Дворник

1

Никогда не загадывай наперёд. Невозможно узнать, кого выберет сердце. Большое желание встретить самого лучшего, может сыграть злую шутку. Как знать, возможно, судьба готовит неожиданный сюрприз? И возможно, тот человек, что метёт двор, станет – мужчиной твоей мечты.

Глава 1

Никто, наверное, уже не вспомнит, как началась эта история, но если немного вернуться в прошлое, в тот день, когда сильный ливень обрушился на город, то можно понять, что именно это и было началом.

Улицы буквально кипели потоками воды. Такого дождя уже давно не помнили жители города. Те, кому посчастливилось оказаться в этот день дома, с изумлением и благоговейным трепетом наблюдали из окон за буйством водяной стихии. Те же, кому счастья такого не выпало, пробирались сквозь неумолимые потоки и кляли непогоду.

Теперь, спустя некоторое время, можно утверждать, если бы не дождь – не было бы и истории.

-----

В восемь часов утра бухгалтер Даша Воробьёва с большим желанием, несмотря ни на что, попасть на работу, вышла из подъезда и тут в нерешительности остановилась. Под козырьком крыши она была ещё под защитой, но стоит сделать шаг – и маленький складной зонт станет бесполезным.

Девушка вздохнула, мысленно пожалела себя, но обстоятельства толкают вперёд. Делать нечего, Даша раскрыла зонт и вышла из укрытия. Тряпичные туфли-лодочки моментально наполнились водой. Ногам стало холодно, и мысль о том, что неплохо бы вернуться, потянула обратно под козырёк. Предчувствие чего-то нехорошего, не покидало, но так как была Даша Воробьёва девушкой ответственной и исполнительной, то поставленная цель казалась важнее, чем страх промокнуть под дождём.

Так, преодолевая потоки воды, двинулась она в направлении троллейбусной остановки. Обычно на работу шла пешком, но в такой дождь на это нечего и рассчитывать. Даша отчаянно загребала ногами воду, стараясь преодолеть встречный поток. Если бы кто-то остановился и понаблюдал, то, скорей всего, жалкие эти попытки вызвали бы улыбку. Но все прохожие в положении не лучшем, а зрителям из окон домов удавалось разглядеть лишь размытые силуэты, поэтому и улыбаться было некому.

“И почему я не доделала этот отчёт вчера на работе, – думала Даша, – было ведь время. Нет, захотелось попить чаю с Любой. А там слово за слово – и рабочий день закончился. Надеялась дома, в спокойной обстановке доделать. Вот и получи теперь. Иду, промокшая, с ног до головы. Вот она – лень-матушка. Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Эх, не заболеть бы. Ноги-то словно в холодильник засунула. Замерзают”.

В некоторых местах виднелись островки мокрого асфальта, девушка двигалась по ним, перепрыгивая с одного на другой. Таким образом почти преодолела двор. Но вот во время очередного прыжка нога соскользнула, и Даша упала в большую лужу. Сумка с отчётом тут же набралась воды и потонула.

Дождь как из ведра, а бухгалтерша на карачках ползает по луже, собирает выплывшие из сумки бумаги.

“Ну вот, теперь буду здесь сидеть, как дура, пока дождь не закончится и лужа не уйдёт. А когда он закончится, одному богу известно. И зачем я прыгала? Замёрзну тут и умру. Станут разбираться – кто такая? Неизвестная. Может, кто-то из соседей скажет. Покажут, где квартира моя. А кто скажет? Я-то и соседей толком никого не знаю. Да уж, живу. Людей не знаю, а они меня и подавно. Зря ходила гордая, нужно было с соседями чаще здороваться”.

Долго копалась в луже Даша, так не хотелось потерять работу, потом же придётся всё заново переделывать. А тем временем, холод тело сковал, мелкая дрожь появилась, зуб на зуб не попадает. Волосы мерзко прилипли к лицу, взгляд застилают. Грязной рукой по лицу провела, а ветер и дождь снова пряди на лицо накинул. От отчаяния и безысходности Даша даже глаза закрыла. Села бессильно на асфальт и сидит, а река из дождя её омывает.

– Что с вами? – услышала голос, будто издалека.

Открыла глаза и в серой пелене дождя разглядела человека, склонившегося над ней. Он схватил её за плечи и тряхнул так, что в мозгах произошла какая-то встряска. Вытянул из потока и быстро повёл куда-то под арку. Девушка не сопротивлялась, просто не было сил. Шагает куда ведут. Делает что велят, будто в полу сознании. Почти ничего не видит, плохо слышит и мало что чувствует.

В полутёмном помещении очутилась на скрипучей койке. А когда чьи-то руки ощупали на ней мокрую одежду и стянули всё, что было, сильное беспокойство заставило сопротивляться. Кто-то поднёс ко рту стакан с вонючей жидкостью. Что-то горячее попало в горло, полилось по внутренностям. А потом окоченелое тело расслабилось, и под засаленным одеялом Дашка скрючилась, словно креветка, и забылась на некоторое время.

Да – приключение. Такого поворота ожидать она никак не могла. Оказаться во время ливня в каком-то логове совершенно голой. Интересная ситуация.

Словно сквозь пелену Дашка видела, как ходит её спаситель туда-сюда, выжимает и развешивает её одежду, а потом сел в старушечье кресло и развернул газету.

-----

Звук сигнала машины заставил открыть глаза.

– Чёрт!

Дашка вскочила и заметалась по маленькой комнате. Дёрнула развешанные на верёвке вещи и резкими движениями стала натягивать юбку, потом блузку.

– Что за дела?

Схватила сумку, которая лежала на стуле и, прихрамывая, пошла к двери. Не успела пройти пару шагов, как дверь открылась, и на пороге показался тот странный тип, что привёл её сюда. Вид его немного дикий и не слишком опрятный не вызывал симпатии, и Дашка приняла грозный вид, чтобы парень даже и не подумал подходить близко.

– Уходите? Может, выпьете чаю с мёдом? – просто сказал он.

– Вы шутите? – возмущённо протянула она. – Я и так уже опоздала. По-вашему, мне хочется чаю? Я тороплюсь, а из-за вас и вовсе не успеваю.

– Но вы упали и были почти без сознания, – он попытался оправдаться.

– Кто вам это сказал? Я прекрасно справилась бы и без вашей помощи. Никто не просил вас лезть не в свои дела! - строго сказала она.

2

Весь день на работе Даша молчала как рыба. Не хотела рассказывать раньше времени, чтобы не сглазить. Как Любке скажи что заранее, обязательно не сбудется. Глазливая она, что ли? В общем, держалась Даша, держалась и на очередное Любино «Что это ты загадочная такая?» всё-таки не удержалась:

– Не приставай, завтра расскажу, если все нормально пройдёт.

– Свиданье? – Люба не унималась.

– Вот ты липучка.

– Ну, скажи, кто он? Тот начальник?

– Да, – не выдержала Даша.

– И что? На свиданье позвал?

Дашка вздохнула, всё – уже, не выкрутишься. Пришлось отвечать:

– Позвал. Сегодня в восемь в парке.

– Наконец-то. А то сидишь как квашня, никуда не ходишь. Ты смотри там, сразу на него не набрасывайся. Делай вид незаинтересованный. Про квартиру и машину не спрашивай – это его отпугнёт. Про зарплату – тем более. Так – присмотрись. И ни в коем случае не целуйся на первом свидании.

– Подожди, так ты сама с Серёжкой на первом свидании целовалась. Сколько раз говорила, – удивилась Даша.

– Так то Серёжка, а то неизвестно кто, – ответила Люба, будто всё настолько просто, что даже сомневаться не приходится.

В вестибюле после работы Даша осмотрела себя в зеркало с разных сторон и решила, что выглядит сногсшибательно в цветастом платьице с тонким пояском на талии. На миленьком лице решительное выражение. Светлые волосы романтичными локонами лежат чудесно.

Сегодня она обязательно покорит этого мужчину.

Шла не торопясь, так, чтобы подойти в минут десять девятого. А то, чего доброго, он подумает, что прибежала пораньше. Нет уж, пусть подождёт голубчик.

У ворот парка – никого. Осмотрелась, может, прогуливается неподалёку. Никого похожего на тридцатилетнего мужчину и тем более на начальника. Потопталась, зашла за ворота парка, оглядела ближайшие лавки. Начинало смеркаться. Силуэты людей всё более размытые, но и в них никого похожего на того, кого она ждёт. Как он выглядит, Даша не знала, только теперь она поняла, как это неудобно. Она совершенно не представляла, как выглядит тот, к кому она пришла на свиданье.

Полдевятого. Она стоит у ворот парка. Прохожие смотрят и как будто усмехаются. «Что, не пришёл?» – казалось написано у них на лицах. Даша старалась не смотреть на людей, чтобы они не почувствовали панику, которая зарождалась внутри.

Ещё немного постояла и медленно пошла к автобусной остановке.

Когда вошла во двор, совсем стемнело. Тусклые фонари освещали дорожку. Медленно плелась по тротуару Даша. Босоножки натёрли мозоли. Ноги болят. Душа болит. Внутри, досада и злость.

«Вот дура! Самая настоящая дура».

У двери в подъезд нагнулась расстегнуть босоножки, чтобы снять их, ведь топать аж на пятый этаж, на каблуках не хотелось.

Но тут дверь подъезда распахнулась и толкнула Дашку так, что та упала со ступенек и распласталась на асфальте.

Это было уже слишком. Последняя капля.

– Куда прёшь?! – закричала Дашка.

– Извините. Я не нарочно, – парень, что вышел из подъезда, бросился помогать.

– Отвали, придурок! – оттолкнула она его руку.

Постаралась подняться, но на каблуках это оказалось не так просто. Парень схватил её подмышки и поставил на ноги. Расцарапанные коленки и ладони тут же запекли.

– Ну, всё! Это полное дерьмо! Самое настоящее дерьмо! – грубо и громко сказала Даша.

– Простите, я не хотел. Я же не видел, что вы тут стоите.

– Не видел! – Дашка подняла взгляд, лицо парня показалось очень знакомым.

В одно мгновение она вспомнила дождь и подвал. Злость, что копилась все эти дни, наконец, вырвалась наружу:

– Ах ты, полоумный придурок, ты что, следишь за мной? Не подходи, а то так закричу, что весь двор сбежится. Я поняла. Ты следишь за мной, да!

– Зачем мне это нужно? – совершенно спокойно спросил он.

– Потому что ты – маньяк! Точно – маньяк! А ну, отходи от двери!

Он отошёл, и она быстро прошмыгнула в подъезд. Как могла, скорее побежала по лестнице. А он стоял и смотрел ей вслед. Когда она преодолела пролёт, крикнул:

– Вам помочь? Сама вы не справитесь! До пятого далеко!

После этих слов будто крылья выросли у Дашки, она так быстро одолела расстояние до своей квартиры, что сама от себя не ожидала.

Дома сбросила одежду, постояла под душем и в бессилии упала на диван.

Как мерзко на душе. Хочется рыдать. Пара слезинок упала на подушку. Даша вздохнула и закрыла глаза.

-----

– Вот поверь моему слову, если бы не Гоша, я бы к тебе сюда вообще ни ногой. Думаешь, мне приятно каждый раз глядеть на твоё кислое лицо. Да хуже горькой редьки. Нет же, тот вечно бубнит – сходи да сходи. Переживает, значит.

– А я тебя и не звала. Твои нотации уже надели, как придёшь, выслушиваю одно и то же. Та вышла замуж, тот женился. Там жениха упустила, тут чего-то недоделала. Ты, мама, сама должна хоть немного понимать, каково мне слушать твои новости. Думаешь, приятно? У других, мол, вон как всё хорошо, только у меня ничего не выходит. Значит, я – неудачница.

Мама шныряла по квартире. Полная фигура её, на первый взгляд неповоротливая, быстро перемещалась из одного конца в другой. Она бесконечно что-то протирала и складывала. То появлялась на кухне, то в ванной, то в туалете и всё время с тряпкой, губкой или веником. Каждый её приход словно ураган. Она перекладывала вещи, передвигала мебель и всё время что-то говорила. Даша старалась не вникать в её разговоры, но делала вид, что слушает. Привыкшая к тишине и одиночеству она очень уставала от маминых визитов. Но воспринимала их как что-то неизбежное, то, что нужно выдерживать и терпеть.

– А я повторяла и буду повторять. Наверное, я лучше знаю, что и как. У Борисовны сын женился. Говорила тебе, какой парень хороший, не пьющий, в компьютерах разбирается. Что тебе в нём не понравилось, не понимаю. А теперь – он женился, а ты сиди, сиди дальше.

– Да он какой-то не такой.

3

Если бы восемь лет назад ему кто-то сказал, что когда-то он будет дворником, Миша не только обиделся, но и хорошо бы дал в морду такому прорицателю. А когда мама шутила: «Если будешь плохо учиться, станешь дворником», тоже не сильно прислушивался. Разве можно быть дворником? Нет, это далеко, как до другой планеты. Он и дворник – невозможно. Несочетаемо.

Хорошо окончил школу. Поступил на заочное в институт. Пока суть да дело, подрабатывал. Потом с другом Васькой Сытниковым затеяли бизнес открывать, небольшой магазинчик продуктовый. Взяли помещение в аренду, на Ваську оформили. Дальше что-то непонятное началось. Васька стал темнить, обманывать.

А как-то сказал:

– Давай, Миша, я у тебя твою долю выкуплю. А тебе помогу другой магазин открыть. А то у нас на двоих всего ничего, копейки какие-то получаются, а для одного нормально будет.

Мишка согласился. Но деньги Васька обещал отдать попозже.

Прошло время. Тишина. Денег никто не предлагает. А тут мама стала часто болеть. Она Мишку в сорок пять родила. Здоровье её, и так слабое, теперь вообще пошатнулось. Врачи разводили руками, мол, лекарства нужны дорогие. А где их взять, если денег нет?

Пошёл Миша к Ваське на разговор.

В кабинете нечисто, кругом коробки, на полу бумажки и мусор. Василий за столом сидит, деловой, пишет. Миша, напротив, на табурете, который скрипит безбожно. Кажется вот-вот сломается, упадёт.

– Мать моя слегла. Лекарства дорогие нужны. Ты мне Вася дай денег, хоть на лекарства для матери, остальные позже отдашь, я подожду, - Миша говорит.

– Ну вот опять. Я тебе сотню раз говорил, нет у меня, выручка никакая, даже товар не на что заказывать, всё платежи сжирают. Я бы, Миха, тебе, знаешь сам, как брату, всегда с радостью, но сейчас просто придушен обстоятельствами. Не могу. Понимаешь.

– Но ты же живёшь на что-то, семью кормишь, на машине ездишь недешёвой. Продай машину.

– Ты с ума сошёл? Без машины я как без рук. Даже не предлагай.

– Поменяй машину. Со мной расплатишься, на другую накопишь.

– Не, Мишаня, так я делать не буду. Это глупо. Есть машина и есть. Зачем её менять?

Вот именно в те мгновения в том кабинете Миша не сразу, но по чуть-чуть стал понимать, что друг его Васька вовсе ему не друг, а маленькая гнида, пищит что-то, а делать ничего не делает. Именно тогда Миша так явно увидел, что человек, с которым он столько лет связан бескорыстной дружбой, стал совсем другим. Изменился до неузнаваемости. И теперь это другой человек. Деньги изменили его.

Как будто в ответ на эти мысли дверь приоткрылась, симпатичная продавщица заглянула и ласково так сказала:

– Василий Александрович, чёрная икричка пришла, как вы любите, бусинка к бусинке.

Васька злобно зыркнул на продавщицу и мотнул головой, чтобы вышла. Она поняла и притворила дверь. Васька встал, подошёл к шкафу, открыл его, и за рукой Васьки Мишка увидел стопки денег. Тот взял несколько бумажек и быстро сунул в карман.

Миша смотрел широко открытыми глазами. Он не мог поверить, что всё это происходит с ним. От бессилия и горечи он не знал, что сделать, чтобы этот человек снова стал его другом и дал денег на лекарства для матери.

– Это, ты говоришь, денег нет? – Миша встал и грозно глянул на Василия.

– Это не мои, нужно отдать поставщикам. За товар ведь каждый день нужно платить.

Непонятно как табурет очутился в руке.

– Ах ты, гнида! – прокричал Миша и стукнул Ваську по голове, тот и руку не успел подставить. На виске его показалась тонкая струйка крови. Несколько секунд он стеклянным взглядом смотрел на Мишу, а потом рухнул на пол.

На шум заглянула продавщица, а когда увидела распростёртое на полу тело Васи, заорала так, что в ушах у Мишки до сих пор стоит этот крик.

-----

Дали восемь лет за убийство. Если бы не ржавый гвоздь, что торчал из старого табурета, всё было бы не так плохо. Пока сидел, мать умерла, хоронили чужие люди. Когда вышел – ни матери, ни друзей, ни работы, ни квартиры – ничего.

Помыкался по стройкам разнорабочим. От кого-то услышал – если устроиться дворником, комнату дадут. Долго не раздумывал, со справкой о судимости везде отказывали, а в ЖЭК пришёл, хорошо приняли. Дали комнату в том же дворе, где работал. Правда, она в подвале, но и это крыша. И это – дом.

-----

Осень точно поджидала слабину. Она набросилась на город в тот момент, когда он в расслабленном состоянии получал все привилегии лета. В одно утро в середине августа все, кто выглянул в окно, увидели – осень пришла. Ветер гнал листья по дорожкам двора, нещадно раскидывал и прибивал к бордюрам. Потом снова подбрасывал и снова прибивал. Деревья в одночасье сбросили всё, что пожелтело, и теперь понуро качались с остатками листвы.

Даша выглянула в окно и судорожно начала думать, что надеть. Ведь вчера ещё было по-летнему жарко, а сегодня уже по-осеннему холодно. Кроны деревьев трепыхались под окном, словно водоросли под непредсказуемым потоком. Ветер гнул их то в одну, то в другую сторону, и становилось страшно и совсем неохота выходить в эту ветреную стихию.

Внизу на дорожке возился человек. Он пытался собирать листья, но они никак хотели подчиняться ни его метле, ни тележке, из которой выскакивали, едва только туда попадали. Человек терпеливо и бережно повторял вновь и вновь одни и те же действия. Он словно и не сердился на насмешку природы, словно понимал её бесконечную игру. А заодно и показывал, что всё равно выйдет так, как он хочет. Снова бросал листья в тележку и накрывал куском то ли брезента, то ли ещё чего. Понемногу, медленно дорожки становились свободными от листьев. Правда, ненадолго.

На завтрак – геркулес. Даша натянула колготы и юбку. Белая блуза с длинным рукавом застегнулась тесно, пришлось несколько раз дёрнуть её, чтобы растянуть.

«Этого ещё не хватало. Видимо, села после стирки, ведь не могла же я потолстеть».

Настроение окончательно испортилось. Маленькая, в обтяжку курточка тоже как-то тревожно натянулась на груди. Дашка обулась и подошла к зеркалу.

4

– Нет, ну надо же, какой наглец оказался. Вот я Серёге скажу, каких друзей он приглашает, – возмущалась Люба после Дашкиного рассказа. – А на вид вроде приличным показался. Так он тебе вообще не понравился? – удостоверилась в конце.

Дашка скорчила рожицу, показывая, как именно не понравился ей Борис.

Ну что она могла сказать, что ей нравится тот, кто не нравится? Она старалась. Пробовала хорошо рассмотреть его внешность и лицо, пыталась слушать то, что он рассказывает. Но за весь вечер не увидела в нём ничего для себя привлекательного. Хотя бы для того, чтобы попытаться начать. Хоть что-то рассмотреть или услышать. Но, увы, Борис оказался не героем её романа.

Рабочий день только начинался, а настроение уже нерабочее. Нужно собирать себя по кусочкам, чтобы начать выполнять то, для чего они каждый день сюда приходят. Цифры, графики, отчёты, статистика. Скучно, но делать нечего, надо выполнять.

Стук в дверь прервал невесёлые мысли.

– Входите, – крикнула Люба и дверь распахнулась.

– Девочки! – на пороге, как всегда утром, стоял Роман Олегович.

В руках он держал коробку конфет, так что лицо его было скрыто.

– Роман Олегович, – протянула Люба, – а мы вас заждались.

Тут он убрал коробку, и девушки ахнули. На его распрекрасном лице, под великолепным глазом красовался совершенно синий синяк.

Роман Олегович вошёл в кабинет и толкнул дверь. Она тихо захлопнулась и мы поняли, сейчас будет очень интересный, а может и с пикантными подробностями рассказ.

– Ах, если бы вы знали, как я несчастен сегодня. Да и вчера тоже я был несчастен, потому что позавчера я вволю насладился настоящей, неподдельной любовью. Молчите, – быстро сказал он, предвосхищая вопросы, – молчите. Я сам, сам всё расскажу.

С наигранно-грустным видом он присел на край стола Даши, открыл коробку достал конфету и протянул коробку Любе. Он посмотрел на конфету и послал её в рот, пожевал немного, проглотил, взял ещё одну и тоже съел.

– Ну что?! – не выдержала Даша этой пытки, она тоже уже ела вторую конфету и с нетерпением ждала потрясающего рассказа.

– Так вот, – начал он, – я встретил девушку своей мечты.

– Да ну, и кто она? – с неподдельным интересом Люба широко раскрывала глаза и моргала не накрашенными ресницами.

– Она… она невероятная. Невероятная. Такая нежная и… такая пылкая. Страстная… и… я уже говорил нежная?

– Говорили. И что? – Люба в нетерпении жевала конфету. – Не тяните, Роман Олегович. Что случилось? Откуда синяк?

– Не перебивай, а то я собьюсь с мысли. Ну вот, встретились мы, погуляли по городу, посидели в кафе. А потом она говорит: «Пойдём ко мне». Я не стал отказываться. Взрослые люди, чего тянуть. А она мне, вот верите, понравилась настолько, что вот, думаю, всё – это она. Моя судьба, моя половинка. А тут она – к себе зовёт. Ну, думаю, вот всё и выяснится сразу.

Он вздохнул и взял ещё конфету.

– Приходим. Квартирка ничего такая, симпатичная. Всё как положено, то да сё и в койку. А там я просто прозревал. Такого у меня никогда не было. Вот поверьте моему опыту, ни-ко-гда. Ладно, чувствую, всё – втрескался. Любовь. Женюсь. Клянусь, так и подумал – женюсь. Потом валяемся, а она и говорит: «C тебя триста долларов». Я сначала не понял, подумал, шутка такая. А она, смотрю, серьёзно настроена. «Плати, – говорит, – иначе пожалеешь, что на свет родился». Тут я вообще растерялся. Начал поскорее штаны надевать, а она тем временем кому-то звонит. И не поверите, прямо минуты две прошло, шум какой-то поднялся, и в квартиру входят два амбала, вот таких, – он поднял над собой руки. – «Что, дядя, – так и сказали, представляешь, – дядя, – сначала услуги заказываешь, а потом платить отказываешься?» Я и обомлел немного. Правда истинная. Страшно стало. Нет, говорю, ничего не заказывал. «А кто на сайте с девушкой знакомился, не ты?» Я, говорю. А отметку видел, мол, за деньги девушка? А я вот как раз на эту-то отметку впервые в жизни тогда и не глянул. Ну, попал, думаю, а делать что? В кошельке еле-еле наскрёб сто долларов, протягиваю. А они, мол, издеваешься, что ли? Я им так и так простите-извините, по ошибке получилось. Они-то мне поверили, только немного приложили сначала, – он указал на глаз, – вроде для воспитания. Сели со мной на такси, приехали ко мне, ещё две сотни пришлось отдать. Вот так.

– Ну и ну. Вы, Роман Олегович, с этим сайтом совсем бдительность потеряли. Осторожнее нужно. Вот видите, неизвестно на кого нарваться можно. Среди женщин, может, и поменьше всяких аферисток, а вот среди мужчин точно только продуманные сидят. Я в такие сайты вообще не верю, – со знанием дела сказала Дашка.

– Да я и сам теперь понял. Что-то не совсем правильно я делаю. Девушек много, а я один, а мне-то самую лучшую хочется.

– А кому не хочется, вон Дашке тоже самого лучшего подавай, а где их взять? – строго сказала Люба. – Всё перебирает.

– Да, девочки, где их взять? – грустно протянул Роман Олегович. – Ну я пойду. Излил вам душу, сразу легче стало.

-----

– Ау, есть тут кто?! – крикнула Даша, вступая в узкий коридор подвала с бесконечными хитросплетениями труб на кирпичных стенах.

– Мы тут есть! – послышалось в конце коридора. – Топай сюда!

В небольшой комнатушке трое – маленький мужичок, детина с пропитым лицом и дворник. Даша глянула на стол, устланный газетой. На нём три кружки. Аккуратно нарезаны и разложены – колбаска, сальце, огурчики солёные, хлеб и две луковицы.

– Чего тебе? – недовольно глянул детина, одна его рука заложена назад, будто что-то прячет.

– У меня кран течёт, – извиняющимся тоном выдала Даша.

– А у меня обед, имею право? – недовольно выкрикнул детина.

Мужичок нехотя встал и начал сумку собирать:

– Пойдём, посмотрим, что у тебя там.

– Палыч, а обед? – требовательно и недовольно глянул на Палыча детина.

Тут поднялся дворник, посмотрел на Дашу и сказал:

– Если вы не против, я посмотрю?

5

В тёмной комнате только бледные отсветы уличного фонаря. Они вздрагивают и тускнеют, когда под порывами ветра послушно качаются ветви деревьев.

В кресле, укутанная пледом, сидит Даша.

Что-то не так. Состояние пугливой дрёмы. Мелькают картинки на экране телевизора, но взгляд не различает ничего. Весь вечер в этом кресле. Ни встать, ни лечь. Путаные мысли. Никаких ответов, только вопросы.

Почему так?

В темноте ветви тополя схожи с мыслями, что бросает туда-сюда. Неизвестно, где окажутся они в тот или иной момент. Страшно включить свет, страшно встать и подойти к окну. Что, если там, в этой ветреной темноте, стоит Он и смотрит на её окно?

«Что он думает? А что он может думать? Он же – дворник. Но разве, – спрашивала себя Даша, – дворники не умеют думать? Или они не люди, или не такие, как мы? Отчего мы смотрим на них так, словно они другие? Словно у них нет сердца, нет семьи. Отчего мы считаем их ненормальными, примитивными существами, что метут двор? Может быть, это всё не так? Ну конечно, нет. Всё совсем по-другому. Совсем по-другому».

Она старалась хоть на немного подвинуться вперёд. Старалась рассудить, но ничего, совершенно ничего не получалось. Перед глазами только – Он, в грязной фуфайке и с метлой в руках.

«Нет. Это мне совсем не нужно. Пусть уходит и не возвращается. Но тогда, чёрт побери, почему было так хорошо?»

Почему там, в кухне, она ответила на его поцелуй? Обхватила руками его шею, стащила с него рубашку. Поддалась этому порыву и словно обезумела в минуты полного в нём растворения. Зачем она сделала это?

Она не понимала, почему так произошло. Страшно. Теперь она боялась каждого своего шага. Ведь получается, она должна либо идти к нему, либо бежать от него.

Идти к нему она не могла, потому что он – дворник.

Значит, нужно бежать.

Наступить на желание не дать ему овладеть мыслями. Не дать повлиять на чувства. Забыть, словно не было ничего. Ничего не было.

-----

Ольга Семёновна шустро поднималась по лестнице и кричала через перила:

– Ты сам хотел сюда прийти, так что теперь не ной и не жалуйся! Пятый этаж, это не так уж и далеко! Дыши глубже, выдыхай!

– Оленька, я совершенно выбился из сил, – безнадёжно вздыхал плотный, в очках мужчина.

Он останавливался на каждом пролёте, кривил щекастое лицо и долго держался за бок, а потом снова медленно покорял лестницу.

– Не хочу ничего слушать! Я тебя не слышу! – эхом отдавался в подъезде голос Ольги Семёновны.

У квартиры она подождала спутника и строго сказала:

– Гоша, ты красный как рак. Дашка увидит, ещё чего доброго скажет, что я тебя мучаю. Давай-ка, – она протёрла его лоб платком, струсила с плеча какую-то пылинку и со словами «Ну, теперь хорошо» позвонила в дверь.

Дверь не открывали, Ольга Семёновна позвонила ещё раз, долго и требовательно. В ответ на этот звонок послышались шаги, замок щёлкнул, дверь открылась. Растрёпанная и сонная Даша в ночной рубашке глянула на гостей.

– Ну конечно, кто же ещё разбудит рано утром в выходной день, только любимая мама. – Она пошла в комнату, где снова брякнулась на диван.

– А ты не ёрничай, мы, между прочим, с Гошей не затем сюда с таким трудом поднимались, чтобы слушать твои шуточки. Давай-ка одевайся, – Ольга Семёновна говорила тоном, какому не стоило перечить.

– Я же говорил, не нужно с утра, – вставил Гоша.

– А ты не лезь, я сама знаю, когда мне к дочери приходить. Сам меня тащил, погуляем да погуляет, вот Дашку возьмём и погуляем. А ну вставай – соня!

– Ну, ма-ма-а-а-а…

-----

Через час в Парке культуры они уже прохаживались мимо аттракционов и ели мороженое.

– Ну вот, я же говорила, что тебе понравится, – Ольга Семёновна заглядывала Даше в лицо и совала своё мороженое, – на, лизни моё – клубничное.

– Мама, прекрати, люди смотрят, - неловко озиралась Даша. В людных местах мама вечно её позорит.

– Так. Ты как с матерью разговариваешь? Подумаешь, смотрят. И пусть смотрят, завидуют. Гоша, скорее, скорее смотри, – она дёргала Гошу за рукав и показывала куда-то непонятно куда.

– Что там? – не понимал Гоша. – Я ничего не вижу.

– Дядя Гриша, да ничего вы там и не увидите, у мамы всегда так, она видит то, чего другие видеть не могут, – смеялась Даша.

– Посмейся мне. Там у женщины такая куртка шикарная, я давно такую хочу. – Ольга Семёновна была необычайно весела и всё крутила головой по сторонам, будто искала кого-то. Вокруг гуляет много людей, кого там можно найти?

Но вот она остановилась и закричала:

– Лизавета Борисовна! Какая встреча!

Подошла женщина, с ней приятной внешности молодой человек, начали здороваться. Ольга Семёновна тут же всех перезнакомила и как бы невзначай предложила гулять всем вместе. Толик – так звали молодого человека – сразу пристроился рядом с Дашей, родители пошли немного впереди. Ольга Семёновна и Елизавета Борисовна иногда оборачивались и поглядывали на молодых людей, что плелись позади.

Встреча эта шита белыми нитками.

– Я, кажется, начинаю догадываться, почему мама притащила меня сюда в такую рань, - сказала Даша, когда прошли уже довольно далеко.

– Ты только сейчас это поняла? – усмехнулся Толик.

– Примерно в тот момент, когда мама слишком громко радовалась нашей встрече.

– Я понял это намного раньше, - он повернулся и посмотрел внимательно на Дашино лицо.

– Но почему ты не отказался? – удивлённо глянула она.

– Интересно стало.

– А мне кажется это старомодным.

– Не стоит недооценивать такого способа знакомства. Ведь раньше не было интернета, людям приходилось как-то приспосабливаться. Не каждый способен подойти и познакомиться на улице. Иногда знакомство через знакомых или родственников оказывалось самым удачным, - резонно заметил он.

– Да, по крайней мере родственники не подсунут кого-то не такого или с приветом, – Даша скорчила рожицу и покрутила у виска, и они засмеялись.