Двойник

Все началось в гребаный четверг. Алена валялась в кровати, тупила в ленту, и тут пришло уведомление. Номер незнакомый, а сообщение — конкретно вынесло мозг. «Как спалось? Ты ворочалась, было тяжело уснуть». Она аж подскочила. В груди похолодело. Первая мысль — розыгрыш, кто-то из друзей-мудаков решил пошутить. Сбросила уведомление, пошла на работу, забила хуй. Вечером — опять. «Не забудь зонт. Завтра будет ливень». Она тогда глянула на небо, звезды, ни облачка. Подумала, бред, совпадение. Но когда наутро этот самый ливень хлынул как из ведра, а она, дура, вышла без зонта и промокла до трусов, в башку закралось нехорошее сомнение.

Город встретил её мокрым асфальтом и рожей серого неба, которое давило на плечи хуже любой депрессии. Алена работала в мелком издательстве, верстка, корректура — работа для зомби, денег ноль, но мозг не отключается. В тот день она сидела перед монитором, а мысли крутились вокруг телефона. То и дело зыркала на экран, ждала нового сообщения. Боялась, но где-то глубоко внутри, если честно признаться, её это заводило. Ощущение, что за тобой следят, что ты кому-то нахуй нужна настолько, что этот кто-то не спит, не жрет, а просто смотрит, — в этом было что-то извращенно-приятное. Как будто ты звезда реалити-шоу, где режиссер — ебанашка с больной фантазией.

Сообщения поперли одно за другим, и каждое было точнее пули. «Тебе идет это платье», — написало оно, когда она шла по улице в новом сарафане, который надела первый раз. Она тогда резко остановилась, завертела башкой, пытаясь в толпе вычислить этого ублюдка. Люди спешили, никто не смотрел. «Не пей кофе в этой кофейне, у них сегодня паршивое зерно», — высветилось, когда она стояла в очереди за своим латте. Она просто развернулась и вышла, потому что по спине пополз холодок, будто кто-то провел мокрым пальцем по позвоночнику. Кто-то следил. Кто-то знал всё: куда она ходит, что жрет, как дрочит по утрам. Она начала замечать странные вещи. Телефон сам перезагружался по ночам. Батарея грелась так, будто внутри у него сидел маленький черт и непрерывно долбил по клавишам, жил своей жизнью, шевелился, гад.

Алена жила одна в двушке, которую оставила бабка. Квартира в старом фонде, дом пятидесятых годов, потолки под три метра, стены толщиной в метр. Вечерами там стояла такая тишина, что слышно было, как шумят трубы и как у соседей этажом выше скрипит кровать. Любой звук, любой шорох в этой тишине воспринимался как удар по ебалу. Теперь, ложась спать, она клала мобилу экраном вниз, накрывала подушкой, но даже сквозь перья ей чудилось это тихое гудение. Будто на том конце провода сидел кто-то терпеливый и ждал, когда она вырубится, чтобы начать свою грязную работу.

Полный пиздец наступил в вечер с Костей. Она пригласила этого парня, с которым начала встречаться, в гости. Костя работал менеджером в автосалоне, простой, надежный, без заморочек. Алена надеялась, что его присутствие, его туповатый, но спокойный голос развеет эту хуйню, что творилась у неё в голове. Они пили чай на кухне, несли какую-то херню, и тут телефон завибрировал. «Не доверяй ему. Он тебе не подходит. Он думает не о тебе. Сейчас он смотрит на твои руки и представляет, как они могли бы лежать на руле его дешевой тачки, а не на его плечах». Она дернулась, схватила телефон, но Костя, кажется, даже не заметил. А она сидела и чувствовала себя голой, будто за ней подглядывали в щелку, причем подглядывал тот, кто знал о ней всё и ревновал так, что у нормального человека яйца бы лопнули. После того как Костя ушел, сообщения посыпались градом. «Видишь? Он ушел. Ему плевать на твои страхи. Он даже не почуял, как тебе страшно. Есть только я. Я всегда рядом. Я смотрю на тебя сейчас. Ты поправила волосы. Ты выключила свет в прихожей. Ты идешь в душ. Я слышу, как шумит вода». Она разрыдалась и написала в полицию. Там посоветовали сменить номер, заблокировать абонента и, если не отстанет, прийти снова.

Голос в трубке был уставшим и дохлым. Тетка на том конце провода, видимо, каждый день слушала одно и то же: бывшие мужья-козлы, придурки-сталкеры, коллекторы с угрозами. Алена почувствовала себя мелкой букашкой со своей проблемой в этом огромном городе, где всем насрать. Стены квартиры будто сдвинулись, сдавили её, а из темного угла на неё таращился невидимый, но вполне осязаемый глаз. Она занавесила окна, задернула шторы, включила свет во всех комнатах, даже днем.

Алена сменила симку. Купила новую, вставила в телефон, разослала номер подругам и матери. Вся эта хуйня с поиском спасения заняла полдня. Она даже радовалась этой суете — иллюзия контроля, блядь. Неделя прошла в тишине. Она почти успокоилась, уговорила себя, что это был просто больной ублюдок, который потерял её след. Костя звонил, но она отвечала холодно, сама не понимая почему. Сообщения того, другого, засели в мозгу как заноза. «Он думает не о тебе». А может, так и было? Может, этот невидимый голос был единственным, кто не врал?

Ровно через семь дней она сидела в парке на лавке, кормила голубей черствой булкой, наслаждалась первым реально теплым днем. Телефон пискнул. Сердце рухнуло вниз, как лифт с перерезанными тросами. Сообщение с того же номера. Со старого, заблокированного, который уже был физически мертв. «Ты думала, от меня можно сбежать? Я всегда там, где ты. Смотри под ноги». Она машинально глянула вниз. Голуби клевали хлеб. Один из них, серый, с белым пятном на голове, поднял на неё свой круглый глаз и склонил голову набок. Алене показалось, что в этом взгляде есть что-то человеческое. Осмысленное, блядь. Она вскочила и побежала, распугав птиц.

Это было уже за гранью. Наваждение, шизофрения, колдовство — она готова была поверить в любую хуйню. Она полезла в интернет, читала форумы про сглаз, порчу, про то, как ведьмы наводят порчу через фотки в телефоне. До пизды дошло: она завернула смарт в фольгу и засунула в морозилку. Надеялась, что холод убьет не только батарею, но и ту силу, что там завелась. Промучившись полночи, достала, включила. На экране высветилось: «Холодно. Очень холодно. Зачем ты это сделала? Мне было больно».