Две жизни некромантки

Глава 1

Ночь. Полная луна ярко освещала могильные камни, от них шли причудливые тени, которые могли бы навести страх на случайного путника. На кладбище в это время было тихо. Ни единого шороха, скрипа или стрекота сверчка. Казалось, сама природа застыла, чтобы не нарушать покой мертвых. Они, как им и положено, покоились в своих могилах. Тишина угнетала. Доведись кому пройтись по кладбищу, наверное, поседел бы раньше времени.

Да и кому бы в голову пришло прогуливаться по обители мертвых в такое время суток. Хотя… Видимо, кому-то все-таки захотелось кладбищенской романтики.

Между могил бодрой рысцой бежала фигура, закутанная в плащ. Голова опущена, руки спрятаны в широких рукавах балахона-плаща. На плече болталась объемная сумка, при ходьбе ударяя фигуру по бедру, но она, казалось, этого не замечала. На первый взгляд совершенно неясно: парень это или девушка. Но тут подувший неизвестно откуда ветер, заинтригованный фигурой, резко сбросил с головы путника капюшон. Белые длинные волосы тут же хлестнули незнакомца по лицу, попав в рот.

Тут же тишину кладбища нарушила отборная ругань портового грузчика. И кто бы мог подумать, вырвалась она из уст… девушки. Что же понадобилось прекрасной незнакомке на кладбище в такое время суток?

***

Как же мне все это надоело. Только и слышно ото всех: «Ты же девушка! Неженское это дело — с мертвяками возиться!». «Женщин-некромантов не бывает, это удел сильнейших». Ага, а сильнейшие – это, значит, у нас мужчины. Был со мной рядом один такой представитель. Изъявил желание со мной ночью сходить, на обряд посмотреть. Зачем я вообще ему сказала о своем даре — ума не приложу. Видимо, думала, что он тот самый — единственный и на всю жизнь. И где он сейчас?

А нет его. Слишком слаб оказался, при виде восставшего старичка-скупердяя, спрятавшего от родных наследство, мой «сильнейший» позорно свалился в обморок, чем довел до смеха старичка. Тот от радости все мне и выдал: где деньги спрятал, да кому сколько надобно отдать.

Да только я потом больше не видела «сильнейшего». Исчез в неизвестном направлении. На прощание только сообщил, что сложно мне будет найти мужа, с таким-то даром. Вот вам и сильный пол. Пришлось мне довольствоваться только умертвиями. Они по крайней мере не лгут, не строят из себя пупов земли, да и вообще ведут себя почти адекватно. Были, конечно, случаи, когда меня пытались на зуб попробовать, но я, уже наученная горьким опытом, смогла поставить хорошую защиту. Этому я долго обучалась, пока у меня не стало получаться идеально. Все же заниматься со мной сейчас было некому. Сама, все сама.

Сегодня меня погнала на кладбище интуиция. А если точнее, то зов, не дающий спать. Заказов не было. Мне бы нежиться в теплой кровати, а я бегаю по пристанищу мертвых, пытаясь понять, кто меня зовет. Однажды мой старый учитель рассказывал мне, что мертвые сами призывают некромантов, когда хотят сообщить нечто важное. Как правило, касающееся жизни и смерти. Но забывают при этом представиться и указать собственное место захоронения. А некромантам мучайся.

Я уже успела обойти все кладбище по кругу. Изучила каждое надгробие. Присушивалась и едва ли не принюхивалась. Все было тщетно. Неужели чья-то злая шутка? Но я отчетливо слышала зов умертвия. А они шутить и врать по определению не могут. Изворачиваться, умалчивать, недоговаривать, но не врать. Вокруг кладбища росли большие деревья, словно создавая защиту мертвым. А вот на нем самом растительности не было, что было на руку. Иначе от такого хождения я бы себе ободрала руки и лицо, а то и вообще растянулась бы на земле, запутавшись в корнях. Но тропки были ровные. Хранитель хорошо за ним ухаживал, подметая дорожки, расчищая подходы к могилам, что значительно облегчало передвижение в темноте.

В данный момент я уже пошла на второй заход, злая, не выспавшаяся, я готова была развернуться к выходу, несмотря на кодекс некромантов, пункт пятый. Он гласил: «Зов игнорировать нельзя. Чревато потерей сущности. Какой ее части — зависит от информации, которую желает передать умертвие». Только нежелание расставаться с силой удерживало меня на кладбище.

Я на миг остановилась. Прислушалась. Ничего. Никого не смущаясь, присела на низкую скамейку около одного из надгробий. Присмотрелась. На нем был изображен молодой человек приятной наружности. Н-да, жаль парня. Погиб молодым. Глядя на его изображение, в мозгу мелькнула мысль, не поднять ли его для себя? Парень мне понравился. Даже изображение не могло скрыть его уверенный взгляд, саркастичную усмешку и твердость духа. Эх! Вот он бы точно не потерял сознание при виде умертвия. «Ага, потому что сам им является», — ехидно влез с комментарием мой внутренний голос. Пришлось признать его правоту. За много лет практики я научилась создавать умертвий, которые внешне не отличались от людей. Всего-то и надо было брызнуть на них немного своей крови, поделиться энергией, а потом периодически подпитывать. И ведь такой мужчина был бы просто прекрасным спутником: кормить его не надо — энергия раз в неделю не считается — пить он не пьет, по хозяйству бы все делал, в моих ритуалах помогал. Ну прямо мечта, а не мужчина. Соседки бы точно обзавидовались. Но самое главное, такой не изменит и на другую не променяет.

Я так сильно задумалась о спутнике-умертвии, что не сразу услышала зов, шедший будто из-под ног. А когда отчетливо ощутила толчок, подскочила, оглядываясь вокруг.

Оп-па! Это определенно судьба. Звал меня как раз тот самый молодой человек, около могилы которого я сейчас и сидела и уже готова была наплевать на условности и поднять его для себя. Только пока не решила в качестве кого: слуги, друга или спутника жизни. Правда с последним могли возникнуть проблемы. От него детей не родишь, да и удовольствия особого не получишь. Если только эстетического, а этого мне может быть маловато, тело иногда тоже требует ласки и любви.

Схватив сумку, быстро высыпала содержимое, начав готовиться к ритуалу. Времени оставалось мало, скоро рассвет. Надо было успеть до первых признаков уходящей ночи.

Глава 2

Я заскочила в небольшой домик на окраине деревни. Здесь меня знали, как Райну, травницу. Приходили за настойками, отварами. Я всегда и всем помогала. На мои частые отлучки никто не обращал внимания. Знакомым и соседям я говорила, что есть травы, которые растут далеко и собирать их надобно в определенное время. Они с умным видом кивали, а как только я отворачивалась, крутили пальцем у виска. Но с расспросами не приставали, не надоедали. А иногда сердобольные женщины еще и пирожков приносили, да булочек сдобных. Подкармливали худышку, коей я и являлась.

И я их понимала, какой нормальный человек потащиться за травой к артазу на рога? Правильно, я. Но тем не менее, меня понимали, ведь мои травы многих излечили от недуга. Разбираться в них научила бабушка, она была знаменитой травницей, ее любили, уважали, к ней даже с другого королевства приезжали за помощью. Ко мне после ее смерти сначала относились с опаской, с полгода привыкали, притирались, а потом стали смело покупать зелья и настойки.

Денег я за них брала чисто символически, чтобы совсем уж подозрительно не было, начинай я раздавать все бесплатно. И пусть капиталы у меня были, но лишнее подспорье еще никому не мешало. Так и у меня появился еще один источник дохода. Ведь за некоторые зелья платили даже полновесным золотом, настолько редкими они являлись.

Именно поэтому к моим отлучкам относились с пониманием, ведь многим они в будущем помогут и не раз. Но, понятное дело, ни за какой травой я не ездила. А возвращалась в свой городской дом, иногда включаясь в светскую жизнь. Посещала балы, кутила во дворце, кружа головы направо и налево, пока мой вестник-пичуг не приносил послание от очередного страждущего. Система заказов у меня была налажена. Заказы я принимала не лично, этим занимался мой пичуг. На кладбищенском помосте для даров оставлялось послание, пичуг, каждый вечер делавший облет, приносил его мне, после этого я возвращалась на несколько дней в деревню, сказываясь утомленной для городских воздыхателей и любителей сплетен.

Меня в деревне особо не трогали, решив, что я как раз занята изготовлением очередного зелья. И никому было невдомек, что они готовились быстро, травы я покупала у Сайрига, именно он, приняв мой заказ, собирал всегда то, что мне было необходимо. Ни разу не подвел. Молодой мужчина – мой хороший знакомый, любитель ботаники. Он составлял справочник, попутно принося мне не только редкие растения, но и все, что имеет целебные свойства. Очень часто отказывался от денег, пришлось настоять, в конце концов, его исследования тоже удовольствие недешевое. И он согласился. Чему мы теперь оба безумно рады.

Вот уже пять лет я жила двойной жизнью. И мне это нравилось. Но самое главное, меня не заподозрили в применении магии, хотя те несколько раз, когда приезжали стражи магического совета, меня знатно тряхнуло. Я волновалась. Только многолетняя выучка держать лицо помогла избежать наказания. Защиту, скрывающую магию, мне ставил еще отец, мне только и нужно было ее подпитывать периодически. Этому тоже научил меня он.

А мама показала множество заклинаний отвода глаз, невидимости, научила распознавать приворот, рассказала, как защитить мозг от ментальной магии принуждения. Я впитывала знания, как губка. И сейчас я благодарна родителям за такие учения. Как же мне не хватает моих родных. Я даже не могу узнать: живы они или мертвы. Сколько ни проводила обрядов на выявление к какому миру сейчас относятся родители, все оказывалось сокрыто пеленой. Ответа я так и не получила. Где-то внутри меня теплилась надежда, что они вот-вот появятся. Хотя и прошло уже семь лет после их исчезновения, но я все еще продолжала лелеять надежду.

— Райна! Райна! Ты дома?! — раздался за окном ор соседки, главной сплетницы деревни. — Солнце уже высоко, а ты все дрыхнешь. Просыпайся, твоя помощь нужна! — надрывалась бабища.

С трудом встав с кровати, я глянула на время. Семь утра. Что ж ей не спится-то? Зевнула. Попыталась продрать глаза. Не получается, хоть вручную их открывай и придерживай открытыми. Все-таки три часа для сна мало, особенно, когда третью ночь на ногах.

– Да, тетка Климентия? Что стряслось? — открыв дверь и застыв на пороге, разглядывая женщину при этом все еще пытаясь открыть пошире глаза, которые никак не хотели открываться, спросила я, не сдерживая зевок.

— Настойки твои нужны. Срочно. А то опять увалдычишь за своими травеньями, а у моей дочки роды скоро. Надобно ей облегчить страдания, — громогласно провозгласила бабища. Я скривилась. И ради этого она меня разбудила в такую рань? Я сейчас готова была ей шею свернуть. Во мне проснулась кровожадность.

— Тетка Климентия, вашей Ларше рожать через семь месяцев. Зачем ей настойки сейчас сдались? — удивилась я.

— Так это не ей, а мне, — озадачила меня соседка. Наверное, я со сна туго соображаю, так как не могла никак уловить связи между беременной дочкой сплетницы и настойками для нее самой.

— Вам настойку для беременных? — осторожно уточнила я, переходя на шепот. От осознания того, что эта грымза может оказаться беременной и быстро прикинув, чем это грозит мне — она ж точно мне проходу не даст, замучает своими требованиями — я передернулась. Определенно пора сваливать, да надольше, пока она не разродится.

— Вот девка-дурында, — всплеснула руками бабища. — Почто мне для беременных? Мне от нервов надо. Супокоительное, я ж волнуюсь за свою кровиночку.

Ну-ну, она бы еще слезу пустила для пущего эффекта. Интересно, она кроме себя о ком-нибудь волновалась хоть раз. До меня стало медленно доходить, чего от меня хотят. На меня накатило облегчение. Значит, мои пытки отменяются. Хотя с нее станется придумать любой повод, чтобы меня в гроб загнать. Беспардонная, хамоватая, резкая в высказываниях, безмерно наглая. От соседки я всегда старалась держаться подальше. Другой вопрос — редко получалось. Мне даже казалось, что она меня и из-за грани достанет. Если увидит в этом для себя выгоду. Но тут я решила уточнить еще один момент, который меня, признаться, немного разозлил.