, пока мы разглядывали древний свиток. — Концентрация силы. Некоторые могут призывать лишь отдельные аспекты: чешую для защиты, когти для атаки. Полное превращение… это большая редкость. И требует огромных затрат силы. Ваш отец мог. Вы… — он умолк, и в его глазах мелькнуло что-то, что он не договаривал. — Вам нужно время, оно покажет.

Время. Его катастрофически не хватало. Каждое утро Гарт докладывал о новых провокациях у Перевала. Появились первые раненые — разведчики, наткнувшиеся на отряд Багрового Когтя в лесу. Их принесли в лазарет, и Альдрик, взяв меня с собой «для поддержания духа войск», привёл меня туда.

Запах крови, сукровицы и зелий ударил в нос, едкий и сладковатый. Я замерла на пороге, глядя, как целительницы перевязывают искалеченные тела. Один из разведчиков, парень лет двадцати с перебитой ногой, увидел меня. Боль и страх в его глазах сменились лихорадочным блеском.

— Ваше Высочество! — он попытался приподняться. — Вы с нами… Мы же им покажем, да?

Все в лазарете замерли, уставившись на меня. В их взглядах была та же надежда, что и у стражников. Они верили в Леона. В легенду. Им нужно было подтверждение.

Старая Леся хотела бы отвернуться и сбежать, да чтоб только пятки сверкали. Но тело принца Леона напряглось само по себе. Я сделала шаг вперёд, подошла к его кровати. Не знала, что сказать. «Выздоравливай, держись молодцом»? Звучало бы слабо.

Я положила свою — его — большую, сильную руку ему на плечо. К моему удивлению, жест вышел естественным.

— Ты сражался за наш дом, — сказал мой низкий, твёрдый голос. Слова пришли сами, будто их подсказала мышечная память тела. — Теперь отдыхай. Мы позаботимся об остальном.

Парень закивал, и слёзы благодарности выступили у него на глазах. В помещении пронёсся облегчённый вздох. Я обошла ещё несколько коек, кивая, произнося короткие фразы. Это действовало на них лучше любого чудо-зелья.

Выйдя на холодный воздух внутреннего двора, я прислонилась к каменной стене, дрожа всем телом.

— Вы справились, — тихо сказал Альдрик.

— Я лгу им, — прошептала я. — Я не тот, за кого они меня принимают.

— Но вы даёте им то, что им нужно: надежду. Иногда это важнее правды, — философски заметил старик. — А теперь, Ваше Высочество, совет ждёт. Пришло ответное послание от генерала Дэмиана.

В зале совета царила гробовая тишина. На столе лежал новый сверток. На этот раз без крови. Только пергамент.

«Леон. Твоё молчание говорит громче слов. Трусость? Или мудрость? Решай быстрее. Моё терпение тает, как снег на южном склоне. Завтра на рассвете я беру Восточный редут. Если хочешь его отстоять — встречаемся там. Только мы. Без войск. Поговорим. Или выясним все иначе. Д.»

— Это ловушка! — тут же завопил Рикард. — Он выманит вас и убьёт!

— Или попытается взять в заложники, — мрачно добавила леди Моран.

— Но, если мы не придём, мы потеряем редут, — отрезал Гарт. Он смотрел на меня. — Это ключевая точка. Без неё их катапульты достанут до внешних стен. Он знает это. И проверяет вас.

Все взгляды снова уставились на меня.

На сей раз в них читался не только вопрос, но и вызов. Покажи, чего ты стоишь, принц.

Я чувствовала, как под взглядами Гарта маска «холодного высокомерия» трещит по швам. Внутри всё сжималось в комок, и буквально дрожало мое девичье сознание. Встреча один на один с этим кровожадным (судя по его письмам счастья) Дэмианом? Генералом-драконом? Это было равносильно самоубийству. Ну уж нет, извольте…

Но… а если нет? Если он хочет «поговорить»? Может, есть шанс избежать большого кровопролития? Мысль была безумной, но отчаяние рождает безумные идеи. Как говорится, слабоумие и отвага!

— Он предлагает встречу без войск, — медленно проговорила я, глядя на пергамент. — Значит, ему что-то нужно, что нельзя получить силой. Информация. Или… он тоже проверяет. Силу духа, а не мышц.

Я подняла глаза. Постаралась вложить во взгляд всю ледяную уверенность, на которую была способна.

— Я поеду.

В зале взорвался гвалт возражений. Только Гарт молчал, изучая меня. А в уголке Альдрик закрыл глаза, будто молился.

— Это безумие, Ваше Высочество!

Глава 4. Отголоски встречи и шёпот проклятия

ЛЕСЯ

Обратная дорога в Цитадель была похожа на бегство с поля боя без боя. Конь, чувствуя моё напряжение, рвался вперёд, но я сдерживала его, боясь, что любое резкое движение заставит меня рассыпаться на части. За спиной все сильнее отдалялось место, где мы стояли. Где он стоял. Этот Дэмиан.

Я ожидала монстра. Огнедышащего горлопана с кровью на когтях. А увидела… человека. Опасного, яростного, но человека. С глазами цвета бурого дыма, в которых плескалась не просто злоба, а какая-то дикая, необъяснимая буря. И этот его взгляд… Он прожигал. Не просто смотрел, а будто пытался разобрать на части, докопаться до сути, спрятанной под доспехами и маской принца.

И ещё. В тот момент, когда он зарычал о «проклятом королевстве», я почувствовала… не жар. Что-то иное. Волну. Давление. Будто воздух сгустился и потянулся от него ко мне. И глубоко внутри, в самой сердцевине этого чужого тела, что-то дрогнуло. Отозвалось. Тихо, как струна на забытой в чулане арфе. Это было так странно и так пугающе, что я едва не схватилась за меч.

Гарт нагнал меня ещё до ворот. Его лицо было мрачным.

— Они отступили, как только увидели нас. Чистая провокация. Разведка боем. Вы не пострадали, Ваше Высочество?

— Нет, — ответила я, и голос прозвучал отчуждённо даже для меня самой. — Просто… разговор.

— И? — в голосе капитана сквозило ожидание тактического прорыва.

— Он хочет войны, — выдохнула я, и это была правда. Но не вся. — Но не уверен в её необходимости. В нём есть… некое сомнение.

Гарт хмыкнул, не веря.

— Дэмиан Багровый Коготь? Сомнение? Он известен своей яростью, а не рефлексией. Возможно, хитрит, гад огнедышащий.

Возможно. Но я видела его глаза. В них была не хитрость. Там бушевала настоящая, искренняя буря. И часть этой бури, чёрт побери, была направлена на меня. Ну что я уже успела ему сделать?

В Цитадели меня ждал триумф. Новость о том, что принц Леон один вышел на переговоры с Дэмианом и заставил того отступить, облетела стены быстрее лесного пожара. Солдаты смотрели на меня с ещё большим пиететом. Старейшины кивали с одобрением, даже Рикард пробормотал что-то насчёт «смелой дипломатии». Только леди Моран, маг-защитница, пристально изучала меня своими бледными, как луна, глазами, будто чувствуя неладное.

Альдрик ждал в моих покоях. Он молча помог снять доспехи, его пальцы, тёплые и жилистые, проверяли каждую застёжку, будто искали повреждения.

— Ну? — наконец спросил он, когда дверь закрылась.

Я рухнула в кресло, закрыв лицо руками.

— Это был кошмар. И… нет. Он не монстр. Он… настоящий. Слишком настоящий.

— Опишите, — мягко сказал Альдрик, поднося мне кубок с вином.

Я описала. Его внешность, его ярость, его слова. И то странное ощущение — волну, давление, внутренний отклик. Старик замер, и его лицо стало похоже на резную маску из старого дерева.

— Интересно, — прошептал он. — Очень интересно. Он почувствовал…, и вы почувствовали в ответ. Проклятие… оно не пассивно. Оно реагирует.

— На что? — спросила я, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

— На истинную пару, — выдохнул Альдрик. — На дракона, чья душа предназначена вашей. Согласно легендам, проклятие создаёт барьер, маскирует истинную сущность. Но при близком контакте с тем, кто должен его разрушить… возможны всплески. Ощущения.

Я замерла, с ужасом глотая эту информацию.

— То есть… этот… Дэмиан… он…?

— Возможно, — быстро перебил меня Альдрик. — Но это ничего не значит! Даже если он и есть тот самый… он ваш злейший враг. Он никогда не признает вас. Не захочет. Его природа, его воспитание… всё будет кричать против этого. Проклятие — это не только физическая оболочка, Ваше Высочество. Это также испытание для обеих сторон. Испытание на преодоление ненависти, гордыни, предрассудков.

От этих слов стало ещё страшнее. Значит, мое «спасение» зависело от того, сможет ли этот яростный, воинственный гордец принять… что? Что его судьба связана с мужчиной из вражеского клана? Это было не просто маловероятно. Это было из области безумия. Прекрасно, просто прекрасно. Судьба не просто злодейка, а настоящая демоница!

— Значит, у меня нет шансов, ноль, даже намека на «палочку» нет, — тихо сказала я.

— Шанс есть всегда, — возразил Альдрик, но в его глазах не было уверенности. — Пока вы живы, и пока он жив, связь существует. Она может… направлять события. Сталкивать вас. Испытывать.

Вечером я не смогла уснуть. Вспоминала его лицо. И этот внутренний отклик. Он был не просто странным. Он был… знакомым. Как будто часть меня, глубоко запрятанная, узнала что-то родное в этом хаосе, которым он был. Это было отвратительно и притягательно одновременно.

Я встала и подошла к зеркалу. В темноте, при свете одной свечи, моё — его — отражение казалось призрачным. Я прикоснулась к своему лицу, к губам, которые никогда не целовались с этим ртом, к челюсти, покрытой щетиной.

«Кто ты? — снова спросила я отражению. — И что ты чувствовал, когда стоял рядом с ним? Ненависть? Или… что-то ещё?»

Зеркало молчало. Но внутри, в самой глубине, где пряталась моя настоящая сущность, что-то едва слышно отозвалось. Тихое, испуганное, но ясное: Страх. И интерес.

Глава 5. Экзамен по драконоведению и комедия положений

ЛЕСЯ

Следующие несколько дней превратились в адский кросс между военной академией, курсами актёрского мастерства и абсурдным спектаклем под названием «Как не опозорить род драконов». Дэмиан, оказалось, был большим поклонником тактики «тысячи порезов». Его отряды то и дело нападали на обозы с провизией, жгли дальние сторожевые вышки и даже, к всеобщему ужасу, угнали стадо овец, которых разводили для шерсти. Каждое утро Гарт являлся с докладом, и его лицо становилось всё мрачнее, а борода — взъерошеннее.

— Опять рейд на мельницу, Ваше Высочество! Муку всю рассыпали, жернова испоганили!

— Наши лучники на Южном валу отчитались о стычке с их разведчиками. Те отступили, но оставили… — Гарт замялся.

— Что? — спросила я, уже предчувствуя недоброе.

— Нарисовали на скале… э-э-э… неприличный рисунок. Где вы, ваше высочество, в несколько уничижительной позе…

Я закатила глаза. Великий и ужасный генерал Багрового Когтя опустился до школьного вандализма. Это было одновременно оскорбительно и до идиотизма забавно.

— Стереть, — коротко бросила я. — И увеличить патрули. Они проверяют нашу реакцию. Будем реагировать скучно и предсказуемо.

«Скучно и предсказуемо» — стал моим девизом. Я изображала ледяное спокойствие, даже когда внутри всё переворачивалось от бессильной ярости и страха. Альдрик, видя моё состояние, решил, что теорию пора подкреплять практикой. Не боевой, слава всем местным богам. А… драконьей.

— Ваше Высочество, — объявил он однажды утром с таинственным видом. — Сегодня мы посетим Грот Предков. Вам необходимо восстановить связь с наследием вашего рода. И, возможно, попробовать призвать… аспект.

Грот оказался огромной пещерой под самой Цитаделью. Воздух здесь был тёплым, влажным и пахнущим серой и чем-то древним, как сама земля. Стены испещряли фрески, изображавшие драконов во всей красе: могучих, с сияющей чешуей, изрыгающих пламя или струящихся, как жидкий металл.

— Концентрация, — нашептывал Альдрик. — Внутри вас спит сила. Она — часть проклятия и ключ к его преодолению. Не пытайтесь превратиться. Просто… почувствуйте её. И попросите проявиться.

Я стояла посреди пещеры, чувствуя себя полной дурой. «Попросите». Как? Мысленно сказать: «Эй, великая драконская сущность, выйди, пожалуйста, поздороваться»?

Я закрыла глаза. Сосредоточилась. Вспомнила то странное ощущение от встречи с Дэмианом — внутренний отклик, дрожь. Может, это и была она? Эта спящая сила? Я представила её как клубок тёплого света где-то в солнечном сплетении. Потянулась к нему мысленно.

И случилось нечто.

Не превращение. Ничего эпического. Моя правая рука… зачесалась. Дико, невыносимо. Я открыла глаза и ахнула.

Кожа на тыльной стороне ладони и пальцев покрылась тончайшим, едва заметным узором, напоминающим змеиную чешую. Она переливалась слабым зеленовато-золотым светом. И я почувствовала невероятную, сконцентрированную прочность. Будто могла сжать камень, и он рассыплется в порошок.

— У вас получилось! — прошептал Альдрик, и в его голосе прозвучала гордость. — Аспект чешуи! Защитный! Это начало!

Я смотрела на свою руку, заворожённая и напуганная. Это было реально. Магия. Во мне. Вернее, в нём. В Леоне.

— А как… убрать? — спросила я, потому что чесаться не переставало.

— Расслабьтесь. Представьте, что сила утекает обратно в центр.

Я попыталась. Чешуя поблёкла и исчезла. Рука снова стала обычной. Ну, как обычной — большой, мужской и сильной.

— Отлично! — Альдрик похлопал в ладоши. — Теперь пробуйте вызывать на обеих руках. И, возможно, на предплечьях…

Урок продолжался. К концу я научилась покрывать чешуёй руки до локтей. Это отнимало дикое количество сил. Я вышла из грота, чувствуя себя так, будто пробежала марафон и сдала три экзамена подряд. Но вместе с усталостью пришла и крохотная искорка уверенности. Я могла это. Тело помнило. Я была не совсем беззащитна.

Однако реальность быстро напомнила о себе.

Вернувшись в покои, я застала там леди Моран. Она стояла у камина, держа в руках мою — вернее, Леонову — сорочку, которую я сняла перед походом в грот.

— Ваше Высочество, — начала она своим безэмоциональным голосом. — Служанки заметили. Ваше бельё… оно пахнет иначе.

У меня внутри всё похолодело. «Иначе»? Как иначе? Я мылась, я старалась! Неужели запах женского тела, моей настоящей сущности, пробивался сквозь проклятие и мужскую плоть?

— Чем именно? — спросила я, стараясь звучать раздражённо.

— Цветами. Слабым ароматом полевых цветов и… чего-то сладкого. Мёда, что ли. Раньше от вас пахло дымом и железом, — она пристально смотрела на меня. — Болезнь так меняет человека?

Её бледные глаза были как рентген. Я чувствовала, как под этим взглядом моя актёрская уверенность тает.

— Магический ступор, леди Моран, — вступил Альдрик, появляясь в дверях как по волшебству. — Он мог повлиять на многие аспекты, включая телесные гумуры. Это временно. И не суть важно. Ваше Высочество устал.

Леди Моран медленно кивнула, положила сорочку на стул и удалилась, не сказав больше ни слова. Но её взгляд говорил обо всём: «Я слежу за тобой».

Глава 6. Бал-маскарад и танго в темноте

ЛЕСЯ

Идея устроить бал в разгар осады казалась верхом идиотизма. Эту мысль я высказала Альдрику, когда он сообщил мне новость.

— Это не бал, Ваше Высочество, а «Вечер единства и силы духа», — поправил он с лёгкой усмешкой. — Леди Моран настаивает. Говорит, людям нужно отвлечься от постоянного ожидания атаки, показать, что жизнь продолжается. А вам… вам нужно появиться перед знатью и сановниками в неформальной обстановке. Укрепить лояльность.

— В неформальной обстановке? — я скептически посмотрела на груду бархата и шёлка, которую служанки принесли для выбора «пристойного наряда». — То есть мне нужно будет танцевать? Общаться? Делать все эти принцовские дела? Эм… шутить типа, как бы показать, что все «вэри гуд»?

Последнее предположение прозвучало особо мрачно. Шутить от имени сурового принца Леона — задача для стендап-комика экстра-класса.

— Маскарад, — уточнил Альдрик. — Все в масках. Половина инкогнито. Это снимает напряжение и позволяет… наблюдать за настроениями, не будучи на виду.

Маскарад. Это меняло дело. Немного. Мысль о том, что я смогу спрятать своё паникующее лицо за куском украшенного перьями бархата, была единственным лучиком света в этой трясине светского кошмара.

Вечером я стояла перед зеркалом в наряде, от которого у старой Леси заслезились бы глаза от стремного стрема. Тёмно-зелёный камзол, расшитый серебряными нитями в виде драконьей чешуи, чёрные узкие брюки и сапоги до колена. Маска — из чёрного бархата с тончайшими серебряными прожилками, повторяющими форму глаз и скрывающими верхнюю часть лица. Я пахла не цветами, а сандалом, пачулями и тем самым «дубово-дымным» одеколоном, который с горем пополам отбили у парфюмера. Пахла, как дорогой мужской унитаз в платиновой оправе. Фу, ну и жуть же, девочки-мальчики. Но, по словам Альдрика, «пристойно для принца». Ох уж эти разные стандарты…

Большой зал Цитадели преобразился. Факелы и хрустальные шары бросали таинственные тени на стены, музыка — струнные и тихие барабаны — лилась негромко, создавая иллюзию праздника. Нарядная толпа в масках перемещалась, шелестя тканями. Я стояла на возвышении у трона (пустого — отец не смог прийти), чувствуя себя экспонатом в музее, оставалось только табличку присобачить, мол, «Принц драконов-самозванец I». Вокруг кланялись, говорили изысканные комплименты, и я кивала, произнося что-то вроде «Благодарю» или «Вы слишком любезны», надеясь, что это уместно.

«Единство и сила духа» выглядели как стая павлинов, помешанных на конспирации. Я заметила Гарта в маске, напоминающей морду медведя — он непринуждённо болтал с дамой в маске-бабочке. Леди Моран была неузнаваема в образе серебряной лисы. И тут я увидела Альдрика. О, май гадбл… Он был в простом тёмном плаще, но его маска… маска была крошечной, закрывающей только глаза, и с ней его разноцветная борода смотрелась так нелепо, что я едва сдержала смех. Он поймал мой взгляд и подмигнул.

Я решила спуститься в толпу. Двигаться было безопаснее, чем стоять мишенью. Я пробиралась к столу с напитками, надеясь найти что-нибудь покрепче местного морса, и вдруг…

Сильный, тёплый запах ударил мне в нос. Не цветы. Не дым. Что-то острое, пряное, с нотками кожи, конского пота, но не вонючего, и… грозы. Запах силы. Запах дикой свободы. Запах, от которого внутри всё ёкнуло и знакомо задрожало.

Я обернулась. Рядом, наливая себе вина из хрустального графина, стоял незнакомец. Высокий, ощутимо выше меня, с плечами, которым позавидовал бы медведь. На нём был простой, но хорошо сшитый чёрный камзол без украшений, тёмные брюки и сапоги. Его маска — тёмно-красная, почти бордовая, в форме стилизованной морды дракона, закрывала верхнюю часть лица, оставляя на виду только упрямый подбородок с ямочкой и… губы. Чуть полные, с едва заметной усмешкой в уголках.

Это был он. Я знала, к гадалке не ходи. Не понимаю как, но знала это на уровне клеток. Генерал Дэмиан. В самом сердце моей крепости. На моём балу. Чудесно, сейчас расплачусь от счастья…

Паника, острая и слепая, схватила меня за горло. Я инстинктивно сделала шаг назад, наступив кому-то на ногу. Извинившись бормотанием, я отступила к колонне, пытаясь скрыться в тени, сердце колотилось как сумасшедшее.

Он заметил моё движение. Его голова повернулась. Даже сквозь маску я почувствовала тяжесть его взгляда.

Он медленно отставил кубок и направился ко мне. Каждым шагом он сокращал расстояние, и запах грозы и силы становился всё гуще.

— Прошу прощения, — его голос был низким, нарочито вежливым, но в нём сквозила насмешка. — Кажется, я напугал благородного господина. Вы не изволите танцевать?

Он остановился в двух шагах. Слишком близко.

— Предпочитаю наблюдать, — выдавила я, стараясь сделать свой голос холодным и безразличным. Надеясь, что он не узнает его.

— Зря, — он сделал ещё полшага. Теперь я видела каждую деталь его маски, каждый шов на камзоле. — В танце можно многое понять о человеке. О его… природе.

Он протянул руку. Неприкрытый вызов. Отказаться — значит показать слабость, трусость. Согласиться — танцевать с врагом, с человеком, который читает меня как открытую книгу. И под этой маской моё лицо пылало огнём.

«Что сделал бы Леон? — мелькнула отчаянная мысль. — Леон, настоящий?»

И тело ответило за меня. Моя рука (чешуя, к счастью, не проявилась) поднялась и легла на его. Ладонь была тёплой, жёсткой, с шершавыми мозолями. От прикосновения по спине побежали мурашки.

Глава 7. Логика против инстинктов и дуэль за завтраком

ЛЕСЯ

После бала-маскарада моя жизнь раскололась на «до» и «после». «До» была тяжёлой, но понятной игрой в благородного принца. «После» превратилась в паранойю в высоком разрешении HD-качества по премиум-подписке.

Каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать. Каждый новый запах (а их в каменной цитадели было немало: сырость, воск, еда, пот солдат) я анализировала с маниакальной тщательностью, не прячется ли за ним тот самый, грозовой, пряный шлейф. Я начала замечать взгляды. Леди Моран смотрела на меня с холодным любопытством. Гарт — с одобрением, но теперь в его одобрении читался вопрос: «Что дальше, принц?». Даже служанки, убирающие покои, казалось, задерживались дольше обычного, будто вынюхивая что-то «не такое».

Альдрик стал моим единственным островком здравомыслия. Но и он был встревожен.

— Он почуял слабину, Ваше Высочество, — говорил старик, расставляя на столе талисманы из кристаллов и сушёных трав. — Вашу… двойственность. Связь, проклятие — они создают энергетический след. Для дракона его истинной пары он подобен маяку в тумане. Особенно если пары… растеряны и не защищены.

— Значит, он знает? — спросила я, сжимая в руках кубок так, что пальцы побелели.

— Знает? Нет. Чувствует. Интуитивно тянется к источнику смятения, который вы в нём вызываете. Его разум говорит одно, а драконья сущность — другое. Сейчас в нём бушует война, и мы не можем предсказать, какая сторона победит.

Война. Прекрасно. У меня внутри шла своя собственная война, а теперь я ещё и была полем битвы в чужой.

Чтобы отвлечься (и чтобы не сойти с ума окончательно), я с удвоенным рвением кинулась в «уроки драконоведения». Теперь мы с Альдриком практиковались в Гроте каждый день. Чешуя подчинялась уже лучше, я могла покрыть ею руки и даже часть шеи и груди почти мгновенно. Однажды, в припадке отчаяния, я попыталась представить не защиту, а… атаку. Что-то острое. Когти.

И у меня получилось. Ногти на пальцах удлинились, заострились, приобрели металлический блеск. Я вскрикнула от неожиданности и тут же вогнала их в каменную стену грота. Они вошли, как в масло, оставив четыре глубокие параллельные царапины.

Я с ужасом отдернула руку. Когти постепенно вернулись в нормальное состояние.

— Очень хорошо! — воскликнул Альдрик. — Аспект когтей! Оборонный, но уже с уклоном в нападение. Ваша связь с наследием крепнет!

— Я не хочу никого ранить, — пробормотала я, глядя на свои обычные, но помнящие остроту пальцы.

— Но хотите вы или нет, вам, возможно, придётся защищаться, — мягко сказал старик. — Или защищать. Помните об этом.

Защищать. Да. Отец, который был нем, как камень, и неподвижен, как статуя, в своих покоях. Люди, смотревшие на меня с надеждой. Эта мысль придавала силы. Страх за себя начал потихоньку превращаться в ответственность за других. Это было ново и пугающе по-другому.

Однажды утром, когда я пыталась завтракать (а завтрак здесь представлял из себя нечто среднее между пиром и обрядом: пять видов жареного мяса, каши, сыры, фрукты), в покои ворвался запыхавшийся паж.

— Ваше Высочество! На стене! На самой высокой башне! Он… оно…

Я вскочила, уже представляя штурм, катапульты, летящий огонь.

— Кто? Что? Говори быстрее!

— Флаг, Ваше Высочество! Наш флаг с нефритовым драконом… его сменили!

Я, Альдрик и Гарт, сбежавшийся на крик, взбежали на центральную башню. И замерли. На древке гордо развевался флаг. Но это был не зелёный дракон на серебряном поле. Это было… белое полотнище. И на нём чёрной, будто сажей, краской был нарисован… цветок. Неровный, корявый, явно нарисованный впопыхах. Ромашка? Одуванчик?

Вокруг столпились стражи и слуги. Все смотрели на флаг с немым недоумением. Кто-то подавил смешок. Гарт побагровел.

— Это… это издевательство! Поруганье! — зарычал он. — Я найду того, кто это сделал, и…

— Подождите, — перебила я. Смех, который я тоже едва сдерживала, внезапно угас. Это было не просто хулиганство. Это было послание. Личное. Для меня. «Цветок». Он знал.

Чёрт возьми, он ЗНАЛ, что я пахла цветами, и теперь выставил это на всеобщее обозрение. Это был выстрел в самое сердце моей хрупкой маскировки. Показательный позор.

Но вместе со страхом пришла и ярость. Холодная, леденящая. Он думал, что может меня запугать? Унизить перед моими же людьми?

— Снимите это, — сказала я тихим, но чётким голосом. — И повесьте наш флаг. А этот… — я подошла, сорвала полотнище с древка. — Этот я оставлю себе. На память. Чтобы ничего не забыть.

Я повернулась и сошла с башни, сжимая в руке холст с нарисованным цветком. Сердце колотилось, но теперь не только от страха. От гнева. От желания ответить.

Вернувшись в покои, я развернула «флаг». Рисунок был действительно ужасен. Но послание — кристально ясно.

— Что вы будете делать? — спросил Альдрик.

— Отвечу, — сказала я, не узнавая свой голос. — Но не так, как он ожидает.

Мой план был рискованным и отчасти безумным. Но логичным. Если он играет в намёки и психологическую войну, то почему бы не ответить тем же? Только намёк должен быть таким, чтобы сбить его с толку окончательно.

Глава 8. Камень Шепотов и крах иллюзий

ЛЕСЯ

Узнав о краже, я испытала не ярость, а леденящий ужас. Не просто украли артефакт — вырезали саму сердцевину из Камня Шепотов в священной роще. Альдрик, узнав новость, побледнел так, что его разноцветная борода казалась ярким пятном на фоне землистого цвета лица.

— Это не обычный грабёж, Ваше Высочество, — прошептал он. — Это послание. И вызов. Тот, кто это сделал… он знает или догадывается, зачем вам мог понадобиться Камень.

— Генерал Дэмиан, — сказала я без тени сомнения. Кто ещё мог быть настолько наглым и точным? Он играл в свою грязную игру, и ставки повышались.

— Возможно. Камень Шепотов… легенды говорят, он способен на миг показать истинную сущность, снять любые чары, любые иллюзии. Если проклятие… — Альдрик не договорил, но я поняла.

Если проклятие — это иллюзия, маскировка, то Камень мог на мгновение её разрушить. Показать меня. Настоящую. Ту, что скрыта под мужской плотью и маской принца. Дэмиан, видимо, решил проверить свою теорию «не-Леона» самым радикальным способом.

Но вместе с посланием пришло и другое. Стрела с запиской, прилетевшая ночью в моё окно (как он это сделал?!). Коротко и ясно:

«Сердце Камня у меня. Если хочешь его вернуть — приходи сам. Один. На старую мельницу в ущелье Теней. Завтра в полночь. Не придешь — уничтожу его. И тогда твоя тайна умрёт вместе с ним. Д.»

Ловушка. Очевидная и ясная, как день. Но… с изюминкой. Он предлагал не просто встречу. Он предлагал обмен. Моё присутствие на «сердце» Камня. Он хотел видеть мою реакцию. Хотел, чтобы я пришла за этим артефактом, который, как он, видимо, полагал, был мне жизненно необходим.

И самое страшное — он был абсолютно прав. Мне нужно было вернуть этот кристалл. Не для того, чтобы «увидеть истинную сущность» (да твою ж дивизию, я и так знала, кто я!), а чтобы он не попал в чужие руки и не был использован против нас. И… да, была крохотная, безумная надежда. А что, если? Что, если Камень действительно что-то может? Не снять проклятие, но… дать знак? Подтверждение?

Альдрик был категорически против.

— Это самоубийство! Он схватит вас, будет пытать, выведает всё!

— А если я не приду, он уничтожит кристалл. И тогда мы никогда не узнаем, мог ли он помочь. И он поймёт, что блефовал, и его подозрения превратятся в уверенность. Он начнёт настоящую войну, Альдрик. Не игру в кошки-мышки, а тотальное уничтожение. Сейчас у нас ещё есть шанс… на что-то. На переговоры. Пусть на его изощренную игру.

В глубине души я понимала, что это не только логика. Было и другое. Жгучее, необъяснимое любопытство. Желание увидеть его снова. Встретиться не как принц и генерал на поле боя, а как… два загадочных существа, запертых в паутине лжи и невыносимого влечения.

Я приказала Гарту готовить отряд, но держать его на почтительном расстоянии от мельницы. «Только если услышите сигнал — три крика совы подряд». Я не собиралась ввязываться в бой. Я шла на переговоры. С самым опасным переговорщиком во всех известных мне мирах.

Полночь. Ущелье Теней оправдывало своё название даже при полной луне. Глубокий овраг, заваленный камнями, по дну которого с шумом бежала река. Старая мельница, полуразрушенная, стояла на самом краю, будто вот-вот рухнет в воду. Ветер выл в расщелинах, и тени плясали безумный танец.

Я шла одна, в тёмном плаще с капюшоном, под которым — лёгкие доспехи. Чешуя под кожей готова была проступить в любой момент. Когти — тоже. Сердце колотилось, но руки не дрожали. Было странное, почти медитативное спокойствие. Либо это конец, либо начало чего-то нового.

На пороге мельницы, освещённый лунным светом, падающим из дыр в крыше, стоял он. Без доспехов. В простой тёмной рубахе и штанах. Руки скрещены на груди. Красная драконья маска с бала была снята, лицо открыто. Оно было таким же, каким я его запомнила: резким, сильным, с пронзительными глазами цвета бурого дыма. Сейчас в этих глазах не было ярости. Была хитрая, оценивающая сосредоточенность. И… ожидание.

— Явился, не запылился, я удивлен, — сказал он. Голос был низким, без насмешки. Констатация факта.

— Ты обещал показать Камень, — ответила я, останавливаясь в десяти шагах. Ветер донёс его запах — грозу, кожу, силу. От него снова закружилась голова.

— Обещал. — Он медленно вынул из складок плаща небольшой свёрток, развернул его. В лунном свете замерцал кристалл размером с кулак. Он был тёмным, почти чёрным, но внутри него пульсировали какие-то искорки, будто далёкие звёзды. — Вот он. Сердце. Говорят, оно показывает правду. Твою правду, Леон. Или ту, что ты бесстыдно скрываешь.

Он протянул кристалл ко мне, но не отпускал.

— А зачем он тебе, Дэмиан? Чтобы убедиться, что я — твой враг? Ты и так это прекрасно знаешь без всяких камней.

— Я знаю, что ты враг моего клана, — поправил он, делая шаг вперёд. — Но кто ты сам? Почему ты пахнешь цветами, когда должен вонять раскалённой сталью? Почему в твоих глазах страх мудреца, а не ярость воина? Почему ты оставил это? — Он кивнул в сторону, где у него за поясом, видимо, лежал мой камень с царапинами.

Я не ответила. Протянула руку за кристаллом. Он не отдавал.

— Дай мне его, пока прошу по-хорошему, — сказала я тихо.

— Так возьми, — он протянул поближе кристалл, но в тот же миг его свободная рука метнулась вперёд, не за кристаллом, а за моим запястьем.

Глава 9. Шантаж, переговоры и драконьи тайны

ЛЕСЯ

Возвращаясь в Цитадель на рассвете, я чувствовала себя не живым человеком, а разбитой вазой, которую кое-как склеили, но по ней уже пошли трещины. В одной руке — холодный, безжизненный кристалл Сердца Камня. В другой — пустота, где всего час назад было его запястье. А в голове — эхо его голоса: «Ты… женщина».

Он узнал. Самый опасный человек во всём королевстве теперь знал мою тайну. И отреагировал на неё не как на военную хитрость, а как на личное оскорбление Вселенной. Это было одновременно страшнее и… странным образом честнее по отношению к нему.

Альдрик ждал меня в покоях, похожий на сову, которую только что выгнали из дупла. Увидев кристалл, он облегчённо выдохнул, но, взглянув на моё лицо, снова напрягся.

— Что случилось? Он что-то сделал?

— Он всё увидел, — прошептала я, опускаясь в кресло. — Камень показал… меня. Настоящую. Он в полнейшем шоке. В ярости. И сказал, чтобы я больше не попадалась ему на глаза.

Альдрик замер, переваривая. Потом медленно кивнул.

— Это… предсказуемая реакция. Для дракона Багрового Когтя, чья культура построена на силе, чести и… определённых представлениях о паре. Это ломает все его установки. Но он не убил вас. Это уже что-то.

— Он назвал меня чудовищем, — сказала я, и голос дрогнул.

— Он назвал ситуацию чудовищной, — поправил старый маг. — Вы для него сейчас — живое противоречие. Враг, который не должен быть притягателен, но все наоборот. Мужчина, который женщина. Проклятие, которое может быть… судьбой. Его мозг кипит. И пока он не решит, что делать, мы должны быть настороже.

Настороже. Это значило — ждать. А ожидание было пыткой. Каждое утро я просыпалась с мыслью: «А сегодня он начнёт штурм? Разошлёт письма с разоблачением? Пришлёт мне мой же выроненный платок, набитый… чем-нибудь неприятным?»

Но дни проходили в странном, зыбком затишье. Ни новых вылазок, ни посланий. Только слухи от лазутчиков: генерал Дэмиан затворился в своей палатке, никого не принимает, отдаёт приказы через Карра и выглядит, цитата, «как дракон, который проглотил ёжика и не может решить, то ли его переваривать, то ли выплюнуть».

Эта картина была настолько нелепой, что я впервые за долгое время рассмеялась. Потом, конечно, стало страшно — неизвестность всегда страшнее открытой угрозы.

Ответ пришёл через неделю. Не стрелой, не через шпиона. Через официального гонца под белым флагом. Он передал лаконичный свиток, адресованный лично «Его Высочеству принцу Леону». В зале совета все замерли, когда я развернула его.

Письмо было коротким и деловым, без намёков на цветы и когти.

«Принц Леон. Сложившаяся патовая ситуация невыгодна ни одной из сторон. Предлагаю временное перемирие для обсуждения спорных территорий у Перевала Вепря. Встреча нейтральных представителей — через три дня на том же месте, у мельницы. Я буду присутствовать лично. Ожидаю вас или вашего полномочного представителя. Дэмиан Багровый Коготь, генерал.»

Гарт фыркнул:

— Уловка. Как пить дать. Выманить вас ещё раз.

— Но это официальное предложение о перемирии, — возразил Рикард. — Если мы откажемся, это будет использовано против нас в глазах других кланов.

— А если пойдём, но это ловушка..., — парировала леди Моран.

Все смотрели на меня. Они ждали решения принца. А я… я видела между строк. Это была не просьба о перемирии. Это был вызов. Приглашение на второй раунд. Он не мог просто оставить всё как есть. Ему нужно было снова увидеть меня. Понять. Возможно, попытаться взять под контроль.

— Я поеду, — сказала я. — С небольшой охраной. Капитан Гарт, вы будете сопровождать. Но на саму встречу пойду один. Он тоже будет один. Это правило.

— Ваше Высочество, это безрассудно! — начал Гарт.

— Это необходимо, — перебила я. Голос прозвучал твёрдо. — Если есть шанс остановить кровопролитие, его нужно использовать. И если он нарушит условия… ну, что ж. — Я посмотрела на свои руки, на которых чуть заметно проступил, а затем исчез узор чешуи. — У нас будут сюрпризы.

Три дня пролетели в лихорадочной подготовке.

Альдрик нашептывал новые заклинания защиты. Я тренировала мгновенный вызов когтей — не для нападения, а для эффектного появления. Нужно было показать силу, но не агрессию. Равного партнёра по переговорам, а не жертву.

Настал день. У мельницы, в ярком дневном свете, всё выглядело менее зловеще, но не менее напряжённо. Я оставила Гарта и стражу в сотне шагов, у рощи. К мельнице подошла одна.

Он уже ждал. Снова без доспехов, в простой одежде, но на этот раз его поза была иной — не расслабленной, а собранной, как у хищника перед прыжком. Его лицо было непроницаемой маской, но глаза… глаза горели. Не яростью. Сложной, жгучей смесью ненависти, любопытства и чего-то, от чего у меня по спине побежали мурашки.

— Вы пришли, — сказал он. Без «ты». Официально.

— Вы предложили перемирие, — ответила я, останавливаясь на почтительном расстоянии. — Я выслушаю.

Он усмехнулся. Крайне неприятно.

— Перемирие. Да. Начнём с него. Клан Багрового Когтя согласен отвести войска от Восточного редута в обмен на беспрепятственный доступ к целебным источникам у подножия горы Серебряный Гребень. Ваши травники знают, как добывать из них эссенцию. Она нужна нашим раненым.