Два дракона для сиротки

Пролог 1

– Почему ты еще не избавился от нее? – голос директрисы детского дома звенит от злости. – Сколько она еще будет мне здесь глаза мозолить?

– Ну, она везучая, – слышу голос нашего физрука, и глаза готовы на лоб полезть, но я зажимаю себе рот, чтобы нечаянно не выдать себя. Сижу под столом, сжавшись в комочек, и боюсь даже пискнуть. – Ты же видишь, что из всех случаев, которые я подстроил, она вышла сухой из воды.

– Зато я отписывалась по ним неоднократно, – упрекает директриса мужчину. Судя по шорохам и звукам, что раздаются над столом, Денис Витальевич полез поцелуями просить прощения за то, что кого-то не устранил. Интересно – кого? И что значит “устранил”? Неужели речь идет об убийстве?

– Ну ты что, Денис, – слышу я уже подобревший голос Анжелики Михайловны, – ну ты чего. А если кто зайдет?

– Так я дверь закрою, – слышны шаги и щелчок дверного замка. – Давай, Анжел, по-быстрому. Я так тебя хочу, – и тут до меня доходит, чему свидетелем я становлюсь. Ебушки-воробушки, да они же сексом собрались заняться!

Словно в подтверждение моих слов, в кабинете раздался характерный шорох одежды, звуки поцелуев, а когда руки с алым хищным маникюром обхватили столешницу и раздались недвусмысленный шлепки, и бедный стол стал ходить ходуном у меня над головой, я поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Физрук детского дома Денис Витальевич трахает на столе директрису этого самого детского дома, Анжелику Михайловну, поборницу чести и морали всех своих воспитанниц. Я еле сдерживаю рвотный позыв. Если я выдам себя, мне не поздоровиться. Мало того что прячусь под столом, так еще и стала свидетельницей интимных утех директрисы и физрука.

– У тебя месяц… ох, еще… да, Денис… еще… сильнее, – стонет директриса.

– Не волнуйся, Анжел, на крайний случай я ее просто подкараулю, когда она к общаге идти будет, и кирпичом по голове… Я сейчас кончу.

– Чтоб через месяц Алферовой не было в живых, иначе ты свою долю денег не получишь, – на выдохе произносит женщина, видимо, тоже кончив, потому что после пары мощных толчков издевательство над многострадальным столом прекратилось. Раздался шорох поправляемой одежды, шелест упаковки влажных салфеток, что лежали на столе у директрисы.

– Ты уверена, что без мокрухи никак? – уточняет физрук, а я боюсь вздохнуть, потому что Алферова – это я. И это сейчас они про меня говорили.

– Слушай, я и так все взяла на себя! – снова начинает заводиться Анжелика Михайловна. – Доверенность у меня на руках, заявление о вступлении в права наследования я подала, завещание девченка написала, сама не подозревая об этом. Если кто начнет копаться в этой истории, то я первая подозреваемая! – злится женщина, а мимо меня пролетает влажная салфетка и метко попадает в мусорное ведро. – Тебе останется только грохнуть девку.

– Ничего себе “только”, – тоже злится физрук. – Это вообще-то убийство, если что. За него срок о-го-го, не то что за твои махинации с наследством девчонки. У меня, в отличие от тебя, совесть есть.

– Дениска, – директриса тут же меняет гнев на хитрость, понимая, что напором ничего не добиться. – Если это дело выгорит, то тебе на счет упадет такая цифра с таким количеством нулей, что твоя совесть уснет мертвым сном.

– Ладно, я подумаю, что можно сделать, – бурчит мужчина, и снова раздаются шаги и щелчок дверного замка. – Не дави на меня. Я все же попробую подстроить несчастный случай, чтоб менты не стали искать виновника.

– Ты уж постарайся, – отвечает женщина, и дверь закрывается. Я остаюсь с директрисой наедине в кабинете. – Вот же тварь везучая. Ну вот откуда у нее такое наследство?

Меня подмывает вылезти из-под стола и ответить этой мегере что-то язвительное, но инстинкт самосохранения кричит, чтобы я сидела и не отсвечивала. И я сижу и прижимаю к себе папку со своим личным делом, очень надеясь, что Анжелике Михайловне оно не понадобится. А еще не понадобится садиться за свой стол, так как в этом случае мое убежище будет рассекречено.

пролог 1.1

Слава богу, что директриса не долго находилась в кабинете и спустя буквально пять – десять минут его покинула, иначе я бы просто не смогла выпрямить ноги и уползти из него. Они у меня так затекли, что пришлось их немного помассировать. Вот и сходила, называется, за приказом в кабинет директора, чтобы подготовить новые учебные пособия для воспитанников. Но оно и к лучшему. Я не из тех, что прячется от проблем. Я та, что смотрит правде в лицо и не сует голову в песок.

В голове зреет план, и реализовать его надо максимально быстро, чтобы все успеть. Засовываю свое личное дело обратно в папку, из которой я его достала. Вот только свой паспорт и письмецо о наследстве прихватываю. Это добро мне пригодится. Дальше я судорожно роюсь в столе директрисы. Еще перед Новым годом все наши воспитанники проходили тест на магические способности. У некоторых из них они были обнаружены. Но директриса – то ли из вредности, то ли от природного говнетизма – ни одному прошедшему тест и получившему приглашение на обучение в магическую академию это приглашение не отдала. Все воспитанники выпустились и разъехались, даже не подозревая, что могли бы сейчас обучаться в магической академии и жить на полном пансионе. А все потому, что она считает это объединение миров, магического и нашего техногенного, каким-то бредом и фикцией. В общем, она ярый оппозиционер произошедшего объединения. Она и меня убедила, что это бред и мошенничество какое-то. Да и как я буду обучаться в магической академии и стоять в очереди на квартиру в нашем техногенном мире, когда она, очередь, вот-вот подойдет? Именно для решения этих бюрократических проволочек я и дала ей доверенность. А по неопытности и потому, что доверяла женщине, которую искренне считала доброй и проявившей ко мне участие, не особо вчитывалась в текст этой доверенности. Да и написана она сухим, козьим языком, в котором я совершенно не разбираюсь. Да, она мне казалась идеалом: не выпроводила из детского дома, после того как исполнилось восемнадцать, а предложила место библиотекаря и помогла выбить место в общежитии, помогала в получении квартиры. Хотя теперь-то я понимаю, что все она делала не по доброте душевной, а потому, что рассчитывала на крупную выгоду. Первая мысль – это пойти в полицию. Но что я могу предоставить в качестве доказательств? Есть только мои слова и слова директрисы, и я смело предположу, что ее доводы будут иметь больший вес, чем мои. За ней статус и авторитет. А я только лишь чудом не попала в свое время в колонию, потому что обостренное чувство справедливости толкало меня на множество необдуманных поступков, которые влекли за собой последствия, порой даже уголовно наказуемые. Поэтому я принимаю другое решение, а именно – сбежать.

Нахожу пригласительные в нижнем ящике стола и перечитываю фамилии. Вот оно и мое! Хватаю его и сую в карман к паспорту и письму о наследстве. Под пригласительными замечаю какую-то папка с той же эмблемой, что и на пригласительном. Наверное, это необходимые для поступления в магическую академию документы. Что ж, возьму на всякий случай. Оставляю на столе и в ящике все ровно так, как и было, и осторожно покидаю кабинет директрисы, повернув рычажок изнутри и просто с силой захлопнув дверь.

На то, чтобы написать записку и повесить ее на дверь библиотеки, уходит пять минут. Затем я бегу в общежитие и собираю свой нехитрый скарб. Вещей у меня немного, так как денег на шопинг у меня банально нет. На зарплату библиотекаря в детском доме сильно не разгуляешься. Напяливаю на себя широкие джинсы, гигантсткую толстовку и кепку и, закинув на плечи рюкзак со всем своим имуществом, спешу окольными путями к остановке около психбольницы. Именно там останавливается автобус, который курсирует между мирами.