Ее нельзя спасать

Пролог

Майли

Я делаю шаг к двери – медленно, почти осторожно, как будто не хочу спугнуть реальность.

— Марко, — говорю я уже иначе, с дрожью в голосе, за которую себя ненавижу. — Открой.

Он не двигается.

Я тянусь к ручке сама. Дёргаю. Сильнее. Потом ещё раз.

Замок не поддаётся. Он просто закрыт.

Комната вдруг кажется меньше, потолок — ниже, а окно — слишком далеко.

Я оборачиваюсь.

Конти всё ещё стоит у стены. Руки скрещены на груди, а сам он слишком спокойный. Слишком собранный. Слишком безжалостный.

— Ты не уйдёшь, — говорит он.

Не как угроза. Как факт.

— Ты не имеешь права, — слова вырываются сами. — Это… это преступление.

Он смотрит на меня долго. И в этом взгляде впервые появляется что-то новое. Не гнев. Не ярость. Решимость.

— Не имею, - темные глаза пронзают меня насквозь, и я чувствую, что мне не хватает воздуха. – Я делаю.

Внутри меня словно разрывается капсула с максимально холодной температурой. Я едва не цепенею. Так всегда перед опасностью. У кого-то – режим «беги», у меня «замри, чтобы выжить».

— Делаешь? Марко, хватит! Где мой телефон? Где… где мои туфли? – паника сдавливает горло стальной удавкой, я теряю над собой контроль, дергаю дверь почти остервенело.

Когда его сильная рука ложится на мое плечо, придавливая, меня подбрасывает на месте, я бью его ногой. Кажется, попадаю в колено.

А потом…

Нет, это не больно. Толчок, сильный толчок в то самое плечо, которое до сих пор иногда напоминает о падении с квадроцикла – я теряю опору, падаю на ковер. От контакта колготок с синтетической поверхностью кожу колен обжигает, ладони принимают удар от падения на себя, и я закусываю губы от боли.

Сердце колотится так сильно, что я начинаю задыхаться.

- Ты… ты меня ударил…

Он подходит ближе. Останавливается на расстоянии шага. Я ощущаю его присутствие, как давление воздуха перед грозой.

— Еще нет. Мне не доставляет никакого удовольствия бить женщин.

Он наклоняется, так близко, что я чувствую его дыхание у виска.

— Сейчас ты спустишься вниз. Сначала я дам тебе поесть. Потом сходишь в душ. Одежду оставишь там, наденешь то, что лежит на полке. И не надо так на меня смотреть. – впервые на его губах появляется ломаная линия улыбки. – Не советую отказываться. В первый и последний раз ты сделаешь это сама. Потому что дальше у тебя не будет такого права.

Я не успеваю ничего сказать. Мой мозг пытается осмыслить эти слова и понять, что за ними.

- Вставай. – он не протягивает руку. Не спрашивает «как ты», хотя я содрогаюсь от боли в запястье. – Еще успеешь постоять сегодня на коленях. Я тебе это гарантирую.

Потому что он добавляет — спокойно, почти мягко:

- Ты все уже правильно поняла. Я твой похититель. Не твой доктор, не твой психолог, не твой спасатель. Настоящий я, о котором мало кто знает…

…Почему я нашла в себе силы встать?

Не кричать, не бороться с ним, не плакать от страха, в конце концов? Как я спустилась по лестнице вниз, отметив, что дом довольно большой, гостиная просторная… может, пыталась сбежать от шока?

Мои глаза бегали в растерянности. Как у испуганного ребенка, которым я сейчас острее всего себя ощущала. А часть внутри верила, что все сейчас закончится.

Это не тот человек, который мог похитить другого и выдвигать такие адские требования.

Я все еще надеялась, что Марко улыбнется так, как на приеме, где нас представили друг другу, скажет – «я вызвал тебе такси, поешь сначала и больше не попадай в неприятности, потому что я не всегда буду рядом.»

- За стол, - доносится его голос. – И хватит тупить. Иначе больше ты за стол не сядешь. Лучше тебе не знать, как именно я заставлю тебя есть…

Невозможно так сыграть. Его глаза холодные, без в них ни тени шутки. Я не могу больше убеждать себя, что это сон. Внутри поднимается холод, как волна, которая вот-вот накроет с головой. Ужас сжимает горло, но я заставляю ноги двигаться. Вбиваю себе в голову ничем необоснованную реальность, что сейчас прохожу через сценарий реверсивной психологии.

Но только вот толчок на пол… я гоню от себя холод и дрожь.

Внизу столовая. Накрытый стол. Свечи мерцают, отбрасывая тени на белую скатерть.

В центре - огромный стейк «томагавк», от мяса идет пар, в разрезе - розовое внутри, с корочкой, которая блестит от сока. Рядом — тосты, хрустящие, с золотистой коркой, и салат — яркий, с листьями, помидорами черри, оливками, заправленный маслом, которое поблёскивает в свете. Аромат мяса — насыщенный, с дымком гриля — заполняет комнату, но у меня во рту сухо, как в пустыне.

- Села.

Но он не настаивает.

Садится во главе стола, спокойный, как будто мы на свидании, а не в его ловушке. Его глаза — тёмные, как ночь — фиксируют меня, и я чувствую себя бабочкой под булавкой.

– Садись, Майли. Ешь. И давай без этого «мне только салат». Силы тебе понадобятся не малые.

Я сажусь напротив, ноги подкашиваются. Вилка тяжёлая в руке, как оружие, которое я не могу использовать. Я режу стейк — мясо мягкое, сок вытекает на тарелку, смешиваясь с кровью. Откусываю кусок — вкус солёный, сочный, с привкусом дыма, но он застревает в горле.

«Успокойся. Жертв так не кормят. Не заморачиваются с сервировкой стола. Все пока больше похоже на психологические приколы… если не учитывать, как слегка печет колени и ладони от падения на пол…

Тосты хрустят, салат свежий, хрустящий, с кислинкой уксуса, но всё кажется безвкусным.

Я ловлю его взгляд. И внутри нарастает понимание. Это не игра. Я просто яростно себе повторяю обратное. Чтобы не сойти с ума…

Ужас нарастает внутри, как буря. Он похитил меня. Это реальность. Я не могу больше притворяться. Я откладываю вилку, она звенит о тарелку.

– Отпусти меня! Я ухожу. Скажи Арми, что он больной ублюдок, как и ты. Меня не надо спасать! Я не твой эксперимент, Марко!

Он смотрит на меня, не моргая, вилка в его руке замирает. Его лицо — маска спокойствия, но в глазах — тьма, которая пугает больше, чем крик. Он откидывается на стуле, вытирает губы салфеткой.

Визуал

Марко Конти

Девчонки, эвакуация уже началась или надо больше текста? (или без футболки там, не стесняемся)

Майли Трэмел