Драконы любят служанок

Пролог

Я шумно сглотнула и впилась испуганным взглядом в красивое лицо Роджера Гроца. Молодой мужчина смотрел на меня ласково, я бы даже сказала, покровительственно. При этом в его взгляде читалась страсть, и у меня не было иллюзий относительно его желаний.

- Аллора, ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна, - он сделал шаг ко мне.

Я интуитивно отступила, но сзади оказалась кровать. Взмахнув руками, я не удержалась и упала спиной на неё. Тут же надо мной нависло всё то же красивое лицо постояльца «Тенистого Клёна». Приятная мужская тяжесть вдавила меня в постель. Внутри меня всё задрожало и скрутилось в тугой жгут сладострастного предвкушения.

- Господин Гроц, прошу вас, не надо, - я давно мечтала о том, чтобы испытать страсть в объятиях Роджера, но сейчас скромность, привитая воспитанием, давала о себе знать.

- Я буду нежен, - пообещал он, едва касаясь кончиками пальцев моей щеки.

О, небеса, о, боги, как же страшно, и в то же время желанно всё, что он делал.

- Господин, я никогда прежде не была с мужчиной, - призналась я.

Казалось, это должно было остановить его, но нет! Роджер шумно выдохнул, и его глаза разгорелись неуёмной жаждой отведать непорочное тело.

- Приятно знать, что я стану первым, - выдохнул он прямо мне в губы и тут же накрыл их страстным поцелуем.

Глава 1-1

Дорога до постоялого двора «Тенистый Клён» заняла полдня. Сначала нас подвёз старый торговец дровами на своей скрипучей телеге, и я всю дорогу держалась за деревянный борт, чтобы не вывалиться на ухабах. Потом мы шли пешком – мать провожала меня почти до самого постоялого двора, хотя я просила её не ходить так далеко. Говорила, что справлюсь сама, что мне уже не семь лет. Но она только качала головой и крепче сжимала мою ладонь своей шершавой, натруженной рукой.

Осенний ветер трепал подол моего единственного приличного платья - тёмно-синего, штопаного-перештопаного на локтях, но чистого. Мать выстирала его прошлой ночью при свете лучины, пока я укладывала младших. Я слышала, как она возилась с корытом, как тихо вздыхала, думая, что я уже сплю.

Я не спала. Я лежала на своем тюфяке, смотрела в потолок и считала удары сердца. Почему-то казалось важным запомнить эту ночь. Последнюю ночь, когда я – просто Аллора, старшая сестра, дочь, та, что нянчит малышню и помогает по хозяйству. Утром я должна была стать кем-то другим. Кем – я не знала.

- Ты слушаешь меня, Аллора?

Голос матери вырвал меня из воспоминаний. Я моргнула, прогоняя пелену перед глазами, и посмотрела на неё. Она стояла напротив, кутаясь в свой старый, выцветший платок, и лицо у неё было такое, каким я его почти никогда не видела – растерянное и виноватое.

- Прости, мам. Задумалась.

- Я говорю, ты это... - она запнулась, отвела взгляд куда-то в сторону – на голые ветки придорожных кустов. - Ты не держи на нас зла. Отец места себе не находит. Всю ночь ворочался, утром встал – глаз не разомкнуть. Работу искал, да где её найдёшь, работу? Мельник сказал, подсобить не может, у самого пятеро ртов. Кузнец хромого подмастерья взял, а нам отказал. А тут ещё эти хвори у малых.

Она говорила быстро, сбивчиво, словно оправдывалась передо мной. Перед своей восемнадцатилетней дочерью, которую отправляла в услужение, потому что больше нечем было кормить семью.

- Мам, перестань.

Я взяла её за руку. Ладонь у неё была холодная, несмотря на то, что она всё время теребила край платка.

- Я всё понимаю. Правда.

- Понимает она... - Мать всхлипнула и вдруг притянула меня к себе, обхватила руками так крепко, что я чуть не задохнулась. - Глупая ты ещё, Аллора. Ничего ты не понимаешь. Думаешь, я не знаю, что там за место? Думаешь, не слышала, что бабы на рынке шепчутся? Про этот постоялый двор, про господ, что там останавливаются, и про девок, что там служат?

Глава 1-2

Я замерла в её объятиях. Сердце пропустило удар, потом забилось часто-часто, где-то в горле.

- А что шепчутся-то?

Мать отстранилась, посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Потом снова отвернулась и махнула рукой.

- Да что уж теперь. Поздно шептаться. Работа есть работа. Будешь комнаты убирать, постели стелить, посуду мыть. Тильда там заправляет на кухне, она баба добрая, своих в обиду не даёт. Ты к ней прислушивайся. И к хозяйке, мадам Мадам Русике, тоже. Но без лишнего. Себе дороже будет.

- Мам, ты меня пугаешь.

Она резко обернулась ко мне, и в глазах у неё заблестели слёзы.

- А ты бойся, дочка. Там такие порядки, не как у нас дома. Господа - они... - мама закусила губу, словно решая, говорить или нет. Потом быстро перекрестила меня, коснулась пальцами лба, плеч. - Господь с тобой. Терпи и береги себя. Слышишь? Береги. Никому не верь, ни на что не соглашайся, если сердце не велит. А если что – беги. Беги сразу, без оглядки. Лучше с голоду помереть всей семьёй, чем... – она замолчала, так и не завершив фразу. Отвернулась, будто только что предала меня.

- Мама!

Я перехватила её руки, сжала в своих. Она дрожала. Вся дрожала, мелко, как в лихорадке.

- Всё будет хорошо. Я справлюсь. Я сильная.

- Сильная... - повторила она эхом. - Сильная ты у меня. На меня похожая. В том-то и беда.

Она сунула руку за пазуху и вытащила медяк. Один-единственный, маленький, потёртый, с изображением какого-то древнего короля. Вложила мне в ладонь и сжала мои пальцы в кулак.

- Спрячь. На чёрный день. Если совсем худо станет – может, пригодится.

Я хотела отказаться, сказать, что не возьму, что им самим нужнее, но она уже отступила на шаг, покачнулась на обледенелой кочке и махнула рукой куда-то вперёд.

- Иди. Вон он, видишь?

Я обернулась.

«Тенистый Клён» стоял в низине, окружённый голым осенним садом. Трёхэтажный, сложенный из тёмного, потемневшего от времени камня, с черепичной крышей и множеством окон, за которыми угадывалась какая-то своя, чужая жизнь. Из высокой трубы валил густой дым, смешиваясь с низкими облаками, и ветер доносил запахи жареного мяса, сдобы, ещё чего-то пряного и тяжёлого. Изнутри доносился глухой шум голосов, звон посуды, чей-то смех.

Я сглотнула. Ладонь с зажатым медяком вспотела.

- Ну, иди, чего встала? – услышала я.

Мать стояла за моей спиной, но голос её звучал так, будто она уже далеко. Будто отпустила.

Я обернулась к ней. Хотела сказать что-то важное, последнее, такое, чтобы она запомнила и не плакала. Но слова застряли где-то в горле колючим комком. Так и стояла, глупо хлопая глазами, пока ветер трепал мои длинные рыжие волосы, выбившиеся из-под чепца.

Глава 2-1

Стало грустно. В груди пустота, в глазах слёзы.

- Мам...

- Иди, говорю. - Она махнула рукой, отворачиваясь. - Напиши, как устроишься. С оказией передай. Тут торговцы ездят, они передадут. Я узнаю.

- Мам...

- Не мамкай! - крикнула она вдруг сердито и сама испугалась своей сердитости. Потом шагнула ко мне, быстро, порывисто, чмокнула в щеку сухими губами и оттолкнула легонько. - Иди давай. Не тяни. Я тут постою.

Я кивнула. Повернулась и пошла.

Каждый шаг давался с трудом, будто ноги налились свинцом. Дорожка, усыпанная гравием, вела к массивной дубовой двери, окованной железными полосами. Над дверью качалась вывеска – корявый кленовый лист, раскрашенный когда-то зелёной краской, теперь облупившейся и поблекшей.

У самого крыльца я остановилась, перевела дух. Оглянулась.

Мать стояла на пригорке, маленькая, сгорбленная, кутаясь в платок. Ветер трепал подол её юбки, седые волосы выбились из-под платка. Она не махала мне. Просто стояла и смотрела.

Я сжала в кармане медяк до боли в костяшках, набрала в грудь побольше воздуха и толкнула дверь.

Внутри было шумно и тепло. Запах ударил в нос сразу, плотный, осязаемый: дым очага, какие-то травы, жареное мясо, тушённые овощи, дешёвый эль, мужской пот – всё смешалось в один дух, от которого перехватило дыхание. Но, скорее, его перехватило от переизбытка чувств и страха.

Я замерла на пороге, вжав голову в плечи.

Большой зал гудел как растревоженный улей. Вдоль стен стояли грубые дубовые столы, за которыми сидели люди. Много людей. Мужчины в дорожных плащах, мужчины в простых рубахах с засученными рукавами, мужчины в добротных камзолах - все они ели, пили, стучали кружками, громко разговаривали, смеялись, спорили. Кто-то стучал кулаком по столу, кто-то обнимал за плечи соседа, кто-то просто сидел, уставившись в одну точку мутными глазами.

Между столами сновали девушки. В таких же простых платьях, как у меня, только подолы покороче, а вырезы поглубже. Они ловко лавировали между посетителями, неся тяжёлые подносы с кружками и мисками, смеялись в ответ на шутки, отбивались от загребущих рук привычными, отработанными движениями – без злости, даже с какой-то ленцой.

Глава 2-2

Одна из них, темноволосая, смуглая, с длинной косой, переброшенной через плечо, как раз проходила мимо, когда какой-то усатый детина в кожаном жилете ухватил её за талию и притянул к себе.

- Зальда, сладкая, присядь со мной, а?

Зальда ловко вывернулась из его рук, шлёпнула его по загривку и рассмеялась. Звонко, открыто, ничуть не смущаясь.

- Держите руки при себе, господин! Я при делах. А вот вечером поговорим.

- А что вечером? - загудели вокруг.

- А вечером узнаешь, если монета будет, - она подмигнула кому-то из сидящих и пошла дальше, виляя бёдрами так, что мужики за столом проводили её взглядами, кто с восхищением, кто с откровенной похотью.

Я стояла у двери и хлопала глазами, чувствуя себя нашкодившим котёнком, которого занесло в псарню.

Зальда заметила меня.

Она шла к кухне с пустым подносом, и её взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на лице, на дурацком чепце, на старом платье. Она не улыбнулась. Окинула меня таким оценивающим взглядом, каким купчиха на рынке окидывает тощую курицу – прикидывает, есть ли в ней хоть что-то стоящее.

Потом хмыкнула и пошла дальше.

- Новенькая, что ли?

Я вздрогнула и обернулась на голос. Рядом стояла девушка с пышной грудью и льняными волосами, убранными в небрежный пучок. От неё пахло элем и жареным луком, но улыбка была доброй, участливой.

- Я? Да, новенькая. Аллора, - кивнула приветливо. – Меня прислали к мадам Мадам Русике на работу.

- А, понятно. - Она кивнула, вытирая руки о фартук. - Я Лэйли. Ты не стой в дверях, дует. Проходи давай. Хозяйка вон там, у лестницы.

Она махнула рукой куда-то в глубь зала и убежала по своим делам, оставив меня одну посреди этого гвалта.

Я сделала шаг, потом другой. Кто-то задел меня плечом, даже не извинился. Кто-то присвистнул вслед, но я не поняла – мне или той, что прошла мимо.

У лестницы, широкой, дубовой, с резными перилами, стояла женщина. Я сразу поняла, что это хозяйка – мадам Мадам Русика. Она была красива той холодной, уверенной красотой, от которой мне захотелось оправить свою старенькую юбку и спрятать мозолистые руки за спину.

Тёмно-русые волосы уложены в замысловатую причёску, платье из добротной шерсти, синее, с серебряной нитью по вороту. На пальце перстень с крупным камнем. Она разговаривала с мужчиной в богатом плаще, улыбалась ему, но глаза её оставались спокойными и расчётливыми, как у кошки, следящей за мышью.

Я подошла ближе, замерла в двух шагах, не решаясь прервать разговор. Мадам Мадам Русика покосилась на меня, скользнула взглядом по платью, по лицу, по рыжим волосам, выбившимся из-под чепца.

Потом что-то сказала мужчине, тот кивнул и отошёл.

- Ты кто? - голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, но в нём чувствовалась сталь.

- Аллора Робсон, госпожа. Меня родители прислали. Вы сказали, что нужна девушка.

- А, Робсон? – она кивнула, будто вспоминая. - Да, помню. Мелюзгу нянчила, говорили?

- Ну да. И по хозяйству помогала. Стирала, убирала, готовить немного умею.

- Готовит у нас Тильда. Твоё дело – комнаты. И общий зал, если надо. Полы мыть, постели стелить, свечи менять, камины топить. Справишься?

- Да, госпожа, - выпалила я, соглашаясь на всё, что скажет.

Она снова оглядела меня, но теперь дольше, внимательнее. От этого взгляда мне стало не по себе. Казалось, она видит меня насквозь: видит мою бедность, мою неопытность, мой страх.

- Девственница? – внезапно спросила она. Причём, настолько это прозвучало неожиданно, что я оторопела. Какое это имеет значение? Но мадам ждала ответа.

Глава 3-1

Я замерла. Кровь бросилась в лицо, залила щёки, уши, шею.

- Что? Я? – залепетала я, полагая, что она имела ввиду что-то другое.

- Я спрашиваю, мужики у тебя были? - перебила она спокойно, будто о погоде спрашивала.

- Н-нет, госпожа, - ощутила, как запылала мои щёки.

- Хорошо. - Она кивнула своим мыслям. - Это хорошо. Цена выше. Но это потом. Пока будешь убирать. Живёшь со всеми, в общей комнате для прислуги. Еда – с кухни, два раза в день. Если будешь хорошо работать, может, и добавку получишь. Жалованье – раз в месяц. Опоздания, грязь в комнатах, грубость с постояльцами – штраф. Поняла?

Я кивнула, хотя половина слов пролетела мимо ушей. В голове стучало только одно: «Цена выше». О чём она?

- Лэйли! - крикнула мадам Русика через плечо.

Лэйли тут же вынырнула откуда-то сбоку, будто только и ждала зова.

- Проводи новенькую, покажи ей комнату, выдай фартук. И пусть Тильда накормит, пока завал не начался.

- Идём, - Лэйли потянула меня за рукав. - Не бойся, мадам строгая, но справедливая. Если работать хорошо будешь, не обидит.

Я позволила увести себя прочь из зала, прочь от этих хмельных запахов и мужских взглядов. На лестнице я обернулась.

Мадам Русика снова стояла у перил и смотрела на меня. В глазах её не было ни злобы, ни интереса. Только спокойный, холодный расчёт, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

Я отвернулась и пошла за Лэйли вверх по скрипучим ступеням, сжимая в кармане материн медяк.

«Терпи и береги себя», - промелькнули в уме слова мамы.

И тут же пообещала: «Я буду, мам. Постараюсь».

Лэйли провела меня длинными извилистыми коридорами, освещёнными свечами.

Комната прислуги располагалась на первом этаже, в самом конце коридора, за кладовками. Маленькая, тесная, с низким потолком и единственным окном, выходящим во двор. Вдоль стен лежали тюфяки – пять штук, вповалку. В углу – умывальник с треснутым кувшином, на гвоздях – одежда, под потолком коптила масляная лампа.

Лейли кивнула на один из них в самом углу, где потолок опускался ниже всего и сказала:

- Располагайся. Первое время будешь спать здесь. А потом, когда пообтешешься, научишься ночевать в более комфортных условиях.

- Да? Где же? И чему нужно учиться? – оживилась я.

- Быть благосклонной к постояльцам. Многие из них щедрые и спать в их постелях куда удобнее, чем на тюфяке.

- Спать с мужчинами? – я пришла в ужас.

- Да, а что такого? – рассмеялась Лэйли. – Особенно сильно рыженьких любят драконы. А они – мужчины пылкие, страстные. Секс с драконами бесподобен до одури. Один раз попробуешь, никогда в жизни не забудешь. С твоими данными простаивать не придётся. Будешь прыгать из койки в койку, про тюфяк напрочь забудешь.

Глава 3-2

- Нет! Ни за что! Что ты такое говоришь?! – казалось, она специально пугает меня.

Лэйли улыбнулась и погладила меня по руке.

- Не бойся. Это только кажется, что страшно, а на деле очень интересно и приятно. Ещё и платят хорошо. Половину надо отдать мадам Русике, а остальное – твоё.

- Что ты имеешь ввиду? – я была в шоке.

- Мужчины платят за то, чтобы мы были благосклонны к ним.

Я часто задышала, надеясь, что она шутит. Ну, конечно шутит!

- Меня сюда прислали, чтобы я помогала по хозяйству! – напомнила я. Заодно подумала, что, Лэйли не так поняла для чего я тут.

- Ну и хорошо, - закивала она. – Тогда переодевайся. Сунула мне в руки зелёное платье со шнуровкой спереди и передник. Старайся не пачкаться. Для начала за эту форму нужно отработать, а потом уже на новую рассчитывать. Мыться и стирать можно в прачечной. Там всегда тепло и пар клубами.

- Ага, - осторожно кивнула.

- Говорю же, переодевайся! – она встала, сложив руки, на груди. – Покажу тебе, где что.

Я поспешно последовала её указанию. Зеркала не было, но мне показалось, что платье село на меня идеально.

- Короткое, - протянула я, стараясь оттянуть подол пониже.

- Не настолько уж и короткое, чтобы ты так переживала, - рассмеялась Лейли и добавила: - Пойдём, запоминай, где что. Возиться с тобой никто не будет.

- Да, конечно, - закивала я и последовала за Лейли.

Постоялый двор был большим и шумным. Наполнен молодой прислугой. Девушки были одеты в такие же платья, как моё, отличалась одежда лишь цветом. А передники у всех одинаково белые. Парни носили серые или синие штаны и рубахи, подпоясанные кушаками.

Пока Лейли водила меня по постоялому двору, вся прислуга смотрела на меня с огромным интересом. Впрочем, такова участь новенькой.

Потом Лейли оставила меня в одном из больших залов, чтобы подмела, вымыла полы и окна.

- Найдёшь дорогу до спальни? – вскинула на меня вопрошающий взгляд.

- Да, конечно, - поспешила заверить я.

Как только она ушла, я яростно принялась за работу, чтобы хозяйка увидела, что я исполнительна и старательна.

Закончила уже вечером. Отнесла тряпки, ведро и веник в коморку за кухней. Там же меня похвалила полная, краснолицая, женщина лет тридцати, хлопочущая у огромной плиты. Представилась кухаркой Тильдой.

- Поешь, малышка, - она сунула мне в руки миску с вкусно пахнущей похлёбкой и горячий ароматный хлеб

- Спасибо большое, - поблагодарила я, с удовольствием уминая похлёбку.

Два парня-помощника Тильды с интересом рассматривали меня, а я их. Помыв за собой посуду, пошла спать. Устала очень.

Ночная рубашка из грубого льна была неприятна к телу, но зато длинная, с рукавами. Хоть одеяло было тощее, но в помещении было тепло.

В комнату то и дело вбегали девушки. Переодевались, прихорашивались и убегали. Я даже не рискнула спросить имена. Подумалось, что вскоре узнаю. Усталость брала своё, и сон смежил мои веки.

Глава 4-1

Я проснулась оттого, что кто-то громко засмеялся за стеной.

Резко села на тюфяке, ударилась головой о низкий потолок и зашипела от боли. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё плыло. Где я? Что за запах? Почему так темно и душно?

Потом вспомнила.

Постоялый двор. Комната прислуги. Лэйли вчера привела меня сюда, показала свободный тюфяк в углу, бросила на него тощее одеяло и велела располагаться. Девушек в комнате было четверо, но вечером я видела их только мельком – все были при деле, набегами заскакивали переодеться, перекусить на ходу и снова исчезали. Я так и уснула одна, под чей-то храп за стеной и скрип половиц наверху.

Теперь же комната была полна народу.

- А вот и наша новенькая проснулась! - Лэйли сидела на соседнем тюфяке и заплетала косу. При свете утра она казалась ещё моложе, почти девочкой, но с такими хитрыми глазами, что сразу становилось понятно - девочкой она была очень давно. - Ты как, живая?

- Живая, - прохрипела я, растирая ушибленную макушку.

- Хорошо. А то я уж думала, ты до обеда проспишь. Вставай давай, мадам Русика за ранний подъём не платит, но за опоздание штрафует знатно.

Рядом с Лэйли возилась Мериет – та самая тихая, незаметная девушка с серыми глазами, которую я вчера мельком видела на кухне. Она молча натягивала чулки, не глядя по сторонам, и лицо у неё было какое-то потухшее, будто она и не спала вовсе, а всё ночь пролежала с открытыми глазами.

- Воды надо, - сказала я, пытаясь подняться.

- Вода внизу, на кухне. Но сначала – к хозяйке. Она распределяет, кто куда идёт. Торопись.

Я натянула платье – то самое, вчерашнее. Кое-как пригладила волосы рукой, нацепила чепец и выскочила в коридор следом за Лэйли.

Мадам Русика стояла у лестницы, как и вчера, будто никуда и не уходила. Холодная, красивая, с безупречной причёской. Рядом с ней крутились двое парней в фартуках – тащили какие-то мешки, переругивались вполголоса.

- А, новенькая. - Она окинула меня взглядом, поморщилась, но ничего не сказала про мой вид. - Сегодня работаешь на втором этаже. Комнаты с третьей по седьмую. Воды натаскаешь из колодца, камины протопишь, бельё переменишь, полы вымоешь. Справишься?

- Да, госпожа.

- Вёдра и тряпки в чулане в конце коридора. Чистое бельё там же. Если что-то понадобится - спрашивай у Тильды. Всё, иди.

Я пошла. В чулане пахло мылом и сыростью, на полках лежали горы простыней, полотенец, скатертей. Я взяла ведро, тряпку, охапку белья, и поплелась на второй этаж.

Третья комната оказалась пустой.

Я толкнула дверь и вошла, прижимая к себе чистые простыни. Внутри было темно – ставни закрыты, занавески задёрнуты. Пахло застарелым дымом, свечным воском и ещё чем-то тяжёлым, кисловатым, отчего захотелось открыть окно немедленно.

Я поставила ведро, положила бельё на стул и отдёрнула занавески.

Свет хлынул в комнату, и я увидела такое, отчего перехватило дыхание.

Кровать была смята. Простыни сбиты в ком, одеяло валялось на полу, подушка - в изголовье, но какая-то перекрученная, будто на ней не спали, а боролись. На прикроватном столике стояла пустая бутылка из-под вина, два грязных бокала, один из них разбитый - осколки валялись на полу, перемешанные с огрызком яблока и чьим-то платком.

Я замерла на пороге, чувствуя, как щёки заливает краской.

Здесь явно не просто спали. Чувствовалось присутствие женщины.

Я представила, как это могло быть. Шум, смех, звон посуды, а потом случилось то, о чём мне было стыдно даже думать. То, о чём шептались девушки на рынке, понижая голос и прыская в кулак. То, что Лэйли вчера называла такими простыми словами, будто речь шла о чистке картошки.

Мне стало жарко.

Глава 4-2

- Не думай об этом, - приказала я себе вслух. - Это лишь работа. Просто убрать комнату. Всё равно, что дома.

Но дома у нас никогда не было отдельных комнат для гостей. И никогда не было таких следов чужой, бурной, непонятной мне жизни.

Я подошла к кровати, стараясь не смотреть на пятна на простыне – от вина? От чего ещё? - и дёрнула её, чтобы снять.

Простыня не поддалась. Зацепилась за что-то. Я дёрнула сильнее, и вместе с ней на пол полетела подушка, одеяло, какая-то мужская рубашка – скомканная и брошенная в ногах.

Я стояла посреди этого разора и чувствовала, как к горлу подступает стыдливость.

- Ты справишься, - сказала я снова. - Просто делай. Не думай.

Я принялась за уборку.

Сначала собрала осколки. Пальцы дрожали, и я чуть не порезалась. Потом вытрясла простыни, скомкала грязные в узел, бросила в угол – потом заберу.

Затем взбила подушки, расправила одеяло, натянула чистую наволочку. Заметила, что на полу - пятно. Липкое, тёмное, прямо у кровати.

Я опустилась на колени с тряпкой и принялась тереть. Пятно не оттиралось. Я тёрла сильнее, потом ещё сильнее, пока костяшки не заболели, а пятно не расползлось по мокрой тряпке грязной лужей.

- Чтоб тебя... – ругнулась себе под нос.

- Ничего, привыкнешь, - неожиданно услышала в ответ.

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стояла Зальда – та самая темноволосая красавица, что вчера окинула меня оценивающим взглядом. Сегодня на ней было простое серое платье, передник, волосы убраны под косынку, но даже в таком виде она выглядела так, будто собралась на бал, а не полы мыть.

- Я просто... – начала я, но мне не дали договорить.

- Краснеешь. - Она усмехнулась, заходя в комнату. Прошла мимо меня, оглядела кровать, стол, бросила взгляд на мои дрожащие руки с тряпкой. - Первый раз видишь, что люди после ночи оставляют?

Я промолчала. Щёки горели огнём.

Глава 5-1

- Ты это пятно так до вечера тереть будешь. Вино с соком. Надо тёплой водой с золой, а ты холодной трёшь. Бестолочь.

Она выхватила у меня тряпку, бросила в ведро и выпрямилась.

- Воды принесла? Из колодца? Холодной?

- Принесла.

- А тёплую где возьмёшь? На кухне. Тильда даст, если попросишь. И золу там же возьмёшь, в ящике у печи. Поняла?

Я кивнула.

- И ещё. - Она прищурилась, глядя на меня сверху вниз. - Простыни грязные не в угол кидай, а сразу вниз неси, в прачечную. Поняла?

- Поняла.

- Вот и умница.

Она развернулась и вышла, даже не попрощавшись. А я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя себя полной дурой.

С пятном я в конце концов справилась. Принесла с кухни тёплой воды, насыпала золы, оттёрла. Потом перестелила постель, протёрла пыль, подмела пол, выбросила мусор. Когда выходила из комнаты, она сияла чистотой, и я даже задержалась на пороге, чтобы полюбоваться своей работой.

Ничего, справляюсь.

В четвёртой комнате было попроще. Кто-то явно ночевал один – постель смята, но не так дико, на столе пустая кружка, на полу – окурок и пепел. Я управилась быстро.

Пятая, шестая, седьмая. К середине дня у меня гудели руки и ноги, спина ныла, а перед глазами стояли однообразные картины – кровати, столы, тряпки, вёдра. Я научилась быстро взбивать подушки, складывать простыни вчетверо, ловко выметать сор из углов.

И почти перестала краснеть, видя последствия страстной ночи.

В седьмой комнате на прикроватной тумбочке лежал женский чулок. Один. Кружевной, дорогой, не чета моим штопаным. Он висел на уголке тумбочки, будто его сбросили второпях, и вид у него был такой неприличный, что я схватила его двумя пальцами, зажмурилась и швырнула в кучу грязного белья, как ядовитую змею.

- Ничего не видела, - прошептала я. - Ничего не было.

- Аллора! – голос Лэйли долетел откуда-то снизу. Я высунулась в коридор.

- А?

- Тильда зовёт! Бегом на кухню, там завал!

- Иду!

Я бросила тряпки, схватила ведро с грязной водой и помчалась вниз.

Глава 5-2

Кухня «Тенистого Клёна» была отдельным миром.

Если в общем зале было шумно и душно, то здесь – жарко и суматошно. Огромная печь занимала полстены, в ней гудело пламя, на ней шипели сковороды, булькали горшки, дымились котлы. В воздухе висел такой густой запах жареного мяса, лука и специй, что у меня сразу засосало под ложечкой.

У печи стояла Тильда - полная, краснолицая, с засученными по локоть рукавами, мокрая от пота. Она ловко орудовала огромной поварёшкой, одновременно покрикивая на двух помощников – молодых пареньков, которые носились с дровами и водой.

- А, явилась! - рявкнула она, увидев меня. - Давай сюда!

Я подошла, не понимая, чего от меня хотят. Тильда сунула мне в руки тяжёлый поднос, заставленный мисками с дымящейся похлёбкой, кружками, хлебом.

- Столы четвёртый и пятый. Лэйли не справляется, носи. Живо!

- Я не умею, - испуганно протянула я.

- Чего там уметь? Взяла - понесла - поставила. Ноги не заплетаются – донесёшь. Всё, бегом!

Я понесла.

Поднос был тяжёлым, руки сразу задрожали от напряжения, а горячие миски обжигали пальцы даже через тряпицу. Я вошла в общий зал, и снова попала в этот шум, гвалт, толпу.

Народу прибавилось. За столами сидели мужчины, ели, пили, громко разговаривали, и каждый, норовил задеть проходящую девушку. Я лавировала между ними как могла, вжимая голову в плечи, стараясь не расплескать похлёбку.

- Четвёртый, четвёртый... - бормотала я. - Где тут четвёртый?

- Эй, красавица, присядь ко мне!

Чья-то рука ухватила меня за подол. Я дёрнулась, поднос качнулся, похлёбка плеснула через край.

- Пустите! – жалобно пискнула я.

- Я ж по-хорошему, - рассмеялся мужчина.

Я вырвалась, едва не уронив всё, и побежала дальше, слыша за спиной смех.

Четвёртый стол нашёлся в углу. Я кое-как расставила миски, едва дыша, и понеслась обратно.

- Молодец, - кивнула Тильда, загружая новый поднос. - Ещё. Пятый стол.

- Я не могу, тяжело, - выдохнула я, запыхавшись.

- Можешь. Вон Мериет как таскает, и ничего. Давай, не задерживай.

Мериет как раз вынырнула из зала с пустым подносом, поставила его на стол и перевела дух. Лицо у неё было усталое, серое, под глазами тени.

- Тяжело? - спросила я шёпотом, пока Тильда отвлеклась.

- Привыкнешь, - ответила она так же тихо. - Ты новенькая, да? С комнат?

- Угу.

- Смотри. - Она взяла меня за руку и слегка повернула, показывая. - Когда идёшь мимо столов, руки вот так держи. Поднос ближе к груди, локти в стороны. Тогда мужикам труднее ухватить.

- А если ухватят?

- Если ухватят, - Мериет вздохнула, - тогда уж не дёргайся резко, а то всё уронишь. Лучше сделай вид, что не заметила, и иди дальше. Или скажи что-нибудь вроде: «Господин, я сейчас обслужу, только поднос поставлю и вернусь к вам». Обычно отпускают. Обычно.

- А если не отпускают?

- Расслабься и получай удовольствие, - она засмеялась. – Потрогают, в трусики залезут, либо за грудь потискают. Что такого?

Что такого? Я чуть не упала в обморок от таких перспектив.

- Я невинна, - брякнула я.

Мериет посмотрела на меня, будто говорила взглядом, что моя невинность ненадолго и сказала:

- Тогда кричи. - Она усмехнулась, но как-то невесело. - Осни прибежит. Он вышибала, мужик здоровый, его все боятся.

Я кивнула, пытаясь запомнить.

- И ещё, - добавила Мериет, понижая голос. - Ты их по имени не зови, если не знаешь. Просто «господин». И не смотри в глаза долго. Думают, что ты заигрываешь.

- Поняла.

- Ну, давай. Удачи.

Она взяла свой поднос и ушла обратно в зал, а я постояла ещё секунду, собираясь с духом, и пошла за ней.

Глава 6-1

Пятый стол оказался в центре зала. За ним сидели трое мужчин – двое молодых, один постарше, все в добротной одежде, все уже изрядно выпившие. Я поставила перед ними миски, стараясь не встречаться взглядами, и уже хотела уйти, когда старший перехватил меня за запястье.

- Погоди-ка, рыжая. Что за спешка?

- Я... мне на кухню нужно, господин.

- На кухню она спешит, - хохотнул один из молодых. - Слышали? На кухню!

- А может, посидишь с нами? - старший потянул меня к себе, и я чуть не упала на него. - Угостим похлёбкой. Или эля нальём.

- Отпустите, господин, пожалуйста, - я была в панике.

- Да ладно тебе, чего ломаешься?

Я дёрнулась, вспомнив наставления Мериет. Спокойно, не резко. Но руку он держал крепко, и я чувствовала, как его пальцы впиваются в моё запястье.

- Господин, я, правда, не могу. Меня Тильда убьёт.

- Тильда? - переспросил молодой. - А, эта кухонная баба? Да плевать мы хотели на твою Тильду.

- Отпустите, - повторила я, и голос мой дрогнул.

- А если не отпустим?

Я запаниковала. Вспомнила совет кричать, но горло перехватило, и из него вырвался только тоненький писк.

- Осни! - позвала я. - Осни!

Парни засмеялись. Но тут рядом со мной выросла огромная тень. Я подняла голову и увидела вышибалу – он был просто громадный, под два метра ростом, с квадратной челюстью и маленькими, но злыми глазами.

- Проблемы? - спросил он коротко.

Старший сразу разжал пальцы. Я отдёрнула руку, на которой уже наливался синяк.

- Всё в порядке, - буркнул он. - Мы ж ничего. Пошутили просто.

Осни перевёл взгляд на меня.

- Иди.

Я кивнула и, не чуя под собой ног, выбежала из зала.

На кухне меня трясло так, что Тильда, взглянув на моё лицо, только махнула рукой.

- Садись вон там, в углу. Передохни. Мериет, поднос её заберёшь?

- Заберу, - кивнула Мериет.

Я села на табуретку, прижала руки к груди и сидела так, пока дрожь не прошла. В ушах всё ещё звучал смех из-за стола, а на запястье горел след от чужих пальцев.

- Ничего, - сказала Мериет, присаживаясь рядом. - В первый раз всегда так страшно. Потом привыкаешь.

- Я не хочу привыкать.

Она посмотрела на меня с каким-то странным выражением.

- Привыкнешь, - повторила она. - Куда ты денешься.

Глава 6-2

Вечер наступил незаметно.

Я так устала, что не чувствовала ни рук, ни ног. После кухни меня снова отправили на второй этаж – донести воды, потом помочь Лэйли перестелить постели в занятых комнатах, потом ещё раз на кухню – мыть посуду. Когда Тильда наконец сказала: «Всё на сегодня, иди отдыхай», - я едва не рухнула прямо там, у печи.

Но надо было идти в общую комнату. Там ждали девушки.

Когда я вошла, все уже были в сборе.

Лэйли сидела на своём тюфяке, поджав ноги, и расчёсывала волосы. Мериет лежала лицом к стене, укрывшись одеялом по самые уши – то ли спала, то ли делала вид. Зальда стояла у окна, курила длинную тонкую трубку и пускала дым в приоткрытую форточку.

Была ещё одна – я её раньше не видела. Молоденькая, с кудрявыми светлыми волосами и глуповатым, но милым личиком. Она сидела на полу и штопала чулок, тихонько напевая.

- А, новенькая пришла! - Лэйли отложила гребень и похлопала по тюфяку рядом с собой. - Садись, рассказывай. Как день прошёл?

Я села, чувствуя, как ноет спина.

- Нормально.

- Нормально? - фыркнула Зальда, не оборачиваясь. - Я видела, как ты из зала вылетела. Нормально, да?

Я покраснела.

- Там просто... мужики приставали. Один ухватил, не отпускал.

- А, так это каждый день, - махнула рукой Лэйли. - Ты главное, не бойся. У Осни кулаки тяжёлые, он быстро порядок наводит. А если Осни нет – сама давай сдачу. Вон, Мериет в прошлом месяце одному так заехала – он неделю с фингалом ходил.

Из-под одеяла донеслось невнятное бурчание.

- Не заехала я. Толкнула просто. Он сам упал, пьяный был.

- Всё равно молодец, - засмеялась Лэйли. - А эта вон, - она кивнула на светловолосую, - Молли, наша красавица, она вообще по-другому действует. Улыбнётся, глазками стрельнёт – и клиент уже сам кошелёк достаёт. Правда, Молли?

Светловолосая подняла голову, улыбнулась мечтательно.

- А что? Если добрый, красивый – почему нет? Я вчера с одним говорила, он обещал сегодня зайти. Говорит, я как цветочек весенний.

- Ты как дурочка, - хмыкнула Зальда, стряхивая пепел в форточку. - Он тебе и завтра обещать будет, и послезавтра. А как получит своё – ищи ветра в поле. Так что деньги бери вперёд.

- Неправда! - Молли надула губки. - Он сказал, я особенная.

- Все мы для них особенные. До утра.

Я слушала этот разговор и чувствовала, как щёки заливает краской. Они говорили о таких вещах так просто, так обыденно, будто обсуждали погоду или цены на рынке.

- А ты чего молчишь? - Лэйли толкнула меня локтем. - Стесняешься?

- Я ещё ни разу... – протянула я в страхе.

- Просто она ещё зелёная, - Зальда наконец отвернулась от окна, погасила трубку о подоконник и уселась на свой тюфяк с видом королевы на троне. - Невинность из себя строит.

- Я не строю, - обиделась я. - Я невинна.

- Что? Дома тебя учили, что до свадьбы нельзя? Что мужчины – это зло? Что целоваться грешно?

Я молчала, но, видимо, моё лицо сказало всё само за себя.

Глава 7-1

Зальда усмехнулась.

- Так я и думала. Слушай сюда, рыжая. Забудь всё, чему тебя дома учили. Здесь свои порядки. Мужики будут лезть – это факт. От тебя зависит только одно: сколько ты за это получишь. Подарками там, монетой, или просто удовольствием. А будешь ломаться и краснеть - они всё равно своего добьются силой, только ещё и посмеются. Поняла?

- Зальда, не пугай девочку, - вступилась Лэйли. - Пусть привыкает постепенно. Вон Мериет тоже сначала стеснялась, а теперь ничего.

- Я и сейчас стесняюсь, - буркнула та из-под одеяла.

- А ты помалкивай, - отмахнулась Зальда. - Я тебя не о том спрашиваю.

- Да перестаньте вы, - вдруг подала голос Молли. - Давайте лучше спать ложиться. Завтра опять вставать чуть свет.

- И то верно, - Лэйли зевнула, потянулась. - Ладно, Аллора, не бери в голову. Поживёшь здесь немного – поймёшь.

Она улеглась, натянула одеяло до подбородка и почти сразу засопела.

Молли погасила лампу. В комнате стало темно, только из окна сочился бледный лунный свет. Я лежала на своём тюфяке, смотрела в потолок и слушала, как поскрипывает дом, как где-то наверху смеются запоздалые гости, как ветер шуршит по крыше.

- Спи, - вдруг тихо сказала Зальда в темноте. - Завтра трудный день.

- Откуда ты знаешь?

- Все дни здесь трудные. А ты ещё не привыкла.

Я хотела ответить, но вдруг услышала, как она добавляет совсем тихо, почти шёпотом:

- И не верь никому, рыжая. Ни мужикам, ни нам. Себе только верь.

Я замерла, не зная, что сказать. А она уже отвернулась к стене, и через минуту её дыхание стало ровным и спокойным.

Я лежала, сжимая в руке материн медяк, и думала о том, что сказала Зальда. «Себе только верь». Легко сказать. А как верить себе, если я здесь чужая, если я ничего не знаю, если каждый день приносит что-то новое, страшное и непонятное?

- Ничего, - прошептала я в темноту. - Справлюсь.

Никто не ответил.

- Ага! - вдруг громко сказала Лэйли, отбрасывая одеяло и садясь. - А про Дженго-то я вам и не рассказала!

- Лэйли, спать же! - заныла Молли.

- Да погоди ты спать, тут такое! - Лэйли хихикнула и заговорила быстро-быстро, сбиваясь и захлёбываясь смехом. - Короче, сегодня днём иду я с подносом, а он меня в проходе хвать – и в кладовку! Ну, в ту, где мётлы стоят. Затащил, дверь припер и говорит: «Лэйли, милая, дай хоть поцелую, а то я тут с ума схожу». А у самого руки шаловливые, туда-сюда так и норовят забраться!

- Лэйли! - простонала Молли, но в голосе её слышалось любопытство.

- Ну и что? - спросила я невольно.

- А то! - Лэйли засмеялась громче. - Он меня к этим мётлам прижал, целует, а я думаю: «Господи, только бы поднос не уронить, на нём же две кружки эля и миска с тушёным мясом!» И стою как дура, поднос над головой держу, а он меня там... ну, вы понимаете. Щупает, короче. И так увлёкся, что метлу уронил - она как бахнет! Я от неожиданности дёрнулась - и весь эль ему на штаны!

Мы все засмеялись. Даже Зальда хмыкнула в темноте, а из-под одеяла Мериет донеслось приглушённое фырканье.

- И что он? - спросила Молли, приподнимаясь на локте.

- А что он? Стоит мокрый, на штаны смотрит и говорит: «Ну вот, Лэйли, теперь ты обязана постирать». А я ему: «Так снимайте, господин Дженго, я мигом!» - и поднос с мясом ему в руки сунула. А сама – бежать. Пока он соображал, я уже в зале была.

- Ох, Лэйли, бесстыдница! - Молли захихикала и снова упала на подушку.

Я тоже засмеялась, но вдруг поймала себя на мысли, что мне не по себе. Она рассказывала это так весело, так легко, будто речь шла о забавной шалости, а не о том, что её трогали без спроса. Без её согласия. А может, она была согласна? Может, ей это нравилось?

Глава 7-2

Я закусила губу и попыталась отогнать эти мысли, но они лезли и лезли. Вспомнились утренние простыни, липкое пятно на полу, чулок на тумбочке, пальцы мужчины на моём запястье. Вспомнились слова Мериет: «Привыкнешь. Куда ты денешься».

- Ой, да ладно вам, - Лэйли зевнула, явно удовлетворённая произведённым эффектом. - Жизнь весёлая, чего грустить? Спать давайте.

Она улеглась, и в комнате снова воцарилась тишина.

Но я не могла уснуть. Я смотрела в потолок, слушала, как скрипит дом, и думала о том, куда я попала. О том, что здесь считается нормой. О том, что завтра будет новый день, и снова мужики, и снова щипки, и снова этот тяжёлый, липкий взгляд, которым меня окидывали в зале.

Я вспомнила мать. Её заплаканные глаза, её шёпот: «Терпи и береги себя». Смогу ли я уберечь себя здесь? Где даже девушки, мои соседки, считают всё это весёлой игрой?

- Не спится? - вдруг тихо спросила Зальда.

Я вздрогнула. Думала, она уже спит.

- Не очень, - тихо призналась я, изнывая от ломоты во всём теле.

- Из-за Лэйлиной истории? – догадалась она.

- Ну, да. И вообще. Тут столько всего охального, - стало страшно даже произнести это.

Зальда помолчала, потом повернулась ко мне. В темноте я не видела её лица, только блеск глаз.

- Ты думаешь, мы все тут шлюхи?

Я поперхнулась воздухом.

- Я ничего такого не думаю! – поспешно заговорила я.

- Думаешь. Это написано на твоём лице с первой минуты, как ты порог переступила.

Я молчала, потому что не знала, что ответить. Может, она права. Может, я действительно так думала, просто боялась себе признаться.

Глава 8-1

- Слушай, рыжая. - Зальда говорила тихо, но каждое слово врезалось в тишину, как камешек в воду. - Мы тут все по-разному живём. Кто-то – как Лэйли – она любит повеселиться. Ей правда нравится, когда мужики вокруг вьются. Она от этого счастливая. А кто-то - как Мериет - терпит. Потому что надо. Потому что дома братья-сёстры голодные или мать больная. А кто-то - как Молли - верит в любовь и думает, что каждый встречный – её судьба.

- А ты? - вырвалось у меня.

Она усмехнулась.

- А я делаю это хорошо. И дорого. И только с теми, кого сама выберу. Остальным отказываю. Для меня секс – забава. Очень люблю красивых мужчин и они меня любят.

Я молчала, переваривая.

- Ты не суди нас, - добавила Зальда. - И не пытайся стать как мы, если не хочешь. Просто живи. Работай. И запомни главное: здесь никто тебя не заставит делать то, чего ты сама не захочешь. Если скажешь «нет» и скажешь твёрдо – отстанут. А если будешь мямлить и краснеть – будут лезть, пока не доберутся. Поняла?

- Поняла, - прошептала я.

- Вот и умница. А теперь спи. Завтра расскажешь, кого из постояльцев заприметила.

- Я никого не желаю примечать, - выдохнула я.

- Все так говорят.

Она отвернулась, и через минуту её дыхание стало ровным.

Я осталась одна в темноте, с её словами, с материнским медяком в кулаке и с тысячей мыслей в голове. Завтра будет новый день. Что он принесёт, я не знала.

Но одно я поняла точно: здесь, в «Тенистом Клёне», всё совсем не так, как я себе представляла. И мне предстоит узнать этот мир - со всеми его тёмными и светлыми сторонами. Хочу я того или нет.

Глава 8-2

Сон накрыл меня тёплым уютным одеялом. Казалось, он хотел скрыть меня от той суеты, что вечно царила на постоялом дворе.

Мне снились бесконечные мужские руки, тянущиеся ко мне и хватающие за руки. Я пыталась вырваться, но это было невозможно. Кто-то из богато одетых мужчин одним широким жестом сгрёб со стола всё, что там стояло, и, подхватив меня за талию, усадил на столешницу!

- Ой! – я испуганно попыталась спрыгнуть, но он продолжал удерживать меня. – Господин, прошу, отпустите! – потянула юбку ниже, чтобы прикрыть оголившиеся колени.

Мужчина был молод, красив, и от него приятно пахло. Даже на миг представила, будто уткнулась носом в его шею и втянула аромат. Аж голова закружилась.

Нас окружили другие молодые мужчины и их глаза зажглись страстью.

- Моя маленькая мышка хочет убежать и хвостиком махнуть? – мужчина был настроен игриво.

Ухватив меня за колени, развёл их решительным движением и втиснулся меж моих ног. Прижался, и ткань его брюк отделила мою сокровенность от чего-то твёрдого.

- Не надо! - заверещала я диким голосом, стараясь оттолкнуть его.

- Почему же? – улыбка была приятной, шаловливой.

- Я боюсь! – ляпнула я, хоть ляпать надо было ладонью по его щеке.

- И совсем напрасно, - рассмеялся он, поглаживая меня по бёдрам. – Маленькая леди даже не подозревает, как приятно, когда мужчина делает так: - он погладил внутреннюю часть бедра, и у меня внизу живота всё задрожало от чего-то приятного.

Чем дольше он ласкал, тем больше мне хотелось, чтобы он не останавливался. Мне стало настолько хорошо, что я застонала и подставила вытянутые руки и откинулась на них.

Молодой мужчина усмехнулся и начал расшнуровывать моё платье. Даже не знаю почему, но я не стала мешать ему делать это. Ослабив шнуровку, он добрался до моих грудок и стал нежно и ласкать их, покручивая соски и сжимая упругую плоть.

Это было приятно. Очень приятно! Настолько приятно, что я закатила глаза и полностью отдалась его власти. Его действия сводили с ума и заставляли меня выгибаться дугой. Но в какой-то момент он оставил мои грудки и его ладони заскользили снова по моим бёдрам.

Вдруг его пальцы стали поглаживать мою сокровенность! Я вскрикнула и села ровно, не понимая, куда же делись панталончики. Впрочем, какая разница, где они? Всё настолько приятно, что не стоит мешать.

Мужчина догадался о моих чувствах и продолжил ласкать складочки. Они увлажнились и он пощекотал между губками. Я бесстыдно стонала. Его палец переместился на выпуклость, и тут я закричала, настолько это было приятно.

- Эта похотливая изюминка называется клитором, - объяснил он и продолжил массировать. – В ней сосредоточие женских страстей. Но сейчас меня больше интересует твоё лоно, моя маленькая мышка.

Он слегка отстранился и расстегнул брюки. Из его штанов выскочил большой тугой отросток! Мужчина вильнул бёдрами и отросток лениво качнулся. Покрытый венами, пульсирующий, а на конце будто слива с дырочкой посредине.

- Что это? – напряглась я. У меня было понимание, что мужчины и женщины отличаются особенно сильно в тех местах, но чтобы настолько!

- Это член, мышка, потрогай его, ощути его мощь.

Он взял мою руку и заставил обхватить ладонью твёрдую плоть. Она была упругой, горячей! Я часто задышала, чувствуя, как член шевельнулся в ладони. Держа мою ладонь сжатой, мужчина сделал несколько скользящих движений вдоль члена, и под тонкой эластичной кожей я почувствовала нечто твёрдое. Из дырочки появилась мутная капля и я испуганно выпустила мужскую плоть.

- Зачем вы показали мне это? – шумно выдохнула я. Купая младших братьев я знала, что они писают через этот отросток, но разве мужчина собирался делать сейчас то же самое, что мои братья?

- Сейчас я познакомлю своего жеребца с твоей киской, - выдал он, окончательно сбив меня с толка. Какой жеребец? Какая киска?