Дракон видит сердцем

Пролог

Игнарис

― Мужики из деревни прочесывают лес. В Хеймстаде полицаи уже допрашивают жителей. Она не могла далеко убежать.

Лейфар, вытянувшись по струнке, докладывает, как обстоят дела. Будто он мой личный слуга.

Я его не вижу, но по интонациям голоса определяю позу. Научился за последний год кромешной тьмы.

― Корбин отправился в Эрну к старухе Изольде. Она может подсказать…

Невольно морщусь, из-за чего друг замолкает на полуслове.

― Не стоит доверять бытовым магичкам. Магии в них на грош, а мнят из себя великих провидиц, только путают еще больше.

Я сам перестал доверять магам после того, как Хранительница сердечника столицы, призванная исцелять всех своим особым даром, куда-то исчезла, будто судьба людей и драконов стала ей неважна.

― Виноват. Это я приказал Корбину…

― Дворецкий не будет наказан, ― спешу успокоить, с трудом выпрямившись. Вместе со слепотой пришла слабость тела, которая усиливается с каждым днем. ― А ты… ты вообще не обязан всем этим заниматься.

Слышу шаги. Лейфар подходит ближе. Его прохладная рука ложится на мою руку.

― Не знаю, чем еще могу отплатить за твою доброту и милость ко мне, Игнарис, ― тихо и проникновенно говорит он. ― Я твой вечный должник.

Прикрываю глаза, хотя это лишнее. Правда, яркий свет по-прежнему мучает меня, вызывая головные боли. Но погрузить дворец во мрак не могу: я здесь не один.

Еще раньше, проводя ночи за древними фолиантами в своей библиотеке, прочел занятную вещицу. Что-то вроде пророчества. «Когда слепой дракон отчается найти свет, явится женщина из иного мира и станет матерью его ребенку».

Тогда не придал значения. А теперь почему-то вспомнилось. И вспоминается каждый день, будто в этом кроется ответ.

Ответ ― для меня и Хеймстада. Города, за который я в ответе.

А еще считается, что драконы выбирают сердцем, потому что видят им гораздо лучше, чем глазами.

Да только я давно уже не верю в пророчества и во все эти красивые слова. И с сердцем моим непорядок, раз оно выбрало женщину, которая решила меня уничтожить.

У нее почти получилось.

Почти.

Я все еще жив, хотя и не вижу.

Рядом со мной ― ее ребенок. Она утверждала, что это мой сын. Наш с ней сын.

Но у драконов еще есть нюх. Не людской ― магический. Его не обманешь.

Этот мальчишка ― не мой. Элеонора предала меня еще в самом начале брака. Она никогда меня не любила.

Почти сразу после замужества она сбежала. Жила неизвестно как, неизвестно с кем.

И вот, год назад вернулась. С ребенком. Попросилась обратно. Видимо, дела у нее стали совсем плохи.

Да только с ее появлением на мои глаза будто упала пелена. С каждым днем становилось все темнее и темнее, пока я полностью не погрузился во мрак.

Корбин меня предупреждал… да только я решил поверить не бурчащему старику, а бывшей возлюбленной, что она якобы изменилась и хочет начать все заново.

Слишком поздно осознал, что она и есть причина болезни. Она наложила на меня проклятие. А когда поняла, что ее раскусили ― сбежала.

Теперь ее ищут повсюду. Ведь кроме нее никто не может справиться с моим недугом. Местные целители только разводят руками и требуют узнать, какое именно проклятие было произнесено, или какой ритуал совершался.

Ненавижу. Ненавижу ее всеми фибрами души. Так же сильно, как раньше любил.

Заставлю ее вернуть мне зрение. А потом… потом она пожалеет, что так поступила со мной.

И никто меня не убедит, что месть ― это неблагородно. Мое сердце давно уже окаменело и не способно любить.

Сгною ее в темнице. Заставлю прислуживать до конца дней в кандалах… Нет. Измучаю так, что она будет умолять о пощаде, ползая передо мной на коленях.

Мальчишку отдам в приют. Нечего ему здесь околачиваться.

Мне не стоит забывать о главном. Я ― все еще главный дракон столицы королевства Вальдис. От меня зависит благоустройство города и вообще много чего. Даже погода.

Больше не стану рисковать безопасностью людей и драконов, которых мне доверил король.

А значит ― никаких любовных похождений. Семья делает дракона уязвимым. Она открывает слабые места перед той, которая может ранить, нанести смертельный удар в самое сердце.

― Все в порядке, друг? ― слышу обеспокоенный голос Лейфара. Ведь я перестал следить за лицом. Наверное, оно сейчас выглядело ну очень кровожадным.

― Найди мне Элеонору как можно скорее, ― цежу сквозь зубы, стискивая до боли в пальцах подлокотники кресла. ― Я тебя озолочу. Тебя… всех, каждого, кто мне поможет.

Не хочу жить в этой тьме больше ни дня.

Можно подумать, я это заслужил. Как бы ни так!

― Будет сделано, друг мой, ― почтительно говорит Лейфар и, кажется, кланяется. Вот это напрасно. Но я уже не стал ему ничего говорить. Пусть отыщет беглянку ― и я отдам ему половину дворца. Мой друг, который почти что брат, заслуживает большего.

В коридоре слышатся быстрые шаги, шумное дыхание, выкрики…

Дверь резко открывается.

― Милорд! ― слышу взволнованный голос Корбина и тут же напрягаюсь: чтобы вывести дворецкого из себя или заставить его разнервничаться, должно произойти, по меньшей мере, землетрясение.

― Что случилось? ― подаюсь вперед, вслушиваясь в звуки и отчаянно желая увидеть всех и каждого, кто вбежал в мою приемную.

― Люди из деревни нашли беглянку, ― отчитывается Корбин, тяжело дыша. ― Но она… как бы помягче сказать…

― Говори, как есть! ― почти встаю с кресла, из-за чего спину ломит и саднит еще больше. ― Говори! ― не выдерживаю и повышаю голос. Раздражение на глупые заминки верного слуги нарастает. А еще ― страх, что произошло что-то непоправимое.

― Ваша жена, Элеонора, пыталась сбежать и попала под карету, ― судорожно вздыхает тот. ― Она мертва, милорд. Мне очень жаль.

1. Мечты сбываются

Елена

— А у него правда вырастет крыло? — серьезно спрашивает шестилетний карапуз, держа в руках пластикового дракончика, который уже десять лет сторожит кабинет главного директора и владельца офтальмологической клиники.

То есть ― меня.

Дракончик, к слову, тот еще кадр: зеленый, облезлый донельзя, еще и с одним крылом. Видок ― будто пережил апокалипсис. Но мордочка такая умилительная, что хочется бесконечно целовать его в лобик и говорить: «Ты лучший, бро». Я уже раз двадцать собиралась отправить его на «пенсию», но рука не поднимается. Папин подарок все-таки.

— Конечно! — уверяю я и сажусь рядом с Никиткой на стул, чтобы не возвышаться над ним, как злодей из мультика, а по-человечески смотреть глаза в глаза. — Гоша ждет, когда я вылечу… э-эм… тысячу ребят, и тогда у него вырастет новое крылышко. Вот такое вот волшебство.

Кажется, кто-то здесь слишком много читает фэнтези. Что уж греха таить, этот кто-то ― я.

И да, я не похожа на классическую бизнес-вумен, хотя аккуратно собранные светлые волосы на затылке, строгий костюм и большущие очки на пол-лица ― при мне. Сапожник без сапог, можно сказать, но если честно, очки мне нравятся ― как часть образа. Делают меня более серьезной, солидной, что ли…

Хотя когда я начинаю говорить, очки не спасают.

— Тысяча… — повторяет Никитка, и его левый глазик еще сильнее косит ― как всегда, когда он волнуется. Исправить это — дело плевое. А вот убедить ребенка, что операция это не страшно и не больно — настоящий квест.

Сказку про Гошу я придумала давно, когда еще открывала свою клинику. Всю жизнь мечтала работать с детьми, чтобы добавить в свою жизнь побольше ярких красок. Ведь в целом она у меня скучная и однообразная.

— Осталось совсем немного, — говорю мечтательно, чтобы малыш заразился моим энтузиазмом. — И Гоша снова полетит. Только представь, сколько он шума наделает!

Никита оживляется.

— Он станет большим, таким, как настоящий дракон, да? А он меня покатает?

— Естественно. Только условие: я еще раз проверяю твои глазки, мы все лечим, ты становишься супергероем, а потом приходишь в гости к Гоше. Как тебе идея?

Малыш протягивает мизинец — все, сделка заключена. Теперь я просто обязана выполнить план, чтобы Гоша смог летать.

Интересно, сколько у меня уже счастливых пациентов на счету? Надо бы заглянуть в архивы…

В дверь стучат.

— Елена Викторовна, все готово, — Катя, моя помощница, стоит на пороге кабинета.

Отправляю Никиту с ней. Сама задерживаюсь, надеваю белый халат, поправляю очки, делаю выражение лица «я серьезный хирург-офтальмолог и директор по совместительству, а не та сопливая девчонка, что вчера рыдала над очередной книгой».

Ну вот, на операцию настроилась. Все пройдет как надо. Как нельзя лучше. Ведь я очень этого хочу.

Гоша смотрит на меня выцвевшими глазками-бусинками. Краска с его тельца уже изрядно пооблезла. Кажется, пришло время сменить зверушку, которая будет встречать моих маленьких пациентов. Мне вдруг становится грустно, ведь дракончик ― единственное напоминание об отце, который принес мне его на день рождения.

Когда еще был жив. И когда приходил ко мне на выходные. Я его очень любила.

― Ничего, Гош, ― шепчу, глядя на пластикового друга. ― Еще немного ― и полетишь. Я обещаю.

***

К вечеру чувствую себя усталой, вымотанной, но довольной от мысли, что день прошел не зря. Кажется, это что-то похожее на счастье.

В такие минуты веришь во всякие чудеса и в то, что жизнь может быть еще ярче и красочнее, чем она бывает обычно.

На всех парах лечу в кафе, которое находится в двух шагах от моего дома. Решила оставить машину у клиники и пройтись пешком ― погода чудесная.

Вечернее солнце золотит верхушки кленов, просеивается сквозь листву теплым светом, ложится на траву беспокойными зайчиками. Где-то в вышине перекликаются птицы, пахнет скошенной травой и пылью от нагретого асфальта. А впереди у поворота бабуля кормит голубей.

Останавливаюсь посреди тротуара и вдыхаю этот вечер ― наверняка с таким видом, будто рекламирую освежитель воздуха.

И плевать, что подумают.

Ведь так круто ― видеть все это. И вообще ― видеть.

А некоторые ребята в моей клинике могут только потрогать моего дракончика и представить, какой он. Воображение ― это, конечно, хорошо, но… его недостаточно.

Недостаточно, чтобы быть счастливым в полноте.

Иногда хочется, чтобы у меня было побольше магии. Или вообще какой-нибудь магии, которой хватит, чтобы вернуть зрение каждому моему пациенту.

И совершать невозможное.

Ведь не все болезни глаз можно вылечить даже с помощью наших улучшенных технологий.

Что уж греха таить, вот эта клиника ― единственный мой смысл жизни. Мужем не обзавелась к своим тридцати пяти, детей тоже нет. Впрочем, меня каждый день радуют маленькие пациенты, и я не чувствую себя такой уж одинокой. Но все же иногда кажется, как же скучно я живу! Клиника ― дом. Дом ― клиника. А как же чудеса, приключения… драконы?

Да, драконы. Настоящие, не пластиковые. На досуге просто зачитываюсь разными фэнтези про попаданок. Вот у них жизнь! Не заскучаешь. Не то, что у меня.

Живу, как серая мышь. Кто-то скажет: ничего себе мышь! Рано закончила ординатуру, решилась открыть свою клинику и причем успешно. Зрение деткам спасаешь. Живи и радуйся!

Я-то радуюсь. Даже очень. Особенно при мысли, что в будущем меня ждет что-то невообразимо яркое, интересное, увлекательное, с головокружительными эмоциями, которых мне ох как не хватает. Но мне по сей день говорят, что у меня слишком наивный взгляд на жизнь. Все вижу в радугах, розовых пони, единорожках и драконах. И что мне надо поменьше читать и побольше зависать в ночных клубах ― а вдруг хорошего парня подцеплю!

Да вот только я знаю, что хорошие парни не шастают по ночным клубам, а так же, как и я, спасают кому-то здоровье, работают удаленно или ходят в офис. А еще ― читают. Много читают. И тоже любят драконов и все эти приключения…