Другая дорога

Сон ушел вместе с рассветом, оставив после себя только глухое давящее ощущение в области сердца. Маруся попыталась вспомнить, что именно ей снилось, но не смогла. Со вздохом открыв глаза, увидела привычную картину: сероватый утренний свет, пробиваясь в щель между шторами, заполнял небольшую комнату. В дальнем углу возвышался комод, рядом стул, с противоположной стороны еще один стул и три крючка на стенке. Да, еще ящик возле кровати. Но как раз на этот ящик смотреть особенно не хотелось.

Маруся попыталась осторожно подвинуться, чтобы не разбудить мужа. На панцирной кровати это сделать было непросто. Сетка прогибалась под тяжестью мужниного тела и Маруся неумолимо скатывалась к нему под бок. Когда-то от этого было тепло и радостно. Но не сейчас. Сейчас хотелось только одного – вынуть из себя это давящее чувство, которое мешает дышать.

Сетка скрипнула от Марусиных движений, муж Иван всхрапнул и перевернулся на другой бок. Потихоньку выбравшись из кровати, Маруся сдернула с крючка цветастый халат, накинула сверху рубашки. Взгляд упал на календарь на стене. Пятница – 17 марта 1950 года. Сорвала листок – уже суббота. Еще один день прошел. Еще один день впереди.

На кухне Марусе стало немного спокойнее. Привычные хлопоты усмиряют мысли. Маруся принесла воды из колонки во дворе, растопила плиту, поставила кашу на огонь, и засмотрелась в окно. Март в этом году выдался неласковый – заморозки все еще не отпускали по ночам, а два дня назад прошел настоящий снегопад. Снег не удержался надолго в городе, но по темным сырым закоулкам еще оставались его неряшливые следы.

Через маленькое окошко кухни Маруся смотрела на палисадник. В его глубине под крышей сарайчика суетились птицы – готовили гнездо. Холодно или тепло, а природа живет своей жизнью. Маруся жалела птиц, и потихоньку жалела себя.

- Опять не спишь с рассвета? – услышала голос Ивана за спиной.

- Да… не могу, - вздохнула Маруся и засуетилась, поливая ему на руки над миской.

- Эх, - покачал головой муж и принялся умываться, громко отфыркиваясь.

Подав мужу полотенце, Маруся бросилась к плите.

- Сейчас, Ванюш, яичницу тебе сделаю.

Схватила два яйца, но вдруг, неловко повернувшись, выронила одно на пол. Беспомощно посмотрела, как на полу расплывается желтая лужица. Взглянула на мужа и вдруг почувствовала, как то, что давило изнутри, неумолимо рвется наружу. Маруся заплакала горько и безутешно, отвернувшись к плите.

- Ну, что ты, Марусь? – Иван попытался обнять жену за плечо, - ну, будет тебе плакать. Сказал же – поедем в деревню. Ждать-то всего неделю осталось. А на будущую субботу будет у меня как раз рейс в Сергеевку, вот и заедем к матери по пути.

- Не могу я, Вань! Не могу больше! Ни дня не смогу, нет моих сил! – причитала Маруся, всхлипывая.

- Ну, никак раньше, Марусь! У меня работа в эти выходные, а ты чем доберешься? Немного еще потерпи.

- Ой-ой-ой, уеду я… - простонала Маруся.

- Да, ну вас, бабы! Слезы лить – хлебом не корми, - в сердцах выдохнул Иван.

Подхватил с плиты котелок с кашей, завернул в полотенце.

- На комбинате поем, пошел я. – натянул кепку и вышел за дверь.

Когда Маруся услышала, как за мужем хлопнула калитка во дворе, слезы высохли. И странное спокойствие окутало ее. Оглядевшись, Маруся поискала причину. Причина оказалась внутри – она приняла решение.

«Поеду я. Сегодня» - сказала сама себе. Суббота и воскресенье – целых два дня. Нет, больше невозможно ей было находиться здесь и видеть все время этот пустой ящик. И уж точно никак невозможно было ждать еще неделю.

Сегодня – решила Маруся. И весь день закрутился по-новому. Даже солнце подмигнуло из-за низких туч, мол, давай, действуй. Наспех, связав в узелок буханку хлеба и яркий платочек, купленный на подарок, Маруся оделась. И только обувая уже новенькие боты - предмет зависти всего переулка, она вдруг задумалась, как поедет?

Село Зеленый Гай, где жила мать, и где выросла сама Маруся, стояло далеко от больших дорог. И, чтобы добраться на попутках, нужна была большая удача. Вот на нее-то Маруся и решила понадеяться.

- Куда собралась, кума? – выглянула из-за забора соседка, услыхав скрип Марусиной калитки.

- Поеду к матери, - выпалила Маруся, - только не останавливая меня, Полина. Не могу уже!

И поспешно затопала по мартовской грязи.

- Марусь, постой! – Полина догнала ее и всунула в руки сверток, - передай Людочке. Там платьице Валюшкино, может уже сгодится ей. Новое почти.

- Спасибо, кума, - Маруся искренне обняла соседку, уткнулась носом в ее платок, пропахший жареным луком, - спасибо.

- А Иван, что? – спросила Полина.

- Не знает. Скажи ему.

- Ох, подруга. Неприятности будут, - нахмурилась Полина.

- Ничего. Хуже не будет.

- Ну, ладно. Решила, так чего уж там. Слушай, у меня ж дядька работает на автобазе ОРСа - Игнат Борейко. Ты найди его, он поможет тебе подыскать попутного шофера. А то, как ты еще доберешься?

- Ой, спасибо тебе, Поля! Что бы я без тебя делала? – Маруся снова почувствовала, как на глаза ей наворачиваются слезы.