Древнее существо

Судовой журнал «Северного ветра», 1763 год

Запись № 1 (3 июня)

Отплыли из Архангельска сегодня утром. Ветер попутный, небо ясное. Экипаж в хорошем настроении — 24 души, включая меня, капитана Илью Воронова. Судно в порядке, груз — меха и соль — надёжно закреплён.

Запись № 2 (8 июня)

Пятый день в открытом море. Погода портится: тучи сгущаются, ветер крепчает. Матрос Пётр утверждает, что ночью видел на грот‑мачте тёмную фигуру. Говорит, будто она была слишком высокой и худой для человека. Остальные смеются над ним, но я заметил, что на палубе у основания мачты остались глубокие царапины, словно от когтей.

Запись № 3 (9 июня)

Пропал юнга Миша. Вахтенный клялся, что видел, как тот отошёл к борту — и больше его никто не видел. Никаких криков, никаких следов борьбы. Только на поручнях — те же царапины. Матросы шепчутся о проклятии. Я приказал помалкивать и усилить наблюдение.

Запись № 4 (10 июня)

Старший помощник доложил, что ночью слышал скрежет по обшивке снаружи. Будто кто‑то царапал корпус корабля. Я поднялся на палубу — тишина. Но на досках у ватерлинии обнаружил длинные борозды. Кто мог их оставить? Рыба? Сомневаюсь.

Запись № 5 (11 июня)

Сегодня ночью я его видел.

Я стоял на мостике, когда лунный свет пробился сквозь тучи. На рее, прямо надо мной, сидела фигура. Высокая, неестественно худая. Конечности длинные, почти до палубы свисают. Кожа бледная, почти прозрачная, а глаза… Они светились жёлтым.

Существо не шевелилось. Просто сидело и смотрело на меня. Потом медленно повернуло голову — будто прислушивалось. Я схватил фонарь и направил луч света вверх.

Оно исчезло мгновенно. Не спустилось, не спрыгнуло — просто растворилось в воздухе или мне так показалось. А по дереву снова раздался скрежет.

Матросы боятся выходить на палубу. Говорят, это Рейк — существо, которое приходит за теми, кто слишком долго в море.

Запись № 6 (12 июня)

Пропали ещё двое: боцман и кок. Их койки пусты, личные вещи на месте. На полу у дверей — кровавые следы, ведущие к люку на палубу. А на стекле иллюминатора кто‑то выцарапал три вертикальные линии.

Экипаж в панике. Несколько матросов умоляют повернуть назад, но компас сошёл с ума — стрелка крутится без остановки. Мы потерялись в море.

Запись № 7 (15 июня)

Пишу дрожащей рукой. Свечи гаснут сами собой, чернила будто сворачиваются в чернильнице.

Рейк больше не прячется. Он ходит по палубе ночью. Слышно, как когти царапают доски. Иногда он останавливается у каюты и дышит за дверью — прерывисто, булькающе.

Двое матросов сошли с ума. Один выбросился за борт, другой заперся в трюме и кричит, что Рейк зовёт его. Остальные вооружились топорами и ножами, но что могут сделать сталь и дерево против этого?

Последняя запись (19 июня)

Нас осталось семеро. Мы решили сжечь паруса и попытаться доплыть на вёслах. Но Рейк не даст нам уйти.

Он стоит сейчас за моей спиной. Я чувствую его дыхание на затылке — холодное, влажное. Слышу, как когти скребут по спинке кресла. Он хочет, чтобы я оставил записи о нём. Хочет, чтобы о нём знали.

Он тянет ко мне руки. Пальцы длинные, с острыми когтями. Я слышу его шёпот прямо в голове: «Пиши. Пиши, человек… Я чую твой страх».

Свечи погасли. В темноте я чувствую, как что‑то касается моего плеча.

Больше записей в журнале нет. Спустя три месяца «Северный ветер» был обнаружен дрейфующим без экипажа. Паруса были целы, груз на месте, но на палубе не нашли ни одной живой души. Только в рубке на полу корявыми буквами выведено: «Не произносите его имени, не думайте о нём, иначе он придёт и за вами».

Шёпот Рейка

Всё началось с находки. Мой муж Марк, историк-архивист, обнаружил в запасниках морского музея потрёпанный судовой журнал XVIII века. Корабль «Северный ветер» шёл из Архангельска в Норвегию, и последние страницы журнала были заполнены отчаянными записями капитана:

«13 июня 1763 года.

Который день наблюдаем на мачте тёмную фигуру. Рост — не менее двух-трёх метров. Конечности длинные, неестественно изогнутые. Матрос Ларс утверждает, что видел, как оно спускается по канатам ночью. Оно всё время следит за нами, принюхивается, словно выбирает, кого забрать следующим.

16 июня 1763 года.

Пропал еще один из нас. На его посту нашли только фонарь и следы когтей на поручнях. Криков, как обычно, слышно не было.

18 июня 1763 года.

Судовой врач записал в дневнике: «Оно действительно не просто наблюдает. Оно изучает нас. И выбирает».

Марк загорелся идеей изучить феномен. Мы с ним перебрались в старый дом у леса — местные говорили, что здесь сто лет назад тоже видели «длиннорукого», но как знать, правда ли это?

Первые две недели прошли спокойно, нам все больше казалось, что записи о таинственном существе Рейке всего лишь вымысел, чья-то большая фантазия. Возможно, капитан корабля был в горячке от какой-то болезни и бредил. Но однажды ночью я проснулась от скрежета за стеной — будто кто‑то медленно проводил ногтями по штукатурке, затем звуки стихли, и я уснула, решив, что мне почудилось спросонья. Марк всегда на ночь включал диктофон и ставил его на прикроватном столике. Утром мы прослушали запись на всякий случай, и вот что мы услышали: лёгкий шорох предположительно у двери в спальню; звук, будто длинные когти при ходьбе царапают деревянный пол; прерывистое дыхание у самого диктофона — не человеческое, а какое‑то… искажённое; шёпот — низкий, булькающий, без слов, но с ритмом, напоминающим речь.

Мы были потрясены, но решили повторить эксперимент несколько ночей подряд, чтобы убедиться, что нам не показалось. Записи фиксировали всё больше деталей: шаги на чердаке, царапанье по стенам, даже странные щелчки, словно существо тихо щёлкало языком и зубами.