Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь

Глава 1

За окном беззвучно пульсировали мигалки жандармских карет. На кухне толкались люди в форме, весь дом кишел ими и напоминал стандартную сцену из детективного романа. Мы угодили в криминальную сводку новостей.

Мортелль - небольшой городок, и насильственная смерть мага являлась шумным событием, достойным колонки в газете.

Будто в замедленной съёмке мимо проходили жандармы, безучастно косились на наше горе. Для них это был заурядный рабочий день, ничем не отличающийся от других.

Бездушные вспышки фотокамер разрывали мой крохотный мир на части в загустевшем пространстве кухни. Я ничего не слышала, не хотела слышать. Биение сердца гулким стуком отдавалось в висках.

Как сквозь вату доносились голоса, прорывались тихие рыдания Мишель, и все вокруг двигались неспешно. Сестра почти успокоилась, лишь расширенные зрачки говорили о том, что она пребывала в состоянии шока.

Джош усадил её на стул и укутал в плед. Сам опустился на корточки и обнял её колени, сурово поглядывая на инспектора Брейнта, чиркающего что-то в блокноте.

Джон задавал вопросы касательно смерти Моники и не щадил ни чьих чувств - он же, наконец-то, оказался в моём доме! Самовлюблённый засранец.

По другую сторону стола стоял Лукас. Он изучал пол в том месте, где до недавнего времени оставалось тело моей старшей сестры. Её уже в чёрном мешке и на носилках погрузили в карету коронера.

Так не должно быть. Это чья-то злая шутка….

Я окинула Лукаса потерянным взглядом, он почувствовал и выпрямился, посмотрел на меня. Костюм цвета графита безупречно сидел на его крепком стройном теле - отглаженный и чистый, будто с него только что сняли бирку.

Мы встретились взглядами, и лицо Лукаса вытянулось, на нём промелькнуло недоумение и сменилось грустью. Он словно мысленно обнял меня, но мне не было нужно его сожаление.

От чувств к Лукасу, которые и прежде были скупыми, ничего не осталось, кроме неприятного осадка. Он всё испортил своим недоверием, а это уже не исправить.

Казалось, гаже невозможно себя чувствовать, но Лукас поджал губы с сочувствующим видом, и меня будто помоями облили. Отработанная, дежурная гримаса - наверное, перед зеркалом тренировался.

Раньше он был другим - полностью изменилось выражение лица и то, как он вёл себя со мной и при Брейнте…. Я мысленно хмыкнула.

Его образ больше не выделялся из толпы, для меня он слился с безликой серостью жандармов, заполонивших дом.

Слетелись со всего города, как стервятники на свежее мясо. Побросали обыденные дела, чтобы на эксклюзив поглазеть. И ведь они ничем не помогут!

Истреплют нервы, вывернут историю нашей семьи наизнанку и изваляют в грязи, а убийца Моники так и останется безнаказанным.

Очнувшись от раздумий, я моргнула и снова увидела перед собой Лукаса. Теперь он даже хмурился иначе, смотрел с долей надменности, стальной жандармский взгляд сквозил горечью и обидой.

Никак не простит. Да ехидны с ним.

Тяжело вздохнув, он повесил соболезнующее выражение на лицо. Я отвернулась, не желая больше видеть эту до тошноты лицемерную маску. Лукас прогнулся под Брейнта после нашего разрыва, сделал свой окончательный выбор.

Я тоже определилась и, как никогда хотела оказаться поближе к Бену.

Он стоял напротив окна чуть поодаль от Джоша и Мишель и пристально смотрел на меня. Лицо его оставалось сосредоточенно-пустым и красивым, но в глазах читалось сомнение.

Бен боялся, что я подозреваю его и больше не подпущу к себе. Но он ошибался. Моё сердце разрывалось от почти болезненной любви к нему, и, казалось, ничто уже не пошатнёт уверенность в его искренности.

Я глядела на него и больше никого не замечала, а между нами будто разверзлась пропасть. Размытые лица жандармов - белый шум, медленный ветер, обтекающий нас, как горная река камни.

Бен был совсем близко, в паре метров, но я не могла дотянуться до него, стояла и смотрела, не в силах оторваться. Сердце пустилось вскачь, подталкивая подойти и прижаться к нему.

Память - коварная штука. Стоило подумать о Бене, как на коже возникло ощущение его прикосновений, окутало ароматом кожи. Сейчас не время...

Я шагнула к нему, переступила холодную туманную пропасть и протянула руки. Он принял их и положил себе на плечи. Его ладони оказались на моей спине и прижали к груди, заставили почувствовать твёрдость тела и мерный пульс.

Больше он не казался безразличным и спокойным, на меня хлынули его мысли, и в голове загремела сила. Как это могло произойти? Кто посмел нанести подлый удар и омрачить нашу жизнь?

Я согревалась в его объятьях, тая от ощущения любимых рук. Никто не заставит меня поверить в то, что Бен мог совершить это убийство! Никто не убедит в том, что среди дорогих мне людей предатель, хотя всё говорило об обратном.

Я не хотела верить, но уголком сознания понимала - правда окажется жестокой.

Бен прижался щекой к моему виску, уткнулся носом в волосы. Я прильнула к нему и закрыла глаза, стараясь не думать о том, что вокруг десятка два жандармов обнюхивают каждый дюйм дома.

Стояла и словно проваливалась в сон, положив голову Бену на плечо. За окном неспешно сыпались пушистые хлопья снега, улица выглядела безлюдной и нереальной, как и всё происходящее.

Природа замерла, почуяв беду, сочувствуя нашему горю. А снег падал и падал…. Ему некуда спешить, но я хотела бы остановить время.

Сзади почудилось движение, я отстранилась от Бена, чтобы обернуться, и иллюзия рассыпалась. Звуки накатили внезапной оглушительной волной, едва не сбив с ног. Я очнулась и завертела головой, посмотрела на Бена.

Он так же стоял у окна и смотрел, между нами было несколько метров. Мне всё привиделось!

Дорогие читатели! ✨
Рада приветствовать вас в заключительной книге серии! Спасибо, что следите за судьбой героев и поддерживаете меня - вы лучшие! 🫶
Буду благодарна, если поставите книге ⭐ и добавите её в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы и обновления 📚💌

Глава 2

Прерывисто вздохнув, я нехотя повернулась. Меня сверлил взглядом инспектор Брейнт, и пришлось взять себя в руки, чтобы устоять перед ним и не выглядеть подавленной.

Мазнула взглядом по его тёмно-серому строгому костюму с отсрочкой - выдают их им что ли?!

Серые глаза инспектора светились, подчёркнутые цветом одежды, отчего казались ещё более холодными и безразличными. Мерзкий тип, обладающий на редкость правильной, до безобразия нейтральной внешностью.

Отточенная вежливость, а под ней - параноидальная нетерпимость к магам и всего, что с ними связано. Гипертрофированное чувство собственного превосходства над нами. Кусок дерьма в дорогом костюме и с манией величия.

На лице Брейнта ничего не отразилось, когда мы встретились взглядами. Он спрятал эмоции, но я читала по глазам и заглядывала вглубь его сути.

Если рассчитывал сломить, то у него не вышло - я стала несколько сильнее и прожжёнее, голыми руками не возьмёшь, если только…. Нет, он точно не возьмёт.

— Меня начинает настораживать и в то же время раздражать ваше "везение", мисс Хейлтон, — бесцветным голосом сказал он, сворачивая в трубочку блокнот.

Нервы, наверное, давали о себе знать и неприкрытая неприязнь, которую он с трудом сдерживал в моём присутствии.

Слева кто-то шевельнулся - Джош поднялся в полный рост и расправил напряжённые плечи. Воздух завибрировал и накалился, как обычно, между мной и Брейнтом, но на этот раз инспектор выходил из себя, а не я.

Много, чего изменилось во мне, теперь я тоньше улавливала чужие чувства.

— Что вы можете сказать о смерти вашей сестры?

— Её не было дома на тот момент! — прозвенел голос Мишель.

Она вскочила на ноги и двинулась на инспектора, сжимая кулачки, но Джош поймал её и мягко вернул на место.

— И где же вы были, мисс Хейлтон?

— Дышала свежим воздухом, — пустым голосом ответила я, кутаясь в кардиган.

— Вы знали, что на вашу сестру будет совершено нападение?

— Я не обладаю даром предвидения, инспектор.

— Но вы заведомо покинули дом, — это не был вопрос.

Бен шагнул ко мне, обернул руками и плотнее придвинул к себе. Нахлынуло ощущение спокойствия, отсекло на миг чувство тревоги, как будто я оказалась в скорлупке своего личного мира, которому нипочём негативное влияние извне.

Пышущий гневом и раздражением инспектор скривился и отвёл взгляд, будто ему было неприятно смотреть на нас. Аромат кожи Бена, его сладкая прохлада стала моим воздухом.

Пульс замедлялся, в голове прояснялось, напряжение утекало, позволив расслабить плечи. Я в домике, злобный ублюдок!

Взгляд Лукаса был ощутим физически, но я посмотрела на него с пугающе пустым и отрешённым выражением на лице.

У него заходили желваки, губы сжались в тонкую линию - его зацепило то, что я открыто тискаюсь с Беном. О, это прекрасное чувство мести и боли - чужой боли!

Снова на душе стало гадко, но всё это терялось на фоне испытываемого шока.

Брейнт сверкнул глазами на Бена, и его губы растянулись в ядовитой ухмылке.

— Вся банда в сборе. Что у вас за разношёрстная семейка, чёрт возьми?!

Инспектор смотрел на Бена так, словно точно знал, кто он на самом деле. На его месте я бы как минимум вздрогнула, но он из другого теста. Никакому Брейнту не расколоть рагмарра взглядом.

— Что ты здесь делаешь, Шерман? Я предупреждал тебя, что с ней связываться опасно - обязательно во что-нибудь вляпаешься.

— А я так и ощущаю, что вляпался, и это самое «что-нибудь» стоит сейчас прямо передо мной, — будничным тоном отозвался Бен, успокаивающе поглаживая мне спину круговыми движениями. — Хуже уже некуда. Боюсь, не отмоюсь.

— Дерзить у неё научился? — заскрипел зубами инспектор и жестом подозвал напарника. — Лукас, полюбуйся. Ты мне с пеной у рта доказывал, что между ними ничего нет, и выставлял меня болваном. Что теперь скажешь?

— Как ты смеешь? — угрожающе процедил Джош. — У Эшли сестра погибла, а ты тешишь своё самолюбие!

Брейнт перевёл на него стальной взгляд.

— Я выполняю свою работу. А какие методы использую - не твоё собачье дело. Ты же плюешь на законы людей, так какого чёрта я с вашими мириться должен?

Глаза Джоша сверкнули гневом.

— Я действую согласно общим правилам и никому не гажу в душу. А ты зарываешься, инспектор. Извинись перед девушками и задавай вопросы по существу. Личная жизнь каждого из нас на то и личная, чтобы ты свой проклятый нос в неё не совал.

Брейнт оскалился.

— Когда дело касается убийства, для закона не существует понятия личной жизни. Ваша шайка могла сговориться и прикончить сестру. Поправь меня, если я ошибаюсь: не вы ли незаконно пробирались в дома убитых и шарили там, извращенцы хреновы!?

— Вы только что намекнули на мою причастность? — спокойно спросила я и отодвинулась от Бена.

Он сцепил пальцы на моих предплечьях, не отпуская полностью от себя. Я оценила жест и не попыталась высвободиться. Он действовал для моего же блага, кто знает, до чего меня неподконтрольный гнев доведёт.

Брейнт перевёл на меня взгляд, с силой стиснув в руке блокнот.

— Пока только намекнул, — кивнул он. — Но мне хватит сил доказать правдивость моих суждений. Я располагаю достаточной информацией, которая поможет всех вас надолго закрыть.

— Уважаю такое упорство, — с жаром шепнула я, и пальцы Бена больнее впились в кожу.

Я прикрыла глаза, мысленно считая до пяти. Отпустило.

— Навряд ли, — небрежно произнёс Джош, будто камень в него бросил.

Началась зрительная дуэль между ним и Брейнтом, в ходе которой по моей спине бегали ледяные мурашки. Жандармы и эксперты, ползающие в поисках улик по кухне, замерли и уставились на обоих мужчин ждущими глазами.

Глава 3

Все предчувствовали, что вот-вот польётся кровь. Но Брейнт хмыкнул, губы его изогнулись в кривой ухмылке, и жандармы боязливо отвели взгляды, возвращаясь к своим непосредственным обязанностям.

На лице Джоша застыло каменное, непроницаемое выражение, лишь в глазах тихо плескался огонь ярости. Его сила брызнула по помещению и поплыла, огибая инспектора, устремилась ко мне, желая защитить.

С моим самоконтролем было не всё в порядке, но и Джош уже выходил из себя. Любое колкое высказывание Брейнта он воспринимал импульсивно, но ничем этого не выдал, а хлынувшую силу инспектор не мог ощутить.

Бен позволил мне высвободить одну руку - я протянула её навстречу магии и закуталась в неё, как в плащ. Горькое послевкусие шока исчезло, но в груди разверзлась пустота, и ничем её не залечить.

Спустя почти час, наступило осознание действительности, жестокой и непостижимой. Моники не стало….

Когда умирает кто-то из близких, долгое время не получается свыкнуться с тем, что больше не увидишь его, не ощутишь аромата духов и не услышишь голоса. Кажется, что сейчас она спустится по лестнице или войдёт с улицы в дом, и всё встанет на свои места.

Моника весело рассмеётся и обвинит нас в вопиющем идиотизме.

Эмоциональная кома - вот что со мной происходило. Но более всего вводило в ступор то, как ушла сестра. Никого постороннего в доме не было, а те, кто оставался, никогда бы так не поступили.

Что же здесь произошло на самом деле?

Внезапно Брейнт ругнулся, качнул головой и смерил свирепым взглядом Джоша.

— У меня нет времени играть с тобой в гляделки, — прорычал он.

Джош с безразличным видом мысленно праздновал победу.

— Займись делом уже, наконец, — тихо прошипел он в ответ и повернулся к Мишель, но так, чтобы видеть Джона.

— Вы будете искать убийцу нашей сестры или продолжите оскорблять нас и воздух сотрясать? — снова поднялась со стула сестра и придвинулась к Джошу, обняла его за талию, будто не доверяла себе и могла упасть.

Её трясло, губы побелели, смуглая кожа приобрела сероватый оттенок, но глаза прояснились. На щеках высыхали влажные дорожки от слёз, она не собиралась скрывать своих страданий.

— Именно поисками убийцы я сейчас и занимаюсь.

— Своеобразные у вас методы вести расследование, инспектор. Пока вы добились лишь одного - настроили всех нас против себя, — ровным голосом сказала я, отстраняясь от Бена.

Ему пришлось позволить - ощутил моё напряжение, сочащуюся силу, от которой у нас обоих перехватило дыхание. Он сомневался, но решил довериться. А вдруг я справлюсь?

— Сотрудничать со следствием нет ни малейшего желания. А, судя по лицам ваших людей, они боятся вас. И Лукас, — я перевела взгляд на притихшего напарника Брейнта, — вы забили его и слепили жалкую пародию на самого себя. Испоганили жизнь парню.

Лукас вздёрнул головой, и его лицо вытянулось, раздулись уязвлёно ноздри.

— Я сам разберусь, как мне жить, Эшли, и на кого быть похожим, — голос моего бывшего кавалера прозвучал на грани раздражения и ярости - ещё спокойно, но уже близко к срыву на крик. — А ты продолжай губить себя и свою семью.

Я ответила вымученной улыбкой, но что-то было в ней такое, отчего даже у меня холодок по спине скользнул.

Бен приблизился, осторожно коснулся моих локтей и обжёгся, но не одёрнул рук. По его лицу промелькнула настороженная гримаса и тут же исчезла, схлынула вместе с прочими эмоциями.

— Не провоцируй его. Брейнт всех завёл, чтобы насладиться нашей слабостью и эмоциональной нестабильностью, — склонившись, шепнул он мне на ухо.

— Он со всеми так? — прошептала я в ответ и прикрыла веки, но лишь на мгновение - чтобы насладиться его успокаивающей энергетикой.

— Бесцеремонен и груб? О, да! Но с нами им овладевает особенный азарт и жажда крови. Он ещё ответит мне за обезьянник, — он говорил беспристрастным тоном, но я что-то уловила в голосе и отпрянула, чтобы увидеть лицо.

На нём ничего не отразилось, только далёкий блеск силы в зрачках, как свет маяка в ночи.

Бен выпрямился, но из объятий меня не выпустил - смерил Лукаса безжалостным взглядом, как только он умеет. Что-то в молодом следователе зашевелилось, и он нервно облизал губы.

Я бы тоже, наверное, неуютно почувствовала себя на его месте, но ему не хватало уверенности и твёрдости в коленях гораздо больше, чем мне.

— Мне нужны подробности, — раздражённо бросил Брейнт, привлекая к себе наше внимание. Жестикулируя рукой, он пытался заставить нас говорить, а мы смотрели на него с нескрываемым презрением и не шли на контакт. — Кто-нибудь помнит, что предшествовало гибели Моники Лизбен? Может, она с кем-то по браслету связи разговаривала или на днях поссорилась? Кому могла быть выгодна её смерть? Важна любая мелочь, попробуйте вспомнить.

— С этого и нужно было начинать, — отметил Джош, сжимая в объятиях обмякшую Мишель.

Сестра опустила голову ему на плечо, тёмные волнистые волосы свесились спутанным блестящим занавесом.

— Она наводила порядок в шкафу на втором этаже, — сообщила она и исподлобья посмотрела на инспектора.

Сестра не хотела делиться информацией с Брейнтом, но ничего другого не оставалось.

Он развернул блокнот и сделал в нём пометку.

— Дверь чёрного хода была заперта? Вы проверяли? — хмурясь, но не глядя на нас, спросил он и пролистнул исписанные страницы.

— В доме нет чёрного хода, — Мишель дрожала в руках Джоша и хваталась за его предплечья побелевшими от напряжения пальцами.

Он бережно гладил её по волосам, прислушиваясь к каждому звуку. Джош держался лучше всех нас вместе взятых и не упускал из внимания ни одной детали.

То ли долг службы обязывал, то ли опасался, что мы пророним что-то лишнее.

А, может, и то, и другое.

— А окна были заперты? — спросил Лукас и убрал руку в карман брюк, в сотый раз придирчиво оглядывая помещение.

Неторопливой походкой прошёлся вдоль кухонного гарнитура, бесцеремонно открывая дверцы и изучая содержимое. Как будто мы могли там спрятать орудие убийства.

Глава 4

— Ваша лицензия на работу в следственном отделе магии может оказаться отозвана, и я приложу все усилия, чтобы вы очутились на улице, инспектор Джон Брейнт.

— Что? — протянул изумлённо он и скосил глаза, будто что-то почуял.

Воздух загустел, все вокруг замерли, ожидая, что же будет дальше. Казалось, если уронить на пол булавку, то от звука стекла разлетятся.

— Ты обдурил комиссию, но не меня. И я никогда не оставлю тебя в покое. Достану из могилы!

— Какого чёрта ты…— он запнулся и облизал внезапно пересохшие губы. — В этом блокноте отразится каждое ваше слово, мисс Хейлтон, — как-то неуверенно прозвучал его голос.

Большого грозного жандарма сломила маленькая ведьма?

— Засунь блокнот себе в задницу, жалкий мерзавец!

В помещении стемнело, и задвигалась мебель. Оглядевшись, я поняла, что мы оказались в аудитории Академии. Здесь царила тишина, пахло пылью, лаком и деревом.

Мои волосы взметнулись и рассыпались веером вокруг головы, кожа засияла изнутри золотом, а глаза вспыхнули изумрудным огнём. На мне было лиловое кружевное платье с широким атласным поясом, длинный подол расплескался по красному ковру.

За спиной располагался стол комиссии, а напротив застыл в нерешительности юный инспектор Брейнт. Такой же перепуганный и озадаченный, как наяву, только в глазах ещё нет привычной стальной жёсткости.

Я взмахнула рукой, прищелкнула пальцами, и за ним распахнулась дверь.

— Убирайся вон! — рявкнула наставница, и задрожали стены от её исполненного силой голоса.

— Линетт? — мягко окликнул Ровер.

— Он не уважает права магов, Ровер! Я не позволю ему участвовать в жизни нашего народа!

— На этот раз я не стану тебя останавливать, — спокойно произнёс он, и с губ Линетт сорвался вздох облегчения.

Ровер обошёл её и, положив руки на плечи, заглянул в лицо. Внутри меня что-то растаяло, когда я посмотрела в его выразительные голубые глаза.

Я не видела лиц других заседателей, они расплывались блёклыми пятнами, окружающими нас.

— Но не стоит так нервничать из-за его оплошности. Возможно, в будущем Джон исправится и изменит своё отношение к нам?

Линетт упрямо покачала головой, схватившись руками за подол платья, сжала шелковистую ткань до белизны костяшек.

— Нет, нет, — твердила она обессиленным голосом. — Нет, ни за что! Он погубит всех нас!

— Одумайся, — последняя попытка Ровера образумить её не увенчалась успехом.

Наставница оттолкнула его руки и наставила ладонь на Брейнта. Лицо её исказилось злобой, потемнело, проступили кости под бледной кожей.

Глаза заливало тёмное пламя, а по изящной кисти, протянутой к инспектору, расползались чёрные узоры вен.

— Вы - мерзкое чудовище! Вам не место на земле людей! — прошипел Брейнт, пятясь к двери.

Сложно было его осудить в этот миг, но….

Сила схлынула, узоры уползли под воздушный рукав платья, и глаза Линетт прояснились, снова замерцали изумрудами. Она глубоко и часто дышала, грудь её тяжело вздымалась в тугом корсете.

Она всматривалась в лицо Джона, сдерживая подступающие рыдания. Брейнт ударил наставницу по больному месту словами, брошенными с наглой уверенностью и неприкрытой ненавистью.

Я вдруг поняла: Линетт сама осознавала, что превратилась в монстра. И только Ровер из последних сил цеплялся за её светлую половину, зная, что её давно сожрала тьма.

Он резко повернулся, размытым от скорости движением вскинул рукой, но Линетт попыталась его остановить, легко коснулась плеча. В нём поднималась ярость и хлынула валом жара, от которого затрещал воздух.

Сила обрушилась на Брейнта - его вышвырнуло в коридор, и дверь с грохотом закрылась.

Я моргнула и вздрогнула от неожиданности, и первое, что увидела - вытянутое лицо Брейнта. Он был там вместе со мной, прочувствовал каждую секунду и снова боялся.

Как у меня это получилось?

Звенящая тишина повисла в помещении, на меня смотрели с десяток пар глаз. То, что осталось от Линетт, жило в кулоне и подбрасывало мне воспоминания, как кости на столе. На этот раз выпала десятка.

Похоже, Брейнта и Линетт что-то связывало, и это «что-то» не оставило его равнодушным.

Нахмурившись, он тяжело выдохнул и сжал в руке блокнот. Я положила ладонь на плечо Бена, его взволнованный пульс передался мне дрожью на коже.

Обменявшись взглядами с Джошем, который, на удивление, выглядел спокойнее всех, я приподняла голову и холодно посмотрела в глаза Брейнту.

— Мы ничего не видели и не слышали, и вам придётся поверить нам на слово, инспектор. Будь иначе, мы бы обошлись без вашей помощи.

— В каком смысле? — растерянно поинтересовался он, но я не успела ответить.

В горле защекотали перья, и в голове несносным порывом пронеслись птичьи крики.

Шорох крыльев, отдалённый плач потревоженных воронов - беззвучно отворилась входная дверь, и в помещение ворвался шелест, облетел кухню, затронув каждого.

Жандармы охали и пятились, кто-то закричал, но только мы стояли, не шелохнувшись, и ждали. Повернув голову, Брейнт скривился, но мы ещё не могли видеть вошедшего, хотя я уже догадалась.

Глава 5

Перья гладили мои плечи. По полу стелилась магия, выбегая вперёд, как ковровая дорожка, по которой неспешной и важной походкой, словно диковинная птица, вышагивал Стэнли.

Под пуловером густого сливового цвета плавно перекатывались мышцы. Иссиня-чёрные волосы были небрежно, но эффектно взъерошены, и переливались в свете зажжённых ламп.

Он в задумчивости потирал едва заметную щетину на щеке, держа правую руку в кармане серых брюк. Остановившись, Главный Фамильяр окинул взглядом комнату и повернулся к нам.

Оказавшись лицом к лицу с Брейнтом, шаркнул чёрным ботинком и изобразил приветливую, но сдержанную гримасу.

За ним в кухню вошёл Коул. Сегодня он не пытался слиться с обстановкой и затеряться среди жандармов. С них довольно потрясений.

Оправив воротник-стойку хлопковой бежевой куртки, он скользнул следом за Стэнли. Когда его взгляд зацепился за нас, то замер на лицах, на секунду. На нём были стильная рубашка цвета звёздного неба, чёрные брюки и кожаные туфли по последней моде.

Коул умел одеваться и был пижоном не меньше, чем Джош, и это ничуть не умаляло его мужественности. Он мигнул и перевёл глаза на инспектора Брейнта.

Я осторожно выглянула в окно за спину Бену. Так и есть - перед домом ждала свита фамильяров.

Мишель обомлела и плюхнулась на стул с открытым ртом, Джош помог ей не упасть при этом. Стэнли играючи повёл плечами, и в кухне появилось ощущения взмаха крыльев - волосы шевельнулись от внезапного, но лёгкого порыва воздуха.

— Стэнли, — справившись с удивлением, сказала я. Главный Фамильяр поглядел на меня и едва заметно двинул уголками губ, имитируя улыбку. — Почему ты здесь?

Я подумала, что Джош вызвал его, но, судя по вытянувшейся физиономии парня, появление друга стало для него такой же неожиданностью, как и для меня.

— Вы не явились с отчётом о проделанной работе в Хайенвилле, — он небрежно пожал плечами, но жест вышел грациозным и величественным. Едва заметно нахмурившись, посмотрел на меня потрясающими синими глазами, в которых складывались в кольца мириады оранжевых звезд. — Я решил навестить вас лично. И теперь вижу, что на то была веская причина.

— Тебя никто не звал, — сквозь зубы процедил Брейнт и шагнул к нему.

Но Стэнли чуть повернул голову и взглядом остановил инспектора. У того лицо истончилось от гнева и бессилия.

Стэнли подошёл к обеденному столу и нахмурился.

— В семье моих друзей произошло несчастье. Я просто обязан нанести визит, выразить соболезнования и оказать помощь в расследовании этого страшного преступления. Полагаю, ты не станешь мне препятствовать, Джон? Помнишь условия договора, надеюсь, — последние слова Стэнли растягивал, произнося их с нажимом.

Он провёл указательным пальцем по краю стола, разглядывая его поверхность с деланным любопытством.

— Убийство произошло на моей территории, — бросил Брейнт и нервно облизал губы. — Оно в нашей юрисдикции, и мне не нужна твоя помощь.

— Я так не считаю, — возразил Стэнли и поднял на него невероятные глаза. Мелькнула ледяная ухмылка на лице Фамильяра, к нему тут же сзади подплыл Коул и замер, как хороший телохранитель. — Ты доканывал близких погибшей ведьмы, чтобы они вывели тебя на меня, и вот я здесь! — Стэнли развёл руками, просияв не самой приятной из своих улыбок. — Также моё появление обусловлено желанием проследить за соблюдением прав магов. Ты прославился бестактностью по отношению к нашему народу, и без моего присмотра в этом доме работать не будешь. — Он повернулся к нам, обвёл взглядом лица и сказал с горечью в голосе: — Мое присутствие здесь просто необходимо.

— Ты заявился, чтобы порочить меня в глазах подчинённых? — прошипел Брейнт, с силой сжав в руке блокнот.

— Отправь своих людей за дверь, и мы сможем поговорить как взрослые, — в голосе Стэнли прозвучала интонация, заставляющая прислушаться. Он не был зол, но близко к тому.

Напряжённая пауза, жандармы затаились в ожидании очередного выпада Брейнта, а мы слишком устали его слушать. Хотелось, чтобы он исчез за дверью и больше не маячил на моём пути.

Может, щёлкнуть пальцами и просто пожелать? Нет, так нельзя, Эшли. Если бы всё было так легко….

Стэнли сосредоточенно изучал лицо Брейнта с едва уловимой усмешкой, Коул смотрел пустыми глазами на инспектора, вселяя ужас одним своим присутствием.

Один из его новых фокусов - внушать страх, давить мёртвым взглядом. Угадайте, где и у кого он этому научился?

Я стояла и недоумевала - что здесь происходит? Джон смотрел в упор на Стэнли, и, судя по напряжённым челюстям, ему приходилось нелегко. Уступить магу и выгнать жандармов за дверь? Это не похоже на него.

Медленно и тяжело выдохнув, Брейнт бросил взгляд на Лукаса, и тот ответил ему гримасой растерянности. Стэнли торжествующе ухмыльнулся, но глаза остались ледяными.

Когда мы переглянулись, он переменился в лице, смягчился, выразив участие и сочувствие. На меня нахлынуло ощущение утраты, ударило с новой силой, и я заморгала, сдерживая подступающие слёзы.

На мгновение показалось, что всё это всего-навсего паршивый сон, но Стэнли посмотрел на меня, и с глаз спала пелена. Всё происходит наяву. Эти люди на кухне, служители закона во всех комнатах, копошащиеся в наших вещах, переворачивающие комнату Моники. Моника…

Тело сестры в машине коронера увезли в морг, и я больше не услышу её голоса, не почувствую её присутствия в доме.… Разве это возможно? Почему до сих пор не верится?

Повернув голову, я посмотрела на пол. Перед глазами помутилось, очертания предметов и мебели расползались, как размытая водой краска на холсте. В памяти мелькали страшные картинки - Моника с чёрной дырой в груди, застывший стеклянный взгляд.

Её больше нет, но почему я не чувствую запаха смерти?

Глава 6

Я посмотрела на потолок, изучила каждый угол и тень, все укромные места, но ничего не нашла. Где же она? Где тьма?

— Покиньте помещение, — отвлёк меня от раздумий низкий голос Брейнта.

Он перешагнул через себя и выполнил требование Стэнли. Невероятно! Надо отметить этот день красным цветом в календаре!

Люди в форме потянулись к выходу покорной вереницей, не произнося ни слова, а мы провожали их взглядами. Когда последний жандарм скрылся за дверью, стало чуть легче дышать.

— Как мы поступим? — устало вздохнув, спросил Брейнт, поставив руки на бёдра.

— Для начала выясним, не наследил ли убийца, — в задумчивости проговорил Стэнли, окинув взглядом помещение кухни.

— Эксперты обтёрли каждый дюйм пола, — начал раздражаться инспектор, слова Фамильяра задели его самолюбие. Разумеется, его же люди пыхтели почти два часа в поисках улик! — Обнюхали каждый угол, и знаешь, что они обнаружили?

Стэнли нехотя перевёл на него взгляд и вопросительно изогнул бровь.

— Ни-хре-на! — рявкнул Брейнт.

Мишель от неожиданности подпрыгнула на стуле и сжалась в комочек, повернув в его сторону голову.

— Не ори, — процедил Джош, обняв её покрепче.

Шок время от времени давал о себе знать, и взгляд сестры затягивало мутной поволокой. Она путалась в словах, с трудом понимала, чей голос слышит, и на кого следует смотреть.

Я держалась, пока в доме роились жандармы, но когда они испарились, пришло внезапное осознание того, что что-то не так, где-то внутри больно и пусто.

— Твои эксперты ничего не смыслят в тёмной магии и в магии в принципе, — ровным голосом возразил Стэнли. — По этой причине ты не вправе утверждать, что здесь «чисто». У меня и в мыслях нет оскорбить труды твоих профессионалов, но в данном случае от них мало проку.

— Хватит говорить мне, на что я имею право, а на что - нет! — вспылил Брейнт, подавшись на Стэнли.

Лукас поймал его за локоть и не позволил наброситься на Главного Фамильяра.

Что-то промелькнуло на лице Стэнли - его взгляд потемнел, комнату наполнило ощущение перьев, крики потревоженных птиц прокатились раскатом грома. Всколыхнулись шторы, и воцарилась давящая тишина.

Кажется, кто-то разозлился по-настоящему.

— Я пытался быть вежливым, Джон, — без интонации заговорил Стэнли. — Хотел договориться полюбовно, но теперь понимаю, как это было глупо с моей стороны. Расследуй своё преступление, но не препятствуй моим людям. По окончанию следствия вся ваша документация и файлы по делу будут изъяты. И ты явишься с детальным отчётом к Верховной Ведьме. Вас устраивают условия? — не дожидаясь ответа, он с силой ударил ладонью по столу, и воздух задребезжал, стёкла на окнах зазвенели. От вихря силы, пронесшегося по кухне, меня окатило мурашками. — Я рад, что нам удалось прийти к соглашению!

Глава 7

На меня навалилась усталость, в груди потяжелело от сдерживаемых слёз. Я хотела опуститься на стул, но только крепче обняла Бена.

Мне не хватало кислорода, никак не могла надышаться. Время замедлилось, воздух стал густым и плотным, казалось, его можно намотать на палец, загрести в ладонь. Я словно через мутную призму смотрела на присутствующих, с трудом разбирая очертания лиц.

На мгновение все замерли и уставились на Главного Фамильяра. Инспектор Брейнт утратил дар речи - сверлил его испепеляющим взглядом, а Лукас держал напарника под локоть.

Одёрнув руку, Джон высвободился и оправил без надобности пиджак. Он был вне себя, на лице мелькали гримасы, выдавая его внутреннюю борьбу. Наконец, громко выдохнув, он кивнул, глядя в упор на Стэнли.

— В таком случае, ты предоставишь мне информацию, полученную по твоим «магическим» каналам.

— Ты со мной торговаться будешь? — голос Главного Фамильяра прозвучал тихо, без какой бы то ни было интонации, но воздух задрожал, колыхнулись шторы на закрытых окнах.

Брейнт поморщился, и его плечи опустились, словно от усталости. Или обречённости.

— Что ты хочешь? Чтобы я шарил вслепую? Поверь, так я только сильнее наврежу тебе и твоей Системе.

— Вряд ли тебе это под силу, — выдохнул Стэнли, в его голосе послышалась нотка утомлённости. Он покачал головой. — Прекращай препираться, Джон. Не место и не время. Мы и так обременили семью погибшей своим назойливым присутствием, давай закругляться.

Снова натянутая тишина, давящая на слух. Сосущее ощущение под ложечкой начинало причинять боль. Я уткнулась лицом в шею Бена, его пальцы сомкнулись на моих предплечьях.

Приподняв голову, чтобы посмотреть ему в лицо, я увидела его глаза - ледяные озёра, в глубине которых плескалось трогательное тепло. Бен едва заметно нахмурился и ослабил хватку, его руки переместились мне на талию.

Из нас двоих только он сохранял ясность ума, и я была ему за это благодарна. Тот случай, когда выручает холодная выдержка рагмарра.

— Что ты видела, Эшли? — мягко спросил Стэнли, разрушив нашу минутную идиллию.

Я слегка повернула голову на звук голоса и, моргнув, подняла глаза на Главного Фамильяра. Выражение его лица оставалось нейтральным, по нему ничего нельзя было прочесть, но я знала - Стэнли чувствует, что мы о чём-то умалчиваем.

Не только я о визите посланника Ровера, но и Джош, Бен и Мишель утаивали какие-то детали. Что-то произошло, пока меня не было в доме.

Сестра не тыкала в Бена пальцем на публике, нет. Она неоднозначно косилась в его сторону, будто пытаясь что-то сказать глазами. Джош наблюдал за ними и ловил настороженные взгляды Бена.

Они и мне ничего не говорили - не успели или не планировали?

Стэнли пристально смотрел на меня, словно ожидая, что правда выпорхнет из моего рта, как птица из клетки, прямо ему в руки. Но соль в том, что я ничего не знала.

— В доме никого не было….

— Вы к чему-нибудь прикасались? — перебил меня Брейнт.

Я нахмурилась, а Стэнли смерил его тяжёлым взглядом.

— Нет, — ледяным тоном отрезал Джош. — Я ручаюсь.

— Ты в списке подозреваемых, — встрял Лукас и повернулся к нему, олицетворяя всем своим видом нетерпение и нервозность.

Он то убирал руки в карманы брюк, то вынимал их и оправлял пиджак, поглаживал галстук - только в такой последовательности, а потом обратно. На лице Лукаса застыла маска глубоко затаённой злобы, обозначилась морщинкой у век, резкостью в уголках губ.

Ему тяжело было здесь находиться и держать себя в руках - ещё не в совершенстве овладел жандармским цинизмом. Цинизм - профессиональное заболевание служителей закона.

Держать личные мотивы при себе Лукас тоже не научился. Его взгляд постоянно возвращался ко мне и Бену. Я понимала, как всё выглядело в его глазах, но не собиралась перед ним оправдываться.

Да, на момент разрыва с Лукасом между мной и Беном действительно ничего не было, но что-то объяснять ему уже бесполезно и как-то мелочно что ли…. Пусть думает, что хочет. Он выстроил для себя версию событий, а мы подкрепили его уверенность в ней. Ну и плевать.

— Твоё слово яйца выеденного не стоит!

— Не горячись, Вестон, — звенящим от напряжения тоном пресёк напарника Брейнт и покосился на него, вложив во взгляд некий тайный смысл.

Лукас обернулся к нему и уставился с явным непониманием ситуации, но Джон качнул головой, вздыхая.

— Что нахрен за список?! — прошипел сквозь зубы Джош. — Каких-таких подозреваемых?

— Пока никто никого не подозревает, — в попытке урегулировать конфликт отчеканил Брейнт, с трудом скрывая раздражение, и предостерегающе выставил перед Джошем ладонь. — Лукас слегка торопит события.

— Джош входит в подразделение, занимающееся внутренними расследованиями Системы, — ровным голосом сообщил Стэнли. — Если для тебя, Лукас, его слова ничего не весят, то для меня - очень даже. — Он демонстративно повернулся ко мне: — Продолжай, Эшли.

Коул, как преданный солдат, стоял у него за спиной и следил за тем, чтобы уровень напряжения в воздухе не зашкаливал. Я даже допускала мысль, что теперь он умел успокаивать на расстоянии.

Одарённый парень - впитывал чужие умения, как губка.

— Рагмарра не было, а если и был, то к моему возвращению убрался. Тёмной магии также нет, я её даже сейчас не чувствую.

— Стоп, — Брейнт указал в мою сторону многострадальным блокнотом. — Она чувствует рагмарров?

Фамильяр глянул на инспектора, будто впервые увидел и то, что привстало перед его взором, не сильно ему понравилось.

— Именно, — сухо бросил Стэнли, подтвердил коротким кивком. — Какие-то проблемы, инспектор?

— Это многое объясняет, — Брейнт посмотрел на меня испытующим взглядом.

Что-то поменялось у него на лице - кажется, оно смягчилось, разгладилось, будто Джон уловил звуки музыки, которые были слышны ему одному. Он наконец-то понял, что со мной не так.

Глава 8

— Почему вы раньше не сказали, мисс Хейлтон?

— Потому что вас это не касается, Брейнт. И с вашим отношением ко мне, — я отстранилась от Бена, не отпуская его руку, и встала перед Брейнтом, — вы бы всё равно не восприняли всерьёз.

Он нахмурился, силясь скрыть гнев на самого себя, на ситуацию в целом. Тяжело признавать поражение и свою неправоту, когда ни разу в жизни этого не делал.

— Приношу свои извинения, мисс, — кажется, совершенно искренне сказал Брейнт. Было странно слышать это от него, на моём лице отразилось удивление. Джон чуть заметно скривился от неуютного чувства, но взгляда не отвёл. — Сложно верить в то, что не видишь.

Я пожала плечами.

— Охотно верю.

— Ваш дар незаменим, и я был бы рад помощи при других обстоятельствах, — в глазах Брейнта светился интерес, смешанный с недовольством, но он умел соблюдать такт, когда сам того хотел. Мы всё-таки не на светском рауте, а на месте преступления находились. — Но настаивать не смею. Я вёл себя…неподобающе и не заслуживаю доверия. Не могу не согласиться.

Казалось, я слышу, как скрипят шестерёнки в мозгу инспектора. Его давняя мечта - изловить живого рагмарра, и тут такая возможность подворачивается! Но я не стану его орудием, нет. Пусть подотрётся.

Джош пренебрежительно хмыкнул и повернулся к инспектору.

— Я один это слышу?

Брейнт скосил глаза в его сторону.

— Я извинился, — холодно бросил он и поджал губы так, что они побелели.

— Про то и говорю. Даже не думал, что ты слова такие знаешь.

— По долгу службы я часто сталкиваюсь с сумасшедшими, которые «что-то видят». Я принял её за одну из таких «зрячих».

— И все они рагмарров чувствовали? — процедил Джош, поглаживая плечо Мишель.

Сестра во все глаза смотрела на меня, забывая моргать. Снова и снова у меня получалось её шокировать.

— Чего ты ждёшь от меня, Джош? — раздражённо вздохнул инспектор, разворачиваясь к нему и разводя руками. — Искупления? Я признал свою ошибку, так что же ещё нужно?

— Мог бы раньше прислушаться к Эшли, а не прессовать. Если отвергать помощь, как ты выразился, «зрячих», то никогда не разглядишь среди них истинно одарённого. Иногда стоит идти на уступки, Джон. Действительно стоит, чтобы не просрать единственный шанс на миллион.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Я прощаю вас, — я решилась остановить их спор. — Но действительно хотелось бы закончить этот разговор. Мы все устали, а впереди ворох неприятных хлопот, силы нам ещё пригодятся. Если я что-то вспомню или замечу, то обязательно сообщу вам, инспектор Брейнт.

Он смерил меня долгим, недоверчивым взглядом, но не посмел возразить. Коротко кивнул Лукасу, и тот направился к выходу. Проходя мимо, он тронул меня за руку, на миг задержался, чтобы погладить её большим пальцем.

Я растерянно заморгала, подумав, не оттолкнуть ли Лукаса, не залепить ли ему пощёчину, но вдруг он застыл и медленно поднял взгляд, посмотрел поверх моей головы. Я обернулась и увидела лишённое эмоций лицо Бена. Но его глаза….

Они выражали многое. Если бы он посмотрел так на меня, то я бы убежала с визгом.

— Береги себя, — тихо, отчасти подавленно произнёс Лукас и двинулся к выходу.

Остановившись в дверях на миг, он обернулся, но поглядел не на меня, а на Бена. И исчез в снежной дымке. Захлопнувшаяся от сквозняка дверь отсекла уличный шум и заставила меня вздрогнуть.

Брейнт прошёл мимо нас и замедлил шаг, чтобы осмотреться в последний раз, кивнул всем - никому конкретно - и ушёл следом за напарником.

В кухне вновь повисла тишина. Её можно было резать ножом, ломать руками, но никто не двигался и не спешил нарушать молчание.

Выждав, когда напряжение схлынет, Стэнли подошёл к столу и повернулся лицом к окну, сложив руки за спиной. Коул остался на месте и посмотрел на нас без тени мыслей на лице, но глаза его задумчиво светились.

— Я не буду столь бессердечным, как жандармы, — тихим осторожным голосом сказал Стэнли. — Не стану бередить свежую рану и пытать вас расспросами. Отдохните и обдумайте всё, что произошло. Как только у каждого перед глазами выстроится чёткая картинка - я жду вас у себя, — замолчав, он медленно развернулся и обвёл нас взглядом, задержав его лишь на мгновение на моём лице.

Я ответила пустым выражением лица, мысленно проверив щиты, ощупав их магическими руками - на месте, крепко стоят. Ему не пробиться. Тогда он посмотрел на Джоша, и между ними скользнула искра силы.

Стэнли видел нас насквозь, глупо было пытаться скрыть от него правду. Но пока свежа боль утраты, ни на кого давить он не станет.

Выказав ещё раз свои соболезнования, Стэнли и Коул покинули дом. Мы стояли и не двигались, наблюдая через окно, как свита фамильяров сопровождает их до кареты. Чёрная и длинная, с резкими очертаниями, она тронулась и бесшумно покатила по пустынной улице, а над ней кружилась стая чёрных воронов.

Наконец, Джош отодвинулся от Мишель и повернулся к нам. В моих глазах стояли непролитые слёзы, и я, отстранившись от Бена, побрела к окну. Он позволил, но проводил взглядом, который ощущался жжением между лопаток.

Джош неторопливо обходил стол, и каждое его движение отдавалось на коже, как дуновение горячего ветра. Мир плыл мимо, а я силилась удержать шаткое сознание. Всё ещё не верилось, что Моники больше нет, но внезапно стало холодно и пусто.

— Куда ты выходила? — спросил Джош.

— Снова приходил рагмарр. Увы, его имени я не знаю, — выдохнула я. — Но он лысый и крупный, как вышибала.

— Что ему было нужно?

— Чтобы я пошла с ним к Роверу.

— Ты уверена, что он не лгал?

— Я ни в чём сейчас не уверена, Джош. Была мысль, что он причастен, но я видела его, как сейчас тебя, стояла рядом и могла дотянуться. Кроме него, рагмарров поблизости не было.

— В доме находился Бен, — напомнил Джош. — Вероятно, из-за него ты не ощущаешь других рагмарров?

— Возможно, — согласилась я и, поёжившись, спряталась в воротник кардигана. — Лысого я тоже не чувствовала - увидела в окно.

Глава 9

За окном темнело небо. Плотные свинцово-сиреневые облака сгущались, угрожающе нависая над улицей. А снег шёл, будто наверху кто-то порвал подушку, и посыпались пух и перья.

Природа скорбела вместе с нами, и даже ветер молчал, словно боялся потревожить застывшие в печали деревья.

Я сидела на краю кровати, укутавшись в кардиган, и невидящим взглядом смотрела в окно. Ощущение опустошённости имеет свои особенности. Мне не хватало сил даже на то, чтобы просто думать.

Сконцентрировавшись на белых хлопьях, неспешно оседающих на землю, я сумела забыться. На мгновение. Беззвучно закрылась дверь за Беном, и в комнате появился аромат его кожи.

По спине скользнули робкие мурашки, тело отреагировало на его приближение - горячее осторожное дыхание коснулось моих плеч. Бен опустился на кровать, сохраняя между нами дистанцию.

Мы сидели в тишине и слушали биение наших сердец. Бен тяжело вздохнул, и я невольно вздрогнула. Тишина разлетелась, как сброшенная на пол ваза - со звоном и треском вернула к чувствам.

В воздухе росло напряжение.

Бывает приятная тишина, в которой сидеть вдвоём и молчать - одно удовольствие. Наша тишина перестала таковой быть, и тяжесть в груди саднящим чувством сжимала лёгкие.

Каждый вдох походил на борьбу за жизнь. Я дышала украдкой и чего-то боялась. Но чего же? Быть услышанной Беном или его самого?

Он протянул ко мне руку, я ощутила его движение и покалывание энергии. Кожа на спине дёрнулась, и я рефлекторно выпрямилась. Руки Бена сомкнулись на талии и потянули, увлекая на середину постели. Я подобрала ноги, чтобы полностью оказаться на кровати.

Он прижал меня к себе, обернул своим телом, стало уютно и тепло, а сердце пустилось в пляс. Я задрожала, и он почувствовал. Жар поднимался из глубины, вынуждая сжимать колени, но было ещё кое-что, заставляющее вздрагивать от его ласковых прикосновений...

Я любила Бена с каждым днём все сильнее, всей душой, каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой сущности, поэтому боялась. Я не верила, что он мог убить Монику. Но страх - животное чувство, дикое и неумолимое, заложенное в нас природой на инстинктивном уровне.

Он нашёптывал мне, что Бен мог оказаться совсем не тем, кем казался. И я ненавидела себя за то, что всё сосредоточеннее прислушивалась к этому злобному шёпоту.

— Ты дрожишь, — очень тихо произнёс он и потёрся щекой о мой висок.

Сердце затрепетало против воли, и я прикрыла глаза. Руки Бена твёрже сдавили меня и придвинули ближе, теснее к его телу. Глоток воздуха принёс густой аромат его лосьона после бритья, и я зажмурилась.

Невыносимо хотелось повернуться лицом и приникнуть губами к его губам, но я зачем-то сдерживалась. Он чуть склонил голову и прижался щекой к моему лбу. Ресницы щекотали кожу, когда он моргал, изучая моё лицо.

— Всё будет хорошо.

Его слова прозвучали мягко и обволакивающе, будто во сне, на глаза вдруг навернулись слёзы. Сжимая пальцами край вязаного кардигана, я глубоко втянула воздух, посчитала мысленно до пяти, но боль не ушла.

И когда решилась открыть глаза, из груди вырвался прерывистый вздох, который означал, что рыдания долго сдерживать не получится.

— Уже не будет, — прошелестела я. — Все, кого я люблю, умирают. Рядом со мной опасно находиться.

— Не думаю, что дело в тебе.

— В кулоне, из-за него всё началось, — я закрыла лицо ладонями.

— Мы не можем знать наверняка, — успокаивающе шепнул Бен и уткнулся лицом в мои волосы. Я чувствовала себя защищённой в кольце его рук, но противный голосок разума не унимался и зудел в голове, как назойливая муха. — Не всё ясно с убийством твоей сестры. История мутная настолько, что даже я теряюсь.

Бен отвлёк меня, по коже побежали мурашки, дрожь прошла по телу, вынудив прижаться к его груди спиной. На миг я даже забыла про голос в голове.

— Да ничего не ясно с её убийством! — всхлипнув, вскрикнула я, уронив руки на колени, и прильнула к его плечу, пряча слёзы.

— Ш-ш, — убаюкивающе протянул Бен, и тело свело обжигающей судорогой.

Он умел голосом касаться таких мест, куда руки не дотянутся. От наплыва тепла я распахнула глаза и резко выдохнула, вцепившись в его предплечье пальцами, будто это могло принести облегчение.

— Тебе необходимо отдохнуть. Ты и так много натерпелась, не накручивай себя ещё больше.

— А кто будет убийцу искать? Брейнт?! Я не смогу спокойно спать, пока не разберусь во всём! И дело не только в мести, но и в справедливости.

— Тебе в таком состоянии только расследованием заниматься, — в его голосе появились первые искорки гнева.

— Нужно искать по горячим следам, — не унималась я.

Бен твёрже сдавил меня, заставив замолчать и глубже вдохнуть. Охватил шею ладонью, сжал пальцы и запрокинул мне голову. Я судорожно сглотнула, испуганно глядя в его искрящиеся голубые глаза.

— Сперва следует хорошенько всё обдумать и осмотреться в доме. У Моники должны быть секреты, за которые её и убили, — сказал он, поглаживая подушечкой большого пальца мне подбородок. — С тобой хотя бы всё ясно: кулон, доставшийся от древней ведьмы. На счёт Мишель и Моники полный провал... Ничем экстраординарным твои сёстры, увы, не обладают.

— Их заказали из-за меня, — осипшим от слёз голосом произнесла я.

Взгляд Бена застыл на моём лице, почти перестало биться его сердце, и я изнутри сжалась от скользнувшего по спине ледяного страха.

— Мы по-прежнему не знаем, кто был в третьем конверте. Где гарантии, что в нём значилось имя Моники?

— Думаешь, это мог быть Том?

— Не знаю, — он качнул головой. — Нет, не его почерк. И я бы почувствовал его. Интуиция, зов крови - я не могу объяснить этого, но различу брата даже в кромешной тьме, узнаю запах его силы.

— В любом случае, зло прокралось в наш дом из-за меня.

— Ты не должна себя винить. Ни к чему хорошему это не приведёт и сестру тоже не вернёт. Иногда обстоятельства от нас не зависят, и пока мы не выясним, что произошло, строить версии не станем. Быть может, не в кулоне дело совсем? И почему именно Моника? Мишель тоже находилась дома.

Глава 10

Я отстранилась, чтобы увидеть лицо Бена. Пустое, без эмоций, во взгляде тщательно контролируемая беспристрастность, но в моей груди отчётливо билась его печаль.

— Ты отвлёк меня, — сглотнув, пробормотала я, — чтобы ударить в больное место.

И тут меня осенило. Мне будто залепили пощёчину, я пришла в себя и вдруг поняла, что всё это время мне мешало отстраниться от кошмара и расслабиться - недосказанность между нами.

Бен ощущал её особо остро и воспринял на свой счёт. Он чувствовал мои тёмные мысли, слышал мерзкий шёпот внутреннего голоса с самого начала.

— Где ты был, когда погибла Моника? — я не заметила, как отодвинулась, и мои ладони упёрлись ему в грудь.

Лицо Бена разгладилось, а в глазах блеснула сила, закружилась белым пламенем в глубине зрачков.

— Ты подозреваешь меня? — его голос прозвучал, как битое стекло.

В груди что-то с треском лопнуло, и жар расплескался, обжёг, как кислота. Я напрягла мышцы живота, неосознанно противясь боли, и поглядела расширенными глазами на Бена.

— Не подозреваю, но боюсь, что это мог быть ты.

Он нахмурился.

— А разве это не одно и то же?

— Для меня - нет. Так, где ты был, Бен? Почему Мишель тебя покрывает?

Он долго и неподвижно сидел, глядя на меня в упор. Я отстранилась первой, не выдержав накала силы, и убрала руки с его груди. Бен ловким неуловимым движением перехватил их и сжал запястья.

Его пальцы сомкнулись, впились до боли, словно оковы, но я стиснула зубы, чтобы не пискнуть. Так повелось, что мы постоянно дрались и причиняли друг другу страдания, пусть даже маленькие и безобидные.

Это для нас своего рода прелюдия и выражение нерастраченных чувств друг к другу. Мне хотелось кусать его, вонзать ногти в плечи, зарываться пальцами под кожу, но не из злости или обиды - я изнемогала от желания и потребности в объятиях Бена, его тепле.

Поэтому то, как он сдавил мои руки в своих ладонях, не разозлило, а пробудило страсть. Но умом я понимала, что это неправильно. В наш дом без стука нагрянула беда, а мы не могли побороть магию искупления.

Я не могла - Бен держался твёрдо и неприступно, впрочем, как всегда.

— Отпусти, — дрожащим голосом, срывающимся на шёпот, взмолилась я.

Бен прерывисто вздохнул, вскользь посмотрев на голубое свечение, исходящее от наших переплетающихся рук.

Прикрыв веки, он поморщился. Горечь, с которой он посмотрел прямо в глаза, передалась мне, и холодок скользнул по спине медленной льдинкой.

— Я не могу тебе ответить, — с сожалением прошептал он.

— Почему? — чуть слышно спросила я.

Бен осторожно взял мои руки и положил их себе на грудь, снова заключил меня в объятия. Его лицо оказалось совсем близко, мы могли поцеловаться, но я закусила губу, борясь с приливом нежности.

Он прислонился лбом к моему лбу.

— Проблема в том, что я ничего не помню.

Меня затрясло.

— Как это понимать? Когда я уходила, ты оставался на кухне!

— А, услышав крик Мишель, понял, что нахожусь в нашей спальне. И я не помню, как поднимался туда.

— Это невозможно, — пробормотала я, глядя на Бена.

Он казался таким печальным и злым на себя, что захотелось смыть эти чувства с его лица. Мои руки были зажаты между нами телами, но у меня получилось протиснуться одной и коснуться ладонью его щеки. Бен прикрыл глаза и потёрся об неё.

— А где была Мишель?

Он открыл глаза, но посмотрел мимо меня холодным, задумчивым взглядом.

— Она очнулась в ванной комнате, прилегающей к спальне Моники, поэтому первой оказалась на кухне.

— Джош?

— Его занесло в спальню Мишель, — Бен перевёл взгляд на меня - движение одних лишь глаз. — В чувства пришел от её крика и в первое мгновение опешил. Потом бросился вниз, мы столкнулись на лестнице.

— Я видела последний раз Монику наверху, — сглотнув вдруг подкатившие слёзы, сказала я почти ровным голосом. — Она разбирала кавардак на столе.

Я не договорила и опустила голову. Бен отнял мою руку от своего лица и прижал к груди, стиснул в горячей ладони. С моих губ сорвался прерывистый вздох.

— Что, если её тоже околдовали? — прошептала я и подняла голову.

Бен ответил мне пустым выражением лица. Я отодвинулась и соскользнула с его колен. Села напротив, укутавшись в кардиган, а он следил за мной взглядом. Часть меня сомневалась, потому что не могла понять, что происходит.

Не покидало ощущение недосказанности, лжи, повисшей в комнате, как табачный дым. Я всмотрелась в глаза Бена, стараясь проникнуть за пелену гнева и тревоги, попыталась прочесть, что там у него в голове. Но наткнулась на каменную стену.

Так происходило каждый раз, когда он хотел что-то утаить. Поджав губы, я медленно выдохнула и качнула головой.

— Что? — невесело усмехнулся он.

— Ты спрятался. Что ты скрываешь, Бен?

Он слегка вскинул голову - его привычный надменный жест. Я одарила его тяжёлым взглядом, но Бен только закатил глаза.

— Я ничего от тебя не скрываю, Эшли, — выдохнул он, потерев устало лоб, и уронил руку на колени. Пробежавшись взглядом по комнате, он посмотрел на меня с нежностью и печалью. — Подумал, не могли ли тебя отвлечь.

— Зачем? — опешила я. — Рагмарр Ровера?

— А ты уверена, что его послал именно так называемый Ровер? — Бен взял мою руку в свою ладонь, накрыл второй и подался вперёд, не отводя глаз от лица. — И даже если так, само его присутствие могло отбить у тебя нюх. Это вполне объясняет, почему ты не почувствовала убийцу Моники. Да и я хорош - постоянно нахожусь рядом. Ты же ощущаешь меня?

— Не так, как раньше, — призналась я и потупила глаза, посмотрела вниз на то, как он бережно поглаживает пальцами мою руку. — На первом плане иные ощущения….

Он склонил голову набок, чтобы поймать мой взгляд, и улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой я таяла без остатка.

— Мы что-то упустили, — прошептала я, неотрывно глядя ему в глаза.

Глава 11

В дверь тихо постучали. Я уже знала, кто за ней стоит.

Руки Бена напряглись, я успокаивающе коснулась пальцами тыльной стороны его ладоней. Он потёрся щекой о мои волосы, сосредоточенно глядя на тёмный кусок дерева, за которым пульсировала энергия.

Это слегка нервировало, но она не проникала в комнату, чтобы нас прощупать. Гость не посмел беспардонно нарушать наше уединение.

— Входи, Джош, — тихо сказала я.

Дверь бесшумно отворилась. Он стоял в прямоугольнике света, показавшимся ослепляющим после полумрака комнаты. На лице его не отражалось ничего, кроме задумчивости.

Смерть Моники выбила всех нас из привычных уютных скорлупок и тесных мирков. Опершись рукой о дверной косяк, Джош побарабанил по нему пальцами, проводя другой рукой по взъерошенной шевелюре.

Иногда складывалось впечатление, будто Джош трогал свои волосы неосознанно, чтобы отвлечься или на чём-то сконцентрироваться. Почему-то именно сейчас я заинтересовалась этим жестом - видимо, тоже надеялась отвлечься.

Джош шарил взглядом по помещению, цеплялся им за разбросанные предметы одежды на полу и креслах, осколки декоративных фигурок и ваз, выдвинутые ящики комода. Ничего не ускользнуло от его внимания.

У меня не было времени привести спальню полностью в порядок.

Джош нахмурился и, наконец, посмотрел на меня.

— Погром остался после жандармов? — нейтральным голосом поинтересовался он и скрестил руки на груди, припав плечом к косяку. — Неужели обыскивали ваши хоромы? Наверняка особое повеление Брейнта - он давно грезил покопошиться в вашем грязном белье.

— Нет, — ответил Бен. — Это было до них.

Взгляд Джоша переметнулся к его лицу и потемнел.

— Что ты искал?

— То, что отравляло Эш, — Бен сжал в ладони мою руку. — Крохотная коробочка с травами, связанными в узел.

— Где она была спрятана?

Бен поднял на Джоша усталый взгляд.

— Под кроватью, под плашкой паркета. Тот, кто положил её туда, знал о тайнике, — он медленно склонил голову набок, всматриваясь в лицо Джоша, но тот не дрогнул - отвечал непроницаемым выражением лица.

— На меня намекаешь?

— Я бы почуял, что ты здесь был, — вздохнул Бен, и напряжение вытекло из него, как вода из разбитого стакана - досуха. Он качнул головой, прикрыв веки. — Проклятие появилось в комнате уже после меня. Однако, тёмную магию я ощутил только когда вы уехали в Хайенвилл, будто что-то блокировало её, но вдруг перестало. Думаю, твоё присутствие, Джош, оберегало Эшли от пышущего злом предмета.

— Но я чувствовала себя разбитой даже при Джоше, — возразила я и отодвинулась, чтобы посмотреть в лицо Бену.

Он поднял на меня голубые глаза, и что-то печальное мелькнуло в них. Сердце мучительно сжалось, ком застрял в горле. Он бы не рассказал о проклятии, если бы Джош не спросил, и продолжал бы искать источник моего плохого самочувствия, не беспокоя своими подозрениями.

Я ничего не имела против его заботы, но хотела бы быть в курсе всех наших бед.

— Какая-то толика магии просачивалась и разрушала тебя, как медленный яд. Если бы проклятие работало в полную силу, то тебе было бы куда тяжелее, — он вздохнул и перевёл взгляд на Джоша. — Быть может, оно не убило бы Эшли, но ослабило до изнеможения.

— Мы бы потеряли её? — осипшим от волнения голосом спросил Джош и откашлялся в кулак, не сводя глаз с Бена.

— Я не знаю, — он пожал плечами. — Никогда не имел дела с подобными вещами.

— Но ты почувствовал. Как это возможно?

— Я ведь порождение зла, — язвительно ухмыльнувшись, сказал Бен. — Магия смерти сама меня находит, тянется, как к родственной сущности. Я уловил неприятные импульсы - они жалили кожу, как ультразвуковые волны, неслышимые ухом, и начал поиски.

— И где проклятье сейчас? — Джош расплёл руки, и в комнате расцвела сила, как аромат духов в темноте.

Я покачала головой, рассыпав волосы по плечам, и скинула с себя покрывало. Попыталась встать, но Бен стиснул руки и крепче прижал к своему телу. Положив подбородок мне на плечо, он сверлил глазами парня, стоявшего в дверях.

Тогда я тоже посмотрела на Джоша, но он не видел меня - зрительная дуэль между мужчинами затянулась, комнату заполнила сила, как тихое медленное пламя, расползлась по периметру.

Я заёрзала на коленях Бена, сердце заколотилось в горле, мешая дышать. Обстановка накалялась. Хотелось встать между ними и закричать, потребовать прекратить, но я не могла вмешаться.

Да, мне тоже необходимо было услышать, где эта убийственная коробка теперь.

— Я сожгла его, — послышался голос Мишель из-за спины Джоша, и сила схлынула, как по мановению палочки.

Я глубоко и жадно вдохнула.

Он обернулся и отошёл, уступая сестре дорогу, но смотрел на неё с таким недоумением, что не сумел его скрыть. Она казалась прозрачной - настолько побледнела и осунулась, под глазами пролегли болезненные тени.

Шагнув к порогу, Мишель обняла себя за плечи. Опустив голову, она глядела загнанным зверем себе под ноги, будто боялась увидеть то, что было в нашей комнате.

За окном темнело, и единственным источником света в помещении были тусклые лучи, отбрасываемые люстрой из гостиной. Они чертили полосы, которые завораживающе переплетались у порога.

Мишель смотрела на них немигающим пустым взглядом, чуть заметно хмурясь.

— Заговор был очень сильный. Его создал кто-то по-настоящему тёмный и могущественный.

— Ты держала его в руках?

Мишель исподлобья вызверилась на Джоша.

— Я что, похожа на дуру?

— Я должен был спросить, — мрачно произнёс он и покосился на Бена.

— Это допрос? — звенящим от холода голосом спросил тот.

— Просто ответь, Бен, — устало выдохнул Джош и потёр переносицу. — Пока я не вижу связи с убийством Моники, но дело действительно дурно пахнет.

— Оно смердит! — выплюнула Мишель и, расплетая руки, подалась на Джоша.

Он следил за ней слегка расширенными глазами, но не шевелился. Сестра остановилась и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.

Глава 12

Я сжала руки в кулаки, просто чтобы куда-то их деть. Гнев бросился в лицо, сила вырвалась из-под контроля и раздалась от меня рябью, как вода, в которую бросили камень.

Магия поплыла по спальне обжигающим ветром. В воздухе повисло напряжение, от него сердце болезненно сжималось, но я хотела выяснить всю правду, какой бы горькой она ни была.

Медленно склонив голову, я посмотрела на Мишель.

— Я не могу, — пробормотала она и попятилась от комнаты.

Я напряглась, собираясь встать, но Бен сдавил меня в кольце рук. Резко выдохнув, я зажмурилась и сосчитала до пяти.

— Она боится, потому что всё ещё чувствует запах зла, слышит в голове визг проклятой коробки, — шепнул он мне на ухо, растягивая слова, будто боясь, что я с первого раза не пойму. — Не вини Мишель, она же эмпат, и сила её обоюдоострая. Она не сможет сюда войти, пока тёмная магия не выветрится.

— Вы очистили комнату? — осипшим от гнева голосом спросила я.

— Я сделала всё, что могла, — прошелестела сестра, охватив себя руками. — Но оно не уходит.

Глядя на бледное перепуганное лицо Мишель, я задумалась. Что, если она с недавних пор стала чувствовать мою силу? Тьма в моей власти, пусть не абсолютной, но всё же, и она живёт в доме - прячется в вентиляции, зрит на нас сквозь решётку и ждёт приказа.

Значит, Мишель боялась моей магии и меня, но не осознавала этого. Она не различала, от чего именно исходило зло - от проклятия или от меня, для неё не существовало разницы.

Зло - оно всегда зло. Но не каждая тьма - зло. Мне не хотелось ей объяснять это сегодня, но когда-нибудь придётся открыться и поведать о своей сути, неожиданно ставшей тёмной.

Я перевела взгляд на Джоша. Он застыл, глядя на меня холодными глазами с лица, похожего на маску.

— А что ты, Джош? Не желаешь войти? — мой голос прозвенел в густом воздухе, перенасыщенном силой и напряжением.

— Так вы меня не приглашали! — осклабился он и перешагнул порог, прошёлся по спальне, убрав руки в карманы брюк. Повернувшись к нам лицом, он поклонился почти до пола и замер, не выпрямившись до конца. Поймал мой взгляд и тихо рассмеялся. — Ты серьёзно, мелкая?

Напряжение было таким плотным, что уши закладывало. Мои глаза наливались чёрным огнём, Джош смотрел в них, но не боялся, потому что знал о моей тьме - успел с ней познакомиться.

Но Мишель вскрикнула и закрыла рот ладонью, продолжая пятиться в гостиную. Мне стало горько, а сердце будто раскалённым кинжалом пронзили, и боль разлилась по венам.

Я опустила веки и вздохнула. В тот же миг напряжение ушло, покинуло каждого из присутствующих.

— Мы все вымотались, — тихо сказала я и вновь открыла глаза.

Тёмного огня в них больше не было, но сестра всё ещё пребывала в шоке и смотрела на меня с расстояния. То, что промелькнуло у неё на лице, глубоко ранило меня, почти до слёз.

Но я перевела дух и снова могла говорить:

— И мы не станем больше обвинять друг друга. Давайте отдохнём, а после сядем за стол и хорошенько всё обдумаем.

— Мы будем сами искать убийцу? — шёпотом спросила Мишель, убрав руку ото рта.

— А у нас есть выбор? — внимательно посмотрев на неё, спросила я.

Страх на её лице причинял мне боль, но она боролась с собой и не отводила взгляда, хотя я ощущала, как тяжело ей это давалось. И ценила, испытывала благодарность за понимание.

Эмоциональное напряжение пошатнуло щиты, и тьма выглянула наружу, явила свой зловещий лик перед моими близкими людьми. Каково теперь будет Мишель находиться рядом со мной?

Осторожно выдохнув, я сказала:

— Мы не станем дожидаться, пока Брейнт и Лукас во всём разберутся. Все прекрасно понимают, что этого не произойдёт, жандармерия ничем нам не поможет. Стэнли обязался посодействовать, и мы обратимся к нему, а не к служителям людского закона.

— Кто он? — потухшим голосом спросила сестра и шагнула из света в темноту комнаты.

Глаза её горели, но уже не от страха. Любопытство взяло верх, и Мишель смотрела на меня в упор, будто не дрожала мгновение назад, как осиновый лист, не видела чудовище, сбросившее костюм феи.

Я и Джош переглянулись.

— Главный Фамильяр, — ответил он и повернулся к Мишель. — Правая рука Верховной Ведьмы.

— Ух, ты…. И вы на него работаете?

Мы снова переглянулись.

— Да.

— И Бен?

Он открыл глаза и посмотрел на меня, а не на сестру.

— Вроде того.

Мишель приблизилась к порогу, и на лице её отразилось изумление. Она оглядела нас по очереди, будто впервые видела.

— Эш права, — сказал Джош и подошёл к ней, взял за руку.

Мишель подняла голову и посмотрела на него с каким-то благоговейным восторгом, плещущимся в глубине глаз. На протяжении нескольких лет она считала Джоша легкомысленным и безответственным балбесом, и вдруг выяснилось, что он служит при дворе нашей владычицы.

Столько свалилось на неё сегодня, что она просто не успевала реагировать. Пожалуй, сестре нужна была передышка и крепкий полноценный сон, чтобы переварить такое.

Джош с нежностью погладил Мишель по волосам.

— Всем нам нужно поспать и прийти в себя.

Сестра робко кивнула и позволила увести себя. Когда Джош переступал порог, то обернулся на меня через плечо.

— Я попробую её успокоить, — сказал он. — Не принимай на свой счёт. Она привыкнет.

Опустив голову, я стала разглядывать свои руки и пальцы Бена, поглаживающие их.

— Как я могу требовать этого от неё, когда сама не могу свыкнуться?

— При всей моей любви и уважении к Мишель - она смотрит прямо перед собой и узко мыслит, — выдохнул Джош, закрывая дверь. — Ложитесь спать или что там... Отдыхайте, короче.

Дверь за ним закрылась, и вечерние потёмки сомкнулись вокруг нас, словно кулак. Я повернулась к Бену и положила голову ему на плечо, а он обнял меня. Просунув руку под мои колени, поднял, как младенца, и прижал к груди.

Вслушиваясь в ритм его сердца, я успокаивалась, стараясь больше ни о чём не думать. В густой терпкой тишине что-то двигалось - скрипели половицы, шевелились тени, и повеяло холодом.

Глава 13

Темнота повисла мягким шёлком, заволакивая небо и умирающий вечер. Ночь, спустившуюся на город, я ощущала почти физически, как тьму, подкравшуюся со спины.

Под протяжный вой ветра и невесомый стук снега о карниз я уснула на груди Бена, согретая его руками. И провалилась в чужую историю.

За высоким стрельчатым окном распростёрлась тёплая ночь. Стрекотание сверчков в приятной ласковой темноте лилось ненавязчивой мелодией, на её фоне пролетел жук, жужжа огромными крыльями.

Ветер перебирал кружевные гардины, нёс аромат цветов и молодой зелени. Мерное тиканье настенных часов разбавляло тишину комнаты, наполненной знакомыми до мурашек запахами. Во сне я снова оказалась в шкуре Линетт.

Сидя на белоснежной постели, я перебирала пальцами длинные волосы, стекающие жидким атласом на плечи. Сорочка персикового цвета, что была на мне, полупрозрачными ажурными складками рассыпалась по полу, точно кто-то аккуратно разложил их.

Стопы утопали в пушистом паласе - невероятно чувствовать столь отчётливо эти обыденные детали. На коленях лежало зеркальце в бронзовой раме, но я не смотрелась в него - мысли были заняты тем, кто стоял у дверей.

— Линетт, — уже знакомый голос хлестнул бархатом.

У меня перехватило дыхание. Я могла только ощущать поток его голоса, его присутствие, как что-то омывающее кожу. Ровер. Что же он делал ночью в спальне наставницы?

Не поднимая глаз, я вздохнула.

— Мне одиноко, Ровер.

— Я тысячу раз просил не называть меня так, — в нейтральной интонации, с которой он говорил, угадывалась нотка раздражения.

— Знаю, — печально отозвалась она и перебросила волосы на одно плечо. — Почему ты против этой девочки, Ровер?

Похоже, Линетт было невдомёк, что ему неприятно это прозвище.

— В ней тьмы больше, чем её самой, — теперь в голосе Ровера послышалась усталость.

Не в первый раз наставница затевала этот разговор, желая получить ответ на него. Именно тот, который был необходим ей и только ей.

Ровер шагнул на палас и замер, будто не решаясь подойти ближе.

— Она нуждается в родительском тепле, — возразила Линетт, — и помощи. Её способности следует направить в нужное русло.

— И ты уже решила, в какое, — кивнув, произнёс он и прошёлся мимо кровати. — Полагаю, мне не понравится?

Я перестала перебирать волосы и медленно подняла на него глаза. Ровер стоял лицом к окну и хмуро вглядывался во тьму ночи. Я засмотрелась на его безупречный профиль, отметив, как напряжены плечи.

Меня всегда восхищала его манера держаться - статно, величественно, но при этом естественно и непринужденно. Сейчас в его позе ощущалось недовольство, граничащее с гневом.

Ровер держал руки за спиной, постукивая пальцами по перстню, гранатовый камень поблёскивал, будто ему было больно. Бледно-лиловая рубашка из струящейся лёгкой ткани была небрежно расстёгнута до середины груди, которая медленно и тяжело вздымалась.

Ровер носил рубашку навыпуск с узкими брюками, тёмными, как сама ночь. В его чернильно-синих глазах вихрились золотые звёзды - отражение магии, внешне незаметной, бурлящей под гладкостью кожи.

— Я хочу, чтобы она стала моей преемницей, — ледяной голос Линетт остудил комнату, словно из неё ушла сама жизнь.

Даже шторы на миг перестали колыхаться - ветер прислушался и стих. В груди зажгло от её ярости, брошенной в Ровера словами, сквозившими силой и твёрдой волей.

Наставница давно вынашивала план, он зрел из невинного желания обрести радость материнства. Но Линетт была бесплодна - эта мысль душила её долгие годы, пока она не смирилась и не нашла выход.

Ровер повернул голову, и его пронзительный взгляд выбил из меня дух, но Линетт даже не дрогнула.

— Неужели ты не понимаешь, на что обрекаешь всех нас? — голос его поднимался из глубин тела шёпотом и на вершине разразился громом, разносясь по помещению.

Заскрипела мебель, ветер внезапным порывом сорвал лепестки с цветов в напольных вазах, швырнув их пёстрым снегом к босым стопам Линетт.

Развернувшись к нам лицом, он медленно расплёл руки. Сила поползла по комнате, подкатила тёплой волной и застыла. Ровер боролся с гневом, словно ему было больно злиться на Линетт.

Но не сегодня. Тема разговора задевала его за живое.

— Рядом с ней на поводке шагает сама смерть, и не ясно, кто из них за него дёргает. Так или иначе, все, кто рядом, обречены на гибель! Не нужно тревожить её тьму, пусть дремлет и дальше, — он шёл к нам, плавно ступая, грациозно двигаясь в сиянии собственной силы.

Она плавила воздух, краска с картин поплыла, растеклись лица на портретах. У меня перехватило дыхание, но я продолжала смотреть в его красивое лицо, забывая моргать.

Что-то было в Ровере… волшебное.

— Я не стану губить её необыкновенный дар! — голос Линетт прозвенел высоко, на одной ноте, как звук бьющегося стекла.

Тепло силы Ровера смыло волной её холода, вышвырнуло в окно, и в комнате потемнело. Наставница поднялась с кровати, уронив зеркальце, и оказалась перед ним на расстоянии вытянутой руки.

Я не уследила за движением - мы просто появились перед этим невероятным мужчиной, подняв ладони, чтобы втолкнуть в него магию, если потребуется отбиваться. Но он не думал нападать - смотрел на нас с суровостью, которую было неприятно видеть, и разочарованием, режущим изнутри.

Линетт же ничего не чувствовала, лишь хотела исполнения своей воли, его повиновения. Она давно перестала что-либо испытывать, кроме всепоглощающего холода.

Между ними клубилась энергия, будто стена, не позволяющая коснуться друг друга. Они как лёд и пламя, схлестнулись, но снова не решились помериться силой. Обычно Ровер не мог или не хотел растопить морозную ярость Линетт, и остывал сам, но сегодня наставница почему-то уступала в мощи.

Глядя в синеву его глаз, пылающих золотом звёзд, она таяла, магия вытекала из её слабеющего тела. Тьма шевельнулась в её зрачках и затаилась, почуяв поражение, уползла в свой укромный уголок. Перебросив густую копну рыжих волос через плечо привычным резким жестом, Линетт вскинула голову.

Глава 14

В окно ударил порыв ветра, на карниз упал ком снега с крыши. Я проснулась среди ночи на груди Бена. Он спал и не слышал, как я поднимаюсь и покидаю постель.

Освободившись от моих рук, он перевернулся набок и уютно расположился на нагретом месте. Сидя на краю, я смотрела на свою руку - на ладони лежало розовое пёрышко. Сдув его, я поднялась и направилась к двери, но, взявшись за ручку, обернулась.

Безмятежный вид Бена и осознание того, что он спит на моей кровати, вызвали лёгкий прилив радости и улыбку. И я хотела бы остаться и любоваться им, наслаждаться моментом, которого так долго ждала, забраться обратно и свернуться с ним под одеялом, но воспоминания о видении гнали меня прочь.

Нужно было его разгадать или хотя бы переварить.

Я спустилась на первый этаж. Темноту кухни прорезала дорожка лунного света, стелящаяся через окно по кафелю. Неторопливо ступая по холодному полу босыми ногами, я наблюдала за тем, как серебрится кожа, представляя, что бреду по плещущейся воде.

На бархатном небе мерцали холодные звёзды, словно осколки луны. Её платиновый диск, овеянный туманной дымкой, поднимался ввысь, озаряя заснеженные крыши домов. Я не любила зиму, но готова была любоваться этим явлением бесконечно, впитывать кожей энергетику ночного светила.

Подставив ладони сиянию, льющемуся сквозь стекло, я будто черпала его и ощущала, как тело наполняется необъяснимой лёгкостью.

Но за этим занятием я вдруг поймала себя на мысли, что не чувствую тёмную магию. И остановилась, опустив руки, посмотрела по сторонам. На потолке качались кружевные тени, отбрасываемые деревьями, но больше ничего не двигалось, не стекали чёрные ручейки, не завывали сквозняки, как прежде в чужих мёртвых домах.

Я больше не видела её? Что же изменилось?

Зажмурившись, я охватила себя руками - перед глазами замелькали обрывки сна, в голове пронеслись слова Ровера, крик Линетт…. Так внезапно, что меня качнуло к стене. В груди сжался тугой ком, вернулось послевкусие от сна.

За что Ровер меня так ненавидел? Чем я заслужила?

Не верю, что мой дар настолько ужасен и опасен для окружающих, но смерть действительно преследовала меня с детства. Нет, не с детства! Родителей не стало, когда я уже поступила в Академию. И Линетт раскрыла мой дар едва-едва….

Быть может, она знала больше, чем говорила, чему я, впрочем, совершенно не удивлена. Но хотела сделать меня своей преемницей, а Ровер был категорически против.

Преемницей?!

Об этом ни разу речи не шло! Кулон достался мне после её смерти - свалился, как снег на голову. Я по сей день не до конца разобралась, как с ним обращаться.

Что же не устраивало Ровера? Моя дремлющая тёмная суть? Но стоп! Он же помог мне справиться со Злом в Хайенвилле и является в видениях!? Почему? Что-то здесь не вяжется....

Я обошла стол, стараясь не смотреть на пол, где память рисовала бездыханное тело Моники. Потрогав по привычке чайник и убедившись, что он наполнен водой, включила его. Открывая створки верхней полки, я размышляла о том, что с каждым видением Линетт становилась слабее, уязвимее, словно что-то высасывало из неё силы. Кулон ли это?

Пошарив рукой, я не нашла своей чашки и направилась к раковине. Свет из окна окрашивал кухню в холодный синий цвет, серебрил стёкла на полках. Бледная полоса лунного сияния задевала край стола и раковины, в которой стояло несколько немытых чашек.

Ополаскивая свою, я перебирала в памяти детали сна, тасовала их, как карты и сопоставляла с предыдущими видениями. Да, наставница осунулась, похудела, аквамариновые глаза поблёкли, но в худосочном теле свернулась клубком тьма, точно змея.

Неосознанно разглядывая лепнину в виде нежно-розовых роз на чашке, я вдруг подумала - а в каком обличии тьма представала перед Линетт? Змея ли? Или нечто иное? Было бы любопытно узнать, но у кого?

Вздохнув, я сполоснула кружку от остатков утреннего кофе и принялась отмывать остальные. Но едва притронулась к переливающейся чашке Мишель, как сердце тревожно ёкнуло. Что-то не то....

Я посмотрела на дно, посчитав, что осадок не слишком похож на кофейный - тёмно-зелёный, с примесью коричневого. Осторожно понюхала - что-то травяное, с нотками масел и чего-то ещё едкого, бьющегося в нос, как… гарь.

Что за ерунда?!

Я отставила кружку Мишель, силясь сглотнуть кисло-сладкий ком, застрявший в горле. Чашка Джоша точно так же пахла, и на её стенках остались зелёные потёки. С кружкой Бена - та же история.

Я выставила посуду на стол, забыв про закипающий чайник, и обняла себя руками. Зачем я помыла свою чашку?! Поторопилась...

Схватив её, я подошла к окну и пристально рассмотрела под всеми возможными углами. Чисто. Что же такое творится?

В зельях я не разбиралась, но чутье подсказывало, что это совсем не сироп и точно не кофе. Ничего безобидного не внушал и запах. Зелье забвения? Вот только... Вот только на рагмарров не действовали зелья и чары, лишь чёрная магия. А кто у нас ею баловался?

В воздухе повеяло приятной сладкой свежестью, и кожу обдало теплом. По позвоночнику пробежала дрожь - я уже разворачивалась, когда ощутила движение.

В кромешной тьме у лестницы, куда не проникал лунный свет, стоял Бен. Сердце ухнуло в пятки вместе с раненной душой. Нет, Эшли, не думай об этом! Он не причём, это всё страхи и натянутые нервы….

— Ты напугал меня, — дрожащим голосом сказала я.

— Ты что-то ищешь, и я застал тебя врасплох? — пустым голосом спросил он, но не спешил выходить из тени.

— Нет, с чего ты взял? — возмутилась я, растирая плечи ладонями.

— Тогда почему не включаешь свет? — говорил Бен спокойно, почти безразлично, но голос его никак не гармонировал с пристальностью взгляда.

Страх стянул живот в болезненный узел. Осторожно сглотнув, я шагнула навстречу, вошла в тень и коснулась ладонью его груди. Сердце его билось под нею мерно, безмятежно, когда как моё так частило, что мешало дышать.

Глава 15

Уснуть так и не удалось. За окном серело небо, рассвет будто холодной рукой останавливал ветер, улица застыла, как околдованная. Бен спал, отвернувшись к окну, окутанный посеребрённой темнотой тускнеющей ночи.

Тихо закрыв дверь, я прокралась в гостиную. Нужно было выяснить, откуда взялось зелье, отбивающее память, и как оно попало в наши чашки с утренним кофе. Его кто-то изготовил или принёс, осознанно вылил в кофейник.

Изучить его - следующий этап развлекательной программы.

Полумрак гостиной сомкнулся вокруг меня. По стенам и стеклянным дверцам секретера скользили лунные тени, устрашающе тянулись контуры деревьев. Я огляделась и подошла к столу.

На нём высилась гора колдовского хлама - разнообразие мешочков и коробочек, пучков трав и флакончиков. Я зачерпнула их в горсть ладони, как драгоценные камни, и высыпала на бархатную скатерть.

И почему зельеварение мне не давалось в Академии? Для того, чтобы творить в котле чары, необходим какой-то особенный талант?

Глядя на поблёскивающие стекляшки, покатившиеся по поверхности стола, я вспоминала студенческие годы и Линетт. Чего особенного она дала мне? Чему научила? Разбираться в сверхъестественных тварях?

О видах магических существ можно прочесть в книгах. К тому, что чувствую тьму, я пришла сама, без её помощи и каких-то нетривиальных навыков. А ведь раньше казалось, что Линетт открыла передо мной двери в мир неизведанных чудес!

В каком-то смысле так и было - без её кулона, будь он проклят, я бы сейчас мела полы в магазине Мишель и грезила о цветочной лавке в центре города. Действительно, чем ещё зарабатывать на жизнь никчёмной ведьме, разбирающейся разве только в вымерших монстрах?

А теперь моя жизнь напоминала сюжет из книги о похождениях непутёвой колдуньи.

Так о каком исключительном даре наставница толковала в каждом видении? Из-за чего она ссорилась с Ровером? Они не могли рассудить мою исключительность или, напротив, ординарность? В чём смысл?!

Перебрав пузырьки с разноцветными жидкостями, я наткнулась на пустой, без пробки, со следами зелёной вязкой субстанции на донышке. И спрятала его в карман домашних брюк.

Была бы я прилежной ученицей и внимательнее слушала лекции, то сейчас бы не ломала голову над тем, что именно обнаружила. Яд, зелье забвения или снадобье от бессонницы?

Ехидны с ним. Одна целительница, с которой я была достаточно близко знакома, объяснит мне наверняка. Но чутье подсказывало, что находка - то самое зелье, ошибки быть не может.

Сдать на экспертизу? Нет, жандармерия не узнает о нём.

Я разворошила гору снадобий, перебрала все коробки, а из головы никак не шёл этот пузырёк. Вернее, отсутствующая от него крышка. Закончив с хламом на столе, я тяжело вздохнула и побрела в ванную комнату Мишель - отмыть руки от налипших капель зелий.

Включила воду и долго держала ладони под тёплыми мягкими струями, разглядывая своё отражение в зеркале. Волосы взлохмачены, лицо бледное, измождённое, осунувшееся. Зелёные глаза потускнели.

А ведь когда-то я выглядела неотразимо, в любое время дня и ночи, причём без магии, в отличие от Моники. Что со мной сделала эта насыщенная событиями жизнь?

Между пальцами остались жёлтые пятна от какого-то ржаво-жёлтого отвара. Я стала оттирать его, сдирать налипшую корку ногтями. Вспомнились пёстрые осколки, вонзившиеся в ладони во сне, Ровер обратил их в перья….

Перестав скоблить кожу, я медленно подняла глаза и посмотрела в зеркало. Он сказал «снова она нам помешала». Но кого же имел в виду? Линетт больше нет, из могилы она не могла повлиять на ход событий, какой бы могущественной ни была при жизни. Так кто же?

Нахмурившись, я случайно заметила, что зеркальная дверца полки приоткрыта. Рука сама потянулась, но вместо того, чтобы до конца закрыть, я распахнула её, отчасти со злостью, отчасти страшась того, что могу там увидеть.

Флакон с любимыми духами Мишель, косметичка, расчёска и коричневая глиняная миска для приготовления зелий. Я схватила её, заглянула внутрь прежде, чем успела подумать, и в нос ударил уже знакомый запах.

Глаза ещё не видели, но я уже знала, что обнаружу на дне. Грязно-зелёная жидкость с приторно-сладким травяным запахом. Проклятье!

Не зря мне показалось, что я переборщила с ванилью в кофе, но оставалось непонятным, почему мне память не отшибло?

Рука затряслась, едва не выронила миску. Быстро вернув её на место, я закрыла дверцу и обняла себя за плечи. Моё отражение стало почти прозрачным от страха. Этого не может быть! Мишель не могла изготовить зелье и, уж тем более, подлить нам в кофе!

Или могла?

Сердце колотилось так, что грудь сдавило. Я поплелась прочь из уборной, хватаясь руками за стены. Хотелось разнести весь дом к ехиднам и поднять всех на ноги, завопить во всё горло и потребовать объяснений.

Но ещё предстояло обследовать каждый укромный уголок, все комнаты, пока убийца не опомнился. Кем бы он ни был, я обязана его вычислить.

Остановившись в дверном проёме, я перевела дух и вернулась, чтобы осмотреться. Под ванной оказалось чисто, настолько, что серебристый кафельный пол сверкал, как зеркало. В тумбе под раковиной хранилась бытовая химия, и осмотр ничего не дал. Так не бывает же!

Если убийца заметал следы (о Мишель и думать не желаю), то должен был вылизать помещение, каждый дюйм, каждую щель. И не забыл бы отмыть миску от яда. Поэтому идеальная чистота ванной комнаты не вязалась с найденной ёмкостью из-под зелья.

Впопыхах убийца попросту забыл о ней? Тогда почему потом за ней не вернулся?

По спине скользнул холодок, страх провёл когтем по позвоночнику, вызвав дрожь. Словно во сне, я обернулась на тёмный прямоугольник дверного проёма, из которого лился свет в гостиную.

Край стола, створка шкафа и угол дивана, а всё остальное - плотная бездушная чернота, и ощущение присутствия кого-то постороннего. Показалось, что слышно чужое дыхание и шорохи, шелест ворса на паласе от осторожных, крадущихся шагов, но сердце билось столь неистово и громко, что я не должна была этого заметить.