Его жестокое сердце

Часть 1

Несмотря на начало первого ночи, музыка гремела на всю катушку. Соседи давно махнули рукой – связываться с братьями Демчуг себе дороже. Особенно с этим, старшим, который без царя в голове. Что они там опять отмечают одному черту известно, и лезть в это адское логово никто не рисковал.

А Глеб в эту ночь отмечал… ничего. Хотя если копнуть глубже – паршивое настроение, что с утра успела подпортить мать.

– А что, лайм закончился? – раскрыв на всю дверцу холодильника, Эля, пьяно пошатываясь, наклонилась. Кожаная микро-юбка задралась, почти полностью обнажив пятую точку. – Тю-ю, даже вшивый лимон не завалялся?

– У тебя вообще нет нормальной одежды? – нахмурился Глеб.

Он сидел на подоконнике в кухне. Один, в почти полной темноте. Потягивал коньяк, пока его дзен не нарушила эта знойная амазонка. Развязная, раскрепощенная, вечно полуголая и острая на язык.

– А что не так с моей одеждой? По-моему, я выгляжу шикарно.

– А по-моему ты чрезмерно оголяешься. Тебе не кажется?

– Может, я для тебя так стараюсь, милый, не думал? – захлопнув дверцу, обогнула барную стойку. Подошла вплотную и, выгнув по-кошачьи спину, потерлась своими прелестями о его плечо. – Хоть так тебя раскачать, морозилка. Не хочешь меня больше, у?

Провела языком по его шее, линии подбородка, скулам. Глеб чуть отстранился, демонстрируя всем видом, что сейчас не настроен.

– Ты пьяная, – брезгливо сморщился. – Бухаешь как грузчик.

– Я и выпила-то всего ничего, здрасьте!

– Забор покрасьте.

– Дзынь-дзынь, – изобразила, будто поднесла к уху телефонную трубку. – Это звонят из нулевых, просят вернуть обратно их тупую шутку. Скучный ты, Демчуг, фу, – и, демонстративно покачивая бедрами, свинтила наконец из кухни.

Шум уже порядком раздражал, как и собравшиеся здесь рожи. Порой он и сам не понимал, что их связывает. Тусовки, бары, полный отрыв, в общем-то и все.

Была пара адекватных друзей, но они по уши погрязли в серьезных отношениях. Брат… ну тот давно заплыл за буйки и потерял связь с реальностью. Элька? Ну этой еще расти и расти. Физически и ментально.

Была когда-то одна, якобы нормальная... Была, да сплыла.

Может, принять предложение матери и к черту все? Обрубить разом, образумиться. И потом с чистой совестью сдохнуть.

Сквозь басы, гомон голосов и смех раздался звонок в дверь.

Соседи. Кто же еще. Видимо, терпение лопнуло. Пусть проваливают.

Звонок повторился. Потом снова и снова.

Глеб выругался, поставил на пол недопитый стакан и раздраженно направился к двери. Ему было совершенно плевать на чье-то недовольство. С некоторых пор плевать было вообще на все.

– Пошли их нахер! – выкрикнул с дивана Марат. Как обычно окруженный какими-то бабами. – Вместе с их грудными детьми, немощными родителями и ранним подъемом на тупую работу. Задолбали.

– Или к нам пригласи, – потягивая кальян, предложил Марк. – Пусть как люди разок оттянутся.

– Если стремные, пусть валят. Я эстет.

Не обращая внимания на советчиков, Глеб миновал гостиную и вышел в коридор, где звуки были хоть чуточку тише. Повернул дважды ключ. Открыл дверь.

Она стояла сразу за. Девчонка, которую он видел всего лишь раз, и увидев, даже не сразу вспомнил. Мокрая, жалкая, продрогшая, сжимая в руках потертую спортивную сумку. А ручки-то, Господи, тощие, как веточки. Обнять и плакать.

– Ну и чего ты тут забыла? – опустив приветствие нахмурился Глеб. – На время смотрела?

– Стаса можешь позвать? – взволнованно кусая губы, чуть наклонилась влево, словно пытаясь увидеть, что там происходит за его плечом. – Мне поговорить с ним надо.

– Нет его. Съехал.

На и без того бледном лице не осталось и кровинки.

– Куда съехал?

– К Насте, – и уточнил, – девушке своей.

Губы и подбородок незнакомки едва заметно задрожали.

Глеб цокнул и закатил глаза. Все ясно, она с чего-то вдруг решила, что это ОНА его девушка. Святая наивность. Да его придурок-брат уже и имя этой бледной немощи забыл. Сразу же, как получил свое.

– Короче, как там тебя...

– Влада.

– Иди-ка ты домой, Влада. И про Стаса лучше забудь.

Она несколько раз понятливо кивнула, снова покусала губу, а потом... заплакала. Беззвучно, но отчаянно горько.

– Ты чего это? – опешил Глеб. – Эй! Ревешь-то чего?

– Я беременна. От Стаса. И... у меня больше нет дома.

---

Друзья, пожалуйста, поддержите роман звездочками🙏 Буду крайне благодарна. Спасибо )

Нас ждут:

#неодноднозначный герой. Циничный, закрытый, грубоватый

#героиня, попавшая в сложную ситуацию

#непростая притирка, которая приведет... к чему?

Будет интересно)

Часть 2

Приплыли.

Выйдя прямо босиком на лестничную клетку, Глеб прикрыл за собой дверь. Грохот наконец-то стал гораздо тише, что принесло невероятное облегчение.

– В каком смысле нет дома? – сложил на груди руки.

– Меня тетка выгнала. Я с теткой живу. Когда она узнала, что я ребенка жду, сказала проваливать к тому, кто его заделал, – опустив покрасневшие глаза, громко всхлипнула. – Она меня точно не порог не пустит.

– А подружки у тебя какие есть? Может, пока у них перекантоваться?

– У меня всего одна хорошая подруга, Мадина, она в общаге на Варейкиса живет, их там четыре человека в комнате, места совсем нет. Да и поздно уже, не откроют.

– Хреново.

Ну а что он еще мог сказать?

Он эту девчонку знать не знал, и не факт, что она правду сказала. Нет, его брат тот еще мудак, запросто мог заделать ей ребенка и свалить, тут сомневаться не приходилось, но при чем тут он, Глеб?

К нему ни она, ни ее ребенок, ни ее проблемы никакого отношения не имели.

– Номер в гостинице, может, снимешь? – предложил ради приличия. – Телефон дать хорошей?

Она горько, даже как-то разочарованно усмехнулась и подняла с пола брошенную ранее в порыве рыдания сумку.

– Ладно, я пойду. Извини за беспокойство.

Потемневшие сосульки волос прилипли к голове, джинсовая куртка была настолько мокрая, что казалось выжми – образуется нормальная такая лужа.

Он стоял и смотрел как удаляется ее хрупкая спина, и что-то внутри вдруг шевельнулось. Что-то чужеродное, давно погребенное под грудой цинизма.

– Подожди, – окликнул. Она остановилась, обернулась. – Может, тебе это, денег дать?

– Зачем? – нахмурилась.

– На гостишку. У тебя бабки есть?

– Не забивай голову, Глеб. У тебя там, кажется, гости. Иди к ним.

Снова отвернулась, нажала кнопку вызова лифта.

Удивило, что имя его знает, он ее, допустим, не знал. В остальном – похер. Не хочешь, как хочешь.

Глеб зашел в дом, прикрыл за собой дверь. Выругался, и тут же распахнул обратно.

– Стой!

Успел. Лифт только-только подъехал.

– Сюда иди, – поманил рукой. Она, подумав, снова подошла.

До чего же она тощая. Светлые волосы, светлые глаза, светлые брови. Моль. Что Стас в ней вообще нашел?

Он видел их вместе всего лишь раз, где-то пару месяцев назад. Вернулся домой, а там они. Прямо на диване в гостиной. У нее глаза как у испуганного олененка. Стояла, в простыню куталась, со стыда сгорала, как будто он сисек в жизни не видел. Собственно, он их тогда реально не увидел. Парочка успела чинно прикрыться.

Потом он спросил у брата, кто это такая, а тот лишь в привычной ему манере отмахнулся. На этом, собственно, все.

И вот здрасьте-приехали.

– Ты имя мое откуда знаешь? – спросил более миролюбиво.

– Так Стас сказал, когда ты… ну… когда ты пришел в прошлый раз, – и покраснела. – Я запомнила.

– Понятно, – мгновение подумал, надо ли оно ему это все, и неожиданно сам для себя выдал: – Заходи.

– Куда?

– В дом заходи, – открыл дверь и кивнул внутрь. – Там походу разберемся.

– Но у тебя же гости.

– Они надолго не задержатся.

Часть 3

Влада, подумав, шагнула вслед за ним. Но остановилась у порога, выставив перед собой сумку, как щит.

В коридор вышла Эля, держа в руках кислотного цвета коктейль. Чуть скривилась и кивнула на гостью:

– Это еще кто?

– Конь в пальто, – рубанул Глеб и обернулся на Владу. – Да заходи ты, чего встала?

Уверенно вошел в гостиную и врубил свет. Десяток мощных ламп вдарил по глазам, со всех сторон понеслись вопли возмущения.

– Вечеринка подошла к концу, – хлопнул в ладоши, подводя итог. Выдернул из розетки музыкальную систему. – Расходимся.

– Че, соседи фараонов вызвали?

– Ага. Вон, участковый стоит, – ухмыльнулся Глеб. – Поднимай задницу Марат, и телок своих не забудь забрать.

– А че это они мои? Я их в первый раз вижу.

Пока все бубнили, пререкались, допивали недопитое, искали свои смартфоны и сумки, Глеб, сложив руки на груди, терпеливо ждал. Влада ждала тоже, практически слившись со стеной.

– Блин, Глеб, реально, кто это? Ты из-за нее, что ли, нас бортанул? – прицепилась Эля. Обернулась на девчонку, быстро оценила внешность, прикид. – На эскортницу не похожа, убогая. Или ты экстрима захотел?

– Тебя это тоже касается, – кивнул Глеб на выход. – Потом позвоню.

– Вообще охренел, – психанула. Схватила с кресла свою сумку, резко перекинула ручку через плечо. – Сам себя теперь обслуживай.

Специально вышла последней, чтобы смачно хлопнуть дверью.

В квартире повисла оглушительная тишина, которая, после продолжительного неугомонного драйва показалась раем.

– Твои друзья обидятся, наверное…

– Они мне не друзья, – отрезал Глеб и, перешагнув через рассыпанные снеки, опустился на диван. Развел широко колени, растянул руки по светлой спинке, откинул голову и закрыл глаза, словно смертельно устал. Что, в общем-то, было недалеко от истины.

Влада все так же молча стояла у стены, словно не зная, что ей делать.

– Ну и чего ты стоишь? – раздраженно приподнял голову.

– А что мне делать?

– Спать иди, – грубовато бросил он и кивнул неопределенно вбок. – Там гостевая комната, найдешь, не первый раз в гостях.

– То есть мне остаться ночевать здесь, с тобой?

– Не со мной, а у меня дома.

– Но я думала, что ты пригласил меня чтобы…

– Чтобы что? Решила, что я хочу поразвлекаться с тобой? Прости, ты совсем не в моем вкусе.

– Господи, нет! Я не это имела в виду! Я думала, что ты позвал меня просто… просто Стаса подождать. Решила, что ты ему позвонишь и он приедет.

– Мы не настолько близки, чтобы ворковать по ночам. И вообще, сама чего не позвонила ему?

– У меня нет номера его телефона… – стыдливо опустила глаза.

– То есть он тебе даже номерок не оставил, а ты к нему домой прибежала? Такая сильная любовь? – язвительно усмехнулся Глеб.

Бледное лицо напротив накрыло выражение, похожее на достоинство. Что тоже улыбнуло. Ты погляди-ка, гордая она. Горячка, что приползла в его дом ночью, мокрая и жалкая.

– Я пришла только потому, что мне совершенно некуда было пойти, – ледяным тоном отрезала она. – И решила, что Стас должен знать.

Глеб не верил ей. Ни ей, ни ей подобным. Вообще никому не верил, потому что каждой от их семьи было что-то нужно. Никто не появлялся и не исчезал просто так.

Неизвестно еще, кто из них жертва, кстати. Она или его пришибленный братец. Может, она вообще специально залетела. Если вообще беременна, конечно. Сколько их таких было.

– Слушай, Влада, – протянул руку и взял с низкого столика банку пива. Открыл, дернув за колечко, сделал большой глоток. И все это не сводя глаз с девушки напротив. – А ты уверена, что это Стаса ребенок?

– Да пошел ты! – выплюнула она, и Глеб рассмеялся. Громко, искренне. Сам даже не ожидал такого оживления, и уж тем более такого дерзкого выпада с ее стороны. Вылезла из каких-то трущоб и все туда же.

– И что тут смешного? – накинулась горячка. Не физически, конечно, словесно пошла на таран. – Разве я сказала что-то веселое?

– А разве нет? – перестал ржать Демчуг. – Ты мне это, давай, дурочку только из себя не строй, ок? Я не вчера родился и вот эти ваши мутные схемы знаю.

– Какие еще мутные схемы? Ты о чем вообще? Или… – мстительно прищурилась. – Или ты думаешь, что я все это придумала, что ли?

– Да кто тебя знает. Стас жених завидный. В нашей дыре таких по пальцам пересчитать. Эй, ты куда это? – обалдел, когда она уверенно направилась на выход. – Куда пошла, говорю?

Она не остановилась. Подошла к двери и принялась дергать ее и крутить неподдающийся замок.

– Открой мне, – сдалась. Обернулась. – Мне выйти надо.

– И куда это тебе надо ночью?

– Подальше отсюда! Я дура! Круглая, набитая дура! Была дурой, когда поверила Стасу. И сейчас дура тоже, потому что с чего-то вдруг решила, что идея прийти сюда будет хорошей. Лучше на улице ночевать, чем слушать эти унижения, – выплюнула, ударив покруче хлыста. – Вы с братом два сапога пара, а может, ты даже хуже. Тот поначалу хотя бы пытался сделать вид, что нормальный. А теперь открой мне, я уйду и больше тебя не побеспокою.

Глеб обалдел. Давно он не слышал в свой адрес таких хлестких выражений. Хлестких и, к его собственному отвращению, справедливых. Два сапога – возможно, но точно на разную ногу.

Стас виртуозно умел притворяться, скрывать свою истинную гнилую натуру, чтобы получить желаемое. Глеб же был прямолинейным, циничным, беспринципным. И никогда не выдавал себя за другого человека.

Слова это пигалицы его задели. Кто бы мог подумать.

– Остынь. Куда ты ночью одна пойдешь.

– Куда-нибудь пойду. На вокзале переночую.

– Бок о бок с бомжами?

Она посмотрела на него так, что он прямо прочитал по ее глазам, что лучше уж с бомжами, чем с тобой.

– Короче, давай, выключай гордость. Она сейчас вот совсем не в кассу. Переночуешь здесь, а завтра иди куда хочешь.

Она насупилась. Молча стояла, но хотя бы перестала выбивать дверь.

Часть 4

Утро выдалось серым и безжизненным. Дожди, что зарядили с начала сентября, лишь набирали обороты. Наступила настоящая осень, и в комнате было очень свежо.

Глеб поднялся с кровати и сразу направился в ванну. Утренний ритуал: зубная паста, шампунь, контрастный душ неизменно превращал его в подобие человека, и вышел он уже более-менее пришедшим в себя.

Он не сразу вспомнил, что в его доме гости, а вспомнив, оживился. Не потрудившись накинуть футболку, вышел из комнаты в чем был – одних свободных штанах, надетых на голое тело. Дошел до конца коридора, не заморачиваясь с постучать приоткрыл дверь.

Девушки в комнате не было. Постель явно была не тронута.

Он открыл другую комнату, Стаса, когда тот изредка ночевал дома, но там тоже ни следа человеческого присутствия.

Неужели нашла способ и ушла? Но каким образом?

Не по веревке же из простыней спустилась из окна. Простыни у него были качественные, хорошие, ее бараний вес бы точно выдержали, но пятнадцатый этаж… без вариантов.

А может, она включила хозяюшку и приготовила вкусный завтрак? Сидит сейчас на кухне, дожидается. Этот вариант был самым предпочтительным, но самым маловероятным. Вспоминая ее враждебный взгляд, приготовить она могла лишь что-то приправленное стрихнином.

Направляясь на кухню, Глеб бросил случайный взгляд в гостиную и увидел на диване вчерашнюю гостью. Она спала, свернувшись крошечным калачиком, короткие светлые волосы упали на лицо, скрыв за собой нахмуренное даже во сне выражение. В руках она сжимала свою спортивную сумку, словно там хранился священный Грааль, не меньше.

Глеб тихо подошел ближе и рассмотрел ее лучше. Хорошенькая. На этом все. Ни роскошной фигуры, ни благородных черт, ни шикарных волос, ни длинных от ушей ног. Среднего роста, худенькая, бледная… вчера, а сегодня с каким-то ненормальным румянцем на щеках, которого он ночью не заметил. Алые круги выделялись на бледной коже словно ожоги. Она вообще здоровая?

Наверное, Стас был пьян, когда связался с ней.

Она с ним еще понятно почему – старший Демчуг был пусть червивой, но самой красивой вишенкой на семейном торте, девки на него со школы вешались, но что он нашел в ней? Это была загадка без ответа.

Неожиданно девчонка распахнула глаза. Так резко, что Глеб даже вздрогнул. Уставилась на него не мигая, и почему-то от такого ее взгляда ему стало не по себе.

Словно это он у нее в гостях, приперся без спроса, начал качать права и заодно занял миллион долларов, предупредив заранее, что не отдаст.

– Ты что здесь делаешь? – спросила она, усаживаясь. Сумку, при этом, прижала к груди как родную.

– Вообще-то, я здесь живу, – и теперь, когда ее волосы обнажили лицо, заметил, что глаза у нее тоже покраснели. Будто она плохо спала или страдала аллергией. – С тобой все в порядке? У тебя… – вытянул указательный палец и обвел круговым движением свои щеки, – …лицо какое-то...

– Со мной все в порядке! – пробурчала она и попыталась подняться, но тут же качнулась и села обратно.

– Почему ты спала здесь? Я же сказал тебе идти в комнату.

– Мне и здесь нормально. Я уже ухожу… – вновь предприняла попытку встать, но также безуспешно. Испугавшись, что она сейчас рухнет и сломает себе что-нибудь, Глеб резко подался вперед и удержал ее, вцепившись одной рукой за талию, а другой за руку.

Ее кожа буквально горела, и он понял причину нездорового румянца.

– У тебя жар, – констатировал он.

– Отпусти меня! – прошипела она, попытавшись скинуть его руки. – Да что ты себе позволяешь.

Глеб психанул. И надо было свалиться на голову такому геморрою!

– Если ты решила, что я надумал тебя облапать – обломись, мне это нахрен не надо. Я просто не хотел, чтобы ты себе череп проломила. В моей квартире причем. Где-то за ее пределами – пожалуйста.

– Со мной в нормально, я же сказала. Просто, – облизала сухие губы, – можно мне немного воды?

Воды? Глеб осмотрелся по сторонам. Срач в гостиной стоял, конечно, невероятный. Нормальные ведь люди, не неандертальцы, не умственно отсталые, из обеспеченных семей, но почему ни один из них не удосужился выбросить за собой фантик, убрать стакан и хотя не попытался вести себя как человек, а не свинья?

– Сейчас принесу.

Глеб Демчуг на посылках – упасть не встать. Но она выглядела настолько неважно, что он решил удовлетворить ее просьбу. Девчонка простудилась. Впрочем, неудивительно – конец сентября, а она в джинсовой куртке поверх футболки. Причем насквозь промокшей.

Мелькнула мысль, наверное, болеть при беременности это плохо для нее и ребенка, и тут же сам от себя охренел.

Тебе-то какое дело до их здоровья! Ее никто не вынуждал таскаться под дождем без зонта.

Не без труда найдя чистый стакан, Глеб налил из кулера воду и принес Владе. Та, кажется, даже с благодарностью приняла, сделала несколько жадных глотков.

– Отсюда можно добраться на автобусе до Борового? – севшим голосом поинтересовалась она.

– Да, наверное. Или нет... Не знаю. Я давно не ездил на автобусе.

– Мне нужно… туда, – выдохнула она, и прикрыла глаза. Словно собралась уснуть или того хуже – отключится. – Там ба живет…

– Э-э-э, подруга, ты чего? – всполошился Глеб, когда она безжизненно уронила голову на спинку дивана. – Ты тут откинуться собралась, что ли? Влада, – наклонился близко к ее лицу, слегка хлопнул по пылающей щеке. – Ты жива?

В его доме нажирались до поросячьего визга, отключались, блевали. Но никто еще не умирал от температуры, и в отличие от типичных ситуаций он совершенно не знал, что в этом случае делать.

Твою же ты мать!

Схватил телефон и набрал номер частной неотложки. Типа скорая помощь, но не государственная. "Капельники" – называли их в его кругу. Прокапать, откачать, привести быстро в чувство, тихо, без шума и пыли – это была их работа. Но еще никогда их не вызывали сбить температуру. Этот случай точно будет единичным в их непростой практике.

Часть 5

Девчонка проспала почти до вечера. Не вставая, и даже не меняя положение: как вырубилось лежа на спине, так и спала. Если бы не мерно поднимающаяся и опускающаяся грудная клетка, он был решил, что вообще отбыла в мир иной.

Что за препарат они ей вкололи?

Судя по тому, что румянец ушел и лоб стал прохладным – что-то действенное. Да, он подходил и проверял, что еще оставалось делать. Даже накинул на ее ноги плед. Исключительно, чтобы не разболелась еще сильнее и поскорее свалила отсюда.

Пусть ищет Стаса, едет в Боровое, мирится с теткой или ютится в общаге – ему было все равно. Его вот это все совершенно не касалось.

Несколько раз он пытался дозвониться до брата, чтобы задать ему единственный вопрос – какого хрена, но старший Демчуг под предлогом воскресенья, видимо, решил самоустраниться. Так было всегда, с самого детства. Косячил он, а разгребал Глеб.

Где-то к четырем часам раздался звонок в дверь. Особо не рассчитывая, что это брат, Глеб открыл и увидел на пороге Элю. Если вчера она блистала в кожаном мини, на шпильках и с шикарной укладкой, то сегодня выглядела куда проще: черные леггинсы, такого же цвета топ, косуха и грубые ботинки. Волосы она убрала под стильную бейсболку, а глаза спрятала за стеклами темных очков, модной зауженной формы.

– У тебя никто не убирался, что ли? – спросила она, заходя в дом. Сняв окуляры, осмотрелась. – М-да, тебе не помешает клининг. В свинарнике и то чище.

– Ты мимо проезжала или как?

– Типа того. У меня маник, тут, недалеко от вас. Решила забежать. Что у вас за проходной двор? Ворота открыты, в подъезде замок не фурычит, охрана чего-то там мямлит невнятное. Не хочешь спросить как я вот так просто на твой этаж попала?

– Там уже со вчерашнего вечера клинит. Говори тише, ладно?

– А что такое?

Глеб "кивнул" глазами в сторону гостиной. Эля обернулась туда же и нахмурилась.

– Это же та самая? Вчерашняя? Какого хрена она тут развалилась как у себя дома?

– Долгая история.

– Да кто это блин вообще?

– Подруга Стаса.

– Стаса? Да ладно. Стремная такая. Или он всех нормальных в городе уже перетрахал и перешел на ширпотреб?

– Иногда мне хочется помыть тебе рот с мылом, – скривился Глеб. Не то чтобы хотел защитить Владу, просто бесила надменность подруги. – Пошли на кухню, кофе мне сваришь. В турке.

– Ну уж нет. Только кофемашина!

Кофе Эля варила отвратный. Так же совершенно не умела готовить, даже яичницу. Зато ей не было равных в другом, и это единственное, почему он ее еще не послал.

Надоело перебирать, хотелось хоть ненадолго остепениться, что ли, найти нормальную. Только они никак не находились. Всем было от него что-то нужно: подарков, поездок на острова, полезных знакомств. Была одна, которой якобы было плевать на всю эту мишуру, но и она в итоге оказалась не лучше. С тех пор Глеб окончательно потерял веру в долго и счастливо и принялся тупо прожигать жизнь. Благо, было на что.

– Голова болит, жесть, – неуклюже управляясь с кофемашиной, вздыхала Эля. Глеб сидел за барной стойкой, копаясь в телефоне. – Есть что-нибудь? Аспирин или Анальгин.

– Топор.

– Очень смешно, – поставила перед ним чашку. Сама забралась на высокий стул рядом. – А чего она спит-то у тебя, я не поняла.

– Заболела.

– Заболела? – ужаснулась она. – Фу! Чем? Это заразно?

– Зараза к заразе не липнет.

– Ну я серьезно же! Мало ли, вдруг у нее сифилис!

– Сифилис воздушно-капельным не передается, тебе ли не знать, – сделал глоток. Дрянь. Только она умудрялась испортить кофе из кофемашины.

– Тоже мне знаток. Ты что, медик? У тебя, насколько я помню, образование из сферы бизнеса. Нахрен ты ее тут вообще оставил, отправил бы куда подальше болеть хрен пойми чем.

– Эль, ты со мной в первый же день знакомства в клубном туалете трахалась, и то, что я чем-то могу быть болен, тебя не пугало.

– Ну это же ты! – уязвленно поджала губы она. – Видно же, что ты нормальный, не заразный какой-то. А она бледная, как смерть. Я вчера еще заметила.

Глеб порой сам себя не понимал, зачем он держит рядом с собой такую форменную суку. Будущего у них нет, он это знал, она это знала. Тогда зачем?

Секс? Секс был хорош, но и он стал надоедать.

Посмотрел на Элю еще раз, внимательно, пока она болтала какую-то чушь и пила кофе. Яркая, эмоциональная, страстная, но… не то. Кажется, скоро ей снова придется совершать забег по клубным туалетам в поисках нового парня.

– Стасу звони, пусть приезжает и забирает свою болезную.

– Стас не абонент.

– Ну еще бы. Козел каких поискать. И вкус у него, как оказалось, говно, – рассмеялась. – Ладно, побегу на маник. Увидимся вечером?

Глеб еще сам не знал, что будет вечером. Сначала нужно девчонку откачать. Дозвониться до брата и решить, что с ней делать.

– Я наберу, – отмахнулся он.

Как только за Элей закрылась дверь, Влада подала наконец признаки жизни. Глеб заметил, как она оторвала голову от подушки и аккуратно села. Завела за уши короткие волосы и зевнула. И только потом увидела, что не одна.

– Извини, я, кажется, надолго уснула, да? – после сна ее голос был хриплым. – Который час?

– Пять вечера.

– В смысле пять?! – ужаснулась она. Подскочила, насколько хватало прыти, начала поправлять одежду. – Не может такого быть!

– Тебе укол какой-то мощный поставили, потому что температура высокая была, почти сорок. Ты совсем ничего не помнишь, что ли?

– Что-то помню. Смутно.

– Я недорого возьму за койко-место, – и поймал ее растерянный взгляд. – Это шутка, если что.

– Мне идти надо. Пора, а то темнеть начнет скоро и автобусы перестанут ходить. Извини, что доставила тебе неудобство.

Глеб безразлично дернул плечом. Мол, ну да, такое себе, но так и быть.

– И куда ты пойдешь? – спросил он, когда она, явно очень слабая, попыталась поднять свою сумку.

– Не знаю пока, не решила. Может, к подруге, пока общагу не закрыли.

Часть 6

Еды действительно никакой не оказалось. Да он и не питался практически дома, чаще где-то в кафе и ресторанах. Если было лень выбираться, заказывал доставку. Но точно никогда не готовил.

– Может, пиццу? – поскреб затылок, изучая содержимое пустого холодильника. – У нас тут рядом, доставят быстро.

– Не нужно, правда, я чай попью и все.

– Поэтому ты такая доходяга, – проворчал он. Захлопнул дверцу и принялся искать в телефоне приложение. – Того и гляди ветром снесет. В тебе хоть сорок килограмм есть?

– Сорок пять.

– Святые мощи, – цокнул, кидая в корзину пиццу три сыра и неополитанскую. – Надеюсь, ты не ешь это дерьмо с ананасами?

– Ну, вообще, мне нравится…

– А после этого извращенец я. И где справедливость?

Она сидела на краешке стула, сложив на острых коленках ладони и осторожно осматривалась по сторонам. Видимо, ей еще с ночи было плохо, потому она была такой неадекватной. После укола присмирела, перестала огрызаться.

– А что именно мне вкололи, не знаешь? – перестав изучать территорию, с тревогой в голосе спросила она.

– Не в курсе. Но это хорошие врачи, знают свое дело. И я сказал, что ты беременна, вряд ли бы навредили.

Глеб бросил взгляд на ее тощий живот. Поверить, что внутри нее зреет жизнь, было просто невозможно. Как и в то, что эту жизнь подарил его брат.

Эта Влада... она же абсолютно не в его вкусе. Что их вообще тогда связало?

Глеб немало успел повидать и неплохо знал женщин. Мог предвидеть наперед их действия и предугадать поступки. Интуитивно понимал, на что они способны. Влада совершенно не производила впечатления развязной девки, что ищет быстрой связи на одну ночь.

Так как тогда она оказалась в постели Стаса, которого формат отношений кроме как просто перепихнуться априори не интересует?

– Может, не мое дело, но что там с матерью твоей произошло? – зашуршал упаковками в шкафу, пытаясь отыскать долбаный чай. – Прям реально из дома выгнала?

– Ты прав, это не твое дело, – огрызнулась она. Но спустя минуту вдруг заговорила. Видимо, проснулась совесть. – И не мать она мне, а тетя. Воспитывала меня с раннего детства. Вынуждено, скорее, а не потому что очень хотела. Из-за ежемесячных выплат. Она пьет много. Ну и…

– Понятно все.

– Нет, так-то она неплохая… когда трезвая. Ну и когда с дядей не в ссоре, – добавила словно в оправдание. – Может быть и нормальной. Но вот узнала о моей беременности и психанула. Сказала убираться и не приходить.

Глеб снова бросил взгляд на ее субтильную фигуру.

– А ты точно то самое?

– А ты думаешь, что я вру?

– Нет, просто…

А что просто он ответить не мог.

Просто ты не ровня моему брату?

Просто ты не могла бы понравиться ему даже в пьяном бреду?

Просто ты слишком юная, чтобы рожать?

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– А где ты познакомилась со Стасом?

Поверить в то, что они посещают одни и те же места было невозможно. Немыслимо просто. Ее одежда была дешевая, плохого качества. Таких как она просто не пустят туда, где проводит время Стас.

– Мы возле клуба познакомились, – расплывчато ответила она, и в этот момент позвонили в дверь. Даже доставщик беспрепятственно вошел на территорию ЖК. Зачем, спрашивается, платить за охрану?

Это действительно была доставка, румяный парень принес три коробки пиццы.

Не церемонясь с приборами, Глеб раскрыл одну и достал кусок прямо руками. Вгрызся с аппетитом, забив на приличия.

– Где-то там твоя дрянь с ананасами, – кивнул на коробки, – ищи.

Она отыскала нужную и аккуратно отделила один кусок. Сидела, грызла совсем как птичка, которая, тем не менее, как он уже убедился, имела внутри себя титановый стержень.

Мало кто может его послать, тем более из женщин. А она послала и глазом не моргнула.

– Не мог бы ты позвонить Стасу? – слопав лишь половину, немного смущенно попросила она.

– Я звонил. Он пока…

Забил? Слился? Трахает очередную?

– … он пока занят.

– Мне нужно с ним поговорить, рассказать о беременности. Он должен знать. В конце концов это и его ребенок. Мы вместе должны решить, как быть дальше.

– Прости, но больших надежд не питай. Вряд ли он очень обрадуется. Вы долго были вместе?

Вместо ответа она замолчала, как-то вся позеленела и приложила ладонь ко рту.

– Тошнит? Меня тоже тошнит, когда этого придурка вспоминаю, не парься.

– Извини, – бросила она и убежала, сбивая плечами косяки дверей.

Твою мать, она же беременна! Осенило. И именно сейчас он впервые увидел тому подтверждение. Это не прикол, не недоразумение – это реальность. Ребенок это его брата, или не его – это нужно было еще уточнять, но в том, что она беременна, сомневаться больше не приходилось.

От чего-то пропал аппетит. Ситуация вырисовывалась крайне паршивая, если расценивать ее в глобальной перспективе. Он вдруг подумал о матери. Когда она узнает – наступит конец света. Причем первой в адском пламени сгорит эта самая Влада. Точно не ее любимчик Стасик.

Внезапно зазвонил телефон, и Глеб увидел на экране имя брата. Проснулся, наконец. Вот сейчас и выясним.

Часть 7

– И чего случилось-то? Кто-то при смерти? – в подтверждение домыслов Стас шумно зевнул в трубку. – В последний раз ты так названивал мне среди ночи, когда про*бал все свои кредитные карты в каком-то клубе.

– Ты дома? – отрезал Глеб.

– Я птица вольная, куда хочу, туда и лечу.

– Нормально ответь.

– У матери.

– А почему не у Насти?

– Да там сложно все. Достала.

– Поговорить надо. Приезжай.

– Не, я не в кондиции. Давай потом. Или сейчас говори, чего там у тебя?

Глеб прекрасно знал своего брата, с похмелья тот не мог мыслить рационально и принимать новости адекватно по шкале их значимости. Он запросто мог ответить, что знать ничего не знает и бросить трубку. А данный вариант совсем не рассматривался, с этой Владой нужно было что-то решать. Каким бы козлом Глеб ни был, но выпнуть ее в ночь на улицу, больную и беременную, он не мог.

– Я приеду, – отрубил он. – Никуда не уходи.

– Да куда мне. Я овощ.

Сбросив вызов, Глеб захлопнул коробку с пиццей и поднялся.

Мать жила в коттедже на выезде из города, а это довольно близко. Сорок минут на машине и на месте. Видеть ее не слишком хотелось, особенно после вчерашнего выноса мозга по телефону, но он надеялся, что она как обычно в мэрии и они не пересекутся.

– Мне нужно отъехать, – поставил в известность Владу, едва она, снова мертвецки бледная, заползла на кухню.

– А, хорошо. Я сейчас, только сумку свою свою возьму и уйду.

– Тут сиди, жди меня.

– То есть как это?

– А вот так. Ешь пиццу, пей чай и спи.

– Нет, так дело не пойдет! – вяло запротестовала она. – Мне неловко оставаться одной в чужом доме. Я лучше пойду.

– Ты не слышишь меня? Але! Тут сиди, я сказал, – сказал, как отрезал. Влада притихла, прогнувшись под авторитетом хозяина дома. – Вернусь – решим, что дальше делать.

– А что дальше делать?

– Скажу когда вернусь. Все. Садь и поешь уже нормально.

Не слушая возражений, вошел в свою спальню и быстро переоделся. Накинул поверх футболки худи. Отыскал ключи от машины.

Когда вышел, она, переминаясь с ноги на ногу, стояла в коридоре. Ей явно было не по себе оставаться тут в одиночестве, но в этом случае ее чувства его мало интересовали. Пусть сидит и ждет, а то потом ищи ее по всему городу. Чтобы снова не заявилась потом внезапно уже с пузом и не родила на коврике для вытирания ног, решать нужно было сейчас, на берегу. И как обычно решать ему. Как обычно проблемы брата.

Глеб доехал на лифте вниз, спустил всех собак на охрану за беспредел со сломанными замками, и только потом прыгнул в припаркованную у дома машину.

Часть 8

Коттедж матери не слишком выделялся среди россыпи почти точно таких же: просторных, современных и укомплектованных по-полной. Разве что лужайка была подстрижена более аккуратно, забор более высокий и охрана более профессиональная. Еще бы, большая чиновница – большой риск.

Городок их был довольно мелким, людей было не слишком много и каждый обладал хорошей памятью и умеренной мстительностью. За плохие дороги, дорогой проезд и несоизмеримо высокие цены на коммуналку первым влетало "зажравшимся чинушам".

Однажды кто-то кинул в их двор дымовую шашку, а следом страйкбольную гранату. К счастью, обошлось без пострадавших, если не считать золотистого ретривера Майкла, которому вероломно подпалили хвост.

К сожалению, охрана здесь действительно знала свое дело, и пройти незамеченным было нереально. Мать знала, что он приехал, а значит, предстоял очередной вынос мозга.

Шагая к дому, Глеб увидел брата: тот лежал на шезлонге у накрытого на осень бассейна, скрестив волосатые ноги и потягивая пиво. Погода совсем не располагала для загара, поэтому вкупе с шортами тот накинул толстовку, черную шапку-бини, а на глаза нацепил темные очки.

– Здорово, бро, –лениво приподнял руку.

– Здоровее видали, – обойдя бассейн, Глеб подошел к лежащему на эко-подстилке телу. Навис сверху, оценив помятый вид родственника. – Уже бухаешь с утра?

– А что поделать? Жизнь такая, – сделал большой глоток. – И чего хотел?

– Владу помнишь?

– Какого Влада?

– ВлаДУ. Блондинка, худая.

– Я хз, – дернул плечом. – Сиськи большие?

– Нет.

– Тогда не помню.

– Короче, она пришла вчера ко мне ночью, сказала, что беременна.

– Бля, бро, сочувствую. Попадос.

– Она от тебя беременна, дебил.

– Бред, – бросил Стас, быстро допил и смял в кулаке банку. – Я без резинки давно ни-ни. Два раза триппер лечил. Хорош.

– Она утверждает, что беременна. От тебя. И зная тебя, ты, когда бухой, имя свое не вспомнишь, не то, что резинку надеть.

– Ну не, так-то бывает, чё, – беспечно хохотнул. – Но никакой Влады я не помню.

– Точно?

– Ну да. Гон это очередной.

В принципе, такое могло быть. Их семья в городе была довольно известна, многие хотели нагреться на их фамилии. Откусить кусок побольше. Не исключено, что и она туда же.

Впрочем, кое-что все-таки не сходилось.

– Я как-то вернулся и застукал вас в гостиной. Я лично ее с тобой видел. Тощая, бледная. Вспоминай.

– Ты просто уёбище какое-то описываешь, – заржал. – Я не настолько голодный. Не помню такую, говорю.

Вообще, Стас мог просто забыть – это вполне в его характере. Мог соврать. А мог и нет. Она тоже могла запросто все это элементарно придумать. Прецедент имелся. Была уже одна такая вся из себя беременная, а на деле просто хотела срубить бабла.

Подобная головная боль ему была вот совсем не нужна. Плевать. Пусть сами разбираются. Какого хрена он вообще взялся разгребать это дерьмо?

– Ладно, поеду, – раздраженно засунул ладони в карманы джинсов и направился обратно к воротам.

– Ты реал только из-за этого приехал? – бросил ему в спину Стас. – Из-за какой-то пиздливой телки?

– Она у меня в квартире чуть коньки не откинула. Да, я реал из-за этого приехал. Ты же ее заблочил.

– Забей, нет никакого залета, сочиняет она, – достал из-под шезлонга еще одну банку пива. А еще даже не полдень.

Глеб уже собрался действительно свалить, как вдруг услышал позади материнское с крыльца:

– Глеб! Пока здесь, зайди ко мне.

Глеб, стиснув зубы, закатил глаза. Наша песня хороша – начинай сначала. Этот визит просто не мог закончиться иначе.

Часть 9

Мать стояла на пороге, как всегда одетая с иголочки. Строгий костюм стального цвета подчеркивал такого же оттенка холодные глаза. Выкрашенные в блонд волосы лежали один к одному в идеальном ассиметричном каре. Губы, как обычно кроваво-алые, были сложены в тонкую упрямую линию.

Его мать была красивой пятидесятипятилетней женщиной, целым замом мэра города. Строгая, беспринципная, расчетливая. Никаких эмоций, никакой жалости, никаких "соплей". Глеб по пальцам мог пересчитать, сколько раз мать его просто обняла. В раннем-раннем детстве. Теперь уже давно было не нужно, а тогда… тогда хотелось быть просто ребенком. Иметь нормальную маму: с пирожками, улыбками и сказками перед сном. Но имели то, что имели.

– Привет, – прохладно бросил Глеб.

– Зайди, – кивнула за спину Лариса Анатольевна, и сама вошла в дом.

Каждая беседа с родительницей была тем еще испытанием. У них не было ничего общего, их взгляды совершенно отличались и они абсолютно не понимали друг друга. В отличие от Стаса. Тот с самого детства был маминым любимчиком, светом в окне и надеждой.

Глеб прекрасно знал, почему: отец взял ее в жены с трехлетним сыном – Стасом. Зачатым от ее единственной любви. Мужика, который просто свалил, узнав, что она беременна. Но, не смотря на это, она любила его долгие годы, да и до сих пор любит, наверное. А отца она никогда не любила, это был обычный холодный расчет. И ребенок, что по досадной случайности появился в этом браке, всегда был просто лишним звеном.

У нее был один сын – Стас, какое бы говно он не творил.

– Нам надо поговорить, Глеб, – мать кивнула на белоснежную софу. – Ты присядь.

– Я постою.

– Ну не хочешь – не садись. Так побеседуем.

– Нет, я не пойду на день рождения к Алисе. Даже не начинай.

Лариса Анатольевна сжала еще сильнее и без того тонкие губы. Изящные ноздри заходили в такт дерганому дыханию.

– Ты нравишься Алисе. Нравишься уже много лет, и не делай вид, что не догадываешься от этом, – процедила она. – Ее отец – губернатор.

– И что с того? Я тоже должен жениться на ней по расчету, как и ты когда-то?

– Мы обязаны их семье, – голос родного по идее человека напоминал змеиное шипение. – Из-за нас девочка стала хромой!

– Не из-за нас – из-за Стаса. Ведь это он столкнул ее с лошади. Он – не я. Вот пусть он и идет.

– Не-е, брат, нахрен мне сдалась эта хромоножка, – раздались развязные шаги за спиной. Стас, подойдя к матери, быстро клюнул ее в щеку. И железная леди на мгновение будто избавилась от своей брони. Даже коротко улыбнулась.

Глеб давно не был ребенком, но эта картина… эта картина затронула что-то такое… из глубин детства.

Ему она никогда не улыбалась.

– Я к себе, башка трещит, – поставил в известность Стас и пошел вверх по лестнице в свою комнату.

Мать давно приобрела сыновьям просторную квартиру в центре, но он частенько зависал под заботливыми крылышком мамки.

Приобрела намеренно одну на двоих, потому что знала, что за любимым чадом нужен присмотр, и младшенький идеально подходил на роль няньки старшему. По ее мнению. Глеб якобы должен был оберегать бедового брата от плохих поступков. Не смотря на беззаветную любовь к Стасу она, как умная женщина, понимала, что ее сын ходячая граната, и натворить может, что угодно. А с ее статусом это было абсолютно исключено. Глебу в этом плане она доверяла больше, ведь "он так похож на своего отца". А тот никогда не устраивал неприятных сюрпризов.

– Это просто день рождения, Глеб, – продолжила мать. – Тебя это ни к чему пока не обязывает. Она очень хочет увидеть тебя, хочет показать твой портрет, который сама написала. Ты же знаешь, что она брала уроки у самого Сафронова?

– Нет, – упрямо повторил Глеб. – Зачем давать девчонке надежду, я не понимаю!

– Доктор Вайнштейн из Израиля дал благоприятный прогноз. Возможно, благодаря новейшему инновационному методу, удастся избавить ее от хромоты. Не исключено, что даже полностью. Так что...

– Да плевать мне на ее хромоту! – не выдержал Глеб. – Алиса для меня просто подруга. Подруга, и только. И мне нечего делать на этом празднике снобов.

– Как будто бы твои друзья из другого теста.

– Как будто бы ты знаешь моих друзей, – холодно отбил подачу он. – Мне пора.

– День рождения на следующей неделе, – бросила она ему в спину. – В их резиденции. В семь.

Глеб на это ничего не ответил, с облегчением вышел из пусть и роскошного, но все-таки дома-склепа.

Накрапывал мелкий противный дождь, настроение было паршивым. Еще вспомнилось, что дома его дожидается Влада с какими-то ответами, и стало еще паршивее.

– Глебас, – раздалось сверху. Глеб поднял голову: Стас стоял на балконе второго этажа и, облокотившись о перила, курил. – Я вспомнил эту Владу короче, дошло. Блондинка, худая?

– Ну да. Забитая такая.

– Угу, забитая, – заржал. – Эта сука сама меня совратила, чуть не изнасиловала. Отсосала уже в машине, а что было дома, у-у... Это с виду она такой ангел, не ведись. Тварь расчетливая. Стопудово от кого-то залетела и меня приплела. Или вообще никакого залета нет и она просто пиздит.

– Понял, – буркнул Глеб и пошел к машине. А внутри… разочарование. Даже какое-то опустошение, что ли. Дебила кусок, почти же поверил ей. Развела как последнего лоха!

Пробрала такая жгучая злость. Мчался домой нарушая все правила, а войдя в квартиру, так сразу ее и не узнал – внутри царила идеальная чистота. Никаких окурков после вчерашнего, смятых салфеток и пивных банок. Влада в этот момент стирала пыль с плазмы, а увидев Глеба, скромно улыбнулась.

– Это ты сделала? – грубовато спросил он.

– Да…

– И нахрена?

– Ну, просто… В благодарность, что не выгнал.

– Для этих целей существует клининг, – швырнул ключ на тумбу и нервно стянул через голову намокший от дождя худи. – Могла бы не утруждаться.

– Мне совсем не сложно. К тому же чувствую я себя намного лучше, – и добавила, – спасибо тебе. Ну, что врача вызвал…

Часть 10

Влада как будто не сразу поняла о чем он. Пару раз выразительно моргнула, переваривая услышанное.

– Ты не ослышалась, – подлил Глеб. – Уходи.

– Ты поговорил со Стасом? – упавшим голосом спросила она.

– Поговорил. И узнал все, что надо.

– И что он сказал?

– То, что ты расчетливая сука. А я осел, раз повелся на твой развод. Иди, Влад, – надавил он. – Сама за собой закроешь.

Скрылся в своей комнате, костеря этот сраный день на чем свет стоит.

Смотрит, главное, словно реально агнец божий. А на деле… ну что за двуличная девка? Никогда еще он не встречал таких шикарных актрис.

И ведь даже не возразила ничего, не стала оправдываться. Значит, Стас действительно не соврал. Да и какой в этом смысл? Зачем ему придумывать, наговаривать на нее что-то. В этом по сути не было никакого смысла.

Испугался осуждения брата, что отказывается от беременной? Да плевать он хотел на мораль. Тот откажется и глазом не моргнет.

Глеб злился на себя. Злился безумно. Психовал. Матерился.

А потом она тихо посреблась в его дверь.

– Ты еще тут? – грубо бросил он.

Влада аккуратно заглянула в его комнату.

– Я не пойму как открыть…

– Да твою же ты мать! – взвился он. Подскочил, грубо распахнул дверь, отодвинул девчонку в сторону и быстрым шагом направился в прихожую. Потупил, вспоминая, куда дел ключ. Потом вспомнил, что швырнул его на комод. Открыл.

– Как лифт вызвать хотя бы знаешь? – съязвил.

Она ничего не ответила, подняла свою несчастную сумку и пошла. Спина прямая. Гордая, блять.

Когда она ушла легче не стало, наоборот. Внутри стало тошно. С какого-то хрена она задела его сильнее, чем он мог бы подумать.

Потом он увидел ее джинсовую куртку, наброшенную на ручку встроенного шкафа. В футболке ушла, совсем больная. В их краях сентябрь в два раза холоднее чем в нормальных городах. А у нее температура только была. Впрочем, какое ему теперь до этого дело?

В кармане зазвонил телефон. Глеб нехотя достал его и увидел на экране номер брата. Говорить с ним больше не хотелось, лимит общения на сегодня был исчерпан. Но тот звонил и звонил, пришлось ответить.

– Да.

– Слышь, бро, я че тут, короче, вспомнил. Та телка, ну, горячая блондинка, о которой я сказал, это точно была не эта твоя Влада, я перепутал. Ту Олеся звали, и сиськи у нее были больше моей головы. А Влада эта… блять, стыдно сказать, я с ней познакомился случайно, долгая история. Она реально какая-то забитая и не в моем вкусе, но я тогда гашеный был, захотелось новизны. Короче, ну ты понял, – заржал, а Глеба словно обухом по голове.

Сколько же говна он ей наговорил… И даже не возразила, просто молча ушла.

– В общем, я плохо помню как оно там и что было, может, и залетела, дура. Да и пошла она, пусть докажет сначала.

Больше не слушая, Глеб сбросил вызов. Теперь уже не Стас – он сам повел себя как полный мудак.

Да, она была ему никем, совсем никем, но нутро переворачивалось от собственного гадства. По сути он ее выгнал раздетую на улицу. Ей же совсем некуда пойти.

Он долго метался по квартире, не зная, чем себя занять. Наведенный ею порядок в прямом смысле мешал дышать, хотя должно было быть наоборот. Давно он не испытывал таких противоречивых чувств, от "да и плевать на нее", до "какой же я скот".

Хотелось… может, не извиниться, но хотя бы узнать, как она там, куда пошла. Есть ли у нее деньги хотя бы на еду. Может, ей снова врач нужен.

Как она там сказала? Боровое? Хрен знает где это. Какое-то село за городом. Или деревня. Где ее там искать?

А потом он вспомнил про общагу на Варейкиса, где живет ее какая-то там подруга. Зачем-то сгреб в кулак ключ от авто и вышел из дома, громко захлопнув за собой дверь.

Райончик, где располагалась улица Варейкиса, был еще тот: самая клоака города, где сразу следом шла промзона. Какой идиот построил здесь шарагу, именуемую "техническим колледжем" – одному Богу известно. Студенческая общага располагалась сразу за оплотом образования, такая же мрачная и обшарпанная: выкрашенные разномастной и уже давно облупленной краской оконные рамы, растянутое на веревках выцветшее белье и непристойные граффити на каждом свободном клочке стены.

Глеб, с его дорогой тачкой, смотрелся здесь словно высадившийся на забытой планете "чужой". И чувствовал себя крайне неуютно.

И где ее искать? Четыре этажа, ориентировочно минимум по двенадцать комнат на каждом. Не стучать же как придурку во все подряд двери?

Как она там сказала зовут ее подругу?

Надин…

Марина…

Мадина!

Точно, Мадина. Девушку с таким редким именем наверняка должны знать, и вряд ли с кем-то спутают.

Подумав с минуту, точно ли ему все это надо, Глеб, выбравшись из машины, неспешно направился к единственному подъезду, на козырьке которого раскачивалась на ветру разбитая лампочка.

На обколотых по краям ступенях курили несколько парней, которые, заметив приближающегося Глеба, сразу заткнулись, глядя на мажористого незнакомца довольно враждебно.

– Мадина в какой комнате живет? – спросил, опустив приветствие.

– А зачем она тебе? – прищурился лысый, вокруг которого собрались остальные. Наверняка их "главный".

– Нужна, – отрубил Глеб.

– И зачем?

– За хлебом.

– Чего-о?

– Просто назови номер комнаты. Мне ее подруга нужна, не она сама.

Лысый, помусолив во рту зубочистку, и поразмыслив несколько секунд, ответил:

– В тридцать второй.

Забив на "спасибо", Глеб поддел мыском кроссовка дверь и вошел в подъезд. В нос сразу же ударила несусветная вонь: плесень, какая-то кислая капуста, "аромат" гниющего дерева и моча. Внутри все было в разы хуже, чем снаружи, и Глеб, поднимаясь, ненароком подумал о том, а знает ли о состоянии данного общежития его мать? Как-никак она чиновник, разве не должны они хоть мало-мальски следить за состоянием подобных объектов? Да сюда же даже войти нельзя без прививки от дизентерии.

Часть 11

Влада выглядела удивленной, но очень старалась не сильно это демонстрировать.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты куртку свою забыла, – ответил Глеб, протягивая дешевую пародию на джинсовую ткань.

– Спасибо, – высунула руку и забрала свою вещь.

Никогда он не испытывал прежде чувство неловкости. Не получалось. Не умел. Да и было за ненадобностью. А теперь вдруг от чего-то ощутил себя не таким уверенным, каким привык быть.

Она была не первой девушкой, которую он обидел словами, что уж, и наверняка она не станет последней, но почему-то за сказанное именно ей в порыве злости стало особенно стыдно.

По сути он облил ее помоями ни за что. Обвинил в том, чего она не делала.

– Может, выйдешь? – чуть кивнул головой себе за плечо. – Не через дверь же говорить.

– А нам есть о чем говорить?

– Ну я же здесь.

Она постояла, посверлила его прищуренным взглядом, подумала, а потом, под недовольное шипение подруги, сбросила цепочку. Вышла. В какой-то нелепой вязаной кофте и пушистых тапках, больше размера на три.

И то ли свет единственной уцелевшей лампочки так падал, то ли что-то другое, но почему-то сейчас она показалась ему даже… симпатичной, что ли. Большие голубые глаза, светлые аккуратные брови, вздернутый нос и губы чуть меньшего размера, чем ему нравились, но довольно красивой формы.

– Я поговорил со Стасом, – начал Глеб.

– И что он сказал?

– Он сразу тебя не вспомнил, – рубанул как оно есть.

Она слегка кивнула, закусила нижнюю губу и опустила глаза.

– Но это не значит, что он не будет нести ответственность. В конце концов с твоей… – бросил быстрый взгляд на ее живот, – …беременностью нужно что-то решать.

Она продолжала молчать и смотреть в пол. Но не потому что стеснялась – она была обижена. Он это сразу понял.

Глеб плохо умел извиняться, потому что эгоистично считал, что чаще всего прав, и просить прощения ему просто не за что. Признать вслух свой промах было бы слишком, он и так переступил через себя и притащился в этот тараканий рассадник, а теперь еще расшаркиваться в реверансах?

Беседа не клеилась. Она молчала, он тоже. Все это начинало походить на театр абсурда.

Громко открылась соседняя дверь. Чья-то волосатая рука выставила наружу вонючий мусорный пакет, и тут же убралась обратно. Дверь так же с грохотом захлопнулась.

– Ты ничего не скажешь? – начал терять терпение.

– Ты назвал меня расчетливой сукой. Таким разве дают слово?

То, что она не пасовала, его буквально поражало. Язык чесался бросить какую-нибудь колкость в своем стиле, но он сдержался.

Хотелось просто свалить уже отсюда. Поговорить где-то там, вне... Этот склеп, именуемый общежитием, не вызывал никаких иных ассоциаций, кроме суицидальных.

Ему здесь точно не место. И ей здесь не место.

– Короче, иди, забирай свою сумку. Я тебя в машине внизу подожду, – отрезал он, развернулся и поспешил по лестнице вниз.

– В смысле в машине подождешь? – крикнула она ему вслед. – Зачем?

– Куртку свою снова не забудь.

Оставив ее, обескураженную, одну, Глеб преодолел два лестничных пролета. Выходя на улицу, задел плечом одного из гопников. Забив на разного рода "слышь, охренел" дошел до своей машины и не без удовольствия забрался в кусочек привычного для него комфорта. Я приятным ароматом дорогой кожи, дезодоранта и стабильности.

Что говорить, они с братом никогда не знали бедности и с рождения как сыр в масле катались. Отец владел крупнейшим в области сахарным заводом и тысячами гектарами плодородной земли. Местные его любили и уважали, и действительно ведь было за что. Юрий Демчуг был хорошим человеком, с правильными понятиями и мудро расставленными приоритетами, от того Глеб и недоумевал, что он когда-то нашел в его матери – прямо противоположной по взглядам и ценностям женщине.

Глеб любил отца и очень хотел стать на него похожим. Но сердце так дорогого ему человека остановилось десять лет назад, в самый важный для любого парня момент – момент взросления, и жизнь как-то быстро пошла под откос. Тусовки со старшим братом, случайные связи, алкоголь…

Влада не выходила долго. Может, показалось, а может, действительно тянула, но терпение быстро начало сходить на нет. Он вообще не любил тянуть резину, сам привык действовать быстро и ждал того же от других.

И чего она там копается?

Или вообще решила не выходить?

Если второе, то это стало бы его личным провалом. Никогда еще ни одна девчонка его так нагло не опрокидывала.

Но она все-таки вышла. Когда предел его самообладания достиг своего апогея, показалась на пороге общаги. В руках все та же спортивная сумка. Почему-то она дико раздражала.

Бросив хмурый взгляд на машину, аккуратно спустилась по обломанным ступенькам вниз.

– Все нормально, Влад? – козырнул лысый гопник. – Ты его знаешь?

– Да, знаю.

– Если чё – ты сразу говори. Быстро порешаем.

– Хорошо.

Подойдя к авто, остановилась как вкопанная у пассажирской двери, Глебу пришлось наклониться, чтобы увидеть сквозь окно ее лицо.

– Садись, чего встала. Или эту дверь ты тоже не знаешь как открыть?

Она немного покопалась, но все-таки смогла одолеть модно вытянутую ручку. Аккуратно села на кожаное кресло, в котором в прямом смысле утонула. Сумку поставила на колени.

– Да расстанься ты с ней уже, никому она не нужна, – психанув, закинул торбу на заднее сиденье. Завел мотор.

– Мы куда-то едем? – с тревогой в голосе спросила она.

– Да.

– И куда?

– Решать твою проблему.

– Сейчас?

– А что такого? Время восемь вечера, Стас точно не спит, поверь. Пора уже поставить точку во всей этой истории.

Часть 12

Пока Глеб выруливал из убогого района, Влада молчала, напряженно глядя в окно, а потом вдруг неожиданно громко сказала:

– Остановись!

– Опять тошнит?

– Нет. Я передумала.

– Что передумала?

– Говорить со Стасом передумала. Не хочу, все. Остановись, пожалуйста.

– Извини, но ты вообще нормальная? – раздражение, что копилось так долго, выплеснулось наружу. – Притащилась в ночи в мой дом, вывалила новость о беременности от моего брата, попросила с ним связаться, а теперь "передумала"?

– Да, именно так.

– И с чего вдруг?

– Я обязана отчитываться?

– В данной ситуации да, потому что это как бы касается моей семьи, а значит и меня каким-то боком, к сожалению, тоже.

– Я хочу выйти, – и, повернув на него голову, вполне серьезно добавила. – Прошу тебя. Пожалуйста.

Матернувшись про себя, Глеб съехал на обочину и остановился напротив пустого сейчас парка. Едва только мотор заглох, как Влада открыла дверь и сразу же вывалилась наружу. Обняв себя руками, отошла подальше, и так и зависла, словно высматривая что-то в сгущающихся вечерних сумерках.

Глеб встречал много разных женщин, знал, какими они могут быть непоследовательными, но эта была особенно странной.

Почему она вдруг передумала? Что произошло?

А может, Стас прав и она все сочинила. Решила, что прокатит, а осознав, что не все так просто, решила слиться.

– На улице холодно, – открыв окно, напомнил очевидное.

Она продолжала молчать.

Снова бросив под нос пару крепких слов, выбрался из машины сам. Подошел, встал рядом, отмечая существенную разницу в росте.

– Так что вдруг изменилось? Почему передумала?

Она подняла на него покрасневшие глаза и громко шмыгнула носом.

– А ты как сам считаешь?

– Не имею понятия.

– Я не дура, и прекрасно понимала, что могу остаться ни с чем, придя к Стасу домой. Прошло много времени, он ни разу даже не позвонил мне с… с тех пор. Я знала, что рады мне не будут, но все же надеялась на то, что в нем есть хоть грамм мужского.

После этих слов Глеб иронично усмехнулся. Впрочем, сразу же стер с лица улыбку. Она выглядела такой серьезной и несчастной, что смеяться, хоть и по делу, было неуместно.

– Он даже не вспомнил меня наверное, да? – спросила она, доверительно заглянув Глебу в глаза. И стало так хреново от такого ее взгляда. Будто не Стас – он сам взял и сломал ей жизнь.

– Ну ты же знала с кем имеешь дело, – тяжело вздохнул.

– В том-то и дело, что я не знала.

– Не понял… В каком смысле?

– Он сказал как мы познакомились?

– По сути нет, – пересказывать ушат дерьма, что он вылил относительно ее серости и убогости, совсем не хотелось. – А как?

Теперь тяжело вздохнула она. Но заговорила на удивление твердо:

– Мы познакомились возле ночного клуба.

– Возле?

– Да. Я работала там неподалеку, в бизнес центре "Галактика". Шла домой после смены, случайно столкнулась со Стасом, он курил на улице.

– Подожди. Ничего не понял. Ты ночью что ли с работы шла? Из бизнес-центра, что работает до девяти?

– Да, ночью. Я убирала там офисы, – горделиво задрала подбородок. – Скажешь, что это зашквар?

Говорить он это не стал, но немало обалдел.

Молодая девчонка моет полы и драет чужие туалеты?

– У меня порвался кроссовок, я остановилась что-нибудь с ним сделать, но там все было слишком плачевно, поэтому пришлось вызывать такси до дома. А мой мобильный как назло сел. Я увидела Стаса и попросила воспользоваться его телефоном.

Она только начала говорить, еще совсем ничего не было понятно, но после этих слов Глеб сразу догадался, что было дальше…

– Он одолжил мне свой телефон. Вернее, сам предложил вызвать мне машину. Пока ждали, немного поговорили. Мне он показался хоть и не совсем трезвым, но вполне нормальным. Он весело шутил, много смеялся.

О да, все это было вполне в духе его братца. Пускать пыль в глаза, подстраиваться под ситуацию – типичный Стас.

– Потом он сказал, что ему пришло сообщение из таксопарка, что машина не сможет приехать по этому адресу, и предложил подвезти меня сам.

– Ты серьезно? – не выдержал Глеб.

– Осуждаешь меня?

– Да это же блин старый как мир развод!

– Ну извини, что не была в курсе старых как мир методов задурить девушке голову.

– Ладно, продолжай. Все, – поднял ладони, – не перебиваю.

Она поежилась, и только сейчас он заметил, как она дрожит от холода.

– Пойдем лучше в машину, там теплее.

Она не сдвинулась с места.

– Я не повезу тебя никуда силой. Если не захочешь – о'кей.

Только после этих слов она вернулась обратно в авто.

Там действительно было гораздо теплее, с включенной-то печкой.

– И что было потом? – спросил он, подкручивая музыку на минимум. – Там на заднем сидении мое худи, можешь надеть.

Она снова проигнорировала. Упертая.

– Так что? – повторил. – Если хочешь чтобы я был на твоей стороне, то я должен знать все. Я бы не уточнял, будь ты из тех, кого он привык выбирать. Там и так все понятно. Но ты…

– Что – я?

– Ты не в его вкусе, – жестко, но правда.

– Он что-то подсыпал мне в воду, – ошарашила она, глядя Глебу прямо в глаза. – Я не сразу это поняла, потом. Когда уже было поздно.

Это тоже могло быть правдой. Могло! Стас баловался подобным еще студентом и находил это смешным. Ржал потом, какие податливые становятся телки, раскрепощенные, что с ними можно делать все, что захочешь.

Глеб всегда презирал такое, и услышав сейчас, внутренне закипел. Все еще хуже, чем он думал изначально.

Она не продуманная сука. Она просто жертва. Глупая, маленькая, не пуганая жизнью жертва.

– Он дал мне эту бутылку в машине, – сбивчиво заговорила она. – Я не слишком хотела пить, но он настоял. Потом я почувствовала себя странно, все как-то поплыло, попросила остановиться, он сказал, что это от усталости. Что сейчас мы приедем к нему домой и я смогу там отдохнуть… – замолчала, возвращаясь в события двухмесячной давности. – Самое странное – я понимала, что происходит явно что-то нехорошее, что у него недобрые намерения, но ничего не могла возразить. Язык не слушался, мысли путались. Я словно… словно не подчинялась себе, понимаешь?

Часть 13

– Твою же ты мать! – не выдержав, выплюнул Глеб. – Ну как так-то, а!

– Я не хотела идти к нему, когда меня выгнала тетя! И говорить с ним тоже не хотела. Но… но я просто не знала, что делать дальше. Я думала, что он хоть как-то меня поддержит. Подскажет, как мне быть. Что предпринять.

– Ты реально не знаешь моего брата. Где он и где поддержка. Забудь!

Она опустила голову, от чего светлые короткие волосы упали на лицо. Шумно глубоко вздохнула.

Ему стало жаль ее, эту глупую девчонку, которая из-за своей неопытности нарвалась на ублюдка в виде его брата. Вряд ли у нее был вагон мужиков, чтобы она умела в них разбираться. Вот и попалась.

– Поехали, – бросил твердое он и завел мотор.

– Куда?

– К Стасу.

– Я же сказала…

– Он должен хотя бы раз в жизни понести за что-то ответственность. Если все, что ты рассказала правда – должен вдвойне. Прятать голову в песок, строить из себя гордую великомученницу, так себе идея, поверь. Или ты хочешь, чтобы он и дальше наслаждался своей беззаботной жизнью полного раздолбая, а ты растила этого ребенка – вашего общего ребенка – одна? Ребенка, которого он заделал тебе опоив какой-то дрянью?

Она молчала. Он не знал, какие мысли крутятся в ее голове, но в своих был уверен более чем. И, не дожидаясь ее ответа, все-таки тронулся с места. Она не остановила его.

– Почему ты так настаиваешь на том, чтобы он понес ответственность за то, что сделал? – тихо спросила Влада, когда они уже выехали на трассу. – Разве ты не должен быть на стороне Стаса? Он же твой брат.

– Брат… – усмехнулся Глеб и добавил тише: – Такого брата врагу не пожелаешь.

– Вы поссорились? Он чем-то обидел тебя?

Поссорились? Обидел? Все эти слова даже близко не могли передать все происходящее между ними. То, что тянулось годами.

– Это долгая и не слишком интересная история, забей.

Дальше до самого дома матери они ехали молча. Влада не произнесла ни слова, пребывая где-то там, в своих тревожных мыслях. И лишь когда автомобиль заехал в ворота, словно очнулась ото сна. В ее глазах начала копошиться неуверенность и даже страх.

– Все нормально будет, – топорно поддержал Глеб, заметив ее состояние. – Тебя никто не съест. Наверное.

– А там есть еще кто-то, кроме Стаса? – заметно напряглась она.

– Если не повезет, познакомишься с нашей матерью.

– Не повезет?

Глеб повернулся к ней всем корпусом, положив ребро ладони на спинку ее кресла.

– Наша семья даже отдаленно не напоминает нормальную. Сорян, но это так и есть. И скоро ты в этом убедишься.

Он не хотел пугать ее еще больше, но и обманывать не хотел тоже. Пусть лучше узнает сейчас, на берегу, чем потом будет неприятный сюрприз.

– Пошли, – бросил он и открыл дверь. Дождался, когда выберется она и только потом зашагал к дому, улавливая за спиной неуверенное шуршание дешевой подошвы о дорогую брусчатку.

Он знал, что будет, когда мать и брат увидят кого он привел. Знал, и не мог не испытывать извращенное удовольствие. Позлить их всегда было очень приятно. Жаль только, что все стрелы полетят в эту наивную девчонку. Но она должна была думать, прежде чем садиться в машину непонятно к кому. Каждый должен платить за свои ошибки, как бы цинично это не звучало.

– Проходи, – Глеб открыл дверь и подтолкнул внутрь Владу. – Добро пожаловать в ад.

– Глебас? Визит дважды в день – чем мы заслужили такую честь? – из кухни, удерживая в руках уже сотую, наверное, банку пива, вырулил еще более помятый чем утром Стас. Увидев за спиной брата Владу, присмотревшись, и, видимо, узнав ее, нахмурился. – Да ты не один.

– Да, я не один.

– Выйдем. На два слова, – кивнув себе за плечо, сделал крутой разворот и вернулся обратно на кухню.

– Я сейчас, – отрезал Глеб. – Тут посиди пока.

– Но…

– Я скоро вернусь, – и ушел вслед за братом.

– Ты совсем *бнулся, скажи? – как только Глеб вошел на кухню, сразу же вспылил Стас. – Ты за каким хреном ее сюда приволок?

– Так ты вспомнил ее, наконец.

– Ну допустим.

– Ты реально подсыпал ей что-то в воду?

– Это допрос?

– Это вопрос.

– Не знаю… не помню. Может быть. Это что-то меняет?

– Это все меняет, – процедил Глеб. – Она теперь беременна. От тебя. Потому что ты, долбаный мудак, даже не потрудился заморочиться чтобы натянуть гондон.

– А тебе не по*уй? Какая тебе разница до всего этого? Что ты с ней носишься целый день? Какая-то курица залетела – это ее проблемы, не твои. И не мои.

– Нет, это твои проблемы, – желание дать ему хорошенько по морде возникало с завидной регулярностью, но сейчас было особенно нестерпимым. – Ей всего девятнадцать лет, и ты просто ей жизнь сломал.

– Да мне насрать на ее жизнь, – сделал большой шумный глоток. – В своей бы разобраться.

Глеб махнул рукой и выбил банку из рук брата. Та с грохотом упала на кафель. Пенная желто-белая лужа растеклась у их ног.

– У тебя совсем кукушка съехала? – психанул Стас. – Из-за какой-то уродины…

Удар по лицу вышел не сильным, но наверняка ощутимым. Стас по инерции подался назад, качнулся на пятках, но удержался, только лишь слегка подвинул барную стойку весом своего немаленького тела.

– Ты же не из-за нее мне сейчас всек, – смахнув из-под носа кровь, ухмыльнулся старший Демчуг. – Из-за Инги. Думаешь, я не знаю.

Глеб молчал, разминая зудящий кулак.

– Столько времени прошло, а ты все зуб точишь. Лучше бы спасибо сказал, что открыл тебе глаза на эту шлюху.

– Ты пойдешь в гостиную и поговоришь с Владой, – не стал вестись на провокацию Глеб. Иначе все это кончилось бы крайне паршиво. – Сейчас.

– О чем мне с ней говорить?

– Как минимум поинтересуешься, надо ли ей что-то. Деньги, крыша над головой, какая-то другая помощь. Ей некуда пойти, не на что жить, она замерзла, нездорова и качается от слабости.

– Тебе-то какое до этого дело, я не пойму?

Часть 14

Влада сидела на софе в центре гостиной, с ровной как натянутая струна спиной. В ее руках была чашка с дымящимся чаем, но очевидно, что к нему она даже не притронулась. Наверное, это Марина, помощница по дому, это она принесла красиво сервированный поднос, с маленьким фарфоровым заварником и вазочкой печенья.

В их доме было заведено проявлять показное радушие, даже тем гостям, которым не рады.

Увидев Владу Стас скривился, словно от приступа внезапной зубной боли, а тонкая струйка крови из рассеченной губы лишь добавила драматизма.

Девушка подняла на него немигающий взгляд. Не испугалась, не растерялась, не забилась в угол – отметил про себя Глеб. И был рад, что она не стала вести себя как овечка перед закланием. Даже горд, словно ее достойная реакция это его личное достижение.

– Перетрите тут пока, я выйду, – только начал он, как она вдруг перевела взгляд уже на него самого:

– Останься. Если… если тебе не трудно.

Ему было не трудно, поэтому он просто равнодушно дернул плечом и упал в кресло, наблюдая за выражением лиц абсолютно чужих друг для друга людей. Людей, которых свел нелепый случай, который навсегда изменит их жизни.

– Привет, – тупо начал Стас. – И чего ты пришла?

– Рассказать, что жду от тебя ребенка.

– Ты же понимаешь, что тебе придется сначала доказать, что этот… – брезгливо кивнул на ее живот, – … этот ребенок от меня. Если он вообще существует, конечно.

– Я была девственницей, – жестко процедила она, – не делай вид, что не помнишь этого.

Глеб, прежде вальяжно развалившийся в кресле, сразу внутреннее собрался.

Даже так? Она была девственница? Вот это поворот.

– И что с того? – не стал отрицать Стас. – Это ничего не доказывает. Ты могла залететь от кого-то сразу после того как мы потрахались, чтобы потом свалить все на меня. Ты реально считаешь, что я лох, который сразу же поведется?

Влада повернула голову на Глеба и бросила взгляд: "я же говорила, что все это зря".

– Мне ничего не нужно от тебя, – вернула внимание старшему, – я просто хотела чтобы ты знал.

– А притащилась зачем, раз ничего не нужно? Я даже не про сейчас. Ночью.

– Мне… мне просто некуда было пойти, – ее голос, прежде решительный и уверенный, вдруг предательски дрогнул.

Нет, нет, не вздумай распускать сопли! – немо среагировал Глеб. – Соберись уже!

– Тетя выгнала меня из дома в ночь. Я не знала, что мне еще делать.

– Мне не нужен этот ребенок, – скривился Стас. – От тебя – точно нет. Хочешь – рожай, хочешь – аборт делай, мне плевать.

– Я не буду делать аборт! – снова собралась она, став по-прежнему уверенной. – Я рожу этого ребенка.

– Ну и дура. Я уже ответил и решения своего не поменяю – мне не нужна ни ты, ни твой зародыш. У меня будут нормальные здоровые дети от нормальной здоровой бабы, но точно не от тебя.

– Слышь, прикрути, – подал голос Глеб, – не веди себя как мудак.

На лестнице послышались шаги, Стас бросил наверх быстрый раздраженный взгляд.

– Бля, это мать. Советую тебе валить.

– Что здесь происходит?

Лариса Анатольевна спустилась в том же самом костюме, в котором встречала младшего сына утром. Волосы ее тоже лежали точно так же, словно она не шевелила головой, не ходила и вообще не жила весь этот день. Взгляд ее был прикован к Владе. Сразу же, автоматически. Уж чего-чего, а чуйке этой женщине было не занимать.

Она сразу же поняла, что вместе с ней в их дом пришли большие проблемы.

– Кто это, Глеб?

– Влада, – ответил он. – Знакомься.

Мать одарила девушку придирчивым и точным как сканер взглядом.

– И что за Влада?

– Это пусть тебе твой любимый сынок ответит.

– Стас? – требовательно перевела взгляд на второго сына. Кровь из его губы комментировать она не стала.

Стас шумно вздохнул и закатил глаза.

– Она заявляет, что беременна от меня.

– А это не так?

Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

– Я понятия не имею, так это или нет. Я вообще ее не знаю, мы виделись лишь раз. Переспали, на этом все.

Губы женщины сжались в тонкую алую линию. Если бы взглядом можно было убить, хладное тело Влады уже лежало бы в мешке для трупов.

Глеб знал – от ситуации тянет дерьмом и хорошим это ни при каком раскладе не закончится. Статус матери для нее превыше всего, она ни за что не допустит появления первого внука от неизвестно кого. У нее были иные планы на старшего сына, впрочем, как и на младшего. Каждому она подобрала предполагаемую выгодную партию. Для Глеба – Алену, единственную наследницу действующего губернатора. А для старшего припасла Адалин – дочку владельца металлургического комбината Краснова. Девчонка сейчас училась в Лондоне, и вернуться должна только в следующем году.

Стас не был против, в отличие от младшего брата он искал во всем только выгоду. А Адалин была выгодной партией. К тому же до ее приезда был целый год, можно было кутить по-черному и ни в чем себе не отказывать. Да и после свадьбы он особенно не планировал сильно менять привычки, разве что делать все на так открыто.

И тут эта Влада с ее беременностью, которая путала все карты. Краснов ни за что не отдаст свое чадо тому, кто уже запятнал свою репутацию внебрачными детьми.

– Влада – это же не полное имя? – холодно спросила мать, обращаясь к гостье.

– Меня зовут Владислава.

– Владислава, сколько вам лет?

– Девятнадцать.

– А где вы учитесь?

– Я учусь заочно, на факультете менеджмента и маркетинга.

– Скажите, ваша мать не учила вас не ложиться под первого встречного?

В гостиной повисла немая пауза. Стас ухмылялся, понимая какая поддержка на его стороне. Влада просто молчала, видимо, охреневая от услышанного. А Глеб слушал и молча наблюдал, понимая, что девчонку скоро разорвут. Эта акула и шакал не оставят от нее живого места.

– У меня нет матери, – даже голос не дрогнул. – Я живу с тетей. Она мой опекун.

Часть 15

После того, что предложила мать – предложила нагло, безапелляционно – Влада в прямом смысле потеряла дар речи. Глеб ее в какой-то степени понимал – бедняжка точно не могла ожидать такого от взрослой женщины, матери двоих сыновей. Но он ведь предупреждал… Говорил ей, чтобы потом не было сюрприза.

– Мне пора, – вместо ответа выдала Влада, и осторожно поставила на кофейный стол свою чашку. – Я пойду.

– Мы еще не решили наш вопрос, – твердо пресекла мать.

– Мне действительно пора, – не сгибалась Влада. Найдя в себе силы держать голову гордо поднятой, обошла софу и, бледная как мел, направилась на выход.

И куда пошла?

Как она выберется отсюда? Ночью, без денег…

Глеб поднялся тоже, неторопливо пошел следом за ней.

– А ты куда? – попыталась остановить его мать.

– Она со мной приехала.

– Я не пойму, а при чем здесь ты?

– Я его о том же самом спросил, – сразу же оживился Стас. – Она у него, между прочим, эту ночь провела.

– Любишь ты екшаться со всякой швалью, – мягко отчитала его женщина. – Когда уже начнешь головой думать? Ты женишься в следующем году! На порядочной девушке. От нее я и жду внуков.

– Так ведь то в следующем году, – отмахнулся Стас. – Не грузи меня, ок? И так башка трещит.

– А с губой что?

– Глеб заехал…

Дальше Глеб уже не слышал о чем они говорят – вышел на улицу. Дошел до ворот, которые, разумеется, были заперты.

Влада стояла возле, обнимая себя руками. И сейчас она уже не выглядела такой уверенной.

– Я предупреждал, – бросил он и подал знак охраннику в будке открыть ворота. – Такая вот у меня семейка.

Она ничего не ответила, молча вышла следом за ним. Молча села в машину. Там, опустив глаза, долго смотрела себе под ноги.

– Отвези меня к Мадине, – прошептала она так тихо, что он едва услышал. – На Варейкиса.

– И что ты будешь там делать, в этом гадюшнике, где одна комната на четверых?

– Мне все равно больше некуда пойти.

– А эта твоя… ба.

– Да не бабушка она мне никакая, – вяло отмахнулась она. – Это сводная сестра моей матери, в деревне живет. В детстве я часто гостила у нее. Да и потом… Своих детей у нее нет, и она всегда мне рада…

– Ну так и езжай к ней тогда, все лучше занюханной общаги.

– Сейчас очень поздно, она спит. Я не могу заявиться к ней вот так, даже без звонка. Ей семьдесят лет, да и ходит она еле-еле. Что-то там с суставами.

– Ладно, поехали тогда, – махнул рукой Глеб и завел мотор.

Он с самого начала знал, что будет так, еще когда забрал ее из общаги.

– Куда поехали? – Влада подняла на него осторожный взгляд.

– Ко мне поехали, куда же еще.

– Я не могу оставаться у тебя. Это неправильно.

– Неправильно было садиться в машину хер пойми к кому, и принимать от него сомнительные напитки, а теперь уже поздняк, – грубовато обрубил он и резко дал по газам. – Поехали, там решим, что дальше делать.

Больше отпираться она не стала. То ли поняла, что действительно выбора нет, то ли просто Глеб неожиданно стал единственным, кто хоть как-то встал на ее сторону.

– В гостиной не спи, тут диван неудобный, – хмуро бросил ключи на тумбу Глеб. – Там комната пустует, я же говорил.

– Я не хочу тебя стеснять.

– Здесь три спальни, две из них свободны, ты это серьезно?

– Зачем ты мне помогаешь? – спросила она, глядя с каким-то даже подозрением.

– А что, не надо?

– Просто все это никак тебя не касается, твоя мать и брат правы. Ты не обязан.

– Не обязан. Но про то, что никак не касается, не могу согласиться. Все-таки там у тебя… – запнувшись, взглянул на ее живот, – ... ну там вроде как мой племянник. Не хочу, чтобы когда он подрос, думал, что его дядька конченый мудак. Выгнал когда-то его мать в ночь осенью, беременной, да еще почти раздетой.

– Об этом я ему рассказывать не стала бы.

Она улыбнулась. Впервые, наверное. И он увидел, что на левой щеке у нее появилась довольно милая ямочка.

С чего он вдруг вообще решил, что она несимпатичная? Это же не так. Симпатичная. Да, слишком худая на его вкус, но та же Эля не толще с ее вечными детокс диетами. И никакая она не бледная, по крайней мере не нездорово бледная. Просто у нее светлая кожа, и никакой косметики. К тому же она натуральная блондинка, а все блондинки белокожие.

– У тебя вообще что-то теплое есть? По сезону, – кивнул на ее джинсовую куртку. – Извини, но ходить сейчас в этом – прямая дорога к пульмонологу.

– У меня дома все. Забрала, что успела, не подумала, – слегка смутилась она. – Выбежала в чем была.

– М-да... – цокнул он, осмотрел ее с головы до ног, как смотрят на непослушное дитя, и кивнул в сторону кухни. – Пошли выпьем что-нибудь, согреемся.

– Я же не пью!

– Я про чай, – закатил глаза. – Умышленно вредить своему племяннику я бы не стал.

Глеб неожиданно понял, что пока она не появилась в его доме, он сто лет не пользовался чайником. Пришлось покопаться, когда снова искал пакетики. Еще сложнее вышло с поиском сахара.

Влада, пока он возился, сидела на диванчике за столом и явно чувствовала себя не в своей тарелке.

– Она не звонила тебе? – спросил, копаясь в навесном шкафу. – Тетка твоя.

– Нет. А зачем ей мне звонить?

– Ее совсем не волнует где ты?

– Видимо, нет, – дернула плечом. – Она не очень-то хотела меня к себе забирать, согласилась только из-за ежемесячных выплат как опекуну.

– Хреново тебе там жилось?

– Ну, так…

– А отец твой где?

– Я не знаю.

– Не знаешь где он или…

– Не знаю его. Кто он, как его зовут. Отчество у меня дедушки – Аркадьевна, – подумав, решила продолжить откровения. – Когда мне восемнадцать исполнилось, тетка уже не могла причину придумать, как меня из дома выгнать. Типа объедаю ее и все такое. Выплаты-то закончились. Но пойти мне совсем некуда было. Я на работу устроилась, отдавала ей почти всю зарплату, помогала ей на рынке – она там зеленью в сезон торгует – но она все равно недовольна была. А тут моя беременность. Она решила, что я рожу и ребенка на нее повешу, пропишу его в ее квартире. В общем, выгнала на улицу. Плевать ей.

Часть 16

Разогрев еду в микроволновке, Глеб поставил блюдо с подсохшими кусками центр стола. На удивление пицца оказалась вполне сносной.

– Мне утром нужно отъехать, по работе, – жуя, поставил в известность он. – Я оставлю тебе ключ.

– А чем ты занимаешься?

– Майнингом. Но тебе это мало интересно, не забивай голову, – сгрыз начинку, а затем кинул корку на стол. Заметив ее осуждающий взгляд, сгреб остатки в кулак. – Сорри, я один живу, привычка.

– Да нет, это же твой дом. Ты можешь делать все, что захочешь.

Сама Влада снова клевала как птичка, совсем не ела. То ли стеснялась, то ли аппетита не было.

– А вы что, со Стасом в ссоре? – вдруг спросила она, и неплохое в общем-то настроение сразу же полетело ко всем чертям.

– С чего ты взяла?

– Ну, вы ругались с ним… И ты его побил.

– А, это. Так, братский лещ, – отмахнулся Глеб, не желая развивать тему, но она решила, что этой информации ей мало.

– Все равно мне показалось, что что-то между вами произошло. И кажется, уже давно.

Произошло. Такое, что навсегда перечеркнуло то немного нормальное, что между ними было. После случившегося они не общались целый год, а потом… потом отпустило, жизнь стала входить в свое обыденное русло. Но прежней она уже никогда не станет, Глеб знал это четко.

– Вы же два родных брата, – не унималась она, – по идее ты должен был встать на его сторону, не на мою...

– Ну и чего ты прицепилась! – прорычал он, да так, что она заметно вздрогнула. – Какое тебе дело до наших отношений?!

Замолчала, опустив глаза. Кажется, даже испугалась.

Перегнул. Глеб понял это сразу, и стало не по себе. Она ни в чем не виновата.

– Ешь давай, а потом спать иди. Я к себе, – убавив тон, поднялся из-за стола. – Ничего тут не убирай, оставь все как есть.

Не глядя на нее, ретировался в свою комнату, и там почему-то долго не мог прийти в себя.

Эта девушка оказывала на него какое-то странное влияние, причем ничего особенного не делая. Не требуя, не выпрашивая, не высказывая недовольство.

Это было незнакомое для него чувство. Не совсем комфортное, чуждое. Рядом с ней он словно пытался зачем-то быть лучше, и это тоже вызывало вопросы.

Какого хрена? Это просто какая-то девчонка, беременная от его брата. И пока было неясно, чем вся эта история закончится, но очевидно было одно – для нее ничем хорошим. Рано или поздно она испарится из поля зрения их семьи, слишком уж хорошо он знал свою мать. Она сделает для этого все. А значит, нечего к ней привязываться.

***

– Лариса Анатольевна, с вами подняться?

– Не нужно, Вадик. В машине жди.

– Понял.

Закрыв за хозяйкой дверь, водитель-тире-личный охранник забрался обратно в авто, а Лариса Анатольевна беспрепятственно вошла в просторный холл.

Консьерж, до этого лениво копошащийся в планшете, со скучающим видом поднял взгляд на вошедшую и тут же испуганно вскочил, уронив гаджет на плитку.

– Зд.. здравствуйте, – закивал головой как китайский болванчик. – Хорошего дня.

Заместитель мэра города лишь коротко кивнула и направилась к лифту.

Она любила внимание к своей персоне и особенно любила видеть в глазах неудачников, вроде этого недотепы, благоговейный страх. Ей нравилось, что ее боятся. Возможно, даже чуть больше, чем уважают, но ей было все равно на их уважение. Главное – страх. Когда люди боятся, они как правило не открывают лишний раз рот, а стало быть и не докучают.

Времени было катастрофически мало, через полчаса она уже должна быть в администрации, поэтому рассчитывала, что разговор выйдет коротким. Коротким и, разумеется, результативным. Другого исхода она даже не ждала.

Ключ от квартиры сыновей у нее был, поэтому она, не предупреждая, не постучав даже ради приличия, просто вошла в дом. Не снимая дизайнерских туфель на высокой шпильке, миновала гостиную и направилась на звук – в кухню.

Девчонка копалась у рабочего стола – чистила картофель. В кастрюле бурлило что-то похожее на бульон.

Услышав за спиной звуки обернулась, попутно говоря:

– Глеб, пока тебя не было, я… – увидев, кто перед ней, осеклась. – Здравствуйте…

– А ты, я смотрю, времени даром не теряешь. Раз не вышло с одним сыном, решила переметнуться на второго? Любым способом хочешь закрепиться в семье?

– Простите? – разыгрывая (разумеется разыгрывая!) натуральное удивление, захлопала ресницами она. – Что вы имеете в виду?

– Мне некогда участвовать в этом театре абсурда – слишком много важных дел, – отрезала Лариса Анатольевна и поставила на стол красную лаковую сумку. Открыла ее, достала пухлый конверт. Небрежно бросила тот на столешницу и, щелкнув замком, закрыла сумку. – Думаю, столько тебе хватит.

– Что это?

– Это тебе, бери, – кивнула на конверт зам мэра. – Уверена, ты никогда не держала в руках столько денег. И вряд ли когда-нибудь еще подержишь.

– Что это за деньги? – нахмурились. – Зачем?

– Продолжаешь разыгрывать из себя наивную дуру? Хорошо, – плохо скрывая раздражение, проговорила сквозь зубы женщина. – Я даю тебе деньги взамен на то, что ты навсегда исчезнешь из жизни Стаса и вообще всей нашей семьи.

Влада, или как там ее, попыталась что-то ответить, а судя по виду, даже возразить, но Лариса Анатольевна заткнула ее жестом, выбросив вытянутую руку вперед.

– Я еще не договорила, – пресекла она. – Давай только без этого всего, ладно? Даже не смей делать вид, что ты не такая. Я подобных тебе вижу насквозь. Возможно, ты рассчитывала на другое. На то, что Стас женится на тебе, вытащит из болота, в котором ты обитала все это время, но он не такой идиот, как ты уже заметила.

– По какому праву вы…

– Я бы просто послала тебя далеко и надолго, – перебила она, – что и собиралась сделать, но потом поговорила со своим сыном. Поговорила откровенно, и он сказал, что у вас действительно все было. Что вы оба были в стельку пьяны.

– Я не была пьяна, – процедила девчонка. – Кажется, ваш сын не был с вами достаточно откровенен.

Часть 17

Глеб с детства не выносил, когда кто-то лез в его личную жизнь. Пытался контролировать ее, давал непрошенные советы, заявлялся без предупреждения. Именно это сегодня сделала его мать, и данный факт сильно разозлил.

Да, его самого не было в этот момент дома, но сам факт!

Причем узнал он об этом когда вернулся, от консьержа, который и рассказал, что сегодня у него были гости.

– И почему ты вообще разрешил ей подняться, если меня нет дома?

– Так у нее же есть ключ… И владелица квартиры тоже она, – растерянно проблеял охранник, и тут же добавил словно в свое оправдание: – Но она недолго у вас пробыла, быстро ушла. Следом за ней, минут через пять-десять вышла ваша гостья. Еще потом приходила ваша уборщица, сегодня же понедельник. Но она тоже очень быстро покинула квартиру. Я решил, что она приболела или что-то забыла – моющее средство или что там ещё, решил, что вернется, но нет.

Дальше Глеб слушал этого олуха вполуха. Влада ушла?

Эта-то куда опять потащилась!

Может, пошла в больницу или в аптеку куда-нибудь? Или все-таки наконец забрать свои вещи из дома тетки.

Поднявшись в квартиру, Глеб сразу заметил, что в комнате нет сумки Влады. А на плите стоит недоваренный давно остывший бульон. На разделочной доске недорезанные овощи. Словно она бросила все и спешно ушла

Мать! Ну конечно, без нее не обошлось.

Разозлился на себя. За то, что сам сказал ей, что Влада пока остановилась у него дома. Мать позвонила утром, спросила, где сейчас "эта девка". Он, просто чтобы ее позлить, не без удовольствия просветил, где.

Вытащив из кармана телефон, нажал на контакт с короткой подписью "мать".

– Ну и чего ты ей наговорила? – бросил вместо приветствия, когда на том конце раздалось сухое "да".

– Кому наговорила? Ты о чем?

– Ты приходила ко мне сегодня, я знаю. И что-то сказала Владе.

– Нажаловалась уже?

– Может, ответишь?

– У меня нет времени, я еще в администрации.

– Стой! – надавил он, изо всех сил подавляя внутри себя дикое раздражение. – Она ушла. И я хочу узнать почему.

Лариса Анатольевна довольно хмыкнула.

– Значит, услышала меня-таки.

– Что. Ты ей. Сказала!

– Сказала, что в нашей семье ей не рады. Как и не рады будут ребенку, в существование которого я до сих пор слабо верю. Видимо, она из тех, кому не нужно повторять два раза.

– Ты что, угрожала ей?

– Зачем? Я просто ей заплатила. Как показывает жизнь, это работает куда лучше любого запугивания.

Ну просто охренеть можно. Впрочем, это было вполне в ее духе, чему тут удивляться.

Он недолго знал Владу, но сразу понял, что ее это наверняка сильно оскорбило. Такой характер. Гордая.

– Может, ты перестаешь уже подтирать сопли за своим великовозрастным сыном и позволишь ему самому решать свои проблемы?

– Эта девка могла стать моей проблемой больше, чем его. А если бы она начала трепаться о своей беременности? Мне абсолютно ни к чему эта грязь. Теперь я могу выдохнуть спокойно. Сильно сомневаюсь, что после такой суммы у нее хватит смелости открыть где-нибудь рот.

– Хочешь сказать, что она взяла у тебя эти деньги? – немало опешил.

– Конечно взяла. Она же не идиотка. Я положила конверт на кухонный стол и ушла. И раз сейчас нет ни девки, ни конверта…

Глеб быстрым взглядом осмотрел все поверхности. Скользнул взглядом по полу – никакого конверта нигде не было.

Действительно взяла деньги. Вот так легко отказалась от своих принципов.

От чего-то накатило такое дикое разочарование… И вроде бы наплевать, взяла – и черт с ней. Ему-то какая разница? Это не его деньги, не его ребенок, не его баба, но… но ведь он поверил ей. Проникся даже ее безвыходным положением. Зауважал за гордую позицию. Кинулся помогать, хотя его, в общем-то, никто особо об этом не просил. Хренов супермен.

Зачем было напрягаться, если все в итоге обернулось так просто? Пара сотен тысяч в конверт и проблема решена. А он-то думал…

На всякий случай походил по дому, посмотрел тщательнее. Никаких денег нигде не было.

Какой же идиот. Как можно было так тупо повестись!

Да, для нее это наверняка немаленькая сумма, но чтобы вот так легко продаться…

Раздражало все. И собственная тупость, и то, что она теперь наверняка считает его лохом. И бульон это недоваренный. И срач на столе…

Вспомнил, что консьерж сказал, что вроде бы приходила уборщица. Так какого хрена ничего не убрала?!

Номера телефона Влады у него не было, почему-то до этого так и не дошло. А был бы, позвонил и обложил так, как она того заслуживает. Маленькая лживая сука! Обвела его вокруг пальца как молокососа своей невинной бледной мордашкой.

Стоило только представить, как она угорала, когда он бил морду собственному брату вроде как частично даже из-за нее, так становилось невероятно тошно…

Больше вмешательства в свою жизнь он не выносил когда его выставляют идиотом. А именно им он и оказался в итоге.

Захотелось налить себе чего-нибудь покрепче, а потом забыть все как нелепый сон. Свалила и черт с ней, пусть подавится этими бабками.

Раздалась трель домофона, Глеб нервно нажал кнопку, оживляя экран.

Внизу стояла Эля, интенсивно пережевывая жвачку.

– Это я. Может, уже откроешь? Так-то дождь поливает.

Он открыл. Потом ушел к бару и достал себе бутылку виски и стакан. Подумав, достал второй. Эта никогда не откажется от горячительного.

Его раздражало, что она часто приходила без предупреждения. Просто вот так звонила в дверь и ставила своим визитом перед фактом. А принципе, он догадывался, почему она так делает – проверяет его.

Не смотря на внешнюю безмятежность Эля была ревнивой до выноса мозга. И хоть пыталась сильно это не демонстрировать, зная, как его это бесит, но против своей натуры далеко уйти не могла.

– И чего не встречаешь? – вошла она в дом, и сразу показала свое недовольство.

Конечно, ей хотелось бы щенячьего восторга, красивых свиданий и букетов, но ждать этого от Демчуга это как ждать снегопад в пустыне.

Часть 18

Первая реакция, мгновенная, была похожа на… на подобие радости, что ли – нашлась, потеряшка. И тут же ее затмила злость. Вот же наглая! Мало ей, что ли, тех денег, что дала мать?

Для чего она звонит? Поблагодарить за то, что он для нее сделал? Или отчитать, что могли бы быть более щедрыми?

– Откуда у тебя мой номер? – неприветливо спросил он.

– Я взяла твою визитку с тумбочки. Извини, без спроса.

– Можешь оставить ее себе.

Она помолчала, видимо, подбирая слова. Только зачем, если уже показала свое нутро.

В этом плане даже та же Эля была лучше, по крайней мере она не делала вид, что ее не интересуют деньги. Эта же строила из себя такую невинную, такую неподкупную, а на деле...

– Ты, наверное, уже в курсе того, что произошло? Утром к тебе домой приходила твоя мама…

– Я в курсе всего, можешь не повторять.

– Я бы хотела извиниться перед тобой. Ну, за то, что я ушла вот так, без предупреждения. Я не могла поступить иначе, пойми меня. У меня не было другого выхода. Когда тебе предлагают деньги за молчание...

– Не звони мне больше, ладно? – прорычал он, не выдержав этот абсурд.

Извиниться она хочет? Серьезно? Это даже не наглость, это вообще что-то за гранью!

– Ты получила то, что хотела, забрала бабки, теперь будь добра – свали нахрен из нашей жизни, – и даже не пытаясь выслушать, что она там лопочет, яростно сбросил вызов.

– Ого, – просвистела обалдевшая Эля. – Кто это был?

– Никто.

– Из-за "никто" так не психуют. Тем более ты, ледышка. Тебя же ничем не пронять. Показалось, что это была какая-то баба. И, судя по твоей реакции, тебе небезразличная. Так кто это был?

– Давай ты не будешь трахать мне мозг, хорошо? Вот вообще нет желания.

– Только мозг или…

Глеб шумно выдохнул и изобразил "рука-лицо". Когда он был не в духе, то плохо выносил людей, и единственное, чего хотелось – просто послать их куда подальше. Но ведь если послать Элю, она же потом точно с живого не слезет.

– Вижу, прибрались тут у тебя после вечеринки немного, уже срача такого нет, – сменила она тему, осматриваясь по сторонам. – Клининг приезжал?

– Типа того, – буркнул Глеб, и осушил стакан. Возникла мысль – а не плеснуть ли еще.

– А у Нелли… Помнишь Нелли? Ну, весной с нами часто зависала.

Глеб не помнил. Что наглядно продемонстрировал выражением лица.

– Да тупая такая, Боже, как ее забыть можно! Она еще с Эдиком переспала на днюхе Марата.

– И?

– Так вот ее их же уборщица обчистила, прикинь, – хохотнула, ни грамма не сочувствующе. – Говорят, вынесла кучу побрякушек, бабки в валюте из сейфа. И исчезла куда-то, до сих пор найти не могут. Вот нанимай после этого людей. Кстати, хорошее агентство было, все наши там персонал нанимают.

Глеб, до этого слушавший ее бред вполуха, нахмурился. Что-то эта ее история навеяла ему такое… Мысль еще не сформировалась, а уже растревожила.

Вспомнил бардак на столе, не застеленную кровать, разбросанную обувь у входа.

Уборщица приходила. Но ушла, ничего не убрав. Почему?

– Ты куда это?

– Сейчас. Позвонить надо.

Глеб вышел и набрал сохраненный контакт "Зинаида". Он не запомнил, как зовут женщину, что убирала его дом, поэтому просто подписал первым, как ему показалось, подходящим ей именем.

Зинаида оказалась не абонент, от чего мысль, до этого кочующая в голове не сформированной, начала приобретать все более четкие очертания.

Пришла мать. Оставила на столе конверт с деньгами. Ушла. Затем ушла Влада, и пришла Зинаида. Ушла, не выполнив работу. И сейчас не абонент.

"Так вот ее их же уборщица обчистила, прикинь"

Наконец-то, дошло.

Влада не брала эти деньги. Их спиз*ила Зинаида! Спиз*ила и свалила. Вот ты ж блять!

Для верности он набрал агентство, и там ему ответили, что Светлана (так ее, оказывается, зовут) внезапно уволилась без объяснения причин.

Бедная Влада. Вылил на голову несчастной ушат незаслуженного говна. Она же хотела что-то сказать, а он бросил трубку не разобравшись. Ой муда-ак…

Набрал номер с которого она звонила, но телефон был отключен.

– А сейчас ты куда? – округлила глаза Эля, когда Глеб подцепил свою кожаную куртку и ключи от машины. – Мы куда-то едем?

– Я еду, – уточнил он, и кивнул на ее стакан. – Допивай и пошли.

В подъезде общаги от технического колледжа по-прежнему воняло. На лестничной клетке курили две, судя по виду, первокурсницы. Увидев Глеба девицы захихикали, громче и развязнее, чем того требовал этикет. Попытка привлечь внимание не увенчалась успехом. Добравшись до комнаты с номером "32", Демчуг громко постучал.

Через несколько секунд дверь открылась, и в проеме появилось уже знакомое круглое лицо.

– Здрасьте, – пробурчало лицо, хмурясь. – И чего опять надо?

– Владу позови.

– Нет ее тут.

Глеб шумно выдохнул через нос, умоляя себя не сделать хуже.

– Послушай, Надин, у меня вообще нет настроения на всю эту херню. Просто позови ее и все.

– Во-первых, я не Надин, а Мадина. А во-вторых, Влады тут нет.

От горшка два вершка, а гонора...

– Точно нет?

– У нас комната двенадцать метров на четверых. Я бы заметила.

– Она приезжала?

Мадина недовольно сжала губы, демонстрируя всем своим видом, кем она его считает. Возможно, справедливо, но сейчас вот совсем было не до ее авторитетного мнения.

– Так приезжала или нет? – начал закипать Глеб.

– Допустим.

– Послушай меня, Мадина, – едва ли не по слогам начал он. – У меня был крайне ублюдский день. Давай ты просто ответишь на мои вопросы, и я уйду. А ты дальше продолжишь меня презирать. К слову – мне на это навалить.

– А она еще сказала, что ты нормальный, – скривилась пухляшка. – Вижу я. У вас там вся семейка такая, походу. Что ты, что братец, что мамаша ваша.

– Рассказала?

– Конечно. Мы же подруги! И чтобы ты знал – она не брала ваши вонючие деньги!

Часть 19

Возвращаться домой, туда, где ее совсем не ждут, Влада не хотела. А что еще делать, если пойти больше совершенно некуда? Оставаться у Мадины было совсем неловко. Четыре человека в одной крошечной комнате, и так все друг на друге, и еще она со своими проблемами. А Глеб… Ох, Глеб.

Вспомнила, каких гадостей он наговорил по телефону, и к глазам подкатили жгучие слезы. Он решил, что она забрала деньги, которые ей сунула их со Стасом мать. Ведь именно это он ей и сказал: "ты получила то, что хотела, забрала бабки, теперь будь добра – свали нахрен из нашей жизни". Как это вышло, она понять не могла. Ведь конверт остался там, на столе! Может, Лариса Анатольевна вернулась и забрала его? Специально, чтобы подставить ее!

Впрочем, гадать смысла не было. Да и на это не имелось абсолютно никаких сил. Тошнило так, что буквально выворачивало наизнанку. Постоянно, безостановочно. Привкус желчи, кажется, навечно поселился во рту, еще это головокружение бесконечное… Хотелось просто лечь, накрыться с головой одеялом и дать волю слезам. Жизнь никогда не была сахаром, а теперь и вовсе.

Отыскав среди разномастных звонков нужный – синенький, с оплавленной кем-то кнопкой – Влада надавила на него и принялась ждать. За дверью слышались голоса, шарканье тапок, у Сергея снова на всю галдели новости – слышно было даже на лестничной клетке. Оглохший на одно ухо еще в девяностых, после войны в Чечне, он постоянно врубал звук на всю, из-за чего между соседями вечно назревали склоки.

Дверь открылась, и на нее недовольно уставилась тетка. В вечно замызганном неснимаемом никогда халате, с криво зашпиленными на макушке "крабиком" волосами. Почти полностью седыми, лишь кончики сохранили давным-давно утерянный сочность рыжий когда-то цвет.

Ей было всего шестьдесят, но выглядела она гораздо, гораздо старше.

– И чего пришла? – вместо приветствия выплюнула она, перегородив проход упитанным телом. – Нашаболдилась и назад поджав хвост прибежала?

– Я не шаболдилась, – устало вздохнула Влада. – И я бы никуда не ушла, если бы ты меня не выгнала.

– А как не выгнать, если ты в подоле незнамо от кого принесла? – взбеленилась она. – Родишь – на меня же скинешь, а то я не знаю! Мне еще один рот не нужен!

– Я могу хотя бы войти? – снова вздохнула Влада. – Холодно очень.

– Холодно ей, погляди, – окинула презрительным взглядом и неохотно отодвинулась, оставив крошечную прореху. Влада протиснулась внутрь коридора, втянув знакомые запахи старой коммунальной квартиры: проросшего картофеля, выстиранного, кажется, никогда не снимаемого с веревок белья, старой канализации и тотальной безнадеги.

Когда-то Влада жила в другом месте, но сильно от этого оно не отличалось. Вечная грязь, вонь, непонятные, сменяемые друг друга люди. Преимущественно мужчины. Его мать безбожно пила, не просыхая. Собственно, от этого и умерла – шла с очередной попойки домой, упала в сугроб и больше не проснулась. Владу передали тетке, та приняла ее скрипя зубами. Драла как сиродорову козу и спихивала на нее всю работу по дому. Терпела только из-за государственных выплат, которые иссякли в прошлом году, так как Влада стала совершеннолетней. И тогда жизнь вообще превратилась в сущий кошмар.

А куда еще идти? Денег катастрофически не хватало. Нужно было учиться и одновременно работать, плюс продолжать пахать по дому, а летом вместо тетки стоять на рынке – продавать зелень с огорода.

Подруг у Влады не было, все смотрели на нее свысока: хуже всех одевается, живет в клоповнике, скинуться, если пойти куда-то вместе развлекаться, не может. Да и тетка эта ее полоумная скандалистка… Только Мадина, тоже не с простой судьбой, ее и понимала.

– И куда это ты намылилась? – проворчала в спину тетя.

– В комнату свою.

– А что, папаша пинка под зад вместе с приплодом дал? – булькающе усмехнулась. – Так-то я тоже тебя выгнала, забыла?

Влада устало обернулась на тетю. Сил спорить не было совсем. Впрочем, как и жить в целом в последнее время.

– Я очень сильно хочу спать. Мне некуда больше пойти. Пока что. Но я что-нибудь придумаю и уйду, не беспокойся.

– И куда эти ты идти собираешься? На панель?

– На работу устроюсь.

– Да кто тебя возьмет, малолетка без образования и без опыта, еще и пузатая. Нахрен ты никому не сдалась. Была бы умнее, в ноги хахалю своему кинулась и умоляла принять. Или хотя бы деньжат подкинуть.

– Я сама справлюсь, – процедила сквозь зубы Влада и толкнула дверь в квартирку.

Впрочем, этим громким словом ее назвать было нельзя. Две комнаты – ее крошечная спальня в шесть метров и проходная комната тетки с дядей. Тот привычно сидел на продавленном диване, в серой заляпанной "алкашке", оставшиеся седые волосы неопрятно торчали в разные стороны. По видавшему виды телевизору вещали новости, те же самые, что слушал Сергей через стену.

Бросив на Владу набрякший взгляд, мужчина апатично вернулся к просмотру.

– Вернулась?

– Вернулась, дядь Леш.

На этом все. Дядька, не в пример тетке, склоки не любил, просто тихо-мирно спивался, получая от недовольной жены систематические тумаки.

– Так! И надолго ты притащилась, я не пойму? – уперев руки в бока, тетя перегородила теперь уже вход в спальню. – Так-то я ремонт тут хотела сделать и жильца взять.

– Да кто тут жить-то будет? В одной квартире с вами.

– Ну ты же живешь, неблагодарная! Хоть бы раз спасибо сказала! Живешь как сыр в масле катаешься. Пою ее, кормлю, одеваю. Выучила вот! А в ответ что? Что в ответ?!

– Да уйду я! – повысила голос Влада. – Сразу же, как жилье найду! Ну некуда мне пока пойти. Некуда!

– А не надо трахаться было с кем попало, овца бестолковая! Что мать твоя без принципов была, что ты!

– Да что вы разорались тут? – крякнул дядя. – Я новости смотрю!

– А ты, скотина такая, когда работать собираешься? – переключилась с радостью на мужа. – Сидишь, штаны протираешь. На мои деньги купленные, между прочим! Какого черта я вас всех на своей шее должна тягать? Она у меня что, казенная?

Часть 20

Влада подняла глаза и увидела… Глеба. Его же, прекратив орать, заметила тетя и бедный избитый дядь Леша.

– Мне там… открыли, – невозмутимо кивнул себе за спину Глеб. – Сорри, что отвлек.

– А ты кто такой? – ошарашенно выпучила глаза тетя. А Влада продолжала стоять и молчать словно рыба.

Глеб здесь. Увидел, где она живет. Услышал, с кем она живет. После его красочной красивой жизни… какой же позор.

– Глеб, – просто представился он, и быстрым взглядом осмотрел убогую комнату, заменяющую спальню, гостиную и коридор. Потолок, стены, пол. Этого хватило, чтобы мгновенно сделать правильные выводы.

– И что за Глеб? – непонимающе моргнула тетка, осматривая тем временем гостя.

Она полжизни проработала на рынке, овощно-вещевом, и цену качественным тряпкам знала. Позволить себе не могла, но видела, чего сколько стоит. Допустим, ее опытный взгляд сразу отметил, что куртка его из натуральной дорогой кожи, и часы какие-то хорошие, с большим циферблатом.

– Кто такой, спрашиваю? А-а… – сузив глаза, обернулась на племянницу. Просекла. – Это он, что ли? Папаша недодланный?

– Как ты меня нашел? – не обращая внимания на ее слова, сквозь зубы прошипела Влада.

– Подруга твоя сказала, где ты. Поговорим?

– Не здесь. Выйдем.

Проходя по коридору, заметила, как ошарашенно смотрит на них соседка. Ольга была всего на несколько лет старше Влады и обладала чрезмерным аппетитом. А еще она жутко любила лазить по соцсетям, буквально фанатично отслеживая жизнь тех, кому повезло больше.

Судя по ее обалдевшему лицу, она могла узнать Глеба… Наверняка у него тоже есть страница с соцсетях. А если есть, Ольга точно на него подписана. Она сталкерит всю местную золотую молодежь. Только этой проблемы не хватало! Теперь завалит неуместными вопросами.

Выйдя на лестничную клетку, Влада прикрыла за собой дверь и тут же бросилась на амбразуру:

– Ты зачем сюда пришел? Хочешь чтобы обо мне слухи поползли?

– Как вон тот таракан? – кивнул куда-то под ноги Глеб. Упитанный усатый важно протопал мимо, устремляясь куда-то по своим неотложным делам.

– Да, я живу в таких условиях. Да! И что с того? – ощетинилась она. – Другого дома у меня нет, как и другой жизни. Нет у меня богатых родителей, нет собственной квартиры в элитном ЖК, нет хорошего образования, да и блестящего будущего нет тоже. Но это не значит, что я опустилась бы до того, чтобы брать деньги твоей матери!

– Остынь, ты чего, – обалдел от напора он. – Я не ругаться приехал.

– А зачем тогда? Снова напомнить мне какая же я продажная дрянь?

– Я знаю, что ты не брала те деньги. Их стащила уборщица, она как раз пришла сразу следом за тобой. Видимо, не удержалась от соблазна.

– Но ты конечно же не разбираясь поторопился обвинить в меркантильности меня!

– Да, обвинил! – не спасовал он. – А что ты бы сделала на моем месте? Сразу бы сходу всему поверила? Хотя ты да, ты бы поверила…

– Я, может, и наивная, но у меня есть совесть. И прежде чем обвинить кого-то, я бы убедилась в том, что не ошибаюсь.

– Мать оставила на столе деньги, я вернулся, тебя нет. Денег нет тоже. И что я должен был подумать? Что их сквозняком в вытяжку унесло? Конечно я сразу решил, что ты их забрала. Это логично. Я слишком мало тебя знаю, чтобы доверять.

Влада насупилась, но, кажется, остыла.

– Твоя мать… она против, чтобы я рожала от твоего брата. Сунула мне деньги, чтобы я исчезла и не мешала вам жить. Предлагала ужасные вещи! Я никогда не испытывала такого унижения.

– Она своеобразный человек, очень жесткий и все человеческое ей чуждо. Такая она. Конечно, ты и твой ребенок для нее как кость в горле. Извини, но ты совсем не котируешься по ее шкале "правильной" невестки.

– Я не такая уж и дура, Глеб, и прекрасно понимала, что никто не встретит меня с распростертыми, когда пришла в ваш дом. Но я больше не знала, что мне еще делать, куда пойти. Тетя выгнала меня в ночь, я оказалась на улице совсем одна. Я думала, что Стас… – запнулась, опустив глаза. – Что он сделает хоть что-то, посоветует как мне быть.

– Он подсыпал тебе в воду какую-то дрянь, воспользовался твоим положением. Ты правда думала, что после этого он будет с тобой что-то обсуждать? Мой брат – форменный ублюдок. Ты совсем, совсем его не знаешь. Не жди от него человечности, потому что он не человек.

Она кивнула, постояла, помялась, покусала губу и горько заплакала, неожиданно уткнувшись лицом в плечо Глеба.

Он опешил. Застыл как истукан, не понимая, что со всем этим делать. Аккуратно опустил ладонь на ее тощее плечико, и невесомо погладил.

– Да ладно тебе, ты чего раскисла.

– Мне пришлось вернуться сюда, а тут меня все ненавидят! Я не знаю, что мне делать. Я больше… больше не могу так. Нет сил. Тетя права – у меня нет образования, опыта, я беременна – никто меня на работу не возьмет. И что я буду делать? На что жить? Где? Как мне быть, когда он… когда он родится? – в голосе прозвучал неподдельный страх.

Глеб чуть встряхнул ее и заглянул в зареванные глаза.

– А ты точно хочешь, чтобы он родился?

– Ребенок ни в чем не виноват.

– Тогда он обязательно родится, – твердо подвел черту он. – Мы что-нибудь придумаем.

– Но что? Что тут можно придумать?

– Стас знатно накосячил и должен нести ответственность. Пора уже начинать это делать.

– Он видеть меня не хочет, и ребенок ему не нужен, – она снова опустила глаза. – Ему все равно на нас.

– Мне не все равно, – неожиданно сам для себя сказал Глеб. – В конце концов ты носишь моего племянника. Иди забирай свою драгоценную сумку, побольше теплой одежды возьми только, и выходи. Я внизу тебя в машине жду.

– И зачем? – опешила она. – Куда мы поедем?

– Пока ко мне поедем. Поживешь у меня. А дальше видно будет.

– Но…

– Куртку захвати. Завтра еще похолодает.

Перешагивая через ступеньку, быстро ретировался вниз, а Влада так и не поняла, что это было.

Часть 21

– Проходи, – Глеб открыл дверь и впустил следом Владу. – Занимай тогда свободную комнату. Правда, там редко кто ночует и...

Осекся, увидев в гостиной, на низком столике, с десяток зажженных свечей. Там же стояла бутылка шампанского, сет суши. На полу валялись лепестки роз.

Влада смотрела туда же, и оба недоумевали, что это вообще такое.

Вдруг из темноты, со стороны кухни вышла Эля, держа в руках телескопический монопод, направленный на себя любимую.

– Друзья, наконец-то вернулся мой зая и сейчас он увидит, какой я приготовила для него сюр…приз… – запнулась, заметив, что "зая" вернулся на один. С усилием держа лицо, выдавила улыбку в камеру. – Упс, небольшой форс-мажор, вернусь позже. Чмоки-чмоки.

Яростно сняла телефон с монопода и вырубила эфир.

– Глеб, какого хрена?!

– Я хотел спросить у тебя то же самое. Это что вообще такое? – кивнул на романти́к.

– У меня встречный вопрос, что ЭТО вообще такое?! – ткнула пальцем во Владу. – Ты опять ее сюда притащил? Серьезно?

– Как ты вошла? – не отвечая на ее вопрос, раздраженно задал свой. – Где взяла ключи?

– Сделала дубликат!

– Чего?

– Дубликат сделала! – огрызнулась. – Я, между прочим, этот сюрприз кучу времени для тебя готовила, продумывала до мелочей. Хотела удивить и выложить крутой рилс. А ты взял и все испортил! Плевать ты хотел на мои старания!

– Какого черта ты без моего ведома приходишь ко мне домой? – разозлился Глеб.

– А что такого? У нас же вроде как отношения. Или уже нет? Может, ты с ней теперь трахаешься? – психанув, снова кивнула на Владу. – Может, это вообще твой ребенок, а не Стаса? Не зря мне ее морда святой шлюшки сразу не понравилась.

– Кто дал тебе право меня оскорблять? – не выдержала Влада. – Мы даже не знакомы!

– Да кто ты такая вообще? – скривилась Эля. – Из какой вылезла дыры? Ты видела себя в зеркало, убогая?

– Уходи, – Глеб взял с комода ее сумку, кожаную куртку и пихнул девушке в руки. – Давай-давай.

– Ты вообще берега попутал? Это Я твоя девушка! Ты ее должен прогонять, а не меня!

– Ты без моего ведома сделала дубликат ключа от моей квартиры! Если бы я хотел, чтобы ты приходила и делала мне сюрпризы, я бы отдал тебе копию сам.

– Да от тебя не дождешься! – выплюнула она, нервно натягивая рукава куртки. – Если бы не мои усилия, наши отношения давно бы закончились. Да их бы вообще не было, если бы не я! Все держится только на мне. А тебе навалить!

– Может, не надо прилагать усилия там, где должно складываться само? – устало вздохнул Глеб.

– То есть это я дура? А ты, получается, молодец. Ну да, теперь у тебя новая миссия, оберегать сирых и убогих, – яростно накинула на плечо ремешок сумки. – Я в шоке вообще. Просто в ахуе.

– Остынь. Ты без спроса вошла в мою квартиру, и да, я этим недоволен.

– Инге своей ты ключи давал, я знаю, – и, прищурившись, выплюнула в сторону Влады. – Если ты думаешь, что очаровала его – не будь дурой. У него уже есть любовь, которую он как идиот лелеет уже кучу лет.

– Роллы заберешь? – проигнорировал нацеленный на него выпад Глеб. – Потратилась.

– Оставь себе. Надеюсь, ты ими подавишься! – изо всех сил захлопнула за собой входную дверь. Потом снова открыла, швырнула ключ, и опять захлопнула.

Несколько секунд в коридоре стояла абсолютная тишина, а потом Глеб, небрежно набросив свою куртку на крючок, так, словно ничего не произошло, кивнул на застолье:

– Любишь суши?

Спустя несколько минут, раздевшись и помыв руки, Глеб и Влада сидели за красиво украшенным столом. Ей было дико неловко, он это видел, да ему самому, честно говоря, было не по себе. Сцена получилась не слишком приятной.

– Бери палочки, ешь, – ловко подцепил Калифорнию и, щедро обмакнув в васаби, закинул в рот. – Или не ешь такое?

– Пробовала несколько раз. Но я это… не умею палочками пользоваться.

– Руками ешь. Или вилку себе возьми. Тоже мне проблема.

Она вяло кивнула, не зная как подступиться, с какой стороны, взяла ролл в руки и тут же положила обратно. Опустила голову и, кажется, даже всхлипнула.

– Ты чего это? – пережевывая, удивился Глеб.

– Твоя подруга права – она твоя девушка, а я тут на птичьих правах. Заявилась и доставила тебе проблемы. Из-за меня вы только что поссорились.

– Ой, брось. Мы каждый день ссоримся. Вернее, это она чем-то вечно недовольна. Да и как сказать девушка – подруга. Это не те отношения, за которые стоит держаться.

– То есть ты не любишь ее? – подняла на него покрасневшие глаза.

– Нет, – просто ответил он, и ловко подцепил палочками суши. – Не переживай, она об этом знает.

– У вас очень странные отношения.

– Есть такое. Увы, найти человека со схожим жизненным вайбом очень сложно.

– Она сказала про какую-то твою любовь… Что она имела в виду?

– Не слушай ее, – слегка помрачнел Глеб. – Психуя она и не такое скажет. Давай, ешь. И хватит уже себя обвинять.

– Ладно, не буду… – снова слегка испуганно посмотрела на искусно скрученные аппетитные рулеты разных форм и расцветок. Неумело взяла в руки палочки.

– Да это не сложно вообще. Сейчас, – Глеб поднялся, навис над Владой, чуть наклонился и взял ее руку, удерживающую палочки, в свою. Положил ее пальцы так, как они должны лежать, помог подцепить ролл и направил к ее рту. – Давай, за маму.

Ролл-то она съела, но при этом рассмеялась. Впервые Глеб слышал ее смех и почему-то от этого на душе стало так радостно и хорошо.

– И чего смешного?

– Последний раз я слышала это в детском саду.

– Ну иначе же ты с голоду помрешь!

Она подняла на него голову, и их глаза и губы оказались так близко друг к другу, что обоим мгновенно стало не по себе.

– Ну дальше ты сама как-нибудь, – прочистил горло он, и плюхнулся на свое кресло.

– Может, это… свечи хотя бы задуем? – слегка покраснела она, и это тоже показалось ему настолько милым и трогательным.