Эдель

Весенний воздух после долгой зимы воспринимается как глоток чистой воды, испитый в смертельной жажде. Пока я не переехал в Москву, мне не были понятны поэты, с таким жадным рвением ловившие миг счастья, описывающие его во всех оттенках, — словно они пытались запечатлеть картину, чтобы позже вернуться к ней и вновь пережить это состояние. Теперь же я разделял их чувство; теперь я понимал, как внешний мир властен над внутренним состоянием человека.

Как раз в один из таких весенних дней, создав у себя иллюзию занятости и труда, я собрался возвращаться домой из библиотеки, прихватив с собою книгу. Выходя из здания с сумкой на плечо и книгой в руке, я сразу ощутил на лице тёплое солнце и волнующий ветерок. Подойдя к пешеходному переходу, я уловил запах, исходящий от асфальта. До зелёного сигнала оставалось мгновение. Меня окружала небольшая толпа, состоявшая преимущественно из пожилых женщин. Но стоило мне обернуться, как я встретился взглядом с девушкой неопределённых лет. На вид — не более двадцати, однако большие, прозрачно-чёрные солнцезащитные очки придавали ей чуть более взрослый вид. Я тогда не придал этому значения.

На светофоре зажёгся зелёный, машины с обеих сторон остановились, и я в числе первых зашагал на противоположную сторону. Свернув направо, я двинулся вдоль улицы. Справа мелькали вечно спешащие автомобили, слева — невысокие деревья, отбрасывавшие на мою голову редкую тень. Я шёл спокойно, глубоко вдыхая воздух. Вдруг я заметил, что девушка в очках догнала меня и даже на мгновение опередила. Она шла так, будто сильно куда-то торопилась, но затем её шаг вновь стал лёгким и равномерным, и я подумал: только ли от спешки она решила встать впереди? На ней были светлые джинсы, короткие белые носки, открывавшие щиколотку, тёмная ветровка и кроссовки того же цвета, что и носки. Светлые волосы были аккуратно убраны.

Она шла всё время на одном расстоянии впереди, словно чувствовала невидимую меру и строго её придерживалась. «Она что-то задумала», — мелькнуло у меня.

Мы дошли до следующего перехода. Здесь уже не было светофора, но на высокой скорости мчалась машина, и девушка остановилась в ожидании. В этот момент я её догнал. «Надеюсь, она не подумает, что я следую за ней, — ведь мне и вправду по пути. Впрочем, не я затеял эту игру», — подумал я.

Мы почти бок о бок перешли дорогу, и я, вместо того чтобы заговорить, выждал, пока она вновь опередит меня на несколько шагов, после чего продолжил идти. Так мы дошли до подземного перехода.

Она огляделась по сторонам и спустилась вниз. Пока мы шли по подземному переходу, молодой человек с гитарой наигрывал знаменитую мелодию из «Титаника». «Как это романтично, — пронеслось в голове. — Словно это мгновенно сблизило нас». «Если после выхода она пойдёт в ту же сторону, что и я, я непременно заговорю с ней», — решил я.

С этим романтичным чувством мы поднялись по лестнице из тёмного перехода на светлую, солнечную улицу, радующую душу.

И — о да — она пошла именно в ту сторону, куда направлялся и я, будто продолжая невольную игру. Собрав волю, весь пронизанный лёгким, почти нежным чувством к этому незнакомому существу, я догнал её и сказал шутливо, словно в эту минуту любая моя шутка была бы оправдана:

— Может, вы и ко мне домой пойдёте?

Она резко повернула голову, правой рукой сняла очки и взглянула на меня так, словно видела впервые, лишь недоумённо спросив:

— Ты кто?...

Прошло пять лет с момента этого происшествия. Была глубокая ночь. Меня томила бессонница; в пепельнице на комоде лежали окурки сигар, выкуренных мною на балконе. Для некурящего человека их было не мало. Рядом, тихо дыша, спала Эдель, та самая миловидная девушка в тёмных очках, которую я встретил когда-то у светофора. Весь вечер мы предавались любовным утехам и были безмерно счастливы. «Как много событий свершилось за эти пять лет, — размышлял я, глядя на Эдель, которая сладко спала. — Придётся долго вспоминать, как мы здесь вдвоем оказались в одной кровати. Словом, чтобы выстроить всю нить случившегося».