Драконы не прощают измены

Глава 1 Страшная свадьба

Служитель древнего культа, облаченный в белую мантию, стоял перед нами. Его морщинистое лицо было спокойным, наверняка он провел уже ни одну тысячу церемоний. Он служил древнему дракону Архону, и совсем не волновался, в отличии от меня.

В руках он держал два бокала с напитком, для меня и для Рейвина... моего Рейвина.

– Сегодня соединяются судьбы двоих прекрасных светлых драконов. Дочь герцога из рода Делмар выходит замуж.

Я сжала пальцы Рейвена. Он сжал мои в ответ. И улыбнулся — той самой мальчишеской озорной улыбкой, к которой я привыкла с детства. На какой-то миг мне показалось, что он сейчас задорно подмигнет и предложит сбежать.

Мой Рейвин. Моя первая детская любовь, которая переросла в самую настоящую первую любовь.

Он красив. Высокий, широкоплечий. Светлые волосы чуть вьющиеся у висков, подстрижены коротко. Глаза — серо-зелёные, с тёмной каймой, будто их обвели тушью. На щеке — маленький шрам от детской драки (мы дрались за последний кусок яблочного пирога — я проиграла и ранила его, но он всё равно отдал мне пирог).

Рейвен... Не важно, что ты вовсе не знатного рода. Важно, что теперь ты станешь моим мужем.

Как мы и хотели с самого детства.

— Пора испить, – промолвил служитель культа Архона и протянул нам бокалы.

Мы выпили. Странный вкус. Никогда не пила подобный напиток. Отец говорил, что это особый нектар и его рецепт знают только архоновцы. Его полагается пить лишь на свадьбе.

Сейчас нас спросят, являемся ли мы истинной парой, а потом объявят мужем и женой.

Я дрожала.

От волнения и страха, что может что-то случиться в самую последнюю минуту, и мы не сможем жениться.

Не знаю что, просто было предчувствие.

Мы стояли босиком на каменной плите — круглой, гладкой, тёплой от солнца во внутреннем дворе замка.

Обычно светлые драконы женятся где-то на природе, на красивых горных утесах, или же на побережье моря, или на лесных полянах. Но мы решили провести церемонию в нашем замке. Не знаю почему, но отец настаивал на этом. Я согласилась.

Никаких гостей из других земель. Только свои, из нашего герцогства. Драконы и люди. И никого приглашенного из чужих земель.

А может, отец немного смущался, что выдает меня не за наследника знатного рода.

Над головами — арка из живых веток. Их лепестки пахли полынью и мёдом — так пахло детство, когда мы прятались в саду и думали, что мир состоит только из этих стен.

Мне не нужны были гости или пышная церемония, мне просто хотелось быть счастливой.

Волосы я собрала в низкий узел, но оставила одну прядь свободной — ту, что Рейвен всегда закидывал за ухо, когда мы целовались. Я надела простое белое платье до щиколоток с длинными рукавами с серебряной вышивкой и крошечными бриллиантовыми пуговками.

Конечно, в такую жару лучше было надеть что-то более легкое, но отец настоял именно на таком варианте, официальном. А я не хотела огорчать его.

Отец всегда был добр ко мне, чтобы я не вытворяла. И, когда увидел, что я испытываю нежные чувства к его воспитаннику Рейвену, не стал чинить нам преград. Не стал настаивать на браке со знатным и родовитым драконом. Ему было важно мое счастье.

Даже если дочь выходила замуж за сироту, которого отец пригрел в своем замке много лет назад.

Вокруг нас теснился народ — слуги, подданные отца, люди пришли в своей самой нарядной одежде, чтобы поздравить меня. Они знали, как дорог мне Рейвен.

А в первом ряду стоял отец.

Герцог Делмар.

Он стоял прямо, одетый в пышную мантию. Волосы и аккуратная борода, обрамляющая твердый подбородок у него поседели давно, но выглядели серебряными и благородными. Его лицо носило шрамы, он далеко не всегда сидел на троне и подписывал указы, в былые времена ему пришлось много сражаться.

Его фигура была подтянутой, он каждый день тренировался в бойцовском зале вместе с простыми стражниками. Во время тренировок не было никаких различий, все были равны, а после, когда отец покидал зал и надевал мантию, то вновь становился герцогом-правителем.

Я, да и многие женщины герцогства считали его невероятно красивым мужчиной. Я гордилась своим отцом.

А когда он принимал свой драконий облик, то многие до сих пор тряслись от ужаса и восхищения.

Сейчас он сохранял невозмутимое лицо, но я видела, как он счастлив за меня. У него дрожали уголки губ. И в глаза блестели от радостных слез, которые он упрямо скрывал.

Милый отец.

И в этот момент я почти поверила, что всё будет хорошо.

— Рейвен, — сказал архоновец, — клянёшься ли ты защищать Арнелу в беде и в покое, делить с ней хлеб и воду, не скрывать от неё ни мысли, ни страха, ни надежды?

— Клянусь, — ответил он. Голос не дрогнул. Только пальцы сжались чуть сильнее.

— Арнела, — обратился ко мне архоновец, — клянёшься ли ты доверять Рейвену, идти с ним одной дорогой, не отворачиваться в трудный час, не лгать даже молчанием?

Визуал Арнела

Леди Арнела, дочь герцога. Светлая драконица.

Воспитывалась в мире и любви. Ей запрещали брать в руки оружие и сражаться.

Влюблена в друга детства

18 лет.

1.1

Нас с Рейвеном окружили, обнимали, целовали, желали счастья. Дарили цветы. В глазах рябило от разноцветных лепестков. Яркие ароматы пыльцы плыли в воздухе. А голова кружилась от всего происходящего.

Отец подошёл последним, обнял меня и сказал тихо:

— Ты сделала правильный выбор, дочка. Он незнатного рода, но он любит тебя по-настоящему.

— Спасибо, папа, — шепотом ответила я.

Рейвена окружили его друзья, я слышала как его поздравляют, послышались шуточки, что холостяцкие вечеринки придется забыть, что теперь всего его ночи будут принадлежать жене. Потом послышались еще какие-то напутствия, и компания отошла в сторону.

Да. Теперь он будет только моим. И сегодня ночью, мы впервые сможем дарить друг другу ласки. Я наконец-то узнаю почему все в замке с таким счастливыми лицами рассказывают друг другу подробности своих ночных похождений.

— Прошу к столу, друзья, — провозгласил отец. — Сегодня я не ваш правитель, а я отец, который выдает свою дочку замуж.

Погода была хорошая, и столы накрыли прямо в нашем саду. На белых скатертях в изобилии стояла закуска и напитки. Хлеб лежал в плетеных корзинах, мясо — на больших блюдах с травами, фрукты уложены горками.

На нашем столе, в центре — торт из трёх ярусов, украшенный живыми цветами и сахарными крыльями драконов — символ, что наш союз защищен Архоном.

Меня посадили во главе стола — между отцом и Рейвеном. Он взял мою руку под столом, тихонько сжал, я ответила на его пожатия.

Осталось совсем немного. Пир, танцы, и мы сможем удрать в нашу спальню. Больше не будет его и моей комнат, будет наша. Где мы сможем любить друг друга, смотреть на звезды, на полыхающее пламя, где мы сможем мечтать.

Отец поднял бокал.

— За Арнелу и Рейвена! Пусть их дни будут длинными, ночи — тёплыми, а сердца — всегда открыты друг другу!

Все подняли бокалы. Зазвенело стекло.

И в этот самый момент небо вдруг потемнело.

Сверху раздался глухой, низкий рев. Он ударил в уши. Посуда на столе зазвенела. А с торта слетели, украшавшие его лепестки. Скатерть в один миг из белой стала красной.

Я подняла глаза. На моем лице все еще была улыбка. Я все еще надеялась, что это продолжение праздника, что отец или Рейвен решили устроить фейерверк.

Но я увидела черные крылья. Тёмные драконы.

Целое войско.

Как им удалось добраться до замка герцога, и преодолеть все наши защиты, я не знаю. Наверное, не знал никто из застигнутых врасплох гостей.

На нас сверху посыпались камни, огромные глыбы, которые драконы принесли в своих лапах.

Гости закричали. Кто-то побежал. Кто-то упал.

Потом на наши головы обрушился огонь. Яростный огонь, вырывался из раскрытых пастей.

— Сражаемся! — крикнул мой отец. — Меняйте свою ипостась. В бой.

И отец начал меняться. Его тело вытянулось, покрылось светло-бронзовой чешуей. Крылья — широкие, мощные, с прожилками янтаря — расправились над столом, будто щит.

Светлые драконы, сидевшие за свадебным столом, один за другим начали принимать свою истинную форму. И взлетать в воздух, чтобы дать отпор. Рейвен был в числе первых, он тут же бросился к моему отцу, чтобы быть рядом.

Но чёрные были быстрее. Жестче. Безжалостней.

Битва развернулась в воздухе, над нашим садом. А вниз продолжили лететь камни и струи огня. Деревья заполыхали.

Я с ужасом следила за происходящим.

Раненый светлый дракон, из личной стражи отца упал на свадебный стол, с переломанным крылом. Дерево треснуло, блюда разлетелись, вино и кровь смешались на белой скатерти.

Снова красный цвет. Цвет крови.

Гости метались между упавшими с неба каменными глыбами, обломками столов и горящими деревьями. Женщины держали детей, прижав их к груди. Старик-садовник, который ещё утром украшал цветами наш замок, готовясь к моей свадьбе, теперь стоял с косой в руках. Он простой человек, у него нет второй драконьей ипостаси.

Мой отец ревел, сражаясь за свой замок. Он сбил одного чёрного ударом хвоста, другого — огнём. Но их было слишком много. Они хорошо подготовились к этому нападению, и хорошо выбрали время для атаки.

Небо сотрясалось от рева. Полыхали деревья, лилась кровь.

Я не могла понять, как это вдруг произошло. Почему вдруг свадебный пир превратился в кровавое сражение. В царство смерти. Крики, рев, вопли и стоны смешались воедино.

Я увидела тела нескольких светлых драконов, буквально изрезанных на куски. Яростное сражение в небе и на земле. Садовые дорожки стали мокрыми от крови.

А потом с неба спикировал он.

Самый крупный черный дракон.

Он был огромен. Крупнее отца. Крупнее любого дракона, о которого я видела когда-то. Его чешуя блестела. По бокам тянулись шрамы, старые и глубокие.

Глаза у него были пронзительно желтыми. Мне даже показалось, что они светятся. Но нет, это просто померещилось от испуга.

Визуал Рейвен

Рейвен. Воспитанник герцога. Светлый дракон.

Рос вместе с дочерью герцога.

21 год.

1.2

Он приземлился между двумя столами. Остатки посуды подпрыгнули и рассыпались по траве.

Его желтые глаза уставились на меня.

Надо бежать. Надо спасаться.

Но почему-то я не могла сделать ни шагу.

Рейвен, заметив угрозу, тут же спикировал вниз, и приземлился прямо передо мной, задев крылом мое лицо.

Арнела, беги!

Пронеслись у меня в голове его мысли. Мы давно знали друг друга, могли обмениваться мыслями, когда были в облике драконов. А сейчас, хоть я и не сменила ипостась, у меня получилось услышать его мысли.

Я не двинулась. Не могла. Мои ноги будто приросли к земле.

Чёрный дракон тоже просто стоял.

Его жёлтые глаза не моргали. В них не было злобы. Только... ожидание.

Рейвен резко оттолкнул меня крылом — не грубо, но так, что я отлетела назад и упала на траву, которая уже вовсю тлела от жара.

Беги! Спрячься!

Я вскочила, отбежала в сторону, укрылась за фонтаном, но убежать не смогла. Я не могла бросить отца и Рейвена. Почему же меня никогда не учили сражаться?! Отец всегда говорил, что девушка должна быть спокойна и мудра, сражения для мужчин.

Но сейчас я даже не могла защитить себя, не могла прийти на помощь к возлюбленному.

О, могущественный Архон, что мне делать?

Черный дракон атаковал.

Рейвен успел уклониться в сторону от первого удара, и удар лапы чёрного врезался в землю. Да, соперник намного мощней, но Рейвен изворотлив.

Он взлетел, извернулся в воздухе и ударил крылом по шее чёрного.

Но тот ответил мгновенно, подскочил, зубами схватил Рейвена за хвост и швырнул в один из свадебных столов. Дерево рассыпалось в щепки. Посуда разлетелась. Фрукты покатились по земле.

Рейвен вскочил, выдохнул струю огня и ринулся вперёд.

Он вцепился зубами в горло чёрного, вонзил когти в грудь и повис на нём. Хвостом он бил по глазам, крыльями пытался сбить с ног, огнём обжигал шею и морду.

Неужели он сможет победить их предводителя?!

Тогда мы будем спасены.

Рейвен держался из последних сил. Его чешуя дымилась от жара собственного огня и чужой ярости. Он висел на шее чёрного дракона.

На миг показалось — он может победить.

Чёрный дракон пошатнулся. Замотал головой, пытаясь сбросить его.

А потом резко упал, подмяв Рейвена под себя, перекатился, и прыгнул сверху.

Рейвен не успел уклониться. Не успел даже закричать. На него прыгнуло огромное тело черного дракона.

Я увидела брызнувшую во все стороны кровь.

Черный дракон стоял на своей добыче. Его лапа поднялась, мелькнули острые когти. Удар, и еще удар. Снова брызнула кровь. Когти рассекали плоть, словно острые мечи.

Черный дракон продолжал наносить раны.

Тело Рейвена сначала дергалось. Потом замерло.

Я не могла поверить в увиденное. Такого просто не могло быть.

Такого не должно было быть.

Все это неправда.

Чувствуя, как душат слезы, как все плывет перед глазами, я сделала шаг вперед. Внутри разрастается дикая, неконтролируемая паника и боль.

Нас только что обвенчали. Мы поклялись быть вместе.

— Рейвен! — закричала я, чувствуя, как подкатывает к горлу ужас.

Чёрный дракон медленно отошел. Посмотрел на тело моего жениха. Потом на меня.

А потом задрал голову кверху и издал резкий протяжный рев.

Это сигнал окончания боя. Неужели! Пока я смотрела, как гибнет мой жених, было проиграно сражение. Черные драконы захватили наш замок.

Светлые драконы либо лежали на земле, либо отступили. Мой свадебный пир, еще недавно так красиво украшенный сад, был почти уничтожен. Пахло гарью и кровью.

Отец лежал у стен замка, прижатый к земле двумя чёрными драконами в человеческом облике. Живой. Но побеждённый.

Предводитель черных драконов начал меняться.

Его огромное тело сжалось, чешуя исчезла, крылья сложились и растворились в воздухе. Через мгновение на том же месте стоял человек.

Высокий. Мускулистый. В чёрных кожаных штанах и черной рубахе. На черном не видна кровь, пронеслось у меня в голове.

Удивительно, но в этот момент мозг я подмечала мельчайшие детали и даже смогла отметить, что предводитель темных драконов красив. Правильные черты лица, красиво очерченные губы. Высокий лоб. Волосы — тёмные, длинные, стянуты назад. Глаза — всё те же жёлтые, но теперь в человеческом лице они смотрелись ещё страшнее.

Все мои инстинкты вопили, требовали спрятаться, убежать, скрыться! Залезть в самую глубокую нору

Я попятилась. Очень осторожно и медленно, боясь оступиться или споткнуться.

1.3

Предводитель драконов направился ко мне. Спокойно, спешить ему было не зачем. Битву он выиграл, его войско спустилось на землю, принимали человеческое обличье. А я могла лишь пятиться от ужаса, и глотать душившие меня слезы.

Мой мир рухнул!

Все, что я любила погибло.

Погиб мой Рейвен.

Я даже не сомневалась, что произойдет дальше, меня тоже убьют. Когда драконы захватывают чужой замок, то убивают всех владельцев. Ведь если кто-то уцелеет, то сможет потом собрать силы, вернуться и отбить замок.

Приму свою смерть достойно.

Предводитель темных драконов приблизился, окинул меня взглядом.

— Дочь герцога! — даже не спросил, а сказал он. — Занятно!

К нему подбежал один из его подданных.

— Тионисий, замок наш! — отчеканил он.

— Отлично! — усмехнулся мой враг.

Теперь я знала его имя - Тионисий.

Теперь я знала, кого ненавижу. Вся моя любовь к Рейвену, все мои мечты на счастливое будущее трансформировались в ненависть. В ненависть к этому яростному, мощному дракону.

Я смотрела в желтые глаза, не отрываясь.

Во мне умирали все добрые чувства, которые воспитал отец, которую дарила любовь. Меня выжигала дикая боль. Сгорало все светлое и прекрасное. Но пробуждалась ненависть.

Тионисий стоял передо мной, совсем близко. Пахло дымом, кровью и чем-то резким — никак не могла понять, что это за запах. Не важно.

Он просто смотрел, как будто изучал меня.

— Ты не кричишь, — сказал он наконец. — Не молишь о пощаде. Почему?

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони — боль помогала не сорваться на плач.

— Потому что я знаю, что вы делаете с побежденными, — ответила я. — Убиваете. Всех. Даже тех, кто не сопротивлялся.

Он чуть наклонил голову.

— А ты сопротивляешься?

Он шагнул ближе. Я не отступила — просто потому, что больше некуда. Моя спина уперлась в фонтан.

— Ты думаешь, я пришёл убить тебя? — спросил он.

— Ты убил моего мужа, — выдавила я.

Он приблизился вплотную, поднял руку, схватил меня за волосы и притянул к себе. Я пыталась сопротивляться. Но силы слишком неравны. Неожиданно он лизнул меня.

Я дернулась. Что он собирается делать? Попыталась вывернуться, стукнуть его.

Это было бессмысленно.

Его руки сомкнулись на моей шее. Пальцы слегка погладили, нежно, а потом сжали. Будто проверяя, сможет ли задушить меня.

— Ты дрожишь. Боишься меня, — сказал он тихо. — А ведь ещё час назад смеялась.

Я вцепилась ногтями в его запястье. Меня не учили драться, не учили защищать себя. Но я не позволю, чтобы он набросился на меня прямо здесь, где совсем недавно я радостно смеялась в объятьях Рейвена.

— Не трать силы, дочь Делмар, — прошептал он. — Ты в моей власти.

Его пальцы слегка сжались.

— Оставь мою дочь! — послышался слабый голос отца.

Тионисий обернулся, отпустил меня.

— Герцог Делмар!

Отец попытался встать. Я видела, как его лицо исказилось от боли, у него были слишком сильные раны. Но он собрал всю волю и поднялся. Пятно крови на его мантии стало еще больше.

— Пошел прочь! — крикнул отец.

— Надо же сам герцог приказывает мне, — усмехнулся Тионисий.

— Приказываю! — твердо сказал отец. — Ты гнусный убийца. Ты разрушил мой замок, но я не подчинюсь.

Отец поднял меч.

— Папа, — я попыталась броситься к нему.

Но Тионисий коротко кивнул, и два темные дракона схватили меня за руки. У него же здесь целое войско. Впрочем, чтобы расправиться со мной и раненым отцом ему никто не нужен, он с легкостью сможет уничтожить нас обоих.

— Отпусти мою дочь! — крикнул отец и закашлялся, из его рта пошла кровь.

Тионисий пошел к нему навстречу. Отец, несмотря на раны, не отступил. Он поднял меч, хотя, кажется, на это простое движение ушли все его силы. Бедный отец, он даже перевоплотиться сейчас не мог, просто не справится со сменой ипостаси.

Отец посмотрел на меня. В его глазах — не только боль, еще и страх. Никогда не видела, чтобы он боялся. Но сейчас он переживал из-за меня.

— Арнела… — прошептал он. — Дочка. Я не смог защитить тебя.

— Не смог, — жестко сказал Тионисий. — Теперь она принадлежит мне.

Отец бросился вперед, желая расправиться. Тионисий легко увернулся, и пнул отца ногой. Тот упал на землю, не сдержав стона.

— Этого бросить в темницу, — сказал Тионисий своим драконам. — А его дочку подготовьте для сегодняшнего пира.

Отец беспомощно застонал.

— Отец! — вырвалось у меня.

Глава 2 Чужое пиршество

Меня втолкнули в спальню.

Ту самую, куда я мечтала уйти с Рейвеном после свадебного пира. Где мы должны были впервые познать ласку и нежность друг друга. Чудесное гнездышко для любви.

На кровати лежали лепестки роз. Горели ароматические свечи. Надо же, кто-то из слуг успел их зажечь перед нападением.

Все было готово, чтобы встретить новобрачных.

Вот только из новобрачных была я одна. Рейвена уже никогда не будет рядом.

Я провела рукой по лепесткам роз, а потом сильно зажала их в кулаке. Я возненавидела розы в этот момент. Розы лгут! Их лепестки обещают дарить нежность, но вместо нежности раны от шипов.

Обещанное счастье было лишь иллюзией.

Со мной осталась только глухая боль.

Моего уютного мира больше нет. Нет ничего. Нет никого из моих близких. За окном чужие голоса и чужой смех.

В дверях застыл один из темных драконов. Посмотрел на меня, криво улыбнулся. Я машинально отметила, что почему-то у всех, кто захватил наш замок была смуглая кожа и черные волосы. У темных драконов, когда они пребывают в своем человеческом облике, может быть абсолютно любая внешность. Но эти все были смуглолицы.

— Умойся, переоденься, — бросил он. — Тионисий ждёт тебя на пиршестве через час.

Дверь захлопнулась.

Пиршество.

Слово, от которого мурашки побежали по коже.

Победители будут пировать, а мы – проигравшие зализывать раны.

Я — трофей. Дочь побежденного герцога. Вдова, чьего мужа убили на глазах у всех. И меня зовут на это пиршество, чтобы я видела их веселье.

Я подошла к зеркалу. В отражении — девушка в свадебном платье, испачканном кровью. Мои глаза опухли от слёз, губы дрожали, а в глазах… в глазах уже не было той наивной девочки, что верила в счастливое будущее.

У меня были пустые глаза, выжженные горем.

Я сорвала с себя платье. Оно упало на пол с глухим шелестом.

Из шкафа я достала самое простое платье — серое, без украшений, то, в котором ходила по саду в дождливые дни. Никаких бриллиантов. Никаких лент. Только ткань и тишина.

Пока я умывалась, за дверью послышались шаги.

— Лина! — прошептала я, узнав лёгкую походку.

Дверь приоткрылась. Моя горничная, но больше подруга, бойкая рыжеволосая девчонка. Вот только и она теперь выглядела иначе. Лицо в саже, фартук порван, но глаза — сухие и твёрдые.

— Арнела… — прошептала она. — Слава Архону, ты жива.

— Лина, а тебе как удалось спастись?

— Была на кухне во время нападения. Помогала жарить вепря. Мы даже не сразу поняли, что случилось, к нам вдруг ворвались темные драконы и объявили, что теперь служим им. Я побоялась их расспрашивать.

Я кивнула. Разумеется, никто ни о чем не смел спросить. Лина обычная девушка, темные драконы могли уничтожить ее и не заметить.

— Но я видела герцога!

— Отец? — выдохнула я. — Что тебе известно? Как он? Ему оказали помощь?

Она опустила глаза.

— Я видела, как его ведут вниз, в подземелье. Нам запретили спускаться к нему.

Я собрала остатки сил. Отец сильный, он сможет выжить, раны всегда быстро заживали на нем. Но как же мне хотелось увидеть его, ухаживать за ним.

— А ты? — спросила Лина, подходя ближе.

Я посмотрела на свадебное платье, лежащее у ног.

— Они зовут меня на пиршество, — сказала я.

Лина нахмурилась. Потом решительно подошла к шкафу и распахнула дверцу.

— Тогда ты пойдёшь туда не в сером, — сказала она твёрдо. — Ты пойдешь в платье хозяйки замка. Ты не рабыня, пусть они видят, кто ты.

Она вытащила платье цвета тёмного вина — с золотой вышивкой по вороту, с длинными рукавами и поясом из серебряной ткани. Это платье я надевал только на официальные приемы, чтобы подчеркнуть статус.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Страшно всем, — сказала Лина, поворачивая меня к зеркалу. — Но ты должна бороться. Отгородись от ужаса, который окружает нас.

— Постараюсь, — я сделала глубокий вдох и выдох. Стало чуть легче.

— Надень официальное платье. Оно поможет тебе.

Мне пришлось признать, что она права. Стоит появится на пиршестве в простом сером платье, и это воспримут как слабость, как мое признание поражения. А нарядное платье всегда хорошо воздействует на окружающих. Надеюсь, оно сможет удержать их на расстоянии. Не позволит им приблизиться ко мне.

Лина помогла мне переодеться. Достала из шкатулки драгоценности, браслеты украсили мои руки, брошь она приколола на грудь, а на голову надела изящную диадему.

— Ты дочь герцога!

Потом аккуратно расчесала мои спутанные волосы, собрала их в узел. Тугой узел. Никаких шальных локонов, никаких завитушек.

Я должна быть собранной. Должна держаться.

2.1

Дверь распахнулась.

Там стоял темный дракон, он нагло оглядел меня с головы до ног и кивнул:

— Иди.

— Лина, моя служанка пойдет со мной, — сказала я.

— Не пойдет, — грубо отрезал он. — У рабынь не бывает служанок.

— Пожалуйста, господин дракон, позвольте мне сопровождать леди Арнелу, — Лина кинулась ему в ноги.

Он даже ничего не ответил, просто оттолкнул ее от себя. Лина отлетела и ударилась об стену.

— Лина, прости, — тихо сказала я. Из-за меня ей пришлось страдать. — Тебе лучше остаться здесь.

Она кивнула и вернулась в комнату.

Я выпрямила спину. Хорошо же, мне не позволено ничего. Даже такая малость, как друг рядом. Упрашивать бессмысленно.

Мы пошли вниз, в самый большой и пышный зал. Там где отец всегда устраивал приемы, где устраивали балы, где я в детстве носилась, убегая от нянюшек. Да и по этим коридорам, по которым мы сейчас шли я тоже бегала счастливой, играла, пряталась.

Теперь все здесь стало чужим.

Я ловила на себе взгляды встречающихся темных драконов, в которых сквозило откровенное любопытство. Они разглядывали меня как зверушку.

Как же сильно переменился мой родной замок. Со стен уже убрали портреты отца, сняли цветы, которыми были украшены стены и окна. И это всего за пару часов.

О, всемогущественный Архон, дай мне силы!

Мы спустились по лестнице и вскоре оказались в пиршественном зале. Здесь уже не было флагов и гербов отца. Не было никаких символов его власти. Зал стал пустым и чужим.

Повсюду стояли столы, за ними сидели темные драконы.

Сколько же их! Не меньше сотни.

И ведь это еще не все. Многих я видела, пока шла сюда, и еще многие должны стоять на дозоре.

Они не собираются никуда уходить, считают себя хозяевами здесь.

Темные драконы сидели за нашими столами, пили из наших бокалов, ели с наших тарелок. К моей свадьбе было приготовлено много угощений, все эти угощения принадлежали теперь захватчикам.

Они веселились. Кто-то громко смеялся, рассказывая, как «светлый дракон из стражи плакал, как щенок, перед смертью».

Когда я вошла — все замолкли.

Тионисий сидел во главе стола — на отцовском месте. Он приоделся, теперь на нем был дорогой черный камзол отца. Его волосы удерживал золотой шнурок. А сам он пил из больного отцовского кубка,украшенного драгоценными камнями.

— Поклонись победителям, дочь герцога Делмора, — приказал он.

Вот как, сразу решил указать на мое место.

Разумеется, я не стала кланяться.

— Не знаешь, как должны вести себя побежденные?! — насмешливо спросил Тионисий.

— Я дочь герцога.

— Ты права, — сказал Тионисий и кивнул приведшему меня сюда дракону.

Тот, не говоря ни слова, размахнулся и ударил ручкой меча меня по ногам, с обратной стороны колен.

Боль вспыхнула острой волной. Я вскрикнула и рухнула на пол — на колени.

— Вот так лучше, — сказал Тионисий. — Теперь ты в том положении, в котором и должна быть.

Задыхаясь от унижения, я подняла голову. Мои руки дрожали. Диадема сползла на лоб.

Тёмные драконы рассмеялись.

Тионисий медленно подошёл ко мне, опустился на одно колено и поднял мой подбородок двумя пальцами.

— Упрямая, — сказал он почти ласково. — Мне это нравится.

Сдавив посильней мой подбородок, он усмехнулся и встал.

— Всем видно? — спросил он громко. — Перед вами — дочь герцога.

Я попыталась встать, но не смогла, он поставил ногу мне на спину. Не больно, старался лишь меня унизить.

Я сжала зубы. Они будут издеваться надо мной. А потом, может быть, убьют. И все это их лишь позабавит. Не допущу, чтобы они увидели мои слезы. Я буду держаться с достоинством… постараюсь.

И в этот момент Тионисий перевернул свой кубок. Красное вино полилось на мое лицо. Я дернулась, вокруг рассмеялись.

Вино лилось на меня — тёплое, пахнущее вишней и железом. Оно стекало по щекам, попадало в глаза, в рот, в волосы.

Я попыталась встать, дернулась, но нога Тионисия удерживала меня на месте.

— О, да она же дрожит! — закричал кто-то из темных драконов. — Смотри, как дрожит!

— А может, это слёзы? — хохотнул другой. — Давай, леди, поплачь!

Смех катился по залу, громкий, злой, пьяный. Они не просто смеялись — они наслаждались моим унижением.

Вино продолжало литься. Мое платье стало мокрым. Красное вино на красном платье, его хотя бы не так сильно видно.

Тионисий стоял надо мной, высокий, в отцовском камзоле, и с ненавистью в глазах продолжал лить вино.

Кто-то в зале запел грубую песню:

2.2

Тионисий улыбнулся. Его лицо — было яростным, чувствовалось, что где-то внутри кипит злоба. Пронизывающий взгляд, скользил по мне, так что хотелось прикрыться.

Нет, я не должна показывать свой страх. Я дочь герцога, я выше его насмешек и унижения. Вытерплю сегодняшний вечер, не позволю им насладиться своей слабостью.

— Вино тебе не понравилось? — спросил он, и в новый кубок налил себе еще вина. — Жаль. Оно из лучших погребов вашего замка. Твоего отца.

Я молчала. Хочет сделать мне больно. Пусть пытается, самую страшную боль на свете он мне уже причинил.

Он придвинулся ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание, пронизанное вином и чем-то горьким, похожим на корень полыни.

Хотелось отшатнуться, но я сдержалась.

— Ты думаешь, я издеваюсь? Нет. Я показываю тебе, как обстоят дела. Тебе надо признать, что все переменилось.

Пусть тешет себя иллюзией. Пусть считает себя победителем. Даже если он одержал победу, это ничего не значит. Замок принадлежит отцу. Отец найдет способ призвать союзников.

Отец сможет все вернуть... Кроме Рейвена.

Я склонила голову, чтобы скрыть слезы.

Тионисий усмехнулся.

— Умница, — сказал он. — Ты хорошо учишься.

Потом повернулся к своим драконам:

— Пейте! Ешьте! Сегодня мы не только победили. Мы обрели замок. Обрели власть. Это герцогство будет нашим. Нам не нужно больше скитаться.

Кто-то поднял тост. Кто-то завёл песню. А я сидела, мокрая, униженная, с пустыми глазами.

Тионисий хлопнул в ладоши.

— Подайте еще еды, — приказал он. — Праздничной еды! Мы должны насладиться.

Слуги — наши бывшие слуги — поспешили к столу. На серебряном блюде подали кусок мяса, обжаренный до хрустящей корочки, с травами и соусом альира. Свадебное блюдо. Полагалось, чтобы это блюдо первыми попробовали жених с невестой, а потом подали всем гостям. Гости должны были есть и желать счастья молодым.

Я не заплачу.

Я сдержусь.

Тионисий взял кусок мяса и бросил на пол прямо у моих ног.

— Ешь, — приказал он.

Так грубо в нашем замке не обращались даже с собаками. Я сжала кулаки, ногти впились в кожу, причиняя боль. Я надеялась, что физическая боль сможет заглушить душевную.

— Тебе приказно есть, — напомнил Тионисий. — Как подобает побежденной с пола. Со стола тебя больше не будут кормить.

В зале снова засмеялись.

Я смотрела на мясо. Рядом — крошки от хлеба, упавшего со стола. Рядом — чьи-то сапоги. Соус альира — густой, тёмно-красный, с привкусом корицы и дыма — растёкся по камням, как кровь.

Красный, снова красный цвет. Весь сегодняшний день цвета крови.

Если я хочу выжить, то нужно склонить голову и подчиниться. Надо съесть это мясо...

О, могущественный Архон! Я не могу это сделать.

— Ну же! — крикнул кто-то из темных драконов. — Не стесняйся, леди! Тебе же дарят еду!

— Может, она не ест с пола? — захихикал другой. — А может, ждёт, чтобы ей подали на блюдечке?

Смех покатился по залу. Грубый. Пьяный. Злой.

Они ненавидели меня! Не знаю за что, но ненавидели. Но они очень старались меня задеть, и с нетерпением поглядывали в дальний угол.

Тионисий молчал. Он просто смотрел. Ждал, что я сделаю выбор.

Я медленно опустила взгляд на свои руки. На браслеты, что надела Лина. На кольцо с гербом Делмаров.

Внутри всё дрожало от бессилия.

Один из драконов подошёл и пнул мясо ногой. Оно ударилось о мою туфлю.

— Кушай, принцесса! — гаркнул он. — Или мы подумаем, что ты презираешь нашу щедрость!

Тионисий не остановил его. Просто наблюдал.

Я закрыла глаза.

В ушах стоял гул. Мокрое платье противно липло к коже, на спине я все еще чувствовала след сапога.

Я все еще не могла осмыслить происходящее, не могла поверить в то, что нахожусь здесь, что вынуждена терпеть насмешки и унижение.

Мое сопротивление разозлит их, но если я хоть пальцем дотронусь до брошенного к моим ногам кусоку мяса, то стану такой же грязной, как и само это мясо. Пусть лучше убьют меня.

Медленно я поднялась на ноги.

Драконы вокруг зашевелились, пытаясь угадать, что же я сделаю. Многие откровенно ждали моего унижения.

Я опустила взгляд на кусок мяса — свадебное блюдо, которое больше не было символом счастья.

Я плюнула прямо на этот кусок.

В зале воцарилась тишина.

Тионисий не двинулся. Но его глаза вспыхнули.

— Ты осмелилась?! — рявкнул дракон, пнувший мне это мясо.

— Это ты осмелился проявить ко мне неуважение! — резко сказала я. — Осмелился смеяться над хозяйкой дома.

2.3

Тионисий подошёл к клетке и провёл ладонью по её прутьям, с какой-то поразительной нежностью, будто гладил любимого зверя.

Мне хотелось броситься вперед к отцу, но я понимала, стоит лишь дернуться, как меня тут же схватят и посадят на место. Оставалось лишь смотреть.

Мне хотелось мысленно передать отцу мою любовь, сказать, чтобы он держался. Отец тоже смотрел на меня, отрываясь.

— Как видишь, он ещё жив, — произнёс Тионисий. — И будет жить, пока я сочту это нужным.

Он резко развернулся ко мне, его глаза вспыхнули, как угли в костре.

— С завтрашнего дня я стану герцогом. Не захватчиком, а именно официальным правителем всех ваших земель.

Много же он мнил о себе! Мне надо было сдержаться, надо было проявить покорность, но…

— Это невозможно! — вырвалось у меня.. — Народ не примет тебя! Он знает только одного герцога — Делмара! Ты — всего лишь захватчик. Ты убийца! У тебя нет законного права!

Тионисий усмехнулся — не злобно, а почти с удовольствием. Словно ждал этих слов, и разговор шел именно туда, куда ему и было нужно.

— У меня нет права? — Тионисий посмотрел на отца. Тот слабо шевельнулся, его голова дёрнулась, глаза распахнулись шире. В них не было страха. Только боль. — Народу нужно, чтобы ими кто-то правил. Из меня выйдет отличный правитель.

— Мой отец — истинный герцог! — сказала я. — И пока он жив, никто не сможет занять его место.

— Это легко решить. — В голосе Тионисия прозвучала ледяная уверенность. — Если только его жизнь является препятствием на пути к моей цели.

Слова повисли в воздухе, как ледяной туман.

Моё сердце замерло.

— Нет… — выдохнула я. — Нет, нет, нет…

Я вскочила со стула и бросилась вперёд, меня попытался удержать один из драконов, вцепившись в плечо. Я вырвалась. Он не ожидал, что я рванусь так резко.

Я упала на колени перед Тионисием.

— Пожалуйста… — крикнула я. — Пожалуйста, не трогай его. Не убивай его.

Щеки начали гореть, я не сразу поняла, что это горячие слезы, хлынувшие из моих глаз. Они стекали по щекам. Я схватила его за край камзола — отцовского камзола, надетого на тело врага.

— Возьми замок. Забери всё… но оставь ему жизнь! Он ранен. Он больше не сможет сражаться. Оставь его! Пусть будет в темнице. Только не убивай!

Я задыхалась. В груди — острая, режущая боль. Я смотрела в глаза захватчика, в которых не было ни капли жалости. Только холодный расчёт.

— Ты же сама сказала, что народ не примет меня как герцога, пока жив твой отец, — хмыкнул Тионисий. — Ты не оставила мне другого выхода.

— Пощади отца! — закричала я. — Забирай себе замок, забирай титул. Забирай, что хочешь!

Тионисий не двинулся, словно только и ждал, когда я начну молить.

Его губы растянулись в хищной усмешке.

— О… — Она клонился и почти ласково, и провёл мизинцем по моей щеке, смазывая слезу. — За себя ты так не просила.

Его пальцы скользнули к моему подбородку и сжали. Не больно. Унизительно. Так берут за морду испуганного щенка, чтобы посмотреть в глаза.

Ради отца я готова вытерпеть это.

— Как трогательно, — сказал он громко, так, чтобы услышали все. — Герцогская дочь на коленях!

Он рассмеялся. И в зале тут же подхватили этот смех.

Тионисий не отпустил мой подбородок. Наоборот — приподнял выше, заставляя смотреть на клетку.

— Делмар видит твой позор, — сказал он. — Но ничего не делает, чтобы спасти свою дочь от унижения.

Я задрожала.

— Не надо, — выдохнула я сквозь слёзы. — Пожалуйста…

— Пожалуйста? — переспросил Тионисий, будто впервые услышал это слово. — О, как мило! Она умоляет. Запомните этот момент, братья! Это — начало новой эпохи. Когда Делмары научились просить.

Он резко отпустил меня, так что моя голова дернулась.

— Чего же ты хочешь, чтобы я позволил тебе уйти, чтобы твои унижения прекратились, или чтобы сохранили жизнь твоему отцу? Выбирай.

Мне не надо было думать. Ответ сорвался с моих губ быстрей, чем я успела это осознать.

— Не мучай отца. Сохрани ему жизнь!

Тионисий медленно провёл языком по нижней губе. Хищный жест дракона.

— Ты просишь пощадить отца, — наконец сказал он. — Хорошо же. Но не в моих правилах проявлять доброту. Я потребую плату.

Я замерла. Сердце сделало рывок. Я готова была согласиться на все. В этот день потеряла слишком многое, и не готова потерять последнего дорогого мне человека.

— Я хочу быть герцогом. Мне нужно официальное признание. И если я сохраню жизнь твоему отцу, то есть лишь один способ, как мне получить титул.

Тионисий снова посмотрел на отца, затем на меня.

Отец не мог ничего говорить, но он замотал головой, пытаясь остановить происходящее. Он знал, что последует дальше. Но я не знала, я не разбиралась в законах.

— Ты — наследница, — сказал Тионисий. — И если ты выйдешь замуж за меня… то замок не будет завоеван. Он будет передан мне, как твое приданое. Народ примет это. Даже твои светлые союзники не посмеют ничего возразить. Потому что ты сама скрепишь наш союз.

Он сделал паузу.

— И наши дети станут законными наследниками...

Моё дыхание сбилось. Как замуж за него, за это чудовище? За того, кто убил моего Рейвена?

За того, кто стоял надо мной в отцовском камзоле.

За того, кто смеялся, когда Рейвен лежал в луже собственной крови.

За того, кто сделал из моей свадьбы — пепелище.

Я медленно подняла голову.

И посмотрела на Тионисия.

Мне надо было ответить. Я уже знала, что скажу ему. Но слова намертво застряли у меня в горле, никак не хотели вырваться наружу.

Я задрожала. Всё тело содрогнулось.

2.4

В зале стояла гробовая тишина. Даже смех смолк. Все смотрели на меня, как униженно я стою на коленях пытаясь вымолить жизнь для отца. Они слышали, какую цену мне предлагает заплатить Тионисий.

И, разумеется, все как один черные драконы готовы были поддержать своего властелина.

Я медленно подняла голову и посмотрела на отца.

Он смотрел на меня. Его глаза говорили: «Нет».

Но я видела, как у него подёргивается рука, как он пытается сжать кулак, не может. Видела, как из раны на груди снова потекла тонкая струйка крови, добралась до лезвия меча — и капнула на пол. Кап.

Я не выдержу, если он умрёт. Довольно потерь.

Медленно я встала на ноги. Понимала, что выгляжу сейчас жалко, волосы растрепались, платье мокрое, глаза распухшие от слез.

Но это было не важно.

Я протянула руку.

— Если я соглашусь… — и сама не узнала свой голос. Он был чужим, надтреснутым. — Ты клянёшься… клянёшься Архоном, что отец останется жив?

Тионисий не колебался.

— Клянусь. Пока ты будешь моей женой — он будет жить.

— А если… если я откажусь?

— Тогда он умрёт сегодня. А ты... Ты девушка красивая, ты понравилась моим воинам, так что поживешь еще лет десять, пока будешь развлекать их и пока не угаснет твоя красота.

Он вложил мне в руки кубок с вином.

— Решай.

Я смотрела на вино. Оно отражало пламя свечей. Красное. Тёмное. Как закат над пепелищем. Над пепелищем, которое было нашим цветущим садом.

Я думала о Рейвене. О его улыбке. О шраме на щеке. О том, как он закидывал мне прядь за ухо. Когда он сделал мне предложение, я рассмеялась от счастья. Я бросилась на шею Рейвену и бесконечно говорила «да-да-да».

Это было волшебно.

И этого уже не будет никогда.

«Арнела, беги!» — последнее, что я услышала от него.

Но я не побежала. Я осталась.

И теперь — снова не побегу.

Я подняла кубок.

— Я… — мой голос дрогнул. Я сглотнула ком в горле. — Я соглашаюсь. Стану твоей женой.

Тионисий взял второй кубок с вином и подошел ко мне.

— Тогда выпьем за наш союз.

Я поднесла кубок к губам. Задумалась, а потом перевернула и вылила содержимое на пол. Брызги разлетелись в разные стороны.

— Я не пью вино. Тебе достаточно моего согласия. Я дала слово и сдержу его.

Мне показалось, что этот поступок разозлит Тионисия. Ну и пусть!

Однако этого не произошло. Он выпил до дна вино и развернулся к своим драконам.

— Снять герцога. Отвести в темницу. Пусть лекарь осмотрит его, но под усиленной охраной.

— В покои, — сказала я. — Пусть отца отведут в покои.

— Только после нашей свадьбы, — покачал головой Тионисий. — Только тогда.

Двое драконов молча двинулись к клетке.

Дверца клетки скрипнула — ржавый, жалобный звук.

Один из них вытащил меч, торчащий из пола, другой обрезал веревку, за которую был подвешен отец. Тот упал с глухим звуком, но не издал ни стона.

Я бросилась вперед. Хотела помочь отцу подняться, но Тионисий удержал меня. Пришлось молча наблюдать, как они поднимают отца. Тот снова упал, от слабости и боли не мог стоять на ногах. Но снова не издал ни единого стона.

Его подхватили и поволокли, потом бросили.

— Вставай, герцог, — приказал один из драконов, схватив его под локоть.

Отец попытался подняться. У него почти получилось, но ноги дрогнули и он повалился на пол.

Я снова дернулась, чтобы ему помочь, но Тионисий крепко держал меня за руку.

— Зачем эта жестокость? — крикнула я.

Отец смотрел на меня, его зубы были сжаты. Я поняла, что он предпочтет умереть, чем попросит помощи. Потом — с невероятным усилием — он все же поднялся на ноги.

Сделал шаг, потом еще. Только невероятная сила воли позволяла ему держаться на ногах.

Его голова поникла. Волосы, когда-то серебряные, теперь — мокрые от пота, прилипшие ко лбу.

Я стояла, вцепившись в край собственного платья, ногти впились в ткань до крови. В горле — камень. В глазах — сухо. Слёзы кончились. Осталась только пустота.

Когда он проходил мимо меня, мне захотелось протянуть руку, дотронуться до него. Но я не сделала этого.

Он прошёл.

Не кивнул. Ничего не прошептал. Только хрипло дышал.

Двое драконов шли по бокам — не поддерживая, но и не толкая.

Они исчезли за дверью.

Я не шевельнулась.

— Иди. Отдохни… — сказал Тионисий, — …я приду к тебе. В полночь.

Глава 3 Не брачная ночь

Меня отвели обратно в спальню, где на кровати лежали лепестки роз Самой мне теперь нельзя было ходить по замку.

Смешно и страшно. Я знала весь замок, каждый камень, каждую нишу. Я бегала здесь босиком по утрам, вдыхая запах свежего хлеба из кухни. Здесь я была свободной. Здесь я была дома.

Была... Раньше была.

Но теперь — замок стал чужим.

Двое темных драконов шли за мной, так близко, что я затылком чувствовала их дыхание. Но не касались меня.

У самой двери они остановились.

— Выходить запрещено, — бросил один из них, не глядя на меня. — Будешь сидеть здесь.

Я не ответила. Просто переступила порог и, не оборачиваясь, захлопнула дверь.

И только тогда позволила себе выдохнуть. Прижалась лбом к двери. Сейчас я услышу их шаги, они уйдут и можно будет чуть расслабиться.

Прислушалась, в надежде услышать удаляющиеся шаги. Но нет.

Неужели они останутся стоять у моей двери? Я не в темнице, но под охраной. Боятся, что я сбегу.

— Лина, — позвала я со слабой надеждой, что она ждет меня. Мне так хотелось, чтобы она была рядом.

Но нет. Мне не позволено даже такой малости, как близкий человек рядом.

Не знаю, за что Тионисий так ненавидит меня. За что издевается?

Я отошла к камину, взяла кочергу, просунула ее в ручку двери и развернула поперек дверного проема. Хоть какая-то защита, разумеется, если кто-то из захватчиков захочет войти, это их не остановит. Но у меня появится время, чтобы встретить их.

С запертой дверью стало чуть спокойней.

Глянула на свое отражение в зеркале. Растрепанная девушка в мокром платье, с лохматыми волосами и пустыми глазами. Диадема сползла набок.

Подошла к зеркалу и сняла диадему. Бросила её на каминную полку, потом содрала все украшения. Они казались мне издевкой. Я надевала их, чтобы подчеркнуть статус, но все было бессмысленно. Звон металла, звук падения — всё, что осталось от моего прежнего статуса.

Платье я сняла медленно. Плечи обнажились, кожа покрылась мурашками. Я смотрела на себя. На красные следы вина на коже. На синяк на шее.

Я свернула платье в комок — и швырнула в камин.

Пусть сгорит.

Пламя вспыхнуло выше, жадно обхватило дорогую вещь. Ткань сначала потемнела, потом заискрилась и пламя охватило ее полностью.

Я пошла в купальню. Еще вчера я мечтала, как войду сюда с Рейвеном после свадебного пира, что нас будет ждать мраморная ванная, наполненная горячей водой с лавандой и морской солью. Как мы зажжем свечи и он снимет с меня платье, впервые увидит меня обнаженной.

Этого не случится никогда.

Я подошла к ванне, открыла краны.

Сначала — холодную, почти ледяную.

Я встала почувствовала, как холод обжигает кожу. От холода перехватило дыхание. Я не выключила. Стояла под струёй, пока тело не стало неметь. Но так хоть немного полегче.

Потом включила горячую, полилась золотистая минеральная вода из подземных источников. Я не спешила отогреваться, ждала, чтобы наполнилась ванна. Бросила в поднимающийся пар морскую соль, и мыльные камни.

А потом резко нырнула. Горячая вода обняла меня, будто пытаясь вобрать в себя всё, что я больше не хочу носить внутри.

Смывайся. Смывайся. Смывайся.

Вино. Грязь. Чужие взгляды. Слезы. Прикосновение чужих рук. Чужие запахи. Чужое дыхание.

Я погрузилась в воду до подбородка. Намочила волосы. Провела ладонью по предплечью — и там, где ещё совсем недавно меня касались пальцы Тионисия.

А потом схватила мочалку и принялась яростно тереть лицо, руки, спину...

Я вспомнила — его лицо.

Как он стоял над мной.

Как лил вино.

Как усмехался, когда отец висел в клетке.

Как касался моего подбородка.

Ненависть.

Раньше я не знала этого чувства, в моей жизни были лишь любовь и нежность. А теперь оно пропитало меня насквозь.

«Ты дрожишь. Боишься меня».

Его голос звучал в голове. Я опустила голову под струю воды. Надеясь заглушить ненавистный голос.

Не хочу, не могу его слышать.

Выпрямилась. Волосы прилипли к лицу, вода стекала по шее, по груди.

Горячая вода уже не грела. Она лишь обволакивала.

Я сидела в ванне, прижав колени к груди. Руки, всё ещё сжимающие мочалку, дрожали. И вдруг я сломалась.

Из меня вырвался глухой стон, больше похожий на животный. Я прижала кулак ко рту. Почувствовала судорожные спазмы в груди, схватилась за край ванны, ногти заскребли по мрамору.

Я заревела.

Рыдала — безудержно, с хрипами. Я била ладонью по воде, будто пытаясь разбить её, как разбили мою жизнь. Вода вздымалась, плескалась на пол, но я не останавливалась.

3.1

Я вышла из ванны. Вода стекала по коже — капли смешанные с солью и остатками пены. Странно: вода смывает всё, но не ужас.

Подошла к зеркалу. В отражении — кто-то чужой. Волосы прилипли ко лбу, губы — бледные, будто выцветшие. Глаза — пустые. Как у мертвой куклы.

Завернулась в полотенце. Дошла до кровати, и замерла. Лепестки роз все еще лежали сверху.

Нет! Это слишком больно. Я не смогу лечь в эту кровать.

Я шагнула назад. Полотенце соскользнуло с плеча, но я не потянулась его поправить. Медленно я опустилась на пол.

Холодный мрамор впился в колени. Потом — в бёдра. Я села, обхватив себя руками, и прижала лоб к коленям. Волосы мокрыми прядями упали вперёд, закрывая лицо.

Я сжала зубы, чтобы не закричать. В горле стоял ком — не из слёз, их больше не было.

Неожиданно раздался стук в дверь.

Я замерла.

— Кто там? — голос дрогнул. Проклятье.

— Открой, леди, — раздался незнакомый голос. Наверное, Тионисий послал кого-то из своих. — Господин прислал убедиться, что вы… в порядке.

В порядке.

Как будто можно быть в порядке после всего, через что я прошла.

— Я не одета, — сказала я. — Пошлите служанку.

— Не положено.

Пауза.

— Или открываете сами. Или мы открываем.

Я отступила. Взгляд скользнул по комнате. Камин. Кровать. Кочерга — всё ещё в ручке двери. Хорошо. Хоть что-то.

— Нет, — прошептала я. — Нет, нет, нет…

И вдруг

БАХ!

Дверь содрогнулась. Кочерга заскрежетала.

БАХ!

Ещё удар — сильнее. Один конец кочерги выскользнул, и она упала на пол.

Дверь вылетела внутрь.

Я все еще сидела на полу, завернутая в полотенце. Почему же я не оделась?! Знала же, что замок захвачен, и так глупо себя вела.

На пороге показался Тионисий. В той же одежде, но он уже успел где-то порвать рубашку, один рукав был закатан, у другого оторван манжет. Сам он пьяно улыбался, выглядел невероятно довольным.

Заметив меня на полу, широко ухмыльнулся.

— Ты ведь просила лекаря для отца, — сказал он.

— Лекарь его осмотрел?

— Твой отец невероятно живуч, — рассмеялся Тионисий.

— Лекарь его осмотрел? — повторила я.

— Да! Я держу свое слово. Лекарь обработал его раны.

Я выдохнула.

Полотенце сползло. Я рванула его вверх, прижала к груди. Пальцы дрожали. Щёки горели от стыда.

Тионисий вошёл в комнату, его тень легла на пол, дотянулась до моих босых ног.

Его взгляд скользнул по мне, оценивая. Я съежилась. Прижала колени ближе к груди.

— А ты… — он прищурился, скользнул взглядом по мокрым волосам, по плечам, по воде, стекающей по ключицам. — …не такая, как в зале. Без одежды выглядишь намного лучше.

Голос — почти ласковый. Он остановился в двух шагах.

Я отползла назад, спина уперлась в край кровати.

— Я… Я не была готова к посетителям.

— О, я вижу, — усмехнулся он. — Дверь забаррикадирована, а сама раздетая по полу ползаешь.

Он сделал ещё шаг.

Я прижала полотенце к груди так, будто могла в него спрятаться. Но ткань — тонкая, мокрая.

— Видишь, как дрожишь? — прошептал он, наклоняясь. Запах вина ударил в нос. — В зале ты стояла на коленях, а теперь ползаешь по полу в мокрых тряпках. Я думал, ты из благородной семьи, а ведешь себя как гулящая девка.

Он протянул руку. Я дернулась — резко, неловко, чуть не упала на бок. Полотенце ослабло ещё больше: край сполз с бедра, обнажив ногу.

— Не трогай меня! — вырвалось. Голос дрогнул, сорвался в хрип.

— Трогать? — Он рассмеялся. Коротко. Глухо. — О, леди… ты слишком много себе позволяешь. Ты принадлежишь мне, ты сама согласилась.

Он навис надо мной. Его глаза — жёлтые, как раскалённое стекло — впились в мои.

— Или… ты передумала? — спросил он почти ласково. — Хочешь, я уйду? Пусть твой отец завтра умрёт в темноте.

Я задрожала. Не от холода. От ужаса, который впился в кости, как шипы розы.

— Нет… — прошептала я. — Я не передумала.

— Тогда перестань дрожать. Я пришел пожелать тебе спокойной ночи. Жениху ведь дозволено... — он медленно опустился на корточки. Его пальцы — длинные, с мозолями от меча легли на край полотенца, чуть выше моего колена. — …заглянуть к своей невесте перед сном.

Я замерла. Никогда еще не чувствовала себя настолько уязвимой.

— Пожелай спокойной ночи и уходи, — сказала я.

3.2

Он не ушёл сразу. Стоял, наблюдая, как я сижу на полу — мокрая, дрожащая. В его глазах не было похоти, не было даже злобы — только внимание, как у охотника, который увидел добычу.

— Пришлю к тебе служанку, — сказал он наконец. — Пусть поможет одеться.

Он развернулся и вышел.

Я осталась одна, не двигаясь. Просто сидела, слушая, как в коридоре удаляются шаги.

— Леди Арнела? — послышался знакомый голос.

Я вскочила и увидела Литу. Она поклонилась драконам, стоявшим в коридоре.

— Господин велел проводить леди в другую спальню, туда где дверь целая и помочь леди одеться, — сказала она.

Один из них кивнул, второй — хмыкнул, оглядев Литу с ног до головы, но они не возразили.

Лита накинула мне на плечи халат, и мы прошли в другую комнату.

И когда дверь закрылась, и мы остались наедине, Лита резко обернулась.

— Нет времени, — прошептала она. — Слушай. Его светлость герцога поместили не в общую темницу, а в отдельную камеру — ту, что когда-то была складом для вина.

Я сжала край полотенца так, что костяшки побелели.

— Как…?

— Сейчас не время для вопросов. Я помогу тебе одеться и мы пойдем...

— Куда?

— Тише, леди, тише. Мне больших трудов стоило убедить драконов поместить тебя именно в эту спальню.

Я ничего не понимала. Это была моя детская комната. До двенадцати лет я жила здесь, а потом мне дали комнату побольше. Для чего Лита так старалась?

Она достала из шкафа удобное домашнее платье, надо же, даже успела сюда принести мою одежду. Помогла мне одеться. А потом подошла к стене и провела пальцами по камням.

Щёлк.

Появилась небольшая щель. Лита вложила в нее пальцы, потянула и стена разошлась еще сильней, открыв узкий лаз, не каждый в него пролезет. Впереди виднелась черная лестница, уходящая вниз.

— Это проход в винные погреба, — прошептала она. — Ты сможешь увидеть отца.

— Лита… — я сглотнула. — Откуда ты это знаешь?

— Потом все объясясню. Надо спешить.

Мы пролезли через щель. Лита нажала на какой-то камень и щель исчезла.

— Если вдруг кто-то из них заглянет в комнату, то не поймет куда ты делась.

— Не думаю, что еще кто-то придет, — ответила я. — Они уже достаточно поиздевались надо мной.

Лита приобняла меня.

— Они ответят за все, — пообещала она и пошла вперед. Я за ней.

Тьма. Мы рискнули лишь зажечь одну свечу. Я не знала, какие еще выходы есть из тайного хода. Я даже не знала, что в нашем замке вообще есть тайный ход. А вот Лите откуда-то это было известно.

Она достаточно уверенно шла вперед.

Пахло сыростью, пылью и… кровью.

Мы спускались по скользким ступеням, цепляясь за выступы в стене. Внизу — шорох. Голоса.

— Это за стеной, — прошептала Лита. — Надо быть осторожней и они нас не услышат. Они не знают про этот ход.

Мы подождали, пока голоса не утихли и пошли дальше. Миновали три коридора, свернули в узкий лаз, там хранились пустые бочки. А дальше — ещё один поворот.

И вдруг — свет.

Тусклый. От одного факела, вбитого в стену.

Перед нами железная дверь с засовом, и небольшим окошечком.

— Здесь, — прошептала Лита. — Пока темных драконов нет. Я посторожу. Поговори с отцом.

Я заглянула в окошечко, и увидела отца. Он лежал на узкой кровати, бледный, но его грудь была хорошо перевязана, а рядом на столе виднелся кувшин с водой и даже какая-то еда.

— Папа, — тихо сказала я.

Он повернул голову, увидел меня. А потом медленно встал.

— Арнела… — прохрипел отец.

Он дошел до двери и встал, опираясь на стену.

— Я сделаю все, чтобы спасти тебя, — прошептала я. — Я так пере...

— Нет времени, — перебил меня отец. — Слушай внимательно. Ты теперь часто будешь находиться рядом с Тионисием. Ты станешь его женой.

— Да, — кивнула я. Совсем не такие речи я ожидала услышать. Мне хотелось, чтобы отец утешил меня. Чтобы сказал что-то доброе. Он же был тогда в зале, он знал, как они насмехались надо мной.

— Выбери подходящий момент и вонзи в него этот нож.

Отец протянул мне старый нож с деревянной рукояткой. Он показал, как сталь сияет, отражая свет факела, и тут же убрал его в ножны.

— Будь осторожна, он пропитан ядом. Ты должна убить его. Поняла?

Я кивнула и отдернула руку.

— Но тогда убьют и тебя, — ужаснулась я. — Отец я согласилась на эту свадьбу только чтобы спасти тебя. А так я тебя погублю...

— Молчи! — резко оборвал меня отец. Никогда раньше он не был так груб. — Я знаю, о чем прошу. Я знаю, как остаться в живых. Но все будет бесполезно, если ты не вонзишь в его сердце этот нож.

3.3

— Папа… — выдохнула я, прижав ладонь к холодному железу двери. — Ты не спросишь… как я?

Он замер. Взгляд — не мягкий, не отцовский. Никогда не думала, что он может вот так отстраненно смотреть на меня. Я же всегда была его малышкой, он баловал меня, любил.

— Спросить — зачем? — спокойно ответил он. — Ты жива. Значит, выдержала.

Я отняла руку. В горле снова встал ком.

Как же мне хотелось услышать добрые слова. Или тяжелые раны настолько повлияли на отца, что он изменился, стал другим.

— Они заставили меня встать на колени. Вылили вино на голову. Бросили мясо к ногам… как для собаки.

Я замолчала. Мне необходимо было выговориться и услышать в ответ слова утешения, узнать, что отец любит меня, что он поддерживает меня. Что он отомстит за свою дочь.

— Ты не съела?

— Нет. Я плюнула на него.

— Хорошо, — сказал он. — Ты истинная Делмар.

Я прижала лоб к железу. Холод обжёг кожу.

Это был мой отец. Тот, кто целыми ночами читал мне сказки, чтобы я не боялась грозы. Тот, кто поднимал меня на плечи, чтобы я сорвала самый красивый цветок в саду. Мне и сейчас хотелось, чтобы он утешил. Сейчас я боялась намного сильней, чем в детстве.

Сейчас вместо далекой грозы был близкий кошмар.

— Ты даже не спросишь, что я чувствовала, как я согласилась? — прошептала я. — Как я сказала «да»… после того, как он убил Рейвена? После того, как повесил тебя над мечом?

Отец тихо хмыкнул.

— Мне важен не путь. Мне важен результат. Пусть этот глупец думает, что нашел себе жену, что породнится с нами. Он нашел своего убийцу.

Слова повисли в воздухе. Я – убийца! Я больше не любимая дочь, не возлюбленная Рейвена. Теперь я убийца.

— Я любила Рейвена, — вырвалось у меня. — Мы только что поженились. Архон скрепил наш союз… а через минуту — его растоптали на глазах у меня.

Он шагнул ближе к окошку. Его лицо — измождённое, в синяках, с потрескавшимися губами — осветилось тусклым пламенем факела. И впервые — я увидела: в его глазах — не безразличие, а горе.

— Я глубоко сожалею о его гибели. Он был мне как сын. Я тоже любил его, — прошептал отец. — Но это уже нельзя изменить. Забудь его.

— Что?

— Забудь! Рейвен – это твое прошлое. Глупо лить слезы. Это слабость. Ты должна быть сильной. Ты должна мстить. Сейчас все зависит только от тебя. Ты меня слышишь?

Я кивнула. Никогда отец так жестко не разговаривал со мной.

— Примени свои женские хитрости и уловки. Если надо улыбнись Тионисию, будь с ним нежной. Ласкай его, целуй...

— Папа! Я так не смогу. Я ненавижу его и боюсь. Очень сильно боюсь.

— Забудь про свой страх. Ты не имеешь права бояться. Используй любые средства, но добейся того, чтобы он подпустил тебя к себе. И вонзи нож ему в сердце.

Слова «женские хитрости» ударили, как пощёчина. Так не говорят про честных девушек. А вот теперь я слышу эти слова от отца.

— Ты хочешь, чтобы я легла с ним? — выдохнула я.

Отец не отвёл глаз.

— Любые средства, — повторил он. — Ты должна убить Тионисия. Или ты предашь меня. Ты перестанешь быть моей дочерью. Делмары не прощают измены.

Я пошатнулась.

«Делмары не прощают измены».

Я хотела услышать: «Прости, дочь, что не уберёг, но я найду способ, мы уйдём отсюда».

Но это было в прошлом. Вся любовь и нежность осталась в моей прошлой жизни. Теперь у меня не было ничего, никаких светлых чувств. Только тьма.

— Хорошо, я сделаю это. Я отомщу тому, кто разрушил мою жизнь, — сказала я.

Я не плакала. Наверное, слезы закончились, слишком много их пришлось пролить за сегодняшний день.

Отец кивнул.

— Теперь уходи, — сказал он резко. — Они могут прийти сюда в любую минуту, или могут заглянуть в твою комнату.

Он отступил от двери, скрылся в полумраке. Но перед тем, как исчезнуть, задержал взгляд на мне — на миг дольше, чем нужно. Тяжелый взгляд воина, а не отца.

Лита уже потянула меня за руку.

— Идём.

Свечка в руке Литы мерцала. Я шла, не чувствуя ног. Пока она вела меня обратно по тайному ходу, по бесконечной лестнице.

— Лита… — голос вышел не мой. Хриплый, будто из чужого горла. — Ты ведь слышала о чем говорил отец?

— Да.

— А если… если я не смогу?

— Тебе надо отдохнуть, — мягко ответила она. — Сейчас уже поздно. Давно наступила ночь. Не стоит думать ни о чем, за этот день и так случилось много всего.

Мы вышли в детскую комнату. Лита прикрыла тайный ход.

— Ложись спать. Я посижу рядом.

Лита уложила меня, как ребёнка, накрыла одеялом, поправила подушку. Погасила все лишние свечи. А потом протянула мне нож отца.

Глава 4 Ненавистное свидание

Когда за окном начало светать, я открыла глаза. Так и не поняла, спала я в эту ночь или нет.

Лита дремала, сидя в кресле у камина, голова склонена на грудь, руки сложены на коленях.

Я тихо встала. Подошла к зеркалу.

Отражение было чужим.

Бледное отстраненное лицо, глаза утратили живой блеск, появились синяки. Волосы были растрёпаны, и все еще оставались мокрыми у корней, я так их и не просушила вчера.

— Лита, — тихо сказала я.

Она мгновенно открыла глаза, будто и не спала.

— Уже рассвело, — сказала она, поднимаясь. — Надо одеваться.

Она открыла шкаф. Мне казалось, что там будут только какие-то детские платьица. Представляю, если бы я явилась к Тионисию в коротком платье, которое носила лет в двенадцать, как бы он возмутился. Или бы опять начал издеваться надо мной.

Но шкаф был полон взрослых нарядов, не представляю, когда Лита успела перенести их в эту комнату.

— Вчера у меня было время подготовиться, когда тебя утащила на пир, а меня вытолкали прочь, — пояснила Лита.

— Ты уже тогда знала? — поразилась я.

— Знала, что любыми путями добьюсь, чтобы тебя поселили в этой комнате, — подтвердила Лита. — Тайный ход – это наше преимущество.

— Как ты о нем узнала?

— Позже расскажу. Сейчас надо одеваться.

Я подошла ближе. Пальцы скользнули по ткани: шёлк с вышивкой лунных лилий — подарок Рейвена на помолвку. Серебристо-серое в пол — для зимних советов, когда я впервые сидела за столом отца как наследница. Алый бархат с золотой каймой...

Это все не то.

Не в этих платьях надо идти на свидание с Тионисием, и прятать в складках нож, смоченный ядом.

Платье из плотного тёмного шелка, без вышивки. Прямой покрой, выглядит почти как монашеское. Короткий рукав до локтя (чтобы не мешал двигаться), высокий ворот... Наверное, самый высокий, и это хорошо, не представляю, как бы я предстала перед Тионисием с низким декольте. Меня стошнит, если его похотливый взгляд уставится на мою грудь.

— Это… — начала я.

— Для охоты, — сказала Лита. — Ты его носила один раз. В прошлом году. Когда ходила с отцом проверять границы южных угодий. Помнишь?

Я кивнула. Помню.

— Надену его. Сегодня тоже будет охота.

Не представляю как смогу вонзить нож. Как я подберусь так близко к Тионисию, не дрогнет ли у меня рука? А вдруг он окажется быстрей, он перехватит меня и вонзит этот нож мне в грудь?

А и пусть!

Так даже будет лучше. Для меня закончится весь кошмар...

Но ведь отец просил меня убить нашего врага. Он надеется на меня.

О, могущественный Архон, как же мне быть?

Лита помогла мне одеться. Расчесала мои волосы и уложила в высокую прическу. Все должно быть строго. Никакого намека на романтику.

И в этот момент в дверь постучали.

Лита поспешно открыла.

На пороге стоял один из старших стражей Тионисия — тот, что хмыкнул вчера, оглядывая Литу. Высокий, мощный, грозный.

— Его светлость ждёт свою невесту к завтраку. В восточной гостиной. Через десять минут.

И развернулся, не дожидаясь ответа.

Его светлость? Когда это он успел стать герцогом? У него нет титула. Он захватчик. Захватчик и убийца.

— Арнела, ты должна взять себя в руки, — сказала Лита.

— Да, — я понимала, что она права. Если я дам волю эмоциям, то ничего хорошего не выйдет.

У меня и так мало шансов на успех. Эмоции погубят меня. Мне не хотелось, чтобы этот день наступил, хотелось попасть в прошлое, на свидание к Рейвену. Хотелось, чтобы отец смотрел на меня не как на орудие мести, а как на дочь.

Но этой жизни больше нет.

Мне надо принять происходящее.

Я закрыла глаза.

Семь вдохов, семь выдохов. Никаких эмоций. Никакого сожаления, никаких воспоминаний. Я открыла глаза.

— Готова, — сказала я.

Достала из-под матраса нож и убрала в глубокий карман платья.

Мы вышли в коридор. Охраны не было.

Это не важно.

Идем к лестнице и вниз. Никаких эмоций.

Шаги наши эхом отдавались в камне, восходящее солнце пробивалось через окна.

Восточная гостиная.

Дверь открыл темный дракон... Сейчас вокруг лишь темные драконы. Преданные слуги отца лишь на каких-то черных работах.

Хватит!

Нельзя допускать эмоции.

Я вошла в гостиную.

Солнце лилось через высокие витражи — не золотое, а розовато-медное. Воздух пах свежим хлебом, дымком камина и… жасмином.

4.1

Тионисий плавно откинулся на спинку стула. Руки сложил на краю стола: пальцы спокойны, ногти чистые, без следов крови. Прямо как настоящий герцог.

— Страх — полезен. Он учит. А ненависть… — он сделал паузу, будто обдумывал фразу, — ненависть — хорошее начало для отношений.

Я вскинула голову, прищурилась.

— Все зависит от того, какие отношения тебе нужны.

Не стала добавлять, что мне невыносимы отношения построенные на ненависти и страхе. Он и сам должен это понять. Не смотря ни на что, он вовсе не глуп.

— Ты права, все зависит от меня, — сказал Тионисий.

Я смогла сесть рядом с ним. Противно и страшно!

Прошлась вдоль стола, и опустилась на стул напротив. Платье тихо зашуршало. Ладонь скользнула к карману. Нож на месте.

Тионисий во главе стола, а я с другой стороны, как это делают в чопорных аристократических семьях.

В моей семье такого никогда не было. Пока была жива мама, она всегда сидела рядом с отцом. Они не хотели разлучаться никогда.

Наш старый слуга Кифлей вошел в гостиную, поставил передо мной блюдо: тонкий кусок мяса, жареные грибы в мёде, лепёшки с тимьяном. Перед Тионисием — только кусок мяса с кровью, хлеб и вино.

Не глядя на нас Кифлей вышел. Обычно он улыбался мне. А сейчас был запуган?

Тионисий выглядел спокойным и даже расслабленным. Явно не боялся, что кто-то из наших слуг попытается отравить его. Он отрезал себе кусочек мяса, аккуратно воткнул вилку. Подхватил со стола салфетку и промокнул губы.

У меня появилась тошнота.

Я ничего не могла с собой поделать, вспомнила, как вчера мне швырнули мясо на пол. Слишком живо стояла картина унижения. А теперь он думает, что я смогу завтракать вместе с ним.

Так старательно демонстрирует, что умеет держаться за столом. Тионисий жестокий захватчик. Чудовище под видом утонченного аристократа.

— По традиции драконы должны перед свадьбой лучше узнать друг друга, — сказал Тионисий.

— Я знаю про тебя достаточно. Мне больше ничего не нужно.

Его губы изогнулись в усмешке. Глядя в его желтые глаза, я ужасно хотела вскочить из-за стола и убежать. Вот только бежать мне было некуда. Даже если каким-то чудом удастся выскочить из гостиной, замок захвачен.

— Ты так считаешь? — тихо спросил он. — Ты видела лишь несколько моих поступков.

— Я видела достаточно.

— Серьезно? — он снова усмехнулся. — Боюсь, ты слишком быстро судишь и делаешь неверные выводы.

Я сверкнула глазами. Он на это никак не отреагировал, продолжил завтракать.

— Мясо вашему повару удается на славу, — непринужденно сказал Тионисий. — Рекомендую попробовать.

Я отшатнулась от стола. С трудом удержалась, чтобы не швырнуть мясо на пол.

Нет, нельзя проявлять эмоции. Он мерзкое чудовище, но я не должна выходить за рамки.

— Я не голодна. — Я отодвинула от себя тарелку.

На его лице ничего не изменилось, ни один мускул не дрогнул. Продолжал подчеркнуто аристократично завтракать.

— Мне интересно узнать про тебя многое, — сказал Тионисий. — Ведь ты моя будущая жена. Я буду внимательным супругом.

Он посмотрел на стену за моей спиной. Туда, где раньше висел портрет моего отца — теперь на этом месте был лишь светлый квадрат на тёмной ткани.

Я не шевельнулась.

Тионисий отломил кусок хлеба. Не ел, принялся мять его пальцами.

— Говорят, ты не плакала в день похорон своей матери, —внезапно сказал он. — А ведь тебе было всего лет семь. Надо же, девочка не печалится о такой потери!

Отвечать на такое я не стану.

Он продолжает издеваться, но теперь не физически, теперь он пытается морально уничтожить меня.

Что он может знать про боль? Когда вдруг мне сообщили о ее смерти, мир вокруг померк. Тогда весь мир остановился. Звуки смолкли, словно кто-то накрыл мне голову плотным мешком. Цвета потускнели, почти исчезли: зелень стала грязно-серой, небо мутно-белым.

Я тогда не закричала, ничего не ответила и просто ушла. Меня нашли через два часа — сидящей на скамейке у пруда, спиной к дому. Глаза открытые, но пустые, губы синие.

Меня отнесли в постель и позвали лекаря, но и он был бессилен. Целый месяц я лежала в постели и смотрела перед собой.

И да, я не плакала.

— Ответь мне, — потребовал Тионисий.

— Тебе сказали правду, ни одной слезы у меня не было.

Он кивнул. Пальцы уже не мяли хлеб, а крошили в мелкую крошку.

— Удивительно, — сказал он. — Значит слухи не врут.

Не знаю, какие слухи дошли до него. И это не важно. Он может верить во все, что хочет.

— Ты думаешь, я издеваюсь над тобой? — спросил Тионисий.

— Ты наслаждаешься этим.

— Нет, — сказал он. — Я учусь.

4.2

Тионисий не двинулся.

Блюдо с грибами и лепёшками врезалось в стену, разлетелось на осколки. Хлеб отскочил, упал на ковёр. Мёд потёк по мрамору с позолотой — жёлтая струйка.

Тионисий смотрел на меня насмешливо.

— Преданная дочь, — сказал он, тихо, почти нежно. — Как же ты защищаешь своего отца.

— Не смей наговаривать на него! — крикнула я. — Ты жестоко поступил с ним. А теперь еще пытаешься оболгать. Я не позволю.

— Не позволишь? — переспросил Тионисий.

— Это низость недостойная благородных драконов, — я все никак не могла успокоиться.

Тионисий медленно поднялся, подошёл к стене, где разлетелось блюдо, и нагнулся. Поднял один из осколков — не самый острый, но достаточно, чтобы порезать палец, если неосторожно.

Провёл ногтем по краю.

— Ты права, — сказал он, не глядя на меня. — Некоторые поступки никогда не стоит совершать.

Он бросил осколок обратно на пол.

— Я не лгал, Арнела.

— Довольно, — оборвала я. — Ты принудил меня к замужеству, заставил прийти на этот жуткий завтрак, но выслушивать твою ложь я не стану.

Я не сдержалась. Знала, что должна сохранять спокойствие, любой необдуманный шаг может стоить мне жизни. Но как же я ненавидела его!

Он медленно обошёл стол. Я не сводила с него глаз, пытаясь предугадать, что же он сделает в следующий момент.

Тионисий остановился в двух шагах.

— Ты меня ненавидишь? — спросил он.

— Да! Всем сердцем! Ты самое мерзкое создание! — ответила я.

Он поднял руку — и я инстинктивно сжала карман, где лежал нож. Он сейчас попытается ударить меня, я вытащу нож...

— Ты выглядишь такой наивной и такой трогательной. Любой бы тебе поверил.

Его глаза горели янтарным светом.

Его рука потянулась к моим волосам, к пряди, выбившейся из причёски и упавшей на щёку. Его пальцы подхватили прядь у виска, и аккуратно завели за ухо.

Я с трудом удержалась, чтобы не ударить его по руке. Да как он смеет, эту прядь мне поправлял Рейвен. Как это мерзкое чудовище смеет повторять?!

Я отступила на шаг назад.

Тионисий внимательно рассматривал меня, его взгляд задержался на моих губах. Он смотрел так пристально, что мне стало не по себе. Что он задумал, захочет накинуться на меня прямо сейчас?

Я отступила еще на шаг.

Он как то резко рванул за мной, потом замер.

— Пойдем, я покажу тебе родник в саду, — сказал он очень спокойно. — Ты должна его увидеть.

Он резко развернулся и направился к выходу из гостиной. Я последовала за ним. Прекрасно осознавая, что в нашем саду нет никакого родника. В этом замке я прожила всю свою жизнь. В саду были установлены фонтаны, но про родник я никогда не слышала.

Никого не встретив по пути мы вышли в сад.

Воздух ударил запахом гари и мокрой золы. Ночной дождь превратил пепел в серую грязь, прилипшую к подошвам. Аллеи — обугленные полосы между чёрными остовами деревьев. Кусты роз — скрюченные, обожжённые костяки, с торчащими, как кости, ветками.

Мы шли молча. Сначала по центральной аллее, а потом свернули к каменному забору. И вскоре подошли к груде каменных обломков. Отец говорил мне что это остатки старой кладки.

Тионисий остановился.

— Здесь, — сказал он.

— Здесь ничего нет, — возразила я.

Что за глупость. С чего он взял, что там может быть родник. Здесь всегда были свалены в кучу эти обломки. Отец говорил, что они еще могут пригодится, обещал, что отдаст распоряжение их убрать.

Тионисий наклонился. Схватил за край крупный валун — почти в рост человека, покрытый лишайником.

Мышцы на спине напряглись под чёрным бархатом. Камзол натянулся между лопатками, оголив узкую полосу ткани — никакой брони. Только тонкая подкладка.

Он тянул. Тяжело. Медленно. С напряжением в плечах, в шее, в руках.

Камень скрежетал по земле, сдвигаясь по несколько сантиметров. Под ним показался другой камень — гладкий, отполированный временем.

Мышцы Тионисия снова напряглись. Он стоял спиной ко мне, голова чуть опущена, руки заняты.

Между лопаток — идеальная линия. Если туда ударить ножом, то он попадет точно в сердце, пронзит его. Даже если лекари каким-то чудом и смогут излечить рану, то действие яда уже никто не сможет остановить.

Моя рука скользнула в карман. Пальцы сжали рукоять ножа.

Я подняла руку.