Единственная в двух Мирах

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ИСТОКИ. ГЛАВА 1 ВСТРЕЧА В КАФЕ

Дождь барабанил по стёклам витрины кафе того самого, что притаился на тихой улочке в двух кварталах от центральной площади. Май в этом году выдался капризным, и небо над городом висело серой ватой, периодически выплёскивая на асфальт короткие, злые ливни.

Елена сидела у окна, обхватив руками чашку с остывшим латте, и смотрела на улицу. Прохожие торопились под зонтами, машины шуршали колёсами по мокрому асфальту, и весь этот привычный городской шум казался ей таким далёким, словно она смотрела фильм без звука.

Он опоздывает.

Или передумал.

Или решил, что она очередная сумасшедшая, которых в его профессии хватало с избытком.

Елена провела пальцем по краю чашки, чувствуя, как внутри нарастает знакомое покалывание. Не сейчас. Только не сейчас. Она медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться, и покалывание отступило. Контроль. Всё дело в контроле.

За соседним столиком молодая пара делала селфи, смеясь над чем-то на экране телефона. Бариста за стойкой что-то напевала себе под нос, взбивая молоко для капучино. Обычное майское утро в обычном кафе обычного российского города. Только Елена знала, что для неё это утро может стать последним.

Её телефон завибрировал на столе.

"Извините за опоздание. Пробки. Буду через 5 минут. - Максим"

Елена выдохнула. Значит, придёт. Значит, всё-таки решил выслушать. Она положила телефон обратно на стол и снова посмотрела в окно.

Максим Соколов. Тридцать пять лет. Журналист-расследователь с аудиторией в полмиллиона человек. Она изучила всё, что смогла найти о нём в интернете: его статьи про коррупцию в городской администрации, расследование о подпольных казино, разоблачение мошеннической медицинской клиники. Он был дотошным, принципиальным и главное не боялся правды, какой бы неудобной она ни была.

Именно поэтому она выбрала его.

Дверь кафе распахнулась, впуская порыв влажного воздуха и мужчину лет тридцати пяти в тёмной куртке. Он стряхнул капли дождя с волос и огляделся. Их взгляды встретились.

Максим кивнул и направился к её столику.

Он был таким, как на фотографиях: среднего роста, обычная внешность, ничего выдающегося. Но в его глазах внимательных, чуть усталых читалась привычка видеть больше, чем другие. Профессиональная деформация.

- Елена? - спросил он, останавливаясь у столика.

- Да. Спасибо, что пришли. Она указала на стул напротив. Садитесь, пожалуйста.

Максим сел, сбросил куртку на спинку стула и достал из кармана потёртый блокнот и телефон.

- Сразу скажу, начал он, не поднимая глаз, я получаю десятки писем в неделю от людей, которые хотят рассказать мне "невероятную историю". Обычно это заканчивается впустую. Поэтому давайте сразу: у вас есть доказательства того, о чём вы писали?

Елена ожидала этого. Прямолинейность. Скептицизм. Защитная реакция человека, который слишком много раз обжигался на фальшивых сенсациях.

- У меня есть кое-что получше доказательств, тихо сказала она. У меня есть я сама.

Максим поднял взгляд. В его глазах промелькнуло раздражение.

- Загадками не говорите. Я занятой человек. Если у вас нет ничего конкретного...

- Подождите. Елена подняла руку, останавливая его. Дайте мне минуту. Одну минуту. И если после этого вы захотите уйти - уходите. Я не стану вас удерживать.

Максим откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

- Минута.

Елена посмотрела на его чашку с кофе полную, нетронутую. Бариста только что принесла её, когда Максим садился. Чашка стояла на краю стола, в двадцати сантиметрах от его локтя.

Она глубоко вдохнула.

Сосредоточилась.

И чашка медленно, почти неуловимо, начала подниматься над столом.

Максим замер. Его глаза расширились. Он не дышал.

Чашка зависла в воздухе ровно, без качки, без всяких нитей или фокусов. Тёмная жидкость внутри не пролилась ни капли. Елена удерживала её силой мысли, чувствуя знакомое напряжение в висках, но не отпускала. Секунда. Две. Три.

Потом она медленно опустила чашку обратно на стол. Без звука. Без всплеска.

Максим сидел неподвижно. Его лицо застыло в выражении, которое было чем-то средним между потрясением и недоверием. Он моргнул. Потом ещё раз. Потом сглотнул.

- Что... Его голос прервался. Он откашлялся. Что это, чёрт возьми, было?

Телекинез, спокойно ответила Елена. Одна из моих способностей. Не самая впечатляющая, но самая безопасная для демонстрации в публичном месте.

Максим медленно потянулся к чашке, взял её, осмотрел со всех сторон. Потом посмотрел под стол. Потом на Елену. Потом снова на чашку.

Это... это трюк. Магия. Фокус. Он говорил быстро, нервно, как человек, пытающийся убедить самого себя. Магниты. Или... я не знаю, что-то ещё. Так не бывает.

Бывает, тихо сказала Елена. Я живое доказательство.

Максим поставил чашку обратно на стол и провёл рукой по лицу. Она видела, как он пытается взять себя в руки, загнать увиденное в какие-то рациональные рамки. Но не получается. Потому что он видел. Он знал, что это было реально.

Хорошо, наконец выдавил он. Допустим, это не фокус. Допустим, вы... как вы это делаете?

Это долгая история, Елена откинулась на спинку стула. Именно поэтому я вас и позвала. Мне нужно, чтобы кто-то услышал эту историю. Кто-то, кому поверят. Потому что со мной может случиться что угодно. И если это произойдёт... Она замолчала, подбирая слова. Если это произойдёт, я хочу, чтобы люди знали правду. О том, кто я. Откуда я. И почему за мной охотятся.

- За вами... охотятся? Максим нахмурился. Кто?

- Корпорация "Генезис". Секретная биотехнологическая компания. Они хотят заполучить меня. Изучить. Разобрать на части, если понадобится. Потому что я не совсем человек.

Тишина.

Максим смотрел на неё так, словно пытался решить, сошла ли она с ума или он сам теряет рассудок.

- Не совсем... человек, медленно повторил он.

- Моя мама была человеком, Елена посмотрела ему прямо в глаза. Обычной русской девушкой по имени Татьяна. А мой отец... Она сделала паузу. Мой отец прилетел с другой планеты.

2 Глава: ТАТЬЯНА. РАЗБИТАЯ НАДЕЖДА

2002 год. Осень.

Татьяна вытирала стойку кофейни медленными, механическими движениями. Девятый час вечера. Последний посетитель ушёл полчаса назад, оставив после себя пустую чашку из-под эспрессо и смятую салфетку. За окном моросил мелкий дождь такой же серый и безнадёжный, как её жизнь в последние полгода.

Двадцать четыре года. Съёмная комната в общежитии. Работа на полставки за копейки. И пустота внутри, которую она пыталась не замечать, заполняя дни работой, а вечера дешёвыми сериалами и книгами из библиотеки.

- Таня, ты домой не собираешься? - окликнула её хозяйка кофейни, Вера Сергеевна, выглядывая из подсобки. Уже поздно. Я закрою сама.

- Сейчас, откликнулась Татьяна, повесила тряпку на крючок и сняла фартук.
- Спасибо.

- Ты чего такая грустная последнее время? Вера Сергеевна прищурилась, разглядывая её. Парень опять?

Татьяна дёрнула плечом.

- Не хочу говорить об этом.

- А зря. Иногда выговориться лучшее лекарство.

Но Татьяна не хотела выговариваться. Она хотела забыть. Забыть, как три года назад, совсем девчонкой, она влюбилась в Андрея красивого, обаятельного студента медицинского. Как он обещал ей золотые горы, а потом исчез, когда она призналась, что беременна. Как она сделала аборт в дешёвой клинике, одна, без поддержки, и потом месяц не могла смотреть на себя в зеркало.

Забыть, как год назад она встретила Олега тихого, надёжного менеджера крупной компании, который казался спасением. Как он три месяца ухаживал за ней, а потом она случайно увидела его с другой девушкой. И ещё с одной. Оказалось, у Олега было хобби коллекционировать женщин, обещая каждой вечную любовь.

А потом был Дмитрий.

Татьяна натянула куртку и вышла на улицу. Холодный октябрьский воздух ударил в лицо, и она поёжилась, застёгивая молнию до подбородка. Фонари отражались в лужах жёлтыми размытыми пятнами. Где-то вдалеке гудел проспект, но здесь, на маленькой улочке, было тихо.

Она шла быстро, опустив голову, и почти не заметила, как из подворотни вынырнула знакомая фигура.

- Таня.

Она вздрогнула и остановилась.

Дмитрий.

Он стоял под фонарём, держав руки в карманах джинс, и смотрел на неё так, словно имел на это право. Волосы растрёпаны, на щеках щетина, глаза красные. Пьян. Снова.

- Отстань от меня, Татьяна сделала шаг в сторону, обходя его.

Он схватил её за рукав.

- Постой. Поговорим.

- Нам не о чем говорить. Она дёрнула руку, но он не отпускал. Пусти!

- Я скучаю, Дмитрий придвинулся ближе, и от него сильно пахло дешёвым пивом. - Ты же понимаешь... я был неправ. Прости меня. Давай начнём сначала.

- Сколько раз ты это уже говорил? Татьяна почувствовала, как внутри закипает злость. Десять? Двадцать? Я больше не верю твоим словам.

- Я изменился...

- Нет, не изменился! Она повысила голос, и он вздрогнул. Ты не изменишься. Ты будешь изменять мне с каждой первой встречной, а потом приползать и просить прощения. Ты будешь напиваться и орать на меня. Ты будешь... Голос её сорвался. Ты поднял на меня руку, Дима. Это последняя черта.

Он замер. На его лице мелькнуло что-то стыд? раскаяние? - но оно тут же погасло, сменившись привычным упрямством.

- Ты сама меня довела, буркнул он. Вечно недовольна. Вечно ноешь. Я тебя воспитывал, понимаешь? Для твоего же блага.

Татьяна смотрела на него и не узнавала. Где тот парень, который полгода назад читал ей стихи, дарил цветы, говорил, что она самое важное в его жизни? Когда он превратился в это?

- Воспитывал, повторила она тихо. Избивал меня, а называл это воспитанием.

- Я не избивал! - вспылил он. Один раз дал пощёчину. Ты просто драматизируешь.

Она вспомнила тот вечер три недели назад. Как они ссорились из-за какой-то ерунды он опоздал на два часа, и она посмела спросить, где он был. Как он схватил её за плечи и тряс, крича, что она не имеет права его контролировать. Как она заплакала и попросила его остановиться. Как он замахнулся и она зажмурилась, ожидая удара.

А потом был хлёсткий, оглушающий удар по лицу. И её собственный крик. И его холодное: "Сама виновата".

Она ушла в ту же ночь. Собрала вещи и ушла. Больше не вернулась.

- Я умоляла тебя не бить меня, Татьяна почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы, но не дала им пролиться. Я плакала. Молила. А ты... ты смотрел на меня, как на вещь. Как будто у меня нет чувств.

- Да брось ты, он отмахнулся. Я был пьян. Не понимал, что делаю.

- Ты всегда находишь оправдание. Татьяна наконец вырвала руку и отступила на шаг. Когда изменял говорил, что я тебя недостаточно любила. Когда орал что у тебя стресс на работе. Когда поднял руку что был пьян. У тебя на всё есть оправдание. Кроме одного: ты просто плохой человек.

Его лицо исказилось.

- Плохой? Да я для тебя всё делал! Деньги давал, когда у тебя не было! Помогал!

- Ты давал мне деньги, чтобы я чувствовала себя обязанной, устало сказала Татьяна. Чтобы я терпела. Чтобы не могла уйти. Но я ушла. И не вернусь. Оставь меня в покое.

Она развернулась и пошла прочь. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она ждала, что он бросится за ней, схватит, начнёт кричать. Но он просто стоял под фонарём, глядя ей вслед.

- Пожалеешь! Крикнул он. Никто тебя, такую, не захочет! Вернёшься сама!

Татьяна не обернулась. Она шла, сжав кулаки, пока не завернула за угол и не оказалась вне его видимости. И только тогда прислонилась к стене дома и выдохнула.

Руки тряслись.

Всё тело тряслось.

Она закрыла лицо ладонями и наконец дала волю слезам.

Прошло три месяца. Декабрь окутал город снегом и холодом, и Татьяна научилась жить заново. Научилась не вздрагивать от каждого шороха за спиной. Научилась засыпать без снотворного. Научилась не проверять телефон каждые пять минут, ожидая очередного угрожающего сообщения от Дмитрия.

Он не отставал. Звонил, писал, ждал её у кофейни. Раз даже пришёл к ней на съёмную квартиру соседка по комнате открыла дверь и сказала, что Татьяны нет. Он не поверил. Стучал, кричал, требовал открыть. В итоге Татьяне пришлось вызвать полицию. Дмитрия увели, он провёл ночь в отделении, а утром выпустили с предупреждением.