Его желание

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Большой и светлый кабинет, оформленный в чисто деловом стиле, идеально подходит мужчине, сидящему в удобном кожаном кресле за массивным рабочим столом, столешница которого выполнена из цельного куска векового дуба. По левую сторону вдоль всей стены тянутся полки с различными папками и книгами, тогда как противоположная абсолютно пуста, за исключением лишь небольшого диванчика и журнального столика, стоящего рядом с ним.

Огромное панорамное окно беспрепятственно впускает в помещение лучи летнего солнца и открывает шикарный вид на раскинувшиеся внизу городские улицы и утопающий в буйстве зелени парк.

Несмело прохожу от двери в глубь кабинета и замираю в одном шаге от стола.

– Присаживайся, – мимоходом мазнув по мне нечитаемым взглядом и махнув рукой в сторону кресла для посетителей, официальным тоном предлагает хозяин данного царства минимализма и функциональности.

Аккуратно опускаюсь почти на краешек сиденья и кладу стопку бумаг на стол перед собой. Замираю в ожидании.

– Ознакомилась? – оторвавшись наконец-то от изучения какого-то документа, холодным тоном спрашивает он. Небрежно откидывается на спинку кресла и, скрестив руки на груди, всем своим видом демонстрирует безразличие к моему ответу. И если я скажу, что нет, он нисколечко не удивится, а просто даст мне возможность исправить свою оплошность, но уже под его чутким присмотром.

Молча киваю, окидываю мужчину внимательным взглядом. В памяти вновь всплывает его образ в нашу прошлую встречу. А он ни капли не изменился за прошедшее время, все так же чертовски хорош собой, самоуверен и харизматичен. Красив какой-то чисто мужской красотой, притягателен и желанен. Холоден и безразличен к чужим слабостям.

– Хочешь обсудить или...?

– Обсудить, – поспешно перебиваю его и возвращаюсь к бумагам.     

Вновь беру документ в руки и перелистываю свой рабочий контракт. На первый взгляд, вполне обычный, ничем не примечательный документ, напечатанный на стандартных листах формата А4 и скрепленный металлической скобкой из простого офисного степлера, – все как у традиционных трудовых договоров, подписываемых сотрудниками при поступлении на работу.

Пробегаю глазами по первому листу, с легким сарказмом отмечаю, что без труда могу определить название и размер шрифта, которым данный документ набран. Два года из пяти студенческих подработки делопроизводителем в небольшой строительной фирме моего отца не прошли для меня даром. Да и сейчас по своей профессиональной деятельности я буду часто сталкиваться с различного рода договорами, обязательствами и переписками не только в электронном виде. Но тот документ, что жжет мои руки вот уже несколько минут, выходит за рамки общепринятых соглашений.

– А если...? – Я поднимаю глаза от бумаг и запинаюсь, столкнувшись с его непроницаемым взглядом, а еще в нем просто бурлит и переливается через край стопроцентная уверенность в своей власти.

– Нет никаких «если», – спокойно осаждает он мою попытку пересмотреть условия.

– Вы же предложили обсудить, – напоминаю ему, получая в ответ еле заметный кивок, – тут нет сроков, – вношу замечание, которое безжалостно разбивается о черный оникс его глаз, смотрящих на меня с хищным прищуром.

– Начало с даты подписания, – вертя между пальцами пафосный «Паркер» с золотым пером, спокойно констатирует он. – А завершение зависит только от тебя. –  Он уверенно подается вперёд и, поймав мой взгляд в плен своих бездонных омутов, играючи порабощает мою волю.

По телу пробегает предательская волна желания, смешавшаяся в ядреный коктейль из возбуждения и презрения к собственной слабости. Я давлю в себе вспышку гнева, протягиваю руку и самонадеянно забираю у него ручку. Уж если подписываться под таким контрактом, то только чернилами элитного происхождения.

Меня покупают! И полезный срок эксплуатации моего тела истечет с исполнением мною его последнего желания. Мне остается только молиться, чтобы их было немного. Надо просто четко выполнять все его прихоти и умудриться сохранить свою маленькую тайну. Тайну с такими же черными глазами, как и у его отца.  

Могу ли я отказаться? Могу ли послать его извилистым путем?

Могу!

Хочу ли я этого? Или нет, не так. Имею ли я на это право?

***

Формально я подписываю трудовой договор, но с индивидуальными корректировками своих должностных обязанностей.

– Продолжительность рабочего дня, – пробегаюсь глазами по строчке, вновь перечитывая ее, – двадцать четыре на семь, – произношу вслух. – Не слишком ли круто?

– А чему ты удивляешься? – как всегда, спокойно и без лишних эмоций уточняет мужчина. – Мой личный ассистент нужен мне именно в таком режиме.

Вздохнув с легким сарказмом, возвращаюсь к изучению документа, перелистывая его дрожащими похолодевшими пальцами. Строки мельтешат перед глазами.

– И жить ты будешь у меня! – безапелляционно заявляет он, даже не дожидаясь, когда я размашистой рукой оставлю витиеватую подпись под контрактом на свое тело.

ГЛАВА 1

*Глеб*

– Ты когда-нибудь сменишь этот визгливый рингтон? – недовольно бурчит Стас, прикрывая глаза и массируя указательными пальцами виски.

Тапаю по экрану, отвечая на входящий звонок и заодно избавляя друга от необходимости прослушивать ненавистную мелодию.

– А мне нравится, – злю его, улыбаясь, и подношу девайс к уху. – Ну, и по какой такой причине мне звонит декан одного из самых востребованных факультетов популярного вуза страны? – Почти подхалимаж, но доля правды есть во всем.

Кидаю взгляд на настольный календарь в органайзере, прокручивая в голове возможные варианты для звонка в столь неподходящий час. За окном утреннее солнце уже смело подплывает к пиковой точке своего дневного шествия по небосклону. Время обеденного перерыва  неумолимо приближается, и, зная рвение в работе одного занятой профессора архитектуры, сейчас он должен вкладывать знания в головы нерадивых студентов или обивать пороги начальства, радея за судьбу родного факультета. Но он звонит мне.

– Да вот, хочу напомнить, что через три часа вручение дипломов, – также без приветствия сообщает мне Даниил цель своего звонка.

– А без меня никак?

Перелистываю на экране рабочего планшета электронный планинг, надеясь, что не найду там данную запись и, сославшись на занятость и незнание, откажусь от данной важной миссии. Увы, запись есть, более того, она внесена в план на сегодня еще в феврале, напечатана заглавными буквами, выделена красным и обозначена несколькими восклицательными знаками.

Не отмазаться!

Откидываюсь на спинку удобного офисного кресла и, прикрыв глаза, сжимаю переносицу большим и указательным пальцами. В глаза как будто песка насыпали, и голова гудит от непрерывной работы почти без сна и точно без отдыха в режиме нон-стоп вот уже третьи сутки подряд.

– Думаю, хотя бы раз в год попечитель обязан появиться в стенах факультета, – ерничает Даниил, мать его, Давидович – самый молодой декан столичного вуза. – Выпускники должны знать в лицо своего благодетеля. Тем более, в этом году первый выпуск юристов в сфере архитектуры и градостроительства.

– Так, может, Стаса отправить? – кидаю вмиг повеселевший взгляд на сидящего напротив друга; у того, как по команде расширяются глаза, а затем он начинает активно качать головой, отказываясь от столь «щедрого предложения».

– НЕТ! – одними губами орет он.  

– Ну, а что, посмотришь на студенток. Может, приглядишь кого,  – подшучиваю я, прикрыв ладонью динамик телефона.

– У меня и так полно дел,  – кивает друг на кипу документов по поглощению нескольких мелких строительных фирм, – тем более, штат юристов у меня забит и вакантных должностей нет. Так что сам иди, тебе не помешает развеяться. Может, найдешь симпатичную и на все согласную выпускницу и…

Стас не договаривает, лишь ехидно ухмыляется и возвращается к изучению очередного договора. Я прожигаю его гневным взглядом. А абоненту на том конце провода грубовато кидаю: 

– Жди, подъеду. – И отключаю связь.

Флагман фруктовой электронной промышленности со стуком падает на полированную поверхность стола. Вновь на миг прикрываю глаза. Мысленно прикидываю, что еще я успею сделать по рабочим вопросам и во сколько стоит покинуть офис, чтобы, учитывая пятничные пробки, добраться до университета без опоздания.

– Потом мне еще спасибо скажешь, – врывается в мои размышления голос Стаса.

– Да ну? – Я скептически вздергиваю бровь.

– Ну да! – Он беззаботно пожимает плечами, не поднимая головы от изучаемого документа.

– Ладно, знаток, давай еще поработаем. Что там у нас по «СтройДому»?

– Бекетов все еще пыжится, но дни его фирмочки сочтены.

Из кипы листов Стас достает несколько скрепленных вместе, перелистывает их и находит какие-то поправки. Передает документ мне, и мы опять погружаемся в обсуждение и поиски оптимальных и выгодных для нас решений.

Спустя время откладываю дела, прощаюсь с другом и еду в университет. Еще на входе в актовый зал, гудящий, словно пчелиный улей в разгар медоносного сезона, ловлю себя на промелькнувшем видении из прошлого. Сердце пропускает удар, а в паху все каменеет, как и в первую нашу встречу.

Сука, и почему так реагирую только на нее?!

Противоречивые чувства обжигают грудь. Сжимаю руки в кулаки, впиваясь коротко подстриженными ногтями в кожу и оставляя на ней следы. Сканирую помещение внимательным взглядом, слушая лишь гулкий шум в ушах от стремительного потока несущейся по венам крови. Звук, словно удар кузнечного молота по наковальне, оглушает и чуть дезориентирует. На автомате просчитываю время, прошедшее с момента, когда эта девчонка стонала подо мной, распластанная на широкой кровати в гостиничном номере одного из ночных клубов.

Полтора года! Вновь между встречами проходит восемнадцать месяцев, и наши пути опять находят точку соприкосновения. Во что это выльется на это раз?

– Чего застыл? – Тяжелая рука друга опускается на мое плечо. – Пошли.

Даниил подталкивает меня, и мы вместе спускаемся вниз по ступеням. Вдоль рядов, заполненных студентами, идем до сцены, затем поднимаемся на нее и занимаем место около микрофона. Даниил призывает всех рассесться по местам, шутит на тему, что все мы хотим отсюда поскорее смыться, а зал в ответ взрывается всеобщим смехом и искрометными шутками.

ГЛАВА 2

*Ксения*

– Ксюнь... –  Ласковый голос мамы отвлекает меня от созерцания собственного отражения в большом зеркале. – Хватит прихорашиваться, ты и так красотка.

Родительница стоит на пороге моей комнаты и, прислонившись плечом к дверному косяку, смотрит на меня с добродушной улыбкой.  

– Спешу не согласиться. – Я  недовольно морщу нос, собираю волосы в высокий «хвост» на макушке и, поправив блузу, все же отхожу от источника непоколебимой правды о моей внешности. – Ты, мамуль, необъективна, – улыбаюсь ей в ответ и, подойдя, привстаю на носочки, чтобы оставить теплый поцелуй на ее щеке. – Пойдем завтракать, у нас вылет через четыре часа.

На большой и светлой кухне родительского коттеджа за семейной утренней трапезой не хватает только отца. Он уже несколько недель подряд очень рано уезжает в офис своей строительной фирмы, а возвращается домой часто после полуночи. Уставший и осунувшийся, молчаливый, сосредоточенный на каких-то своих мыслях, он механически съедает подогретый в микроволновке ужин и уходит в свой рабочий кабинет. Спать ложится под утро, а когда часовая стрелка только-только перевалит за шесть часов утра, уже допивает утренний кофе и вновь уезжает.

Данный сценарий не меняется даже в выходные дни, и моя младшая сестра Аришка, месяц назад отметившая свое четырнадцатилетние, с сарказмом замечает, что скоро забудет, как отец выглядит.

– Дочь, – слегка назидательно хмурит брови мама, – ты же знаешь, что летний сезон в строительном бизнесе всегда самый «горячий».

– Угу, – откусывая круассан, кивает Риша и что-то еле слышно бубнит.

– Правда, мам, что-то в прошлые годы он так себя не загонял, – поддерживаю сестру, присаживаясь на стул и придвигая к себе чашку с молочной кашей. – Может, мне, все же не лететь никуда, а помочь ему на фирме?

– Вот еще удумала! – отклоняет мое предложение родительница. – Успеешь наработаться. Два месяца, пока ты к защите готовилась, они без тебя справлялись, вот и пару недель еще продержатся. А ты с Максиком отдохнешь на море.

– А ты здесь без нас отдохнешь, – добродушно иронизирую, надевая передник на сынишку, сидящего в высоком детском стульчике.

Но, как говорится, в каждой шутке от нее лишь маленькая часть. Маме тоже нужен отдых. Она у нас активная домохозяйка и рьяная бабушка. С самого рождения Максимки мама во всем мне помогает, поддерживает и души во внуке не чает. Вот и сейчас я после возвращения с отдыха выйду на работу, а сынуля будет с бабушкой.

– Нечего диплому на полке пылиться!

– А я что, не тетя, что ли? – добавляет аргумент в поддержку маминого заявления Риша, смеша племянника и млея от его «зубастой» улыбки.

Максик уплетает кашу, стараясь отобрать у меня ложечку и самостоятельно «художественно» размазать еду не только по лицу. Я играючи сопротивляюсь, успевая в очередной раз сунуть порцию каши в приоткрытый ротик. Одновременно с этим отточенным движением подхватываю свою кружку с кофе и делаю жадный глоток бодрящего напитка с густой молочной пенкой.

– М-м-м-м, как всегда, бесподобно! – хвалю мамино умение правильно запустить кофемашину, отставляю чашку и закидываю в рот кусочек воздушного омлета.

Да, многозадачность – ценное качество, и во мне она совершенствуется каждый день. Вот и сейчас – доедаю сытный завтрак в унисон с сынишкой, допиваю кофе, вытираю малышу чумазую мордашку и, поднявшись из-за стола, вынимаю его из детского стульчика.

– Наелся, мой хороший? – Трусь кончиком носа о его пухлую щечку, пахнущую неповторимым детским ароматом сладкого молока. – Пойдем, умоемся и позвоним тете Миле, да? Узнаем, где это она затерялась.

Проходя мимо мамы, целую ее в макушку и благодарю за все. Пресекаю ее попытку сорваться с места, оставив недоеденным свой завтрак, чтобы помочь нам. Нежно переговариваясь с малышом, выхожу из кухни, намереваясь найти свой телефон, но тот сам дает о себе знать.

Аппарат современной электронной промышленности с фруктовой эмблемой на матово-белой панели заходится веселой мелодией где-то в гостиной. Идем на звук и находим не унимающийся девайс в недрах диванных подушек.

Номер не определен – просто цифры. Морщу нос, скептически поглядывая на экран: не люблю отвечать на такие вот обезличенные вызовы, потому что чаще всего это либо мошенники, либо маркетологи очередного недавно открывшегося СПА- или медцентра.

Дисплей гаснет, и я выдыхаю с облегчением. Но не успеваю порадоваться, как он вновь взрывается мелодией.

– Алло, – решаюсь ответить, вкладывая в голос все свое недовольство.

– Бекетова Ксения Андреевна? Доброе утро. – Сухой официальный женский голос вводит меня в легкое замешательство и, не дожидаясь моего ответа, продолжает: – Вас беспокоят из службы подбора персонала компании «СтройИнвест», вам необходимо подъехать на собеседование к одиннадцати часам. Адрес сброшу в сообщении.

– Меня это не интересует! – обрываю ее и отключаюсь.

«Совсем уже охренели!» – мысленно возмущаюсь, перекладывая притихшего Максика на левый бок. Поддерживаю его одной рукой и, топая к лестнице, ведущей на второй этаж, попутно набирая номер подруги.  

– Привет, дорогая! – бодро отвечает мне Мила, как только в динамике прерываются монотонные гудки. – Вы уже собрались? – интересуется она и тут же, не дожидаясь моего ответа, добавляет:  – Мы почти подъехали.

ГЛАВА 3

*Глеб*

Дверь резко распахивается, а затем так же резко закрывается, оглашая пространство металлическим щелчком замка и громогласным соприкосновением деревянных поверхностей. Я даже головы не поднимаю и взгляда не отрываю от документов, над которыми работаю. По тяжелым шагам и возмущенному сопению, а еще вот по такому наглому вторжению в мой кабинет, с закрытыми глазами и со стопроцентной точностью могу сказать, кто явился ко мне.

– С добрым утром, Станислав Семенович! – приветствую вошедшего почти официальным тоном, так и не взглянув на него.  

Ведь это он – мой друг, опытный юрист и глава юротдела принадлежащей мне строительной фирмы «СтройИндастрис»! Он, ну а кто еще может так громко отодвигать кресло для посетителей, нарочно двигая с силой его ножками по дорогому паркету и оставляя на полированной поверхности грубые царапины? Только Стас.

Он зол, и я даже знаю, по какой причине; более того, я практически являюсь виновником его «радужного» настроения. Но ни капли об этом не жалею.

Заношу очередную пометку на поля рабочего документа. Сохраняю внесенные изменения в файле на компьютере и выжидаю время, слушаю потрескивающий шаровыми молниями в воздухе вокруг нас праведный гнев и недовольство друга. Жду, когда он молча спустит часть пара, а затем…

– Я не подпишу с ней контракт! – почти безразлично заявляет Стас, расслабленно откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу.

А в голосе его даже слышно еле уловимое превосходство.

– А тебе и не надо. –  Отзеркалив его позу, я скрещиваю руки на груди и наконец-то удостаиваю друга своим вниманием.

– Поясни. –  Склонив голову набок, Разумовский смотрит на меня с нескрываемым любопытством, а вот недовольство испарилось, словно капли первого дождя с раскаленного полуденным солнцем асфальта. – Ты в мой отдел, хочу заметить, полностью укомплектованный, и укомплектованный мною лично, – продолжает он, многозначительно вознеся указательный палец вверх и укоризненно глядя на меня, – ни с того ни с сего принимаешь нового сотрудника, а я…

– Стас... – Прервав его монолог, провожу ладонью по лицу и, вздохнув, подаюсь вперед и наваливаюсь грудью на стол, положив руки на столешницу.– Она будет моей! Личной. Помощницей, – произношу почти по слогам, чеканя каждое слово, очерчивая круг своих интересов и сразу давая понять, что вопрос решен и он не обсуждается.

– Даже так? – Стас удивленно вскидывает брови, но ехидная ухмылочка кривит его рот. – И где ты ее взял?

– Не важно, – почти с безразличием отмахиваюсь я, а в памяти всплывает наша встреча на вручении дипломов.  

***

Давид с настойчивостью совал мне в руки красную корочку, в то время как я с интересом вглядывался в полутемный зал. Мысленно гадал, кто же поднимется на сцену, но на задворках сознания зудело предчувствие: это не ошибка, и сейчас именно она должна была появиться на сцене.

Среди приглушенного гула голосов цоканье тонких каблучков по паркету метрономным тактом отдавалось в груди. Разглядывая диплом с отличием, я просто ожидал, когда она предстанет передо мной, и даже не оборачиваясь, затылком ощущал нереальность происходящего.

Раз…

Два…

Три…

И…

Да. Она.

Меланхолично отметил про себя произошедшие в ней изменения, ничуть ее не портящие, но придающие некий шарм взросления. Уже не было тех каштановых локонов и легкой худобы, как в первую нашу встречу. Не было наивного взгляда небесно-голубых глаз на фоне строгого прилизанного «хвоста» иссиня-чёрных волос и  дорогих украшений, бывших на ней во второе наше неожиданное рандеву. Сейчас она была другой: немного округлившейся, более уверенной ...и какой-то недосягаемой, что ли. Локоны теперь уже пепельного блонда обрамляли лицо, придавая ее облику толику загадочности. И этот цвет волос ей подходил гораздо больше, чем предыдущие эксперименты.

Она стояла в двух шагах от меня, чуть опустив голову и пряча взгляд. Нарочито делала вид, будто не узнает меня. Словно это не она с пылкой страстью отдавалась мне той ночью, полтора года назад. Не она стонала, не она позволяла вытворять с ней все то, что не в любом порно увидишь. Не она дикой кошкой царапала меня ногтями и комкала в ладонях влажную простыню. Не верилось мне, что она не узнала меня. Но…

Ну что же, детка, давай поиграем в эту игру!

Надев на лицо маску безразличия, протянул ей диплом и, аккуратно сжав ее маленькую и хрупкую ладонь, еле заметно дернул малышку на себя.

– Поздравляю, – произнес, почти касаясь губами ее нежной порозовевшей щеки.

– Спасибо. – Ответ прозвучал немного сипло, а сбившееся дыхание выдавало ее с головой.

Сделав шаг назад, я отстранился от Ксении, подарив ей мнимую уверенность в свободе. Спрятав саркастическую улыбку за непроницаемым выражением безразличия, подыграл малышке в затеянной ею же игре в незнакомцев. Отпустил, позволив поспешно сбежать, но лишь для того, чтобы усыпить ее бдительность.

Наблюдал за тем, как самоотверженно, выпрямив спину и чеканя шаг, она покидала зал, даже не дождавшись завершения всего мероприятия, точно зная, что следующая наша встреча не будет спонтанной, во всяком случае, для меня. И сбежать ей от меня теперь уже не удастся.

ГЛАВА 4

*Ксения*

Родители возвращаются домой спустя час или около того. Уставший отец маскирует за душевной радостью и общением с внуком все свои волнения и переживания. Моя попытка что-либо узнать пресекается на корню.

– Я дома хочу отдохнуть, – обрывает меня на полуслове отец. – Все, что касается бизнеса, оставим за дверью и до завтрашнего появления в офисе. Ты же еще не передумала работать у меня?

– Нет, конечно! – преувеличено  обиженно возмущаюсь я. – Только завтра с утра у меня одно дело в городе, – уклончиво мямлю, отпрашиваясь у «начальства».

– Да я и не настаиваю на твоём скором выходе! Понимаю, что надо бы отдохнуть после отдыха, – каламбурит он, растягивая улыбку, а в глазах еле скрываемое переживание за наше «светлое завтра».

За двадцать четыре года своей вполне себе счастливой жизни я не помню, когда еще он выглядел таким подавленным и даже как-то резко постаревшим. Кулаки самопроизвольно сжимаются так, что ногти впиваются в ладони, оставляя красные бороздки, сердце клокочет, словно мотор раскочегаренного паровоза – только что пар из ушей не валит от злости и обиды. Гашу в себе весь гнев, боясь расплескать его на окружающих, и, спросив разрешения на делегирование своих мамских обязанностей на соскучившихся по внуку предков, ссылаюсь на усталость и сбегаю в свою комнату.

Мама заботливо подхватывает Максика на руки и спешит с ним на кухню. Там его ожидает сытный ужин, а потом Ришка обязательно устроит ему водные аттракционы. В общем, ребенок в надежных руках, и на время я могу заняться небольшим расследованием.   

Но прежде я хочу смыть с себя дневную усталость и противное ощущение безвольной пешки в чьей-то игре, правила которой мне абсолютно не известны. Мало того, она уже вовсю идет, а я лишь сейчас узнаю, что принимаю в ней участие. Что за рабовладельческие замашки у этого Г.С. Шумский? И где я уже слышала эту фамилию?

Смутные воспоминания не дают покоя, и гнетущее предчувствие неминуемой катастрофы гадкой змеей сворачивается в районе желудка. Силюсь вспомнить, но без толку, лишь голова начинает гудеть, словно ее сдавило тугим обручем.

В ванной комнате, примыкающей к моей спальне, скидываю с себя все до последней тряпочки. Прохладный воздух достаточно просторного помещения ласково проходится по обнаженному телу, чуть остужая нервно полыхающие щеки. За пару шагов преодолеваю расстояние до душевой кабины и, нырнув в нее, резко и на всю мощь включаю идеально настроенную по температурному показателю воду.

Захлебываюсь от неожиданности, встряхиваю головой и, громко выдохнув, прикрываю глаза. Безропотно позволяю упругим струям аквамассажа барабанить по коже плеч, стекая резвыми ручейками по телу, отбивать чечетку на макушке, прогоняя прочь все мысли, и без остатка смывать захватившее меня напряжение.

Сколько я так стою, не считаю, часы в этой модели водно-гигиенической капсулы, увы, не предусмотрены. Но когда распаренные ладони покрываются морщинками, я все же отключаю воду и, закутавшись в большой, пушистый банный халат, покидаю ванную. Наскоро просушиваю волосы полотенцем и наношу на лицо любимый увлажняющий крем.

В комнате тишина. Большая кровать аккуратно заправлена стёганым покрывалом моего любимого цвета пыльной розы, а с десяток декоративных подушек в пудровых чехлах придают легкую небрежность почти демократичному виду моей спальни. На комоде стоит лишь ноутбук, а на прикроватной тумбе – футуристические электронные часы в алюминиевом корпусе. Недалеко от окна расположился детский уголок – кроватка, комодик и кресло-качалка; все в нежно-голубых тонах, но идеально вписывается в общий интерьер.

Глубоко вдыхаю воздух, пропитанный уютом и теплом родительской заботы. Подхожу к окну и распахиваю его настежь, впуская в помещение вечерний ветер с нотками зеленой травы, нагретой за день июньским солнцем.

Забираю с комода своего старенького, но все еще шустро работающего фруктового друга. Легким касанием заветной клавиши оживляю его и с нетерпением жду, когда загрузится система.

– Ну что, посмотрим, что ты за зверь такой – «СтройИндастрис»? – клацаю по клавишам, вбивая запрос во всезнающую поисковую систему.

Дрожавшей рукой веду курсор «мышки» по экрану, открываю первую же ссылку из вывалившегося громадного списка и сразу же попадаю на официальный сайт гиганта в строительной сфере. С гулом в ушах наблюдаю за разворачивающимся на экране эффектным зрелищем всплывающих картинок с изображением различных архитектурных строений. Сердце колотится на запредельных скоростях, разгоняя по венам почти кипящую кровь. Щеки полыхают румянцем от волнующего предчувствия.

Каким-то шестым чувством уже догадываюсь, кого увижу, выбрав нужную вкладку. И всегда дремавшая интуиция в этот раз решает выйти из спячки. С экрана моего старенького ноутбука меня укоризненно строго прожигает знакомый ониксовый взгляд. Все те же правильные черты холеного лица, легкая небритость на четко очерченных скулах и волевом подбородке; крупные губы с размытым контуром нисколечко не портят общую картинку красивого и уверенного в себе мужчины. И эти глаза... они преследуют меня своей темнотой и бездонной глубиной, в которой я тону, не желая даже подать просьбу о помощи.

Боже, даже сейчас он действует на меня, как яркое пламя на мотылька! Хочется лететь, и плевать, что обгорят не только тоненькие крылышки, но и душа сгорит дотла, а сердце разорвется в клочья.   

ГЛАВА 5

*Ксения*

На удивление, ночь проходит без сновидений, да и Максик, вымотавшись за день, спит крепким богатырским сном до самого рассвета. Просыпаюсь я вслед за его пробуждением с четким намерением: хрен я позволю этому чудаку с большой буквы «М» испортить жизнь моей семьи!

Подхватываю сынишку из кроватки и кручусь с ним по комнате.

– Ну что, мой хороший, – целую мальчугана в пухлую щечку, пахнущую так сладко и так мотивирующее, – умываемся, завтракаем – и вперед, покорять мир!

В просторной ванной ногой придвигаю к раковине удобную детскую подставку, опускаю на нее Максимку и встаю за его спиной. Он еще не умеет ходить, да и стоя на ножках, хоть и держится уверенно, цепляясь за любую опору, но быстро устает и падает на попку. Поэтому фиксирую его своим телом, и теперь он радостно забавляется с тонкой струйкой воды, пожевывая силиконовую зубную щетку с маленьким шариком фруктовой зубной пасты.

Я же быстро провожу все утренние гигиенические процедуры, собираю волосы в пучок на макушке и даже наношу легкий макияж (тон, тушь для ресниц, еле заметные штрихи румян), чтобы придать лицу чуть больше выразительности.

Отключаю воду, чем вызываю бурное недовольство уже порядком промокшего сорванца. Закутав его в большое банное полотенце, неспешно возвращаюсь в комнату и, сменив пижаму на удобные домашние мягкие брючки и просторную футболку с разноцветными кляксами, экипирую сынишку в забавный комбинезончик.

– С добрым утром! – добродушно приветствую семейство, пусть опять не в полном составе, но все же вместе в нашем доме и за накрытым столом.

Их ответные приветствия звучат вразнобой, но от этого не менее теплые и радушные. На столе в глубоком блюде дымятся свежеиспеченные оладьи, рядом – чашечки с вареньем, сметаной, творогом и нарезанными фруктами, на плите пузатая кастрюлька хранит в тепле сваренную совсем недавно овсяную кашу, а еще в духовке томится утка с вишнями для обеденной трапезы. Не изыски гастрономической кулинарии, но и не сухари с пустым супом на бульоне из химозных «кубиков» с ароматами, идентичными натуральному. Мы не бедствуем, живем в достатке. Можем позволить себе поездки на курорты, не считая деньги в кошельке до следующей получки.

Хотя было и такое время, когда отец только-только поднимал свой бизнес, и не было лишней копеечки, чтобы купить не буханку хлеба, а карамельку на палочке. Риша не помнит этого периода, да и я помню смутно, но точно знаю, что возвращаться в него не хочу.

До мультимиллионеров нашей семье далеко, да и не рвемся мы в тот круг, но и свой покидать нет желания.

Конечно, крах отцовской фирмы не разорит нас до статуса «бедных церковных мышей», но значительно пошатнет привычный уклад жизни, да и на здоровье родителей и на будущем Ришки отразится не лучшим образом.

Встряхиваю головой, прогоняя прочь гнетущие мысли и картинки совсем уж не радужного будущего.

Усаживаю сынишку в детское кресло, ставлю перед ним тарелку с кашей и позволяю самостоятельно уничтожить полезную субстанцию. Себе наливаю кофе – терпкий, бодрящий, без сливок и сахара – чисто мужской вариант.

– Риш, – обращаюсь к сестре максимально беззаботно, – составишь нам с Максом компанию для поездки в город?

Наполняя свою тарелку, искоса поглядываю на младшенькую. Она задумчиво поводит плечами, щурит свои зеленые глаза, внимательно изучая мой профиль. Затем, словно спохватившись, с наигранным восторгом восклицает:

– Конечно! Без вопросов!

– Ой, девочки! – тут же подскакивает с места мама. – Вы тогда на обратном пути в супермаркет загляните, я сейчас список дам, – суетится она.

– Угу, –  в унисон отвечаем мы с сестрой, заговорщически переглядываясь. Ришка согласилась вчера быть моим союзником в деле приструнения зарвавшегося хозяина жизни, и сегодня она нужна мне в качестве моральной поддержки, ну, и как няня для племянника. Кивнув друг другу, мы быстро расправляемся каждый со своей порцией. Чумазый и довольный сынишка в награду за самостоятельность получает мягкое печенье, и пока мы с Ришей переодеваемся, развлекает бабушку новыми свершениями, а точнее, проходами вдоль дивана в гостиной и даже самостоятельными шажками.

Спускаюсь на первый этаж, переоблачившись из домашней девочки в строгую деловую леди: шелковая блуза оттенка кофе с молоком, черная юбка-«карандаш» прикрывает колени, прозрачные тонкие чулки и непременно лаковые «лодочки» на высоком каблуке в тон клатчу и юбке. На губы наношу матовую вишневую помаду и собираю волосы все в тот же пучок на макушке, только теперь он идеально гладкий, без малейшего намека на фривольность.

Вдох – выдох…

Я готова к … бою? Наверно, так. Я не овца для заклания, за которую все решают.

– Класс! – подбадривает меня Риша, окидывая взглядом мой внешний вид.

Сама она в светлых джинсах и простой футболке, на ногах – удобные кеды, а за спиной – рюкзак с нужными для малыша принадлежностями.

– Мам! – кричим мы одновременно. – Мы уехали!  

Я беру ключи от ее автомобиля и, забрав Максимку из рук бабушки, выхожу вслед за сестрой.

ГЛАВА 6

*Ксения*

В письме, которое принес курьер, указан адрес, да и на сайте компании он имеется, поэтому, вбив данные в навигатор, из предложенных маршрутов выбираю менее загруженный, пусть и более длинный, и мы дружной компанией выруливаем со двора.

– Придумала план? – решает нарушить повисшее молчание Риша.

– Для начала поговорю, – пожимаю плечами. – Надо выяснить, с чего он такой самонадеянный и что вообще задумал.

Хотя в получении быстрых и четких ответов на оба вопроса я сомневаюсь, но надо же с чего-то начинать.

Пока мы добираемся до головного офиса холдинга «СтройИндастрис», злость и решительность во мне смешиваются в убойный коктейль, поэтому, оставив сестру и сынишку гулять в ближайшем парке, я с решительным видом штурмую пропускной пункт в «святая святых» – административный этаж фирмы.

Первый пропускной пункт, расположенный на входе, сдается на удивление быстро: у меня лишь уточняют имя и фамилию, вносят полученные данные в компьютер и, доброжелательно улыбнувшись, отворяют турникет. Не тушуясь, смело цокаю тонкими каблучками по начищенному до блеска каменному полу в сторону лифтов, безошибочно выбираю нужный мне этаж и спустя каких-то пару минут (а может, и меньше, мои нервы так накручены, что точно определить я этого не могу) уже преодолеваю расстояние до заветной двери.

Ее я тоже определяю как по наитию. Толкаю массивное полотно из светлых пород натурального дерева и делаю шаг в приемную. Сердце колотится уже где-то в горле. Во рту пересохло, и легкий тремор захватывает конечности. Крепче сживаю в руках клатч, словно он моя путеводная нить из этого царства злобных и самоуверенных повелителей судеб.

За столом никого – это хороший знак или…? Да плевать! Ну и пусть он там сейчас не один, а, вполне возможно, с распластанной на рабочем столе секретаршей. Это не мои проблемы! Преодолеваю расстояние и толкаю вторую дверь.

– Имела наглость зайти без приглашения!

Придерживаю массивное дверное полотно, не позволяя ему закрыться, сама же так и стою в шаге от порога. В глубь кабинета пройти не спешу. Запал не иссяк, но мне не помешает перевести дух и восстановить дыхание. К тому же мое неожиданное появление все же лишило дара речи матерого бизнесмена, и повисшая тишина дает мне возможность оглядеться.

В большом и светлом кабинете, кроме его хозяина, больше никого нет. Секретарши на столе тоже не наблюдается. Мысленно начисляю плюс в карму, хотя ему это мало поможет, да и сидит он как-то странно, вольготно развалившись в большом кожаном офисном кресле. Руки расслабленно лежат на подлокотниках, а голова откинута на спинку. Весь его вид как-то уж очень откровенно намекает на…

Мои щеки моментально покрываются румянцем смущения от врезавшейся в сознание догадки, где может находиться та, которой нет на столе. Да-да, именно там! Вот же, черт побери!

Но Глеба сей факт, видимо, нисколечко не смущает. Он не меняет позы и лишь смотрит на меня с нескрываемым любопытством. В глазах – ни капли удивления, а на губах играет самодовольная ухмылка.

Наше молчание затягивается, а игра в «гляделки» накаляет атмосферу в помещении до легкого потрескивания. Напряжение пробегает по телу электрическими разрядами, отдаваясь легкими покалываниями в ладошках. Стук сердца ритмичными ударами отдаётся в висках, разгоняя по венам кровь, бурлящую в агонии решительности. Вот только пока не получается все это реализовать в вербальном выражении.

Да и Глеб не спешит мне в этом помогать – выжидает. Словно умелый хищник, загнавший долгожданную добычу в угол, всем своим видом показывает безысходность моего жалкого положения. Я же, играя роль той самой жертвы, не желаю сдаваться и принимать на веру безвыходность данной ситуации.

Раз... Два... Три…

Глубокий вдох – и  я делаю решительный шаг, отпускаю дверь, и та с легким щелчком закрывается, отгораживая нас от посторонних глаз и запечатывая удава с зайцем в одном террариуме.

– Ну, раз пришла, проходи, – первым нарушает молчание Глеб и кивает в сторону кресла для посетителей, стоящего около его стола.

– У меня нет желания рассиживаться! – обрубаю я его вежливое приглашение. – Аннулируйте ваш абсурдный приказ о моем приеме на работу, и забудем данное недоразумение.

Вцепившись в клатч, на одном дыхании бросаю ему свои требования – ведь именно для этого я сюда и пришла.  Об отцовском бизнесе упоминать не стоит: вряд ли Глеб в курсе, что я – дочь человека, чью фирму он играючи решил вычеркнуть из списка строительных компаний города и области. Ну, мало ли Бекетовых на планете, да и сомневаюсь я в осведомленности безжалостного повелителя чужих судеб в таких мелочах,  как родственные связи неугодных.

– Другие…

– Мне плевать на других! – перебиваю его, и без того прекрасно зная, что он сейчас скажет. – Меня лично не интересует место в вашем холдинге…

– А в моей постели? – с плотоядной улыбкой интересуется он, подается вперед и опускает сцепленные в замок  руки на столешницу. – Место в моей постели тебя интересует?

– Нет!

Ошарашенно качаю головой, в диком недоумении делаю шаг назад и с замиранием сердца наблюдаю за тем, как Глеб, опершись ладонями  о край стола, отодвигается от него. Но нет, не для того, чтобы встать и подойти ко мне. Как только он оказывается на достаточном расстоянии, из-под стола появляется женская макушка.

ГЛАВА 7

*Глеб*

Еле сдерживаю победную усмешку, наблюдая за тем, как храбрая «мышь» снова сбегает. Спотыкается, но все равно несется прочь, будто боится, что я пушусь за ней вдогонку. Не пущусь! В этом просто нет необходимости. Я уверен на все сто процентов, что еще до конца этого месяца она вернется.

Сама! Попросит принять, помочь… А я соглашусь, вот только условия в ее трудовом контракте могут к тому моменту претерпеть кардинальные изменения. Подпиши она документ сегодня, была бы юристом в отделе Стаса. Ну и что, что всего лишь временным? Смена статуса сотрудницы на мою любовницу, думаю, компенсирует запись об увольнении в трудовой книжке.

– Оу! – усмехаясь, восклицает Стас, вклиниваясь в мои размышления. – Это что за блондинистая фурия? – оглядывается, но «мышки» уже и след простыл.

– Да так,  – отмахиваюсь, – неудачливая кандидатка.

– И на какую должность? – Любопытство в нем плещет через край. – Подожди, дай угадаю… – Он задумчиво прищуривается, проходя в кабинет и присаживаясь в кресло, стоящее в зоне отдыха. – Ты решил сменить секретаря! – с видом мастера по разгадыванию шарад выдает Стас свою догадку. – Да? Тогда я Леночку забираю себе!

– Хрен тебе, а не Леночка! – обрубаю на корню его несбыточное желание. – Она не увольняется, да и я ее не планирую менять. А ты чего пришел?

– Жаль, – разочарованно вздыхает Стас, тянется за графином и, плеснув добрую порцию виски в пузатый бокал, залпом выпивает, заливая в очередной раз разрушенную мечту.  

Леночка у него идея фикс. Четыре года он ужом вьётся вокруг нее. Такого рвения он не выказывал ни к одной из своих пассий. Всегда действует по принципу: не дала с первого раза – не достойна и внимания. А вот с утонченной брюнеткой, всегда строгой и практически безэмоциональной, у него провал по всем фронтам, что, правда, не мешает ему зализывать раны, нанесенные ею, в постели с другими.

– Полегчало? – подтруниваю над другом.

– Почти! – Он отставляет пустой бокал и откидывается на спинку кресла. – Я тут пересмотрел документы некоторых фирм, – выкладывает он цель своего визита.

– И что? Что-то кардинально изменилось или до этого были не все сведения?

– И то, и другое, – пожимает плечами Стас, раскрывая принесенную с собой папку. – У всех по-разному. Вот, держи список. – Он протягивает мне лист. – Это те, кого можно смело вычеркнуть из наших наполеоновских планов захвата.

Беру документ и пробегаюсь глазами по предоставленной информации.

– А у «СтройДома» что? – с удивлением интересуюсь, ощущая при этом легкий привкус скорой встречи с той, что так упорно бежит от меня.

Если фирма ее отца загнется и без нашего участия, это мне даже на руку. А еще в мою пользу сыграет и желание помочь ему удержаться на плаву. Да и план об изменении намерений в отношении «СтройДома» можно переиграть.

– Бекетов на прошлой неделе изрядно напортачил, – с плохо скрываемым превосходством рассказывает Стас, перелистывая бумаги и, видимо, выискивая те, что содержат более точные данные по этой фирме. – Выиграв удачный тендер, вместо того чтобы пойти к проверенному субподрядчику, он вдруг решил сэкономить и подписал договор с Гариком.  

– Да ну нафиг! На рынке даже новички знают, что связываться с этим прохиндеем – это верная потеря денег, времени и нервов! – искренне недоумеваю от идиотизма данного поступка.

– Нам это на руку, – констатирует факт Стас и спешит озвучить все плюсы сложившейся ситуации.

– Подожди, – обрываю его энтузиазм в отношении конкретно «СтройДома». – С этим мы поступим по-другому. – Обхожу свой стол и усаживаюсь в кресло. – Если дело только в одном неправильном контракте, то мы поступим следующим образом…

Раскладываю по полочкам весь свой план по реанимированию подыхающего бизнеса семейства Бекетовых, не забыв упомянуть, что в итоге дела-то они лишатся, вот только не с охрененными долгами в активе, а с неплохой суммой на счету и незапятнанным анамнезом.

– Зачем такие сложности? – подозрительно щурится Стас.

– Так надо, – уклончиво отвечаю я, мысленно потирая ладони, – и потом, дай мне побыть в шкуре Робин Гуда, – ухмыляюсь с легким злорадством.

– Де не вопрос! – Стас складывает документы в папку и поднимается с места. –  Свое бабло трать, как посчитаешь нужным.

– Спасибо…

– Угу…

Друг направляется к двери, а на пороге останавливается и напоминает, что завтра у нас гулянка в ночном клубе.

– Помню, – киваю ему, и как только за Стасом закрывается дверь, мои воспоминания ярким документальным фильмом воскрешают тот вечер, когда Ксения сдалась без боя...

***

Полтора года назад (вторая встреча)

– Ты в курсе, что Зотов собрался по-крупному вложиться в строительство Торгово-развлекательного центра в районе жилого комплекса «Сити-Стар»?

Стас, как всегда, завалился в мой кабинет без особых расшаркиваний и вольготно развалился в кресле. В его взгляде пылал азарт, знакомый мне с первых дней нашей дружбы. Эти огненные чертики в его серых, словно предгрозовое небо, глазах, лихо отплясывавшие джигу, красноречиво свидетельствовали лишь об одном: он почуял выгодное дело, от которого ни в коем случае нельзя отказываться.