Другая тропа

Глава 1

2 июля 2006 года, середина дня, несколько сотен километров от Москвы

Деревья, деревья, деревья. Бесконечные, чахлые деревья за окном. Стася прислонилась к стеклу и прикрыла глаза. Куда они едут? Зачем? Идея, казавшаяся совершенно потрясающей на волне сданных за второй курс экзаменов, теперь начинала выглядеть скучной и нелепой. Дождалась бы отпуска родителей, и съездили бы они в этот доставшийся от прабабки дом втроем, семьей, а не как она придумала — с подружками. Еще и родителям соврала, что с ними ребята из универа поедут, чтобы они не переживали о том,как три девчонки одни потащатся за пятьсот километров от Москвы.

И ведь самое ужасное, что Женя со Светой эту не столько безумную, сколько дурацкую идею поддержали! То есть, с Женей-то все понятно. Жене дай только во что-нибудь интересное влезть, потом за уши не оттащишь. В том числе — от болота и из болота. А вот что тут Света делала, правильная во всех смыслах отличница, даже сейчас сидевшая на заднем сидении с учебником, которая и дружила-то в последние годы больше с Женей, чем со Стасей, вот это вызывало вопросы. Но не то чтобы Стася возражала против ее участия в этом предприятии… Когда-то и со Светой они были близки, еще в школе. Так что прекрасный повод вдохнуть новую жизнь в эту дружбе. Скорее, проблемы была в другом. Глядя на скучный пейзаж за окном, который не менялся уже который час, Стася начинала подозревать, что ничего, кроме скуки, их в этой деревне на полтора дома не ждет. И вернутся они домой уже через несколько дней, разочарованный, зарекшиеся от таких путешествий еще на пару десятков лет.

— Ты точно правильный адрес в навигатор заложила? Такое впечатление, что у этой дороги ни конца ни края, — будто прочитав ее мысли, поинтересовалась с водительского сидения Женя.

Стася отлепилась от окна и вздохнула. Вот. Не одна она начинает подозревать, что не отпуск их ждет, а тоска зеленая.

— Правильный, — кисло отозвалась она. — Настолько, насколько это было возможно, учитывая то, что конечная точка у нас где-то у черта на рогах, о которой ни один навигатор не в курсе.

— И почему твоя прабабка не могла поселиться где-нибудь поближе и попонятнее? — проворчала Женя. — Я устала.

— Тормозни у обочины, — вздохнув, проговорила Стася. — Я снова поведу, раз ты устала. По идее, там уже скоро съезд на проселочную дорогу должен быть. Главное, его не проскочить.

— Окей, — хмыкнула Женя и сдала вправо, что остановиться.

— Вы можете выясняться потише? — раздалось недовольное с заднего сиденья, и Стася с Женей практически синхронно обернулись. — Не могу сосредоточиться.

— Свет, мы экзамены сдали неделю назад. Оставь уже учебник в покое, — проговорила Стася. —Удивительно, как тебя до сих пор не укачало. Да и, вообще, мы же отдыхать едем.

Если под отдыхом понимать отдых от всего. В том числе, от полноценной жизни, ага. Но не говорить же об этом вслух? Заранее портить подругам настроение — если то еще не было испорчено — она не хотела. Да и обращалась она к Свете, так-то, без особой надежды на успех. Горбатого могила исправит. Если подруга решила выучить всю программу третьего курса просто на всякий случай заранее, летом, то едва ли хоть кто-то сможет ей с этим помещать. Если Женю со школьных лет было невозможно оторвать от неприятностей, как котенка Гав, то Свету от гранита науки. Безнадежная история, короче говоря. Женя, похоже, думая о том же, тихо фыркнула и втопила педаль тормоза.

— Оставь ее. Приедем — отберем книжки. А сейчас не хватало только в закрытом пространстве поругаться, — сказала она и вышла из автомобиля, чтобы Стася могла пересесть на водительское место.

Потратив пару минут на регулировку сиденья и зеркала дальнего вида, Стася тронула машину с места, и несколько минут они ехали в молчании. Слышно было только то, как Света переворачивала страницы учебника по макроэкономике.

— Ну вот он… наш поворот, — немного озадаченно произнесла Стася, с сомнением глядя на лесной массив, в который навигатор недвусмысленно предлагал им свернуть, полагая именно это место пунктом их назначения.

В чем-в чем, а в нерешительности Стасю было сложно упрекнуть. Вот только, глядя на этот съезд практически в лесной массив, она почувствовала себя очень неуютно. Скука уступила место непонятной тревоге. Все-таки, Стася было больше городским жителем, чем сельским. Лесные прогулки в ее привычки не входили. Но ведь это просто дорога, верно? И там дальше точно будет деревня. Не мог же нотариус ее обмануть? С чего бы вдруг? Так что нет повода ни о чем беспокоиться. Их автомобиль не первый и не последний, который по этой дороге поедет.

— Ты не говорила, что дом твоей бабушки в лесу, — заметила Света, кажется, даже отложившая в сторону учебник, чтобы повнимательнее посмотреть в окно.

— Он не в лесу, — откликнулась Стася и, решившись, начала аккуратно сворачивать с шоссе. Не возвращаться же назад после многочасовой дороги? И не показывать же, подругам что ей страшновато. Засмеют еще. — За лесом должны быть деревня и еще садовое товарищество. Нам в деревню.

Автомобиль плавно съехал с шоссе на лесную дорогу, будто, а, наверное, действительно, специально тут созданную для проезда, и куда менее плавно начал подпрыгивать по колдобинам.

— Прогресс сюда точно не дошел, — пробормотала Света. — Ваша взяла. Даже я в такой тряске читать не смогу.

Вот и славно. Стася со Светой, конечно, общалась немного в последнее время, но вот Женя не так давно говорила, что та занимается с каким-то уж слишком большим остервенением. Даже одержимостью это называла. Может, конечно, преувеличивала. Но Стася, в любом случае, придерживалась позиции, что летом надо отдыхать. Хотя бы от учебы. Мысли поискать стажировку где-нибудь ее посещали, но чаще всего заканчивались на том, что стажировку по профессии на пару месяцев найти сложно, а дольше она пока была не готова работать. Может, на старших курсах, где, поговаривали, нагрузка поменьше. Пока же совмещать учебу и работу не представлялось возможным. Спасибо, что доходы родителей позволяли не искать способы вывернуться и прыгнуть выше собственной головы.

Сказочная интерлюдия 1

Пока девушки спали, дом жил своей жизнью. Вернее, ему помогали жить. На кухне хозяйничали мужичок, от силы метр ростом и лет шестидесяти на вид, и старушка в красном платочек, столь же невысокая.

— Дуры-бабы. И чему их в ентих городах учат? — ворчал мужичок, взмахом одной руки убирая со стола грязную, взмахом другой отправляя еду обратно в холодильник, а банку с травами — в шкаф.

— В коробочки эти их металлические тыкаться, видать, — ответила старушка, следя за тем, чтобы Стася, плывущая сейчас по воздуху к спальне своей прабабушки, не ударилась ненароком головой об угол печи или дверной косяк.

— И толку им с тех коробочек тут?

Дед недовольно посмотрел на непонятную ему металлическую коробку, но перенес ее по воздуху вслед за Стасей, на стол в спальне.

— Не ворчи, старый, — раздалось от входной двери, так что старик от неожиданности слишком громко стукнул створкой шкафа, а старушка, вздрогнув, едва не уронила Женю на лестницу. Тело спящей девушки дернулось и почти плавно опустилось на ступеньки.

— Ой-йой, синяки же останутся, — запричитала та.

— До свадьбы заживет, если до свадьбы доживет, — ухмыльнулась Веселина, стоявшая у приоткрытой двери вместе со сторожем. — Но вот делать-то с ними будем? Как она тебе?

— Лучше б эту, светлую да кудрявую. Разум у нее правильный. Но темненькая — кровь Вереюшки. Супротив крови не пойти, — хмуро глядя на то, как тело Светы отправляется в третью комнату дома.

— А в жертву тогда кто, господин? — спросил старик. — Без жертвы-то никак, раз хозяюшка ей свою ношу из рук в руки передать не сумела.

— Правила знаешь, старый. Кто ей дороже, та и в жертву.

— Не поймет она. Ох не поймет. Чужая она, в ином мире воспитанная.

— Не поймет сама — так заставим понять.

Глава 2

3 июля 2006 года, раннее утро, несколько сотен километров от Москвы, деревня Дубрава

Когда Стася проснулась, за окном светало. Девушка открыла глаза и с минуту смотрела в потолок, мучительно пытаясь вспомнить события предыдущего дня. В голове будто туман стоял, и все, что получалось вспомнить, — это то, как они пили прабабкины травы и ели бутерброды. А вот дальше… Как она оказалась в постели? Почему легла спать поверх покрывала, не раздеваясь? Который сейчас час? Ничего не понятно. И от этого «непонятно», ужас как неуютно.

Полежав еще немножко, Стася встала: голова отчего-то немного кружилась, но больше ничего странного в ее состоянии не наблюдалось. Обнаруженный на письменном столе в углу спальни телефон показывал начало пятого утра следующего дня. Может быть, они вчера настолько вымотались, что после чая легли спать посреди дня, да так и проспали до утра? Совершенно логичная версия. Только почему в голове об этом ноль воспоминаний?

Вариантов разобраться было не так уж много, и не один нельзя было реализовать, оставаясь в одиночестве в спальне. Так что девушка вышла из комнаты в коридор, который практически сразу переходил в кухню. Глянула на обеденный стол. На нем — идеальная чистота, как была тогда, когда они только вошли в дом. Они еще и убраться успели? Или убрались девчонки без нее? Все страньше и страньше, как говорила Алиса из Страны Чудес. И у них тут тоже, похоже, какие-то чудеса творятся.

Проверка второй смежной с кухней комнаты показала, что Света спит так же, как спала в прабабкиной спальне сама Стася: поверх одеяла, в той же одежде, в которой приехала. И спит так тихо и спокойно, что Стася даже испугалась, подошла, проверила, убедилась, что подруга дышит. Будить не стала. Вместо этого сперва поднялась на второй этаж, проверить, как там Женя — и там ли. Оказалось — там. Только, в отличие от Светы, она проснулась на шум шагов и открыла глаза.

— Доброе… утро? — неуверенно спросила она, похоже, тоже силясь понять, куда из ее жизни пропали полдня.

— Пятый час утра, угу. Доброе, — хмуро сказала Стася. — Ты, значит, тоже не помнишь, как и когда из кухни переместилась в постель?

— Типа того, да, — призналась Женя, села и тут же скривилась от боли. — Ай!

— Что такое?

— Не знаю. — Женя задрала рукав рубашки и посмотрела на здоровый синяк чуть выше локтя. — Отлично. А навернулась я когда? Еще и затылок болит.

— Дай взгляну.

Женя повернулась к Стасе спиной, и та осторожно пощупала ей голову.

— У тебя там шишка здоровенная, — озадаченно протянула она через пару секунд. — Кажется, в этих прабабкиных травах было что-то посерьезнее мяты, ромашки и валерьянки. Больше мы эти банки не трогаем. И, вообще, выкинуть их надо. По крайней мере, это мне видится единственным адекватным объяснением провалов в памяти.

— А Света что?

— Спи еще Света. Вставай, спускайся. Ее разбужу — и пойдем завтракать. Нашей едой. Исключительно нашей. И не говори мне ничего про дух авантюризма. Лучше без него, чем без памяти.

— Ну, сейчас я даже готова с тобой согласиться, — раздалось ей вслед. — Хотя все равно очень интересно, что она в свои травы добавляла.

— Женя!

— Молчу-молчу.

Внизу Стася растолкала очень крепко спавшую Свету, но до приготовления завтрака не дошла, потому что к ним нежданно-негаданно нагрянули гости. Вернее, гость. Да так, что напугал Стасю до смерти.

— Эгегей, хозяюшка! — раздалось громогласное со стороны калитки, и девушка едва не подпрыгнула.

«Что за нравы в этих деревнях?!»

Пришлось высунуться в окно и приглядеться, кого это принесло в такую рань. Впрочем, рань — это для них, городских. Местные, вероятно, вставали с первыми петухами, а, может, и самих петухов будили. По крайней мере, стоявший у калитки парень под два метра ростом в белой рубахе и черных штанах, сонным никак не выглядел. Зато выглядел эдаким Иваном из былин или сказок. Не то чтобы совсем уж стереотипный деревенский парень, но очень близкий к этому. Хотя Стасе, конечно, сравнивать было не с кем: она никаких деревенских парней раньше не встречала.

— Здравствуйте, — поздоровалась Стася. — Что вы хотели?

Потом опомнилась, что здесь наверняка так не принято. Не пустить гостя на порог, дело такое. Даже если ты его в первый раз видишь. Они-то тут все друг друга знают. Ворота на въезде в саму деревню явно надежные, как и сторож. А из леса выйти этот парень точно не мог. Ну разве что ходил в ночи по грибы и по дороге оттуда завернул к ним. Но кто ж ходит в ночи по грибы? Короче говоря, в любом случае, сто процентов местный.

— Проходите, — поспешила добавить Стася. — Там открыто. Что на всю улицу кричать?

— Благодарствую, — произнес парень и шагами, которые были как два-три шага Стаси, двинулся на территорию участка.

Идея пустить в дом незнакомого парня, которого тоже, наверное, звали каким-нибудь Звениславом или, на худой конец, Акакием, девушке не особенно улыбалась, но она сомневалась, что у нее есть выбор. Такого попробуй прогони. Так что Стася понадеялась, что его дружелюбие не было напускным.

— Меня зовут Стася, — представилась она, когда парень вошел в дом и даже начал разуваться.

Глава 3

Глава 3

3 июля 2006 года, день, несколько сотен километров от Москвы, деревня Дубрава

— Умеет она напугать, — проворчали у Стаси над ухом, и та едва ли не от возмущения очнулась.

— А я слышу, между прочим, — пробормотала она, открывая глаза.

Пол в который она уперлась взглядом, немного кружился, но, в целом, чувствовала она себя вполне нормально. Будто и не падала в обморок.

— О, живая! — радостно произнесла поддерживавшая ее с одной стороны Женя.

— Отлично. Раз живая, значит, до кровати сможешь дойти, а не то мы тебя волоком потащим, — поддержала ее с другой стороны Света, и вдвоем они помогли Стася добраться до кровати.

— Значит, отключилась я ненадолго, — задумчиво сказала Стася, усаживаясь и прислоняясь спиной к стенке.

— Несколько секунд, — подтвердила Женя, когда подруги сели по обе стороны от нее. — Мы даже не успели определиться, удержим мы тебя или придется прямо на пол класть.

— Чтобы я простудилась? Ну спасибо.

— Это было бы лучше, чем на него же тебя уронить, — возразила Света, и Стася была вынуждена признать, что звучало это логично. — Водички тебе принести?

У Светы, в общем-то, всегда все звучало логично. Как выяснилось, даже то, что находилось за пределами нормальной человеческой логики, вроде магии крови — или что они такое только что опробовали на практике?

— Резонно, — нехотя согласилась Стася. — Нет, водички не надо. Лучше объясни, что теперь с этим дальше делать?

Вместе с окончательно вернувшимся сознанием, к ней вернулись и все страхи, до того невнятные и неопределенные, а теперь… Теперь не менее неопределенные и невнятные, но куда более сильные. На вот это все она совершенно точно не подписывалась, когда вступала в наследство. Знала бы — точно отказалась бы. А вот мама, похоже, что-то знала, раз была так недовольна этой историей. Вот только почему же тогда ничего не сказала, не объяснила?

Кстати… Черт! Кстати, о маме!

— Я же родителям так и не позвонила! — спохватилась она. — Они же там, наверное, уже с ума сходят от беспокойства. Может быть, уже едут сюда.

Что, в общем-то, было бы не такой уж плохой идеей, учитывая все открывшиеся обстоятельства. Стася бы точно не отказалась от поддержки людей старших и более опытных.

— Позвони сейчас. Поднимемся наверх — и позвоним, — сказала Женя. — Наверху поймаем связь, хоть и с трудом.

Стася послушно кивнула, взяла со стола телефон, перешла в последние звонки — и обомлела.

— Это как понимать? — нервно спросила она, кивая на экран, на котором ясно высветился пятиминутный разговор накануне. С мамой разговор.

Часа через два после того, как они приехали в деревню. Судя по всему, как раз в то время, которой напрочь выпало у них всех из памяти. В которое они — предположительно — крепко спали, все трое.

— Может быть, ты позвонила, когда мы еще были под воздействием той травы? — неуверенно предположила Света. Похоже, сейчас у нее не было хоть сколько-нибудь логичного объяснения. По крайней мере, сходу.

— Тем более, давайте, позвоним — и узнаем, — вмешалась Женя.

— Как ты себе это представляешь? — нахмурилась Стася. — Позвоню и спрошу, мол, мам, я тебе вчера звонила? А о чем мы говорили? А расскажи? Да она знаешь, что подумает?

— Что мы тут чего-то обкурились, ага. И будет даже не совсем не права, — согласилась Женя. — Но я тебе не так предлагаю звонить. Это ж мама твоя. Я что — ее лучше, чем ты знаю? Звонишь, говоришь: «Привет, мам!» — и она тебе сразу же сама выдаст две трети вашего вчерашнего разговора. Ну, точнее, по ее поведению ты довольно быстро сообразишь, как прошел ваш последний разговор. Ну а дальше подстроишься. На крайняк, у тебя тут всегда есть чудесная отмазка, которая называется «плохо слышно, связь прерывается».

— Как у тебя все просто-то, а.

Стася покачала головой, но не стала спорить. В конце концов, подруга, по сути-то, была права. Если не подставляться по собственной дурости, мама действительно ей сама все подскажет. И то, что Стася говорила накануне. И то, что надо сказать сейчас. При определенных ситуациях еще и сама за нее расскажет и выводы сделает. В этом смысле, с мамой было и удобно, и неудобно. С одной стороны, манипулировать ею было легко, аж класса с седьмого легко. Достаточно внимательно следить за ее словами и реакциями, чтобы понимать, что именно и в какой момент сказать для наилучшего исхода для себя. С другой, Стася, так-то, не возражала бы, чтобы все было немножко наоборот и это мама была внимательна к ней, а не она — к маме. Ну, или хотя бы как-то взаимно, что ли? А то даже с этим наследством и маминым недовольством. Ничего внятного, кроме того, что ей это не нравится. Ноль конкретики, масса эмоций. Неудивительно, что отец, не разбираясь, сказал «ша» на всю эту драму. Ну а Стася дальше уже привычным для себя образом сообразила, как убедить маму не переживать. Но, в общем-то, именно весь этот расклад и заставлял думать, что не знала мама ничего конкретного, кроме, может быть, каких-то как раз таки неконкретных бабушкиных предостережений. И, опять-таки, бабушка, бывшая далеко не такой экзальтированной, как мама, обладала другой особенностью — привычкой говорить загадками, недоговаривать, намекать, уходить от прямых вопросов. Вот это вот все. Сейчас Стася даже начинала подозревать, что и эта ее скрытность была неспроста, ох неспроста.

Сказочная интерлюдия 2

Едва дверь дома захлопнулась, из-под печки, как из воздуха, выбрались, кряхтя и ворча, Домовой с Доманей, укоризненно огляделись и занялись наведением порядка.

— Вот же ж дурынды-то, а? Все разворошили — и деру. И не ведают, что уже к чаю снова тут будут.

— Да отколь им ведать-то, дед? Дурынды ж, сам сказал.

— Сказал. И жаль их. Разозлятся ж местные упыри, ой разозлятся.

— Сплюнь, дед. Настоящих упырей на нашу деревню накличешь.

Доманя укоризненно поцокала языком и начала прибираться на кухне.

— Ой, дура Светланочка, дура. Все не на свои места поставила-то. Кто ж так порядок-то наводит, да мне, бабуле старой, дела добавляет?

— Ты мне, бабка, вон чего скажи-то. Мы с тобой-то с местными а ли с дурындами?

— А ты, дед, как считаешь-то? Трус ты или роду Вереи предан?

— Не трус, но такой дурынде служить…

— Не наших обычаев девочка ж. Ну дык научится. Про кровь догадались, ежели б не напугались, так и дальше бы много чего сообразили. Ты его не дал мне к ним явиться-то, а?

— Шоб они безо всякой своей железной колымаги быстрее ветра из деревни усвистали, да шоб потом их за волосья Тихомирыч притащил? Ты тоже дура-баба. Нельзя ж так-то с дурындами.

— И шо делать-то?

— Шо делать, шо делать? — Домовой хлопнул в ладоши, и со скатерти, будто не было, испарился кусок присохшей к ней каши, а из углы выскочила метла и начала энергично мести сор в совок. — Ждать возвращения. Вот тогда мы им мозги-то и вправим.

— И тады пятками, думаешь, не засверкают?

— Тогда они так напуганы уже будут, что бежать не рискнут. А там и в нас, глядишь, поверят. Работай старая. Пыли-то, пыли натащили!