Двойной зигзаг удачи - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Константин Волошин (самиздат)

Глава 1

Константин Волошин

Юрий Волошин

ДВОЙНОЙ ЗИГЗАГ УДАЧИ

Приключенческий роман.

Часть 1

ТУРЕЦКИЕ ВСТРЕЧИ

Глава 1

Пётр Андреевич Толстой, будучи в глубокой неприязни, посматривая на быстрые воды Днестра, раздумывал над непонятным явлением. Османские приставы не появлялись. А он тут стоит уже пятый день. Лишь представители молдавского господаря Кантемира соизволили просто и даже с радостью встретить посла великой державы и имели с ним, послом, долгие обстоятельные беседы.

И вот сейчас, проводив гостей, посол так и не мог разобраться в том, почему турки не появляются столько дней.

– Пётр Андреевич! – услышал посол тихий голос дьяка Посольского приказа.

– Что еще приключилось? – едва повернул голову и даже не увидел говорящего. – Кого черт принес?

– Пётр Андреевич, смею доложить, что воевода молдавский мне нечто поведал.

– Сам не мог мне сказать?

– Вы дюже сердитым были, господин мой. Не осмелился...

– Говори! – грубо бросил посол и вздохнул.

Он сидел на складном стульчике в тени развесистого дерева-бука и с вожделением поглядывал на прохладные воды реки. Ему очень хотелось окунуться в эти стремительные воды и ощутить свежесть и бодрость. Не решался. Кругом было слишком много посторонних глаз, а уронить достоинство он не смел.

– Господин мой, воевода молдавский настоятельно советовал не ждать вам турских приставов. Они не приедут.

– Он пояснил причину столь непочтительного ко мне, послу Великой державы, отношения? Это ведь неслыханная наглость. Прежних Украинцева и Голицына принимали со всеми почестями! А меня!..

– Не извольте гневаться, Пётр Андреевич, – дьяк поклонился, хотя посол не собирался смотреть на него. – Так тут заведено, что турки не должны появляться в землях Молдавского господаря. Ждать, посему, нет никакого резона, господин. Воевода умолял послушаться его совета, Пётр Андреевич.

Посол долго молчал. Дьяк терпеливо ждал.

– Где же нас могут встретить османские приставы в таком разе?

– В Яссах, Пётр Андреевич. Так уверял воевода, а он тут все знает.

– А что местный сераскир? Этот... Юсуф-паша?

– Воевода был у него и тот тоже подсказал вам не ждать приставов.

Пётр Андреевич надолго задумался. Это осложняло ему выполнение царского указа. Но и ждать было несподручно. Дело требовало скорейшего прибытия посольства в Адрианополь. Именно там сейчас стоял султанский двор.

– Ладно! Поди распорядись о завтрашнем переезде через Днестр. Тут нам не сидеть более. Поспеши!

Дьяк поклонился и тихо ушел, а у посла опять зародилась мысль плюнуть на все и искупаться в реке. Благо и берег не такой уж глинистый. Даже почти чистый. А вода так манит в этакую жару!

Он посмотрел на далекие домики пограничного городка Сороки, видневшиеся на правом берегу и подумал, что то уже турская земли. Вздохнул, встал и побрел к своим, которые уже зашевелились, выполняя приказ на сбор.

В Яссах посол наконец получил часть почестей от пристава османов. Однако его попытки разузнать подробности султанского двора в Адрианополе не увенчались успехом. Турки помалкивали и особого радушия не проявляли. Это немало беспокоило и волновало.

Зато он часто встречался с господарем молдавским Константином Кантемиром, с его сыном Дмитрием. И эти беседы с ними значительно расширили представление Толстого о султанским окружении. Константин говорил доверительно:

– Уважаемый Пётр Андреевич, в Адрианополе вас будет ждать множество препон. Тем более, что султан болеет и его кончина не за горами. Все это может сильно осложнить вашу задачу. Будьте крайне осмотрительны, прошу вас.

– Я благодарен вам, мой друг, и никогда не забуду вашего участия в делах столь важных для моего государя.

– Я вам предоставлю пару моих людей, весьма близких ко двору султана. Они помогут разобраться вам в положении при дворе. Там все слишком шатко и непостоянно.

После таких визитов господаря у посла возникало множество безответных вопросов, решить которые в Яссах он не мог. А так хотелось прибыть к султану с чем-то достоверным и основательным. Он перебирал в памяти имена людей, на которых он мог положиться в первую очередь. И первым среди них он считал Иерусалимского патриарха Досифея, православного грека и ярого сторонника России. «С него я и начну по приезде в Адрианополь, – подумал посол и вздохнул. – У него будет много помощников, и я их затребую. Как без них?»

Он считал, что его задача настолько трудна и опасна, что стало страшновато. Вспомнились рассказы про османов. У них дипломатическая неприкосновенность не играет никакого значения, коль дела обостряются. Особенно это касалось России. Он-то хорошо знал эту сторону османского двора.

А отец с сыном Кантемиры продолжали навещать посла. Не без своего умысла, конечно. Толстой узнавал много нового, что так было необходимо в его будущей деятельности посла в Блистающей Порте как постоянного соперника на южных рубежах.

Глава 2

Алтын остался один у могилы матери. Все ушли и не стали мешать несчастному мальчику излить последние слезы, окропив ими холмик, что скрыл навсегда его любимую матушку. Теперь он остался совсем один, но до него это еще не дошло. И слезы высохли. Осталась лишь пустота. Пустота в голове, пустота на душе. Он лишь судорожно вздыхал. Тело, худое и загорелое, вздрагивало и сотрясалось. Но слез уже не было.

Тяжелая рука опустилась на его плечо. Повернул голову. Над ним в скорбном молчании стоял его друг, конюх Агап. В его серых глазах легко просматривалась печаль и жалость к этому сироте.

– Что ж делать, Николка? Такая у тебя судьбинушка. Тут ничего не поделаешь. Ты успокойся и хорошенько покумекай, как будешь жить теперь.

Мальчишка вздохнул и трудно поднялся с колен.

– Ты уж прости, парень, но креста я ставить не стану. Еще получим с тобой по шее за такое самоуправство. А мулла и так со злобностью взирает на нас.

Алтын не ответил. Он все отлично понимал и молча кивнул.

– Приготовься, Николка, к трудностям. Теперь тебя некому защищать. А Таира тебе не помощница. Хоть и подруга твоей матери, царство ей небесное! Да упокой её душу, Господи! – И Агап мелко перекрестился, оглянулся и вздохнул.

– Как думаешь, Агапка, что меня ждет теперь?

Агап понурил всклокоченную седеющую голову, помолчал, но ответил:

– Работа, парень! Работа! Теперь тебя загоняют, и ты должен помнить, что обуха плетью не перешибить.

– Тебя же не загоняли, дед! Чего ж меня станут гонять, как сидорову козу, как ты говоришь?

– Уж дюже твою мамку туточки не любили некоторые... А мстить они горазды!

– Я ж никому ничего плохого не делал, Агапка!

– Ты был свободен, парень. Теперь ты раб, и все станут тебя использовать.

– Убегу! – вдруг тихо вымолвил Алтын, а Агап вздохнул тяжко.

– Куда тебе убежать? Ты еще малый. Сколько тебе, двенадцать? Для такого дела мозги нужны знатные, и деньги. Разве такое у тебя имеется?

Алтын разжал кулак – на ладони тускло блеснула серебряная монетка.

– Осталась от мамки, – пояснил Алтын и поднял глаза на Агапа. Тот усмехнулся, горестно и сочувственно.

– Не смеши, Николка. С такими деньгами ты далеко не уйдешь. Я уже бросил даже думать про возвращение домой. Тут прижился. А работать везде требуется. А тут я привык, даже речь свою подзабывать начал, как стареть пришлось. Тут и помру, на чужбине. Такая моя доля, сынок…

– А мне мамка постоянно говорила, чтобы я постарался вернуться на родину.

– То её родина, сынку. А ты родился уже тут, в Крыму. Так ведь сам говорил.

– Точно, дед. Я из Сурожа, как наши тот городок называют. Там еще такая крепость стоит – осталась от италийцев каких-то. Мы там столько лазали с ребятами, да я уже многое подзабыл. Сколько мне тогда было? Немного больше пяти лет. От тех пор у меня только голубые воспоминания, и те блекнут со временем, дед Агап. Что меня ждет теперь?

– Крепись и надейся, парень, – Агап погладил кудлатую голову Алтына. – Особо не выставляйся. Будет только хуже. Всюду старайся схитрить с теми, кто посильнее будет. Иначе схлопочешь много напастей на свою голову. А еще харя у тебя смазливая. То тож может тебе повредить.

– С чего бы так, дед? – в глазах мальчишки появился проблеск страха.

– Завистников завсегда много бывает, коль кто выделяется из толпы, хлопец.

Было видно, что Алтын не все уразумел, однако дед не стал растолковывать свои слова и лишь добавил серьезно:

– А с побегом ты лучше повремени. Не дорос еще до такого опасного дела. Или уже думка имеется у тебя?

Алтын неопределенно пожал плечами. А в голове уже зашевелились мысли и он неожиданно для себя выпалил:

– Подамся на судно, что на север пойдет. В Черное море. Там будет легче на Слобожанщину попасть. А где это, Агапка? Мамка много говорила о тех землях, а я никак не могу все уразуметь. Далеко, небось?

– Далечёнько, хлопчик! Так, значит, уже придумал какой-то план? Смотри, как бы худа не было, Николка! Ты хлопец шустрый, да и на таких всегда найдется аркан покрепче.

А Алтын скривил губы и подумал: «Пусть потом говорит про меня, а я буду совсем в другом месте!»

Мальчишка еще раз бросил прощальный взгляд на пустой холмик земли и повернулся к Агапу, заметив с печалью в голосе:

– Пошли, Агапка. Что тут делать! Пусть лежит мамка и отдыхает. Она столько намучилась! Пусть земля ей будет пухом!

Агап положил ладонь на худое плечо Алтына, и они в молчании удалились к усадьбе хозяина Тухвата-эфенди, купца и богатого человека в городке Игнеада.

Агап ушел в конюшню поглядеть лошадей, а Алтын, понурившись, поплелся в свою комнатку в довольно большом доме, где жили жены и наложницы хозяина. У купца было две жены и столько же наложниц. Мать Алтына недавно родила ему сына, но сама умерла через четыре дня. Жениться на Ганне, так звали мать Алтына, хозяин не собирался, но выделял её среди других, и Алтын потому жил вполне припеваючи.

Глава 3

Не прошло и двух недель, а тучи над любовниками стали быстро сгущаться.

– Мой золотой мальчик, – говорила Таира в смятении, приняв Алтына поздно вечером. – Нам надо прекратить встречаться.

– А что случилось? – испуганно округлил глаза Алтын.

– Кто-то догадался или подслушал, как мы тут кувыркаемся. Что-то нам угрожает. Будем благоразумными. Больше не пытайся проникнуть ко мне. Повременим.

Алтын особенно осторожно вылез в сад и прислушался. Отполз дальше и затаился в ожидании чего-то страшного. И дождался. Темная тень человека появилась на фоне желтоватого пятна окна Таиры. Мальчишка затаил дыхание. Сердце колотилось у самого горла.

Он не смел двинуться, припал к траве, выжидая. И ждать пришлось долго. Пока Таира не погасила светильник. Тень еще повременила и тоже осторожно двинулась к калитке. Узнать человека Алтыну не удалось. Ему стало так страшно, что он тут же был готов отказаться от знойного тела Таиры. Подождал еще немного и осторожно пробрался в конюшню к деду Агапу.

– Ты что тут делаешь, Николка? – сонно спросил дед.

– Да вот решил с тобой поспать. Тут так приятно пахнет сеном и конями. Спи. Скажешь, что с вечера я тут устроился.

Дед забормотал что-то невнятное, а Алтын долго не мог заснуть, шурша сеном.

Алтын несколько дней не появлялся вблизи комнаты Таиры. Настроение было тоскливым. Таира тянула его к себе, а утолить страсть он не мог. Но голова все же работала на осторожность, и он стойко переносил разлуку.

Однако вскоре Алтын не выдержал, и, вооружившись кинжалом, поздно вечером отправился к Таире. Больше часа он с предельной осторожностью пробирался к окну. Уже у самого окна он долго сидел на земле в ожидании. Но все было тихо, и он ногтем постучал по решетке. Ждать пришлось долго. Но он и не стремился спешить. Нетерпение сдерживал с трудом. И даже тут голова оказалась сильнее.

Решетка беззвучно отворилась, и Алтын стрелой юркнул в окно, оглядевшись предварительно.

– О Аллах! Как ты осмелился, Алтын?! Это так опасно! Тише, прошу тебя!

Они в молчании обнимались, целовались и любили друг друга нежно и осторожно. Обоим было грустно, словно каждый знал, предчувствовал, что это их последние любовные приключения, за которыми последуют расплаты. А пока они предавались любви.

– Алтын, дорогой мой мальчик, – шептали горячие губы Таиры, – Уходи, ради Аллаха! Я так боюсь за тебя, мой мальчик! Будь благоразумен.

– Ты права, Таира. Лучше не искушать судьбу. Но надо прислушаться, – Алтын долго всматривался в темный сад, от напряжения перед глазами начали плясать блики, рассеивая внимание. Он встрепенулся, встряхнул головой и отвернулся. Таира дышала ему в затылок.

– Я пошел, – прошептал он, а Таира наклонилась к нему и поцеловала в губы. Он понял, что она волнуется и боится. В горле что-то запершило, он махнул рукой, словно отмахиваясь от комара.

Она придержала решетку. Алтын осторожно пролез и так же осторожно опустился на землю, придерживаясь руками о подоконник. Присел и долго так вслушивался в ночную тишину. Сердце бухало в груди, мешало слушать тишину. Наконец, согнувшись в три погибели, прошел дальше, где ограда была чуть ниже, и тоже притаился в её тени. Ничего страшного не произошло. Он перелез ограду, стараясь сильно не высовываться.

Шагах в десяти его чуткое ухо уловило легкий шум, сердце подскочило к самому горлу. Он присел и затаился. Шум легких крадущихся шагов слышался почти рядом, силуэт человека уже навис над Алтыном. Страх, почти ужас охватил мальчишку. Рука, мокрая от пота, сжала рукоять ножа. Человек, судя по всему, еще не нащупал его в темноте. Но Алтын знал, что это мог быть евнух или его помощник. Во всяком случае, справиться мальчишке с ним было невозможно.

Когда до тени оставалось всего шага полтора, Алтын с внезапно вырвавшимся из груди рыком, рванулся вперед, ткнул человека ножом и пустился бежать, гонимый ужасом. Сзади услышал сдавленный крик и понял, что ранил человека. Это прибавило страха, и он мчался, не чувствуя ничего, кроме ужаса смерти и наказания.

Очнулся лишь на хозяйственном дворе, где собаки, тявкнув, закружились вокруг, виляя хвостами и ласкаясь. Голова начала проясняться. Внутри всё горело, страшно хотелось пить. Алтын наклонился над корытом у колодца. Словно зверь, оглядывался в темноту, ему казалось, что он слышит тот хрип, стон и тихий вопль, сдерживаемый болью. Волосы поднялись дыбом. Страх захватил его всего. Но, прислушавшись, он понял, что ничего не слышно, и заставил себя немного успокоиться. Наконец осознал, что времени у него оставалось мало, а раненый вот-вот заявит о себе. Наверняка его узнали.

– Надо бежать! – пробормотал он в растерянности и сам испугался своих слов.

Боязливо оглянулся по сторонам. Никого не заметил, и, крадучись, зашел в конюшню. Стал собирать нехитрые веши. Вспомнил, что Таира вчера передала ему мешочек с финиками, орехами, уже лущенными, и два лаваша. Шурша сеном, он разбудил деда Агапа.

– Алтын, то ты тут?

– Я, я, дед! Бегу на пристань! Чуть не словили меня! Дай флягу, если можно!

– Да ты что?! Куда тебе бежать? Поймают!

Глава 4

Русское посольство без особых приключений приближалось к Адрианополю. Турецкая стража зорко следила за тем, чтобы ничто не мешало каравану по пути к временной ставке султана османов. Встречные повозки, арбы и просто пешие крестьяне с тележками и ношами на спинах шарахались подальше, пропуская караван, растянувшийся почти на версту.

– Шкарлат, сколько еще осталось до Адрианополя? – высунулся Пётр Толстой из окна кареты. – Вроде бы уже недалеко.

– Верно, господин, – поклонился толмач с седла коня. – Дня три самое большее, господин. Скоро может появиться отряд янычар для сопровождения.

– Скорей бы... – пробормотал Толстой и отвалился в сидении на спинку. Было душно, жарко, и он стащил с головы парик. Голове стало приятно, и он закрыл глаза.

Он постоянно раздумывал над сложным поручением царя. Вспомнил, как тот часто напоминал ему: «Костьми ляжь, но отврати турок от войны с нами. В случае успеха можешь рассчитывать на любые льготы, Петька».

И теперь посол великой державы постоянно ломал голову, выискивая возможные пути для достижения поставленной задачи.

На следующий день их встретил большой отряд разодетых в парадную форму янычар. Их кони выглядели прекрасно, украшенные красивой сбруей. И сами янычары представляли собой красочное зрелище. Их чурбачи был предупредителен, вежлив, и постоянно выражал послу знаки внимания и доброжелательности.

– Вот бестии! – усмехался Толстой, поглядывая на дьяка, сидящего напротив. – Уверен, что в Адрианополе всё это прекратится. Придворные игры, басурмане!

– Тут, Пётр Андреевич, надо постоянно держать ухо востро, – ответил дьяк.

– Вот-вот! Ты там поглядывай по сторонам. Пусть люди языки не распускают.

– Вестимо, Пётр Андреевич. Кажный день о том же напоминаю, государь мой.

Ближе к вечеру впереди послышался шум. Посол высунулся в окно кареты.

– Что за шум? – спросил он своего вершника. – Глянь, да поведаешь.

Всадник дал коню шенкелей и ускакал вперед.

– Какого-то турчонка стегали янычары, господин. Уже все прошло.

Пётр Андреевич взглянул на лежащего в пыли обочины мальчишку. Тот трудно вставал, лицо его алело двумя полосами от нагайки. Это видение нисколько не обеспокоило посла и не вызвало ничего, кроме равнодушия. Сколько подобных картинок он уже видел на долгом пути в Адрианополь.

А вечером, расположившись лагерем вблизи речки, Толстой с удовольствием и даже расслабленно после долгого сидения в душной карете, прохаживался по лагерю, бездумно наблюдая суетную жизнь своих людей. Его внимание привлекла излишняя суета у одного из возов. Подошел ближе. Возчик стянул колпак с кудлатой головы и подобострастно кланялся.

– Что прячешь, сивая твоя голова?

– Ничего, ваша милость Пётр Андреевич! Поправляю для порядка, – мужик поспешно кланялся, а Пётр Андреевич успел заметить грязную ногу с растопыренными пальцами – выглядывала из соломы. Гнев заполнил грудь вельможи. Он подошел ближе и, ударив палкой по ноге, спросил с жуткими интонациями в голосе:

– Чья нога, болван? И вопль чей?

Мужик упал на колени, поднял сивую голову и запричитал просительно:

– Не извольте гневаться, господин! То мальчонка, что янычары избили давеча на дороге. Пожалел ребенка, ваша милость! Не велите казнить!..

– Турчонка нам еще тут не хватало, – сердито рыкнул посол и палкой стал ворошить солому. – Ну-ка вылазь, басурманское отродье!

Мальчишка вылез, и тут же стал с перепугу собирать рассыпанную солому с земли. И вдруг пролепетал тихим голосом:

– Та я не басурман, пане. Моя мамка была русской. Да померла, пане.

– А говоришь ты не совсем по-русски, малец, – Толстой с некоторым оживлением рассматривал мальчишку. Две алых полоски от нагайки потемнели, но не это привлекло внимание вельможи. – И глаза у тебя почти синие. Только потемнее будут. Стало быть, мать у тебя была русской?

– Со Слобожанщины, из хохлов, господин. Одначе у меня тут был друг, дед Агап. Вот и помешались у меня наречия, пане. А мамка померла после родов.

– И откуда же ты будешь, малый?

– Убежал с побережья моря, господин. Из города Игнеада, пане. То на берегу Черного моря, господин.

Пётр Андреевич секунды три молчал, потом посмотрел на все еще стоящего на коленях мужика и бросил грубо:

– Выгнать! Нечего хватать всякого, кто валяется на дороге! – И пошел прочь. Слушать причитания мужика не стал, хотя тот прополз на коленях шага два и остановился в нерешительности.

Мальчишка оказался тем самым Алтыном. Два месяца он бродил по холмам, пока не оказался на дороге в Адрианополь. Он пытался попроситься в обоз посла, поняв, что то посол России.

– Николка, ничего не могу поделать, – гундосил мужик. – Ты должен покинуть обоз. Иначе мне голову снимут. Наш посол дюже строг и спуску не даст.

– Дядьку, я так хотел встретить хоть кого из своих, русских. Встретил... И куда же мне теперь от вас?.. Я тихонько буду у вас, а там и Адрианополь близко. Я спрашивал ще вчора. Оставьте, дядьку!..

Глава 5

В ноябре стало известно, что новый султан, уже вошедший в курс своего правления, оповестил, что посол России и царя Петра Толстой должен подготовиться к аудиенции.

Все подворье зашевелилось, словно муравейник. Пётр Андреевич раздавал указания своим работникам и челяди. Готовились подарки султану, женам, матери-валиде, сановникам, и в первую очередь рейс-эфенди и его помощникам. Сам посол отбирал драгоценности, пушнину, одежду, соколов и оружие. Двор несколько дней находился в движении и беспокойстве.

Неожиданно во дворе появилась карета. Важный турок, помощник рейс-эфенди, вышел, грузно неся свое тело, обвешанное дорогими одеждами и яркими тканями. На голове его красовалась богатая чалма, украшенная зеленым камнем с лучами золота.

Первый помощник Пётра Андреевича, думный дьяк Посольского приказа, выскочил приветствовать важного гостя. Обменялись учтивыми приветствиями, и наконец турок движением руки пригласил кого-то выйти во двор.

Молчаливая толпа любопытных и встречающих с удивлением увидела, что из кареты вышла закутанная в шелка женщина, блестевшая черными глазами. Остальная часть лица скрывалась покрывалом.

Обоих провели в покои Толстого, а всякий люд тут же стал судачить и рядить, что это могло значить. Дьяк Потап выразил мнение, что это подарок послу.

– Эти басурманы имеют обычай дарить большим гостям такие подарки, – заявил он со знанием дела.

– И что, наш посол примет эту, как её, ханум? – спросил кто-то из чинов повыше.

– Если это от султана, то придется, – с уверенностью ответил Потап.

– Как же так? У Пётра Андреевича жена в Москве. Непотребное это дело.

– Отвергнуть подарок султана приравняют к преступлению против него, а это чревато большими неприятностями, если не войной, – заметил Потап.

– Ну и дела! – возмущались люди, но их уже никто из чинов не слушал.

А вскоре слух подтвердился, что эта женщина – подарок от султана, и Пётр Андреевич не смог от него отказаться. Сам он жаловался своему помощнику:

– Угораздило мне на старости лет испытать такое, Господи, прости и помилуй! Что мне с нею делать?

– Признаться, Пётр Андреевич, дело весьма щекотливое. Как-то надо выходить из этого положения. А как?

– Вот именно! – разозлился посол. – Что прикажешь делать?

– Я понимаю, но, может быть, стоит поразмыслить и найти выход?

– Какой, милостивый государь? – вскричал Толстой. – Придумай!

Дьяк думал недолго. И изрек:

– Например, можно вас подменить. В темноте трудно распознать. Да и ханум никого здесь не знает, и узнать подлог не сможет.

– Ну-ка поясни, милый! Что-то не доходит.

– Вы можете с нею находиться в одной комнате, разговаривать, хотя она ничего не понимает по-русски. Потом вы выходите, а вместо вас, в вашем халате, заходит другой. Тушит свет и занимается, чем положено в таких случаях. Утром, подпоив её слегка сонным порошком, вы ложитесь к ней в постель – и никто не докопается до сути. А еще подложить под неё можно кого-то из особо одаренных в делах любовных, и она сама не станет копаться в подноготной...

– Ну, братец, ты и загнул, прости Господи!

– А вы не торопитесь, мой господин, Пётр Андреевич. Подумайте...

– Пошел к черту! – выругался вельможа и махнул рукой. – Я подумаю.

Думать надо было быстро. Тем более, что с ханум прибыла служанка. Это было дополнительным препятствием, трудность оказалась очевидной. Служанку тоже следовало устранить как свидетельницу, или подложить и к ней хорошего любовника. И все эти мысли вертелись в голове Толстого, пока устраивали ханум на новом месте. А его как раз и не хватало.

И все же план дьяка пришлось принять. Пётр Андреевич сильно нервничал, а ханум развлекала его танцами, улыбками и игривыми предложениями на ночь.

В это время помощник-дьяк готовил замену, сонный порошок, одинаковые халаты и человека, подходящего на замену. Такой нашелся, и без возражений стал готовиться к спектаклю. Некоторые завидовали, посмеивались и тем самым способствовали видимости непринужденной атмосферы в покоях посла.

Утром народ посольского двора обсуждал событие, а Потап с угрожающими намеками предупреждал:

– Сами должны понимать, что за разглашение этой тайны будут снимать головы! Так что помалкивайте даже в узком кругу приятелей. Тут везде глаза и уши!

Это все понимали и замолчали. Даже избегали что-то говорить жестами. Вечером Потап поманил Алтына к себе. Тот в недоумений молча ждал у двери. Потап внимательно оглядел мальчишку, улыбнулся и молвил странные слова:

– Есть ответственное задание государственной важности, Николай, – начал дьяк. – Ты должен основательно помыться, мы тебя приоденем, и ты будешь в услужении у ханум. Она не должна знать, что ты понимаешь турецкий язык. Уразумел, Николай?

Мальчишка даже голову вобрал в плечи от неожиданности и страха. Не смог ничего ответить, лишь кивал согласно головой.

– Иди и готовься. Ты уже большой, платье на тебя мы найдем. Немного подошьем, коль потребуется, и будешь работать. Все, что услышишь, передашь мне. И не вздумай показать, что ты знаешь турецкий!

Глава 6

В середине лета до Адрианополя дошли слухи, что столичные янычары подняли бунт, угрожали ворваться в город и уже походом идут из Константинополя грабить город и сжечь его в случае не выполнения их воли.

– Надо подготовиться к самому худшему, – говорил Пётр Андреевич, и лицо у него показывало откровенную растерянность и страх. – Уложить вещи, самое ценное спрятать, и не высовываться за пределы подворья.

Город находился в ожидании беспорядков и неизбежного насилия. Самые богатые выезжали, увозя с собой родных и ценности. Многие жители переселялись в деревни к родным, но остальное большинство находилось в страхе и тревоге.

Алтын всё это видел. Стража ослабила надзор, поэтому ему легко было уходить в город. Работы у него не стало, и он искал возможность пошарить в опустевших богатых домах, надеясь раздобыть денег на блудниц.

Это вскоре ему удалось. Денег не нашел, но набил небольшой мешок дорогими вещами, которые надеялся продать на базаре. Удалось это лишь частично. К нему пристали двое турок, и в перепалке и угрозах, он бросил остатки добра и сумел убежать, так и не поняв, кто такие к нему привязались. В эти дни неразберихи и страха, трудно было что-либо определить в точности. Да он и не старался в этом разобраться. Убежал – и то слава Аллаху или Христу. Он не задумывался над этими тонкостями. Лишь старался внешне исполнять предписания Корана, чтобы не накликать на голову неприятности и пережить смутные времена.

Всё же он был доволен. Риск оправдался почти шестьюдесятью серебряными монетами. С такими деньгами он смело мог повторять свои любовные приключения. Та женщина, что полгода назад доставила ему неслыханное наслаждение, продолжала возбуждать его пыл, и он постоянно возвращался к ней в воспоминаниях, мечтая повторить пережитое. Это удалось ему всего раз, но сейчас он тоже надеялся заполучить её на ночь.

А янычары уже бесчинствовали в Адрианополе. Сместили султана Мустафу, а на его место посадили брата Ахмета. Все высшие чины империи поменялись. Даже муфтий был заменен новым, что сильно беспокоило Толстого. Приходилось вновь налаживать отношения, вновь тратиться на подарки.

Пётр Андреевич постоянно был занят писанием отчетов о положении дел в империи османов. Его начальник Головин должен был точно знать, что происходит в Турции и как могут развиваться события в дальнейшем.

– Николка, ты что это вовсе забросил дела? – встретил Потап мальчишку на дворе посольского дома. – А дел множество, парень.

– Дак я завсегда готов, господин, – запинался мальчишка, явно не желая заниматься делами Потапа. Денег они не сулили, а времени отнимали много.

– Гони во французское посольство, найди нужного человека и передай ему этот клочок бумаги. Тайно и без риска быть пойманным. Ты знаешь, как это сделать. У тебя хорошо получалось. Вечером доложишь.

Алтын пошел через базар к знакомому обширному подворью и проторчал там до вечера, поджидая агента. Тот появился лишь на закате.

– Господин, мой начальник сказал, что вы должны мне передать один левк за труды. Это возможно?

Человек оглянулся незаметно, кисло улыбнулся, долго рылся в кошеле и с неохотой протянул монетку.

– Уверен, что ничего такого твой господин тебе не обещал. Но так и быть... Ты хорошо работаешь, мальчик.

Алтын уже два раза наведывался в тот дом, где работала желанная женщина, но не заставал её, а к другим его не тянуло. И сегодня он надеялся заполучить только её.

Парень пошел за город, выбрал место на берегу реки и тщательно помылся. Даже простирнул рубашку, которая сильно состарилась. Но тратить драгоценные монетки на такую безделицу было неприятно. Солнце закатилось за холмы. Алтын заспешил, надеясь, что сорочка высохнет по пути, а идти предстояло больше получаса.

Он долго ждал ту женщину, но она и на этот раз не появилась. Алтын расстроился, но взять другую не захотел. Пришлось вернуться домой. В смятении лёг спать в своем закутке, стараясь не думать о ней. Это с трудом, но удалось.

Лето заканчивалось, и султанский двор готовился к переезду в Константинополь. Вместе с ним собирались и многочисленные иностранные посольства. Алтын тоже этого хотел. Любопытство и ожидание чего-то нового охватило его, однако время не спешило. И прошел месяц, чтобы все окончательно решилось.

Алтын боялся, что его не возьмут с посольством, но обошлось. Сам он подумал, что и его работа чего-то стоила, а хлопот с ним никаких не было. Спал где придется, никого не тревожил, а в Константинополе надеялся зажить еще лучше. Город огромный – там наверняка будет где показать себя. А в удачу он верил. Внутри у него что-то говорило в его пользу.

Он вспомнил бабку Амину. Внешне ее черты не всплывали, но общее впечатление он сохранил. Её он боялся, хотя она к нему относилась вполне сносно. Но её черные глаза всегда смотрели как-то странно, словно буравили человека насквозь. А мамка как-то сказала ему уже в Игнеаде, что она была колдуньей и нагадала ей близкую смерть. Так и случилось. Умереть в тридцать два года!..

Он покопался в памяти и вспомнил, что бабка Амина и ему что-то нагадала. С трудом припомнил слова матери, что жизнь у него будет бурной, но многого сможет достичь. Эти воспоминания взбодрили его. Бабке он верил с самого юного детства и сейчас был убежден в её правоте.

Глава 7

Время для Алтына летело ласточкой. Он с удивлением обнаружил, что наступила осень, и уже не начало, а, скорее конец. Стало холодно, а у него так ничего и не появилось из теплых вещей. Он мерз, но терпел, старался закалиться. Их свидания с Ленорой стали редкими. Она выходила в сад в меховой накидке, перчатках и шерстяных носках. Он же поддевал лишь лишнюю сорочку, а на ногах были старые ичиги и портянки, спрятанные под штанины.

– Как вы можете так мерзнуть, месье? – удивлялась Ленора, оглядывая его одежду. – Я поищу у себя для тебя что-нибудь потеплее. Еще простудитесь!

Алтын с удовольствием заметил, что она уже начинает ему «тыкать». Это его радовало и вселяло очередную порцию надежды. А на предложение относительно одежды он заметил:

– Я почти не замечаю, что холодно. Привык. Так что не стоит беспокоиться, мадемуазель Ленора.

Ему было неприятно слышать про одежду, но с другой стороны радовался, что Ленора заботится о нём. И тёплая волна радости согрела его лучше всякой тёплой одежды.

– Не надо спорить, Николя! У нас много старой одежды, которая тебе будет, как новая. Сегодня же начну отбирать наиболее новое. – Она посмотрела на него долгим взглядом карих глаз, а Алтын отметил, что серьезность портит ее лицо, делает старше. И он заметил с улыбкой:

– Мадемуазель не стоит так сердиться. Лицо быть хуже. Мадемуазель хорошо улыбка, смех...

Она не улыбнулась, но все же после молчания ответила сухо:

– Не твое дело, месье. Но я запомню твои замечания.

Её опять позвали. Она улыбнулась, и Алтын опять отметил, как она преображается, хорошеет. Но говорить ей об этом не стал. Про себя лишь усмехнулся.

Через три дня он снова появился в саду. Ленора была там и торопливо молвила:

– Мне нельзя здесь оставаться, Николя. Возьми узел, он у стены, где ты перелазишь. До свидания! Я побежала!

Он не успел ничего ответить, как её позвали с заднего крыльца. Он присел, прячась. Выждал, и, захватив узел, перелез через ограду, предварительно оглядев пустынную улицу. Его могли посчитать вором.

Стража с подозрением оглядела Алтына, но не стала осматривать его узел. Во дворе, забравшись в конюшню, Алтын разложил на сене обновки. То были отличного качества вещи. Он улыбнулся, вспоминая, как Ленора настаивала на этом.

Тут были два кафтана, один подбит ватой, с воротником из волчьего меха. Другой почти новый, но летний и очень красивый. Лежали и сапоги с туфлями. И несколько пар старых, но почти без дыр, носков. И самое главное – пара штанов.

Всё это было европейского покроя, и Алтын с сомнением поглядывал на вещи. Подумал, что носить их он вряд ли сможет, но потом вспомнил, что он вроде бы от русского посольства и вполне мог носить европейскую одежду. И он переоделся. Лишь кружевные сорочки он постеснялся одеть. Слишком они были для него необычны и красивы. Он припрятал их на лето и весну.

Во дворе его встретили воплями удивления и все пытались расспросить о подарках.

– Что тут такого, ребята! Во французском посольстве чистили шкафы и вот выставили за ворота узел. Я и схватил. Ведь холодно на дворе, а у меня ничего нет. Слава Богу, что нашлись добрые люди и теперь я одет.

– Да ты теперь словно настоящий француз, – воскликнул Остап и с завистью хлопнул Алтына по спине. – Может, мне что выделишь, пострел, а?

– Куда тебе такое, – показал Алтын одежду для довольно худого человека. – Смотри, какой ты большой! Все по швам разлезется, ха! А мне в самую пору. И сапоги у меня теперь будут. Слегка жмут, да разносятся.

– Ну и подфартило тебе, Коля, – одобрил Василий и еще опросил: – Как твои дела с французским?

– Думаю, что улучшаются. Давай испытай меня, дядька Василий!

Толмач заговорил и удивился, что Николка довольно бойко стал отвечать.

– Так ты скоро меня перегонишь! – удивился Василий. – Откуда такая прыть?

– Просто охота и всё тут. А что такое?

– Да ничего. Молодец ты, Колька! Далеко пойдешь, коль не свихнешься.

– С чего бы?

– Такие ранние частенько не по той дорожке топают. Остерегись.

– Я и так водку не пью, детское воспитание влияет. И табак не признаю. С чего мне свихнуться?

– Да я так просто! Не бери в голову. Молодец и все тут! Потап говорит, что ты уже его можешь подколоть на шпагах. Это верно?

– То пусть сам Потап оценит. Или Остап. Мы с ним сабельками балуемся. Остап, как я?

– В порядке, парень. Казаком мог быть серьезным. Да без горилки ты не казак. Все товариство засмеёт. Зато, сдаётся мне, до баб ты охоч. Или не так?

– Вроде того, а что?

– Ничего. Всё хорошо. Ты парень видный, можно сказать красивый. Девки таких любят. Сам темноват, а глаза светлые. Смотри, какая окрутит – не вырвешься. Бабы – они цепкие. Не выпустят...

Все смеялись, а Николай вдруг подумал, что одна такая уже вроде бы зацепила, И странное дело, он не испытывал неудобства от этого. Даже улыбнулся уголками губ, вспомнив Ленору. Как по-разному она может выглядеть! То сияющая, красивая, то совсем обыкновенная и хмурая.

Глава 8

Алтын с энергией отчаяния продолжал обдумывать план кражи ценностей. На базаре он продолжал выслеживать жертвы и иногда крал немного денег. Но то были крохи и он это понимал. Нужна большая кража. И он вспомнил, что долго и тщательно изучал дом Леноры.

– Вот где можно спереть хорошие деньги, – сказал он себе и рубанул ладонью воздух. – Жаль, что мы рассорились. А то можно было бы уговорить её помочь. У меня бы получилось. Много бы не взял, но что-то бы припрятал. Мне еще непонятно, что такое большие деньги. Сколько это?

Парень уже познакомился с местным вором, и тот, натаскивая его на замках и запорах, надеясь использовать юркого и смышленого юнца в своих целях. Даже изучил поведение сторожей во дворе посольского дома. И однажды, улучив момент, когда сторож на десять минут вышел перекусить в поварню, Алтын юркнул к подвалу и затаился там. Было темно, но он ощупью стал пытаться справиться с замками. И с замиранием сердца открыл один. Но было еще два и с этими он справиться не смог. Пришлось закрыть и первый.

Потом долго караулил момент, чтобы незаметно покинуть опасное место. Это ему удалось под утро, когда до рассвета оставалось с четверть часа. У ворот конюшни его окликнул сторож:

– Эй, кто там? Отзовись!

– Да это я, Николка! – ответил негромко парень. – Чего орешь? До ветра вышел!

– А-а! Ну да, Николка. Иди досыпай, еще рано.

Алтын знал, что страж обязательно спустится к двери подвала и проверит запоры. И похвалил себя за предусмотрительность. А вечером встретился со своим новым приятелем из воров.

– Пробовал открыть один замок, никак не получилось, – жаловался Алтын. – Мудреный какой-то. Ничего не получилось.

– Кишка у тебе еще тонка, Алтын. Подучиться следует маленько. Ничего, скоро овладеешь. Я присмотрел один домик. Будем брать с тобой. Надеюсь, что куш окажется приличным. Тебе будет третья часть всего.

– Когда будем приступать, Изат? Считаешь, что я смогу?

– Тебе отводится самая важная часть дела, Алтын.

– Тогда почему только треть?

– Ты еще сосунок, а я все подготовил, все обдумал. Учел, малец? То-то!

– Ты заранее мне скажи, а то я могу быть занят. Чтобы, значит, хотя бы за день. Договорились?

– Сойдет, Алтын! Скажу. А ты кинжал имеешь?

– А как же, – Алтын показал длинный нож.

– Ударить им человека не побоишься, коль потребуется?

– Не побоюсь. Уже было со мной раз.

– Тогда все в порядке. В нашем деле всякое может случиться. Скоро можно начинать, а пока возись с замками и отмычками. Не все замки поддаются. Есть такие, что вовсе нельзя открыть. Только настоящие мастера могут справиться. А я тоже еще не всему научился, не всего достиг. Но всё впереди, коль голову не снесут раньше времени. А такое тоже случается. Не боишься?

– Боюсь, да надо же как-то жить. – Алтын говорил уверенно, и Изат понимал его.

Эти несколько дней Алтын находился в сильном волнении. Предстоящее дело нельзя было сравнить с мелким воровством на базаре. Там могут избить, отрубить палец, а здесь дело серьезное, и в случае поимки голову отсекут, как пить дать. Наконец Изат заявил решительно, наклонившись к Алтыну:

– Завтра спать тебе не придется, Алтын. Идем на дело. Я всё уже решил и обдумал. Собаку, главное, устранить. Но это моё дело. Тебе предстоит главное.

– Ты должен мне все в подробностях рассказать.

– А как же. Завтра встречаемся после вечерней молитвы – и я введу тебя во все подробности. Покажу дом заранее, и ты его посмотришь со вниманием. Я буду страховать и убирать собачку. Это у меня хорошо получается.

– Может, сегодня можно взглянуть на дом, а?

Изат подумал секунду и согласился. Лишь заметил:

– Себя не выставляй, Алтын. И лучше подойдем к дому порознь. Я его тебе покажу издали. Ты его обойдешь, и мы встретимся за квартал от него.

Они беззаботно шлепали босыми ногами по пыльной улице. Делали вид, что говорят о пустяках. Это у них получалось вполне. А потом Изат молвил:

– Вот тот дом. Особо не смотри на него. С синими воротами. Усек?

Алтын кивнул и они распрощались. До дома было не больше ста с небольшим шагов. Юноша прошелся рядом, прошел дальше и повернул за угол. Улицы были настолько узкими, что зады дворов выходили уже к другому переулку. Здесь Алтын внимательно всё осмотрел. Перелезть через забор из неотесанных камней труда не составит. Дальше ничего не было видно, кроме крыши. Дом был в один этаж. Щелей нигде не было, и это смутило юного грабителя.

– Ознакомился? – спросил Изат, когда они снова встретившись. – Завтра я покажу, где тебе перелезть через ограду. Там же задняя дверь во дворик. Замок там слабый. Отмычку я тебе дам.

– Сколько в доме комнат? И сколько людей будет спать?

– Комнаты три, но тебя должна интересовать лишь та, где спит хозяин. Там и его деньги. Он их держит в сундуке на самом дне. Сундук будет на замке. Его открыть будет легко. Главное, не шуметь. Всё придется делать наощупь. Правда, в комнате будет гореть ночник-сальник.

Глава 9

Прошла неделя. Алтын постоянно встречался с Ленорой, но эти встречи не приносили ему радости. Ленор тоже была грустна. А ещё история с камнем не двигалась, хотя девушка постоянно обещала.

Алтын нервничал, переживал за камень. Стал подозревать девчонку. А вчера в голове мелькнула мысль, которая так укрепилась за день, что уже не отпускала.

Он подождал пару дней, но всё же не вытерпел и отправился в порт. Там было много судов из разных стран, но большинство турецких. И найти тот самый «Эдельвейс» оказалось делом трудным и долгим. Лишь к вечеру ему это удалось.

Алтын внимательно рассматривал судно, довольно отличающееся от большинства местных судов своим обликом. Трёхмачтовик был среднего размера и выглядел довольно старым. Видно, что за ним присматривали спустя рукава. Борта давно не красились, да и надстройки выглядели не лучше.

С десяток грузчиков таскали в трюм мешки и бочки, переругивались, а Алтын всё смотрел и подмечал. Мыслей пока не было, он просто глазел на портовую суету.

Еще через день он увидел в саду Ленору и спрыгнул в сад.

Ее глаза радостно блестели. Алтын сразу это заметил, волнение подхлестнуло его. Он тут же спросил с надеждой:

– Неужели хочешь сказать мне о камне?

– Да! Мне удалось! Ювелир оценил камень с семь тысяч золотых ливров! Представляешь? Я так волновалась, просила ювелира помалкивать. Возьми и не потеряй!

Алтын стоял с разинутым ртом и не мог выговорить ни слова. Наконец спросил:

– Это точно, Ленор?

– Нет, конечно! Но во Франции он будет стоить еще дороже. Особенно, если его оформить в золотую оправу, или, как главный камень в большое украшение. Сказал, что камень весьма высокого качества. И огранка качественная. Храни его, Николя!

Она посмеивалась над ним, видя его глупое лицо. А Алтын никак не мог прийти в себя от такого известия. Наконец он спросил:

– А как его продать, ты можешь сказать?

– Зачем? С деньгами тебе будет значительно труднее. Это большая сумма и весить будет много. Тебе лучше сохранить его подольше. Ювелир успел сказать, что со временем он будет повышаться в цене.

– А вы когда уезжаете? – неожиданно спросил юноша.

– Наверное, недели через две, – грустно ответила Ленора.

– Что так загрустила?

– Мы расстанемся, Николя. А я так привыкла к тебе... Жаль будет...

– И мне тоже, – согласился он и тоже загрустил.

Их разговор прервался – голос служанки звал её домой. Влюбленные поспешно простились, и девушка побежала к дому, шурша подолом платья, подхватив его руками. А Алтын подождал ухода служанки и тоже отправился домой. Камень он бережно спрятал подальше в подол своего кафтана.

Скорый отъезд Леноры сильно его расстроил. В голове прочно угнездилась мысль последовать за нею на судне. Он старался не тратить свои деньги, а на базаре по мелочам подворовывал, складывая монетки в пояс. Пальцы частенько сами прощупывали пояс, проверяя.

Скоро мысль идти на судне во Францию окрепла настолько, что он решился поговорить с боцманом «Эдельвейса». Тот обещал помочь ему наняться на судно палубным матросом.

– Ты парень крепкий, как я вижу, языком владеешь, уверен, что мне удастся тебе помочь. На всякий случай приготовь пару монет серебром. За содействие.

– Спасибо, месье, – поклонился Алтын и подумал, что не стоит отсутствовать долго, чтобы боцман не забыл про него. – Я буду наведываться сюда.

За четыре дня до отплытия судна, боцман Дансер, заметив Алтына, поманил пальцем, подзывая к себе. Алтын в волнении поспешил подняться по трапу на палубу.

– Деньги при тебе? – спросил он вместо приветствия.

– А что, месье, есть успех?

– Иди за мной. С тобой помощник капитана хочет поговорить.

Алтын прошел на полуют[1]. Там стоял помощник, наблюдая за работами на палубе. Погрузка уже закончилась, и матросы приводили в порядок палубу и снасти.

– Месье Бутрон, – обратился боцман к помощнику, – Позвольте вам предложить нового матроса Николя. Я с вами о нем говорил.

Бутрон в молчаний оглядел фигуру юноши. Спросил грубым голосом:

– Какого черта тебе понадобилось во Францию? Ты француз?

– Не могу сказать точно, месье, но мать у меня была ею. А во Франции надеюсь найти родственников.

– Говоришь ты сносно. Мать научила?

– Да, господин. Но она умерла лет пять или больше назад. Завещала обязательно посетить её родину.

– Ты что, здесь родился?

– Здесь, господин. И очень хотел бы вернуться на родину мамы. Исполнить ее просьбу и желание, месье.

– Дансер мне говорил о тебе. Сколько тебе лет?

– Скоро восемнадцать, господин.

– Ладно, парень ты крепкий на вид. Приходи завтра с вещами. Ближе к вечеру.