Двенадцать

Пролог

Если бы не их ошалелые и испуганные глаза, Лия бы и не поняла, что происходит нечто из ряда вон. Металл у виска приятно холодил кожу, позволял ухватиться за ускользающую реальность и еще немного побыть в ней.

Соседка стояла, зажав рот рукой, и смотрела в упор. Не подходила ближе, не шевелилась ー на что Лия не нашла ничего лучше, как устало улыбнуться уголком губ. Мол, все в порядке, я знаю, что делаю, ー но напряженная тишина выводила её из состояния транса: она то знала, что делает, и мотивов было предостаточно. А вот люди, в панике ворвавшиеся в дом, вовсе не осознавали всей чудовищности ситуации.

Лия перехватила пальцами черную рукоять, усталость давила, правая рука затекала и нещадно ныла. Стоило бы её опустить, успокоить собравшихся, а потом завершить начатое. Но Лия так устала и искренне не понимала, зачем что-то объяснять ー все и так понятно, и ничего страшного не происходит. Вокруг нее всегда было так, а это лишь последствия того, к чему вела ее короткая жизнь.

– Все в порядке, – прохрипела она, набрав в лёгкие воздух.

Лия сомневалась, что кто-либо смог её расслышать, несмотря на то, что присутствующие практически не дышали.

Незнакомая женщина напротив лишь нервно повела головой. И больше никто не отреагировал ー вот так просто, все молчали, без возможности подобрать слова. Лия усмехнулась про себя ー какая ирония: она должна была доделать все в тишине, как и учил отец, без лишних глаз и ушей, а теперь перед ней стоит почти с десяток человек ー испуганных, боящихся то ли ее, то ли не понимая того, почему деревянные половицы залиты вязкой кровью. Отец был бы недоволен, но, впрочем, сейчас ему уже всё равно.

А вот мать причитала бы, сколько хватит сил, отчитывала, разрываясь между жалостью и желанием угодить своим укоренившимся убеждениям ー но и ей уже всё равно.

Лие тоже было всё равно, пока чей-то грубый голос не разорвал привычную тишину:

– Тебе стоит остановиться, мы еще можем тебе помочь, если ты позволишь, – от человека веяло решимостью и холодом, никакой надежды, никакой жалости только разрезавший тишину голос. – Мы можем тебе помочь, если позволишь.

Лия бы и позволила, конечно, забрать себя, увести подальше, показать, бывает ли оно все иначе. Соседский мальчишка говорил, что в его семье все по-другому устроено, и родители о нем заботятся. Лия ему не верила ー она вообще никому не верила.

Мужчина вышел из-за чужих спин и пристально посмотрел на нее.

– Позволишь? Если тебе не понравится, обещаю, помочь завершить начатое, – он сухо кивнул. Опять ни грамма сожаления, только факты. Факты, от которых у других в доме похолодели руки.

Лия же в ответ усмехнулась, расправила плечи, дерзко шагнула вперед, не опуская правой руки. Мужчина был на голову выше её, взгляд не выдавал чувств, и она, кажется, впервые в жизни поймала себя на мысли, что он точно не врет. Такими вещами не шутят и не размениваются. Если ей не понравится ー все вернется на круги своя, и станет так, как должно быть. Но в этот момент она вложила свою свободную руку в шершавую мужскую ладонь. И оба безмолвно поняли друг друга.

Присутствующие по-прежнему молча наблюдали за этой немой сценой. Никто так и не посмел издать ни звука, то, что требовалось бы предпринять в ситуации ー казалось, не имело никакого смысла. Вязкая кровь затекала под половицы. У дальних дверей раскинулись два тела с пустыми глазами, с укором смотрящие вдаль.

Напряжение в воздухе достигло немыслимых пределов и теперь тяжелым покрывалом опускалось на дом. Вечерело. Никто не двигался с места. Время словно замерло. Высокий мужчина держал девочку за руку. Они смотрели друг другу в глаза. Так зарождалась совершенно другая история. Так начинался обратный отсчёт.

Лие было двенадцать.

Лия опустила пистолет.