Душитель

Эпилог

3 мая 1996 год.

Школьная неделя промчалась незаметно. Сегодня мой день рождения. Шестнадцать лет... Неужели мне и правда уже шестнадцать? Уши вяли от постоянных поздравлений, но все же, было приятно знать, что обо мне помнят. Отчетливо помню, как, зайдя в класс, одноклассники хором закричали: «–С днем рождения, Аманда!»

Но радость от поздравлений не могла заглушить усталость и какое-то смутное предчувствие беды. До дома оставалось не больше трехсот метров. Представляю, как мама уже испекла мой любимый клубничный торт, а папа украсил гостиную разноцветными гирляндами. Как же хочется поскорее обнять их…

Лишь бы этот праздник не был испорчен душителем. Нашим местным маньяком. Вспоминая о нем, я вздрагивала, словно от прикосновения ледяного ветра. Этот негодяй убил больше двадцати человек. Пару недель назад школу закрывали, и каждую ночь я засыпала в слезах, боясь, что он придет и за мной. И вот, когда все утихло, жизнь снова потекла по привычному руслу, но где-то глубоко внутри меня жило ощущение, что это затишье перед бурей. Мое шестое чувство не обманывало. Папа всегда смеялся над моей интуицией, говорил, что я слишком много читаю детективов и все принимаю близко к сердцу. Но сейчас… сейчас я чувствовала, что надвигается что-то ужасное. Родители обещали мне прокатиться до скайлайна, чтобы хоть как-то отвлечься от всего ужаса, который навис над городом. Никогда не была там. Говорят очень красивое место.

Погруженная в мрачные мысли, я не заметила, как открыла дверь дома. Окна, на удивление, были задернуты плотными, мрачными шторами. Неужели сюрприз? Или… или что-то случилось? Обычно мама всегда ждет меня у окна в такой праздничный день.

– Мам? Пап? Я дома! – прокричала я, но в ответ услышала лишь гулкую тишину. Она давила на меня, словно тяжелая плита, предвещая неминуемую катастрофу. Словно дома никого нет. Превозмогая страх, я прошла на кухню, надеясь увидеть накрытый стол, зажженные свечи, счастливые лица родителей. Но вместо этого… В дверном проеме я застыла, парализованная ужасом. На полу, в огромной луже багровой крови, лежала мама, а верхом на ней располагался мой отец. Он сидел на матери с безумным видом, и ее тело… Боже… Ее живот был вспорот, внутренности разбросаны по полу, словно куклы с вырванной ватой. Мамочка. Моя любимая мамочка. Как же так? Меня словно окатили ледяной водой. Я задрожала всем телом. Все это не может быть правдой. Это всего лишь страшный сон. Папа... Мой добрый, милый, веселый папа, всегда готовый поддержать и утешить… Он не мог… Он просто не мог этого сделать.

– Папа… что… что здесь произошло? Что ты… что ты наделал? – Слова с трудом вырывались из пересохшего горла, а слезы текли по щекам, словно горячий дождь, застилая все вокруг. Все вокруг плыло и качалось, словно я стояла на палубе тонущего корабля.

– Аманда, дочка, - его голос звучал ровно и спокойно, но в его глазах… Что с его глазами? Зрачки были неестественно расширены, черные и бездонные. Они не отражали ничего, кроме безумия. – Я не хотел, чтобы ты это видела. Прости меня, дочка. Но я не мог иначе. Это все она… Она постоянно боялась, кричала что сбежит вместе с тобой от меня. Говорила, что я схожу с ума, что я опасен… Что я должен был сделать, Аманда? Как я должен был поступить? Она вызвала полицию. Она… Она собиралась отправить меня в психушку. Ты – свидетель, поэтому мне придется…

Наконец, оцепенение отступило, и ноги словно налились свинцом. Я отступила назад, но не могла отвести взгляд от этого кошмара. Мои глаза были прикованы к телу матери, изуродованному, окровавленному… И гнев, до этого момента тлевший где-то глубоко внутри, вдруг вспыхнул ярким пламенем. Как он мог? Как он мог так поступить с мамой?!

– Ты же знаешь, что я люблю тебя. Но ты видела слишком много. Прости меня, с днем рождения, дочка. Отец, с неестественной легкостью, словно зверь, бросился на меня. Инстинктивно я рванулась к двери, но руки тряслись, напрочь отказываясь подчиняться, замок не поддавался. Кровь стучала в висках, отдаваясь в ушах оглушительным звоном. Отец повалил меня на пол и сдавил шею своими руками. Его пальцы смыкались, перекрывая кислород. Я задыхалась, но в глазах больше не было страха. Только ненависть.

– Ненавижу тебя! – прошипела я сквозь стиснутые зубы. В слепой ярости, собрав всю силу, я извернулась и почувствовала что-то холодное под рукой. Нож! Тот самый нож, которым он убил маму. И в этот момент я не думала ни о чем. Ни о том, что передо мной мой отец, ни о том, что я делаю. Только о том, чтобы остановить это безумие. Чтобы отомстить. Схватив нож дрожащей рукой, я перевернулась и с диким, первобытным криком, полным боли и ярости, вонзила его в спину отца. Он взвыл от боли, но не ослабил хватку. Его пальцы по-прежнему сжимали мою шею, перекрывая кислород. Еще удар, еще… С каждым ударом я вкладывала в него всю свою ненависть, всю свою боль, всю свою потерю. Я била не отца. Я била смерть. Мои руки слабели, и я почти не чувствовала их. В голове кружилось, в ушах звенело. Казалось, что я тону в бесконечном океане крови. Наконец, его пальцы разжались, и он рухнул на меня, придавив своим безжизненным телом. Из последних сил, захлебываясь слезами и кровью, сбросив с себя его тяжелое тело, я оказалась на коленях, залитая кровью. Снова и снова я вонзала нож в его спину, пока он окончательно не перестал двигаться. Шестнадцать ударов. Шестнадцать лет… Шестнадцать лет жизни, украденных у меня в один миг. Теперь я осталась одна. Услышав звук выбитой двери, я подняла голову. В проеме стояли двое полицейских и врач с аптечкой в руках. Лица у них были мертвенно бледными, а в глазах застыл непередаваемый ужас.

– Руки вверх! Бросьте нож! – крикнул один из полицейских, прицеливаясь в меня пистолетом.

– Постойте! – Я задыхалась, пытаясь что-то объяснить. – Это… Это он! Он убил маму! Он сошел с ума! Не успела я договорить, как острая, невыносимая боль пронзила мою шею. Не в моих руках нож… Как?! Он у отца. Еле дыша, из последних сил, он провел лезвием по моей шее и рухнул на пол. Предатель! От жгучей боли я схватилась за горло, пытаясь остановить фонтан крови. Врач бросился ко мне, но мир вокруг померк, превращаясь в беспросветную тьму. Дальше – только туман, боль и леденящий душу страх. Я очнулась в больнице, но не знала, что ждет меня впереди. Что мне делать? Как жить дальше? Я одна… Совершенно одна.

Глава 1: Все повторяется

15 апреля 1998 год

Я снова в школе. На улице палит немилосердное солнце, а влажность зашкаливает, делая воздух тяжёлым и липким. Всё те же лица: усталые учителя, одноклассники в потрёпанной одежде. И, как всегда, меня все сторонятся. Люди опасаются девочку, убившую отца. Шепотки за спиной – как постоянный фон в этом мире.

Но сегодня всё искажено, словно в кошмарном сне. Толпа репортеров и журналистов у входа, их микрофоны тычут в лица, как назойливые осы. Испуганные ученики отвечают заикаясь, вспышки камер слепят глаза. В последний раз я видела такой хаос два года назад, когда кошмар ворвался в мою жизнь и перевернул её с ног на голову.

– Аманда! – услышала я голос позади. Обернувшись, увидела Бритни, мою лучшую подругу. Одна из немногих людей, с которым я готова разделить всё – от секретов до слёз. Она никогда не предавала, всегда стояла стеной, даже спорила с учителями, чтобы защитить меня. Её верность – единственный якорь в этом безумном мире.

– Такая суматоха вокруг, просто жуть, – прошептала она, обнимая меня крепко. Её объятия всегда приносили утешение, но сегодня даже они не могли прогнать настороженность, пробирающую сквозь влажный жар.

– Не думала, что всё может повториться. Видимо, людям не сидится на одном месте! — добавила она, кивая на толпу.

Повториться? О чём она? Сердце заколотилось бешеным ритмом, а в голове пульсировала тревога, густая и удушающая.

– Ты это о чём? Я не… – договорить я не успела. Журналистка, словно коршун в деловом костюме, набросилась на меня, тыкая микрофоном в лицо и засыпая вопросами под гул школьного звонка.

– Что вы знали о Мэй Макклан? – протараторила она, её глаза блестели от жажды сенсации.

Я смутилась, растерялась. С чего вдруг такие вопросы? Мэй – сестра Майкла, моего друга. Что с ней могло случиться? Неужели…? Нет, не может быть. Только не это. Ничего не ответив, стараясь не выдать волнения – лицо каменное, – я взяла Бритни под локоть и потащила её в уборную, подальше от этой толпы, от запаха пота и напряжения.

– Что за вопросы? Почему такой балаган? – возмутилась я, как только мы оказались в относительной безопасности.

Бритни пожала плечами, её каштановые волосы прилипли от пота.

– Может, думают, что в этом замешаны её друзья и знакомые?

– В чём?! – Мой голос сорвался, как тонкая нить, перерезанная острым ножом. – Ничего не понимаю. Объясни толком, Бритни.

– Ты что, правда не знаешь?! – удивилась подруга, откинув свои каштановые волосы назад, словно отмахиваясь от мошкары. Её шёпот обжёг моё ухо, словно раскалённый ветер прерий. – Мэй убили. Вчера ночью.

Убили.

Слово врезалось в сознание, как удар хлыста на пыльной дороге. Мир поплыл, как мираж в полуденный зной, а в ушах зазвенело, словно от выстрела в тишине. На секунду я очутилась в своем собственном кошмаре. Как в свое шестнадцатилетние.

– Господи… – выдохнула я, вцепившись в плечи Бритни, чтобы не упасть. – Как это произошло?

– Майкл и его родители уехали вчера вечером, а Мэй осталась дома. Позвала парня и двух подруг – фильм посмотреть, по-моему. Говорят, их сердца вырезали и положили в коробку по дверь. Когда Майкл и родители вернулись, они…

– Хватит, Бритни! – Остановила я её, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Всё это до жути напоминало то, что случилось тогда. Снова зверства, кровь, смерть. Неужели кошмар повторяется?

– Ты видела Майкла? Он жив?

– Нет, не видела. Но, наверное, он сейчас у главного входа с остальными.

– Тогда идём к ним, – прошептала я, собирая себя по кусочкам. Ноги сделались ватными, а в голове клубился хаос. Всё происходящее ощущалось, как дурной сон, от которого невозможно проснуться. Я представила лицо Мэй, её улыбку. Вдруг перед глазами всплыла жуткая картина: её страдания, загнанный ужас в широко распахнутых глазах, отчаянные попытки выжить. Эта коробка с «сюрпризом» от маньяка. Меня передёрнуло. Я не хотела этого видеть, не хотела знать! Лёгкая дрожь пробежала по телу против моей воли.

Мы подошли к входу, ставшему теперь вратами ада. Там стояли наши друзья. Амбер – хрупкая блондинка, следящая за модой, разбивающая сердца парням направо и налево, Мэтью – кудрявый брюнет, вечный шутник с татуировкой на шее и пирсингом в носу, Энди – широкоплечий голубоглазый брюнет, покоривший сердце каждой девчонки в школе, но отдавший своё мне полтора года назад. Сейчас он смотрел на меня с тревогой, будто боялся, что я сломаюсь, словно старая кукла вуду, которую вот-вот разорвут на части. И Майкл – рыжий, веснушчатый парень, чей оптимизм всегда был как глоток свежего воздуха в душном помещении. Но сейчас в его глазах плескалась только боль и потеря, его страдание пронзало моё сердце, словно пуля ковбоя. Я и Бритни обняли всех по очереди, стараясь скрыть печаль, но я знала, что они видят мой страх. Я не умела скрывать свои чувства, особенно сейчас, когда вокруг витала атмосфера тревоги и отчаяния, словно перед бурей.

– Ами, – начал Майкл, его голос дрожал, как струна гитары под порывом ветра. Я обернулась, боясь увидеть в его глазах обвинение. – Мне кажется, у нас в городе появился подражатель твоего отца.

Слова опалили холодом хуже ледяной воды, вылитой на голову.

– С чего ты это взял? – Мой голос звучал тихо, но за ним прятался всплеск возмущения, лишь жалкая попытка скрыть панический страх под маской гнева.

– Когда тела осмотрели в морге, нам сказали, что все они были задушены, а на запястьях вырезано время. Очень похоже на…

Он не договорил, но я закончила фразу в своей голове: «Очень похоже на то, что делал твой отец». И я не могла отрицать очевидное. Он и из могилы продолжает преследовать меня. Его тень вновь нависла над городом, отравляя мою жизнь. Не стану отрицать, что это правда. Действия отца были такими же. Он вырезал время смерти на каждой жертве, за исключением мамы – просто не успел.

– Майкл, мы с тобой, помни это, – прошептала Амбер, обнимая парня. Её голос звучал мягко, но в нём тоже слышалась дрожь. – Всё будет хорошо.

Глава 2: Знакомый голос

Отец? Сердце заколотилось в груди, отдаваясь глухим стуком в висках. Как? Почему из трубки доносится его голос? Он жив? Этот вопрос, словно острый осколок, впился в сознание, вытесняя все остальные мысли. Липкий, удушающий страх уже начал расползаться по венам, замораживая кровь. Вопросов было множество, но незнакомец, чей голос эхом отдавался в моей голове, ждал ответа.

– Ты жив? – прошептала я, с трудом разжимая пересохшие губы. Не может быть. Этого просто не могло случиться. – Нет, ты умер! Я сама тебя убила.

– Аманда, – его смех, ледяной и пронзительный, разорвал тишину. – Знаешь, что мне всегда нравилось в тебе? Твоя способность делать вид, что чего-то не существует, если тебе не нравится. И сейчас ты снова это делаешь. Забавно, не правда ли?

Он знает меня. Слишком хорошо знает. Но это невозможно.

– Что ты несешь? Это не ты! Папа мертв!

– Ну-ну, тише, – усмехнулся он, и в этой усмешке прозвучала вся его издевательская сила. – Можешь не верить, но ты не станешь отрицать, что слышишь мой голос.

– Зачем ты это делаешь? – выдохнула я, пытаясь сдержать вырывающиеся слезы. Его смех снова прозвучал, на этот раз как насмешка, как издевательство над моей агонией.

– Мне нужна ты, Аманда. Я очень хочу увидеться с тобой. И закончить то, что давно начал.

Ледяной ужас сковал меня. Ноги подкосились, дыхание застряло в горле, по телу пробежал табун мурашек. Я снова в ловушке. Снова беспомощна перед ним.

– Ты не можешь быть им! – повторила я, словно заклинание, словно мольбу, и с силой бросила трубку. Нужно бежать. Нужно спрятаться. Но куда?

Я рванула к входной двери, чтобы запереть ее на замок, но едва успев коснуться щеколды, услышала резкий звук – звон разбивающегося стекла донесся из кухни. Он здесь. Он уже здесь! Внутри все обледенело от страха, но я заставила себя двигаться. Нужно проверить. Дверь я оставила незапертой – на случай, если придется бежать. Бежать… Куда бежать, если он повсюду?

Осторожно, крадучись, словно животное, загнанное в угол, я направилась на кухню, в руке стиснув нож. Маленький, кухонный. Какая смешная защита против монстра!

Придя на кухню, я увидела, что никого нет. Но окно было разбито, а на кафельном полу лежал маленький камушек. Он просто играет со мной. Дразнит, как кошка с мышкой. Тело на секунду словно окаменело, но я быстро вернулась к реальности.

Схватив телефон, дрожащими пальцами начала набирать 911. Ну же, ответьте! Спустя несколько бесконечно долгих секунд на том конце провода раздался встревоженный голос оператора.

– Это 911, что у вас случилось? – Голос оператора, спокойный и деловой.

– Здравствуйте, это Аманда Лиард. Кажется, кто-то пытается вломиться ко мне в дом. Только что разбили окно и… – я пыталась говорить максимально тихо и ровно, но дрожь в голосе и непрошеные слезы выдавали мое состояние.

– Мисс Лиард, успокойтесь! Если вы, можете говорить, назовите свой адрес, и мы немедленно отправим к вам людей.

– Да, конечно, могу. Фортун Лейн, 4109. Прошу, будьте как можно скорее!

Повесив трубку, я на цыпочках, стараясь не издать ни звука, направилась в ванную. Как только дверь за мной закрылась, я заперла ее на задвижку и сползла по ней на пол, прижимая к груди маленький кухонный нож. Защитит ли он меня? Или я просто умру, сжимая его в руках, будучи слишком напуганной, чтобы им воспользоваться? Минуты тянулись мучительно долго, заполненные лишь тишиной, которая казалась еще более зловещей. Затем послышались шаги. Неуверенные, крадущиеся, но определенно в доме. Он ищет меня. Выслеживает, как загнанного зверя. Конечно, открывать я не собиралась. Я сидела здесь, за этой тонкой дверью, пока не услышала голоса Энди и Майкла.

– Аманда, где ты? – их голоса, полные юношеского задора, донеслись откуда-то из гостиной. Энди! Майкл! Они пришли! Я пулей выскочила из ванной, позабыв обо всем, и бросилась к парням.

– Что вы тут забыли? – мой голос все еще дрожал, но в нем прозвучала робкая надежда.

– Мы же договаривались встретиться сегодня, забыла? – Энди улыбнулся, его глаза сияли. – Амбер и Бритни тоже скоро подойдут. Ты чего такая бледная? Боишься шуток Мэтью? Он обещал, что не будет сильно язвить.

Им было смешно. Как они могли шутить в такой ситуации? Неужели они не понимают, что происходит?

– Помогите, у меня в доме… – я попыталась им рассказать, но слова застряли в горле, словно комок. Казалось, сейчас у меня начнется истерика, я либо закричу, либо просто упаду без чувств.

– Аманда, успокойся, – Майкл мягко взял меня за руку, его прикосновение было успокаивающим. – Скажи, что произошло?

Когда я наконец собралась с мыслями и попыталась им рассказать о случившемся, мой взгляд упал на то, что находилось за их спинами. Там стоял он. Мой кошмар. Маньяк. В маске, словно выкованной из металла, в старой клетчатой рубашке, поношенных джинсах и с ножом в руке. О, этот нож. Отцовский помнил вкус моей крови. Этот же жаждал новой.

– Убийца, – выдохнула я, указывая на него.

– Что? – Энди нахмурился, его лицо выражало полное недоумение.

– За вами убийца! Обернитесь, идиоты! – прокричала я, пытаясь их предупредить. Но было слишком поздно.

Маньяк, словно молния, подскочил к ним и одним точным, смертоносным движением вонзил нож в спину Энди, а затем и в Майкла. Мальчики рухнули на пол, и алая кровь начала растекаться. Я замерла, не в силах пошевелиться. "Обречена", – эта мысль пронеслась в голове, как приговор.

Но тут, словно спасение, послышались звуки сирен. Полиция.

Маньяк, бросив на меня презрительный взгляд, метнулся к разбитому окну на кухне и, словно призрак, исчез в ночи. В дом ворвались полицейские и медики. Увидев моих друзей, истекающих кровью, они принялись суетиться, укладывая их на носилки и грузя в машины скорой помощи.

– Аманда, добрый вечер. Что здесь произошло? –ко мне подошел офицер полиции. Он слегка потряс меня за плечо. – Не молчите, скажите что-нибудь.

Глава 3: Я схожу с ума

Ночью мне приснился сон. Не просто сон, а явление. В нем стоял отец. Честно говоря, после его смерти это был первый раз, когда он мне приснился. Поэтому я сначала опешила, а потом – испугалась. Его лицо, его голос – всё было так до жути реально, будто он и не уходил навсегда. Он говорил со мной о недавних событиях, пытался убедить, что мы с ним похожи, нёс какую-то вздорную чушь. Но одна фраза врезалась в память, как осколок стекла: «В тебе тоже есть темная сторона, Аманда».

«Темная сторона?» – эта мысль пронзила меня, словно ледяная игла, пробираясь до самых костей. Неужели во мне действительно есть что-то от него? Что-то такое же, что толкало его на то, что он сделал. И хоть сам сон не был страшным, я проснулась в холодном поту, с ощущением необъяснимой тревоги, которая, казалось, щипала кожу. «Это всего лишь сон, не зацикливайся», – твердила я себе, пытаясь унять дрожь, которая ходила по телу, словно музыка из какой-то старой, забытой радиопередачи. С трудом поднявшись с кровати, я поплелась на кухню.

Тётя уже была там. Она сидела, словно окаменевшая, уставившись в одну точку, будто вся её душа застряла где-то там, в прошлом. Её вид выдавал, что думает она о самом плохом. И я её понимала. На меня было совершено нападение. Меня чуть не убили прошлой ночью. А причина? Я. Я принесла эту опасность в дом.

– Грейс, всё в порядке? – тихонько спросила я, боясь спугнуть её, нарушить эту хрупкую тишину. Она подняла на меня взгляд. Тяжёлый, полный боли и едва сдерживаемого страха.

– Всё повторяется, – выдохнула она, словно ей не хватало воздуха. – В прошлом году ты потеряла мать и отца. А в этом можешь потерять себя. Будь осторожна, Аманда. Если этот маньяк такой же жестокий, как твой отец… он не остановится, пока не уничтожит всех, кто ему мешает.

Её слова прозвучали как приговор. Я почувствовала, как тьма сгущается вокруг, почти осязаемая, как запах озона перед грозой. Я должна быть сильной. Должна остановить это безумие.

– Я поняла, – кивнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без тени страха. – Слушай, можно я схожу в больницу?

– В больницу? – переспросила Грейс, выныривая из своего мира. – Зачем? Что-то болит? – Мои друзья ранены. Хочу их проведать.

Пару минут тётя молчала, словно взвешивая все "за" и "против" на невидимых весах. Скорее всего, она боялась отпускать меня одну в этот город, где опасность подстерегала на каждом шагу.

– Недолго, – наконец выдохнула она.

Я обрадовалась и тут же побежала собираться. В этот раз, словно поддавшись какому-то внезапному, иррациональному импульсу, я решила завязать на шее шарф. Так же, как делала ровно год назад. Словно это могло меня защитить. От кого? Или от чего? Не знаю, но одна мысль об этом вызывала дискомфорт, зудящее чувство на коже. Он – напоминание. О прошлом. О моей связи с тем, кто убивал.

Перед зеркалом я ещё раз взглянула на себя. Волосы немного спутаны. Поправила, пригладила, словно пытаясь пригладить и ту тревогу, что поселилась внутри. Затем, собравшись с духом, направилась в больницу.

***

Запах спирта ударил в нос, едва я переступила порог. Резкий, терпкий, он заполнял все пространство, вытесняя любые другие ароматы. Казалось, я попала не в больницу, а в филиал "Вечера встреч алкоголиков Далласа", где каждый вдох – это напоминание о произошедшем в девяносто шестом. Этот запах преследовал меня, прокрадывался в самые темные углы моих кошмаров, смешиваясь с ароматом крови и дезинфекции. Может, это и есть квинтэссенция больницы, особенно для той, кто давно не видел ее стен?

– Девушка, – голос медсестры, резкий, как укол, вырвал меня из тягостных воспоминаний. – Вы к кому?

– Мне нужно к Энди Хиллу и Майклу Макклану, – слова сорвались с моих губ. осмыслить. – Они попали в беду. На них напали у меня дома. Я просто хочу узнать, как они.

– Ваше имя, мисс? – медсестра окинула меня взглядом, в котором читалось нечто большее, чем просто рабочий интерес. Подозрение? Или я загоняю себя в ловушку паранойи? Несколько секунд я застыла, вцепившись пальцами в сумку. Что, если она отреагирует так же, как другие? Увидит во мне то же, что и они?

– Аманда Лиард, – произнесла я, стараясь придать голосу твердость, прекрасно понимая, что сейчас может быть. Ее лицо мгновенно исказилось. Глаза выпучились, словно она увидела призрака. Она непроизвольно отшатнулась. Вот оно. Клеймо дочери серийного убийцы. Оно навсегда впечаталось в меня.

– Эдмунд Лиард – ваш отец? – прошептала она, и в ее голосе звучало отвращение, которое я уже успела выучить наизусть.

– Да, но я не такая, как он! – вскрикнула я, чувствуя, как паника сдавливает горло. – Не думайте, что я…

– Это еще не известно, ведь все мы хорошо знаем, от чьих рук он умер. – перебила она, ее взгляд прожигал меня насквозь. – Палата 4-34.

Ее слова были как камень, брошенный в мое хрупкое спокойствие. Вздохнув, я собрала остатки самообладания. Не было смысла тратить силы на эту женщину, когда мои друзья нуждались во мне. Игнорируя ее, я направилась в палату.

К моему удивлению, там были не только Энди и Майкл, но и Бритни с Амбер. Они всегда были вместе, единой командой, поддерживая своих парней.

– Вы тоже здесь? – удивилась я.

– Ни "привет", ни "как дела"? Аманда, ты сама вежливость, – Майкл попытался разрядить обстановку, но в его глазах я заметила отблеск боли.

– Майк, ну что ты! Ами сюда пришла, в отличие от Мэтью, – Амбер кокетливо откинула прядь волос.

– Да я шучу! – проворчал Майкл.

– Ладно вам, – Бритни постаралась всех успокоить. – Мэтью же сказал, что встречает родственников и навестит позже. Когда вас выпишут?

– Сказали, через два дня, – Энди попытался улыбнуться, но это была слабая, болезненная улыбка. – Но кто знает этих врачей. Может, нам тут загорать до первых сугробов. А с нашим климатом это будет о-очень долго.

Я подошла к нему, нежно поцеловала в лоб. Какая же я идиотка! Он пострадал из-за меня.