Его искушение

Глава 1.

– Вы только посмотрите на неё! – крикнула одна из девчонок, стоящих в холле университета.

Взгляд толпы, доселе рассеянный и устремленный в разные стороны, моментально сфокусировался в одной точке. На мне. Я споткнулась о край ковровой дорожки, выронив из рук стопку книг. Да и сама... полетела вперёд. Щеки мгновенно вспыхнули. Неловкость окатила волной, хотя я и старалась сохранять невозмутимое выражение лица.

В голове промелькнула мысль о том, как глупо выгляжу в этот момент, и как хотелось бы просто исчезнуть. Однако, реальность неумолима, и вот я уже ощущаю, как ладони касаются холодного пола. К счастью, удар оказался не таким сильным, как я ожидала.

– Эй, тихоня, ты очки потеряла! – какой-то парень, пнул мои очки в моём направлении.

Собрав всю свою волю в кулак, я поднялась, стараясь не смотреть в сторону смеющихся студентов. Первым делом ринулась за книгами, ведь это колекционное издание по биоинженерии. И тут, перед моим носом показался мой одногруппник, протягивающий мне очки.

– Держи, ботанша.

И только я протянула руку и хотела забрать свои очки, как он кинул их обратно на пол. Все в холле разразились в хохоте.

Ощущение унижения обожгло меня, но я постаралась не выдать своих чувств. Глубоко вздохнув, я нагнулась, чтобы поднять их. Пальцы коснулись холодной оправы, и я почувствовала, как внутри меня нарастает гнев.

– Без очков тебе идёт больше, ботанша. – заявил он, с насмешкой.

Медленно выпрямившись, я посмотрела прямо в глаза своему обидчику: Артёму Павлову. Взгляд мой был холоден и тверд. Я не сказала ни слова, лишь крепче сжала в руке свои очки. Затем, развернувшись, я направилась к выходу из холла, стараясь сохранять спокойствие и достоинство.

Я направилась к лестнице, ведущей на третий этаж, где располагалась аудитория для лекций по высшей математике. Звонок должен был прозвенеть с минуты на минуту, и я не хотела опаздывать. Преподаватель, профессор Иванов, был крайне пунктуальным и не терпел опозданий. Его лекции отличались глубиной и сложностью, требуя максимальной концентрации.

В аудитории уже собралось большинство студентов. Я заняла свое обычное место в третьем ряду, стараясь не привлекать к себе внимания. Открыв учебник, я углубилась в чтение, стараясь отвлечься от произошедшего в холле. Однако, чувство неловкости не покидало меня, и я чувствовала на себе взгляды некоторых студентов.

Лекция началась вовремя. Профессор Иванов вошел в аудиторию, положил на стол свой портфель и, не говоря ни слова, начал писать формулы на доске. Его голос, монотонный и ровный, постепенно погружал меня в мир математических абстракций.

– Михайлова, – окликнул он меня. – Расскажите мне формулу интегрирования по частям.

Я вздрогнула от неожиданности. Сердце бешено заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. В голове мгновенно всплыли символы и уравнения, но, как назло, они никак не хотели складываться в четкую и последовательную формулировку. Я ощущала на себе взгляды всей аудитории, в том числе и презрительный взгляд того самого одногруппника из холла.

– Э-э… – выдавила я из себя, чувствуя, как краска снова заливает мои щеки. – Интеграл от u dv равен... э-э... uv минус... интеграл от... v du.

– Неуверенно, Михайлова, – сухо заметил профессор Иванов. – И неполно. Вам следует лучше готовиться к занятиям. Садитесь.

– А Михайлова сегодня сама не своя! Мозги походу тоже выпали. – посмеялся Артём, намекая на мой «полёт».

Все в группе начали хохотать. Профессор Иванов медленно развернулся и сложил руки в замок.

– Ну тогда помогите ей, блестните знаниями Павлов. К доске!

Я едва сдерживала слезы, пока Павлов, самодовольно ухмыляясь, шествовал к доске. Он, конечно, знал формулу. Да он, наверное, во сне интегралы решает! И вот стоит, как павлин, расписывает все эти u, v, du, dv, а я, как дура, краснею и ненавижу себя за свою забывчивость. Ну почему, почему именно сегодня, именно сейчас меня так жутко подвели знания?!

Профессор Иванов, к моему удивлению, не стал рассыпаться в похвалах Павлову. Лишь сухо кивнул, буркнув что-то вроде «сойдёт» и вернулся к лекции. А Павлов, вернувшись на место, сверлил меня взглядом, полным надменного торжества. Но у меня уже не было сил реагировать. Я просто зарылась носом в учебник, пытаясь спрятаться от всего мира.

Но вот, наконец, прозвенел долгожданный звонок! Словно по команде, студенты вскочили со своих мест, с шумом собирая вещи. Я тоже поспешила покинуть аудиторию, стараясь, как можно быстрее, оказаться в безопасном месте, где никто не сможет видеть мои красные щеки. Но судьба, видимо, решила, что сегодня мне не скрыться. Прямо у двери меня перехватил Павлов.

– Ну что, ботанша, – ухмыльнулся он, – нужна помощь с интегралами? Могу позаниматься с тобой... за небольшую плату.

– Знаешь что, Павлов? – процедила я сквозь зубы. – Лучше бы ты потратил время на то, чтобы научиться не быть таким самоуверенным идиотом. А интегралы я как-нибудь сама выучу. И, знаешь, выучу лучше тебя, вот увидишь!

С этими словами я резко развернулась и, гордо подняв голову, направилась к выходу...

Глава 2.

Вернувшись домой, рухнула на кровать, как мешок картошки, выдохнув все остатки достоинства, собранные по крупицам после унизительного дня. Книги полетели в угол комнаты, словно провинившиеся солдаты, а я уставилась в потолок, пытаясь понять, как вообще докатилась до жизни такой. Ботанша? Тихоня? Да я сенсация, просто никто ещё не догадался! В голове уже созревал коварный план мести, достойный экранизации голливудского блокбастера, только вместо взрывов и погонь по крышам – зубрежка до потери пульса и демонстрация Павлову, кто здесь настоящий гений математики.

– Яся, иди сходи в магазин! Я забыла купить масло. – крикнула мама из кухни. – А то будешь без котлет!

Тяжелый вздох сорвался с губ, разгоняя иллюзии о скорой славе и мести. Котлеты, как назойливые агенты реальности, возвращали к прозе жизни. Масло. Обязательный ингредиент для кулинарного шедевра, без которого вечер обещал стать голодным и печальным. Сбросив с себя остатки бунтарского духа, я неохотно поднялась с кровати.

В магазине царила привычная суета. Пожилые женщины обсуждали цены на овощи, молодые мамы пытались удержать неугомонных детей, а у кассы выстроилась внушительная очередь. Я взяла бутылку подсолнечного масла и встала в хвост очереди, попутно изучая ассортимент жевательной резинки на полке.

– Эй, ботанша. – шепнул мне, практически на ухо, знакомый голос со с знакомой фразой.

Я резко обернулась и увидела перед собой Павлова. Опять он здесь! Его ухмылка, казалось, прожигала дыру в моей самоуверенности. Собрав остатки самообладания, я попыталась сохранить нейтральное выражение лица.

– Лучше бы шампунь взяла, не обязательно мыть голову маслом. – намекнул он, смотря на мои несвежие волосы.

Внутри меня закипело негодование. Неужели этот наглец полагает, что имеет право комментировать мою внешность? Мои волосы, может, и не блистали свежестью, но уж точно не заслуживали столь язвительного замечания. Я глубоко вдохнула, стараясь подавить гнев.

– Я мою голову каждые два дня! – прошипела я, и отвернулась в ожидании своей очереди.

Не успела я отвернуться, как почувствовала легкое прикосновение к плечу. Павлов. Что ему нужно? Не поворачиваясь, я процедила сквозь зубы:

– Чего тебе еще?

– Просто хотел сказать, что масло тебе все равно не поможет. Ты же ботаник, а не кулинар, – произнес он с притворным сочувствием в голосе.

Не выдержав, я развернулась к нему лицом. Ярость клокотала внутри, требуя выхода. Взгляд Павлова, напротив, был абсолютно спокойным, даже немного насмешливым. Его самоуверенность раздражала, как скрип мела по доске.

– Ты понятия не имеешь, что я умею, – выпалила я, стараясь говорить как можно более ровно. – И да, масло не для меня, а для котлет, которые моя мама готовит лучше, чем ты решаешь уравнения.

Павлов усмехнулся, но ничего не ответил. Очередь двигалась медленно, словно нарочно затягивая нашу невольную встречу. Я старалась не смотреть в его сторону, сосредотачиваясь на ярких упаковках жевательной резинки. Но краем глаза чувствовала его взгляд, прожигающий меня насквозь. Наконец, подошла моя очередь. Расплатившись за масло, я быстро вышла из магазина, надеясь как можно скорее оказаться дома.

Глава 3.

Мама, хлопотавшая у плиты, окинула меня быстрым взглядом и вернулась к своему занятию. Котлеты шипели на сковороде, обещая сытный и умиротворяющий вечер. Я поставила масло на стол и постаралась сдержать свое раздражение, готовое вырваться наружу в любой момент. Рассказывать о встрече с Павловым не хотелось, да и не имело смысла. Мама бы только расстроилась и посоветовала не обращать внимания на «этого глупого мальчишку».

После ужина я ушла в свою комнату, надеясь, что зубрежка сложных математических формул поможет отвлечься от неприятных мыслей. Однако образ самодовольного Павлова настойчиво возникал перед глазами, мешая сосредоточиться.

Я подошла к зеркалу и оглядела себя. Взгляд скользнул по небрежно собранным волосам, выбившимся из прически и обрамлявшим лицо непослушными прядями. Я всегда считала себя непримечательной, обычной девушкой, не способной привлечь к себе внимание. И теперь, стоя перед зеркалом, я чувствовала, что Павлов лишь подтвердил это мое собственное представление о себе.

И я не понимаю, как Даня мог в меня влюбиться! Мы с Даней давно вместе, уже как четыре года, но проблема в том, что он переехал в другой город, и теперь мы видимся только по праздникам. Объяснение Даниной любви казалось непостижимым ребусом. Он, с его острым умом и жизнерадостным характером, привлекал внимание многих, но выбрал именно меня – тихую, незаметную. Может быть, его привлекло мое умение слушать, моя способность сопереживать. Или, возможно, он видел во мне то, чего не замечала я сама – внутреннюю силу, скрытую под маской неуверенности.

Я взяла телефон и заметила его в сети. Не раздумывая, я отправила ему сообщение, стараясь казаться бодрой и беззаботной.

Яся: Привет, Дань! Как твоё настроение? Как учёба?

Мой мальчик: Привет, Ясь! Настроение отличное, только что закончил сложный тест по физике, надеюсь, сдал хорошо. А у тебя как дела? Что нового?

Яся: Да у меня всё по-старому. Всё хорошо! Математика, уроки, подготовка к контрольным. Ничего интересного.

Я отправила сообщение и тут же почувствовала укол вины за свою неискренность. Но было уже поздно.

Мой мальчик: Яся, ты уверена что всё нормально? Я увидел видео, которое выложили на форум Вашего университета... На том видео – ты.

Сердце пропустило удар. На экране телефона высветилась ссылка на видео. Дрожащими пальцами я нажала на нее. На экране возникла расплывчатая картинка, шум и обрывки фраз. Постепенно изображение стабилизировалось, и я увидела себя, стоящую в университетском коридоре. Рядом со мной возвышался Павлов, его надменное лицо выражало превосходство. Фрагмент с очками... Камера дергалась, фиксируя реакцию окружающих – смешки, перешептывания, сочувственные взгляды. Я почувствовала, как кровь отлила от лица, оставляя неприятный холодок.

В голове проносились обрывки фраз. «Глупая», «непримечательная», «серая мышка». Каждое слово отдавалось болезненным эхом. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Даня видел это. Он видел меня униженной и растоптанной. Что он теперь подумает? Как он воспримет этот жалкий спектакль? Чувство стыда и беспомощности сковало меня по рукам и ногам.

Настойчивый сигнал телефона вывел меня из оцепенения. Даня ждал ответа. Что сказать? Как объяснить? Правду? Но хватит ли у меня смелости признаться в своей уязвимости, в той боли, которую причинил мне Павлов? Солгать? Но ложь только усугубит ситуацию, породив новые сомнения и недоверие. Я судорожно искала выход, пытаясь подобрать слова, которые бы смягчили удар, но так и не смогла найти ни одного достойного варианта.

Медленно набирая текст, я пыталась сохранить видимость спокойствия.

Яся: Там произошла неприятная ситуация с моим одногруппником, Павловым. Он решил самоутвердиться за мой счет, выставив меня в невыгодном свете. Не хочу вдаваться в подробности, но уверяю тебя, что это не отражает действительности.

Не успела я отправить сообщение, как телефон зазвонил. Звонил Даня. Я затаила дыхание и приняла вызов. В трубке воцарилась тишина, казавшаяся невыносимой. Затем зазвучал его голос, напряженный и обеспокоенный.

– Яся, я видел всё. Этот Павлов... он перешел все границы. Ты в порядке? Он тебя не обидел? Я серьезно зол, скажи мне, что происходит?

Меня прорвало. Сквозь слезы я рассказала ему всё: о надменности Павлова, о его унизительных словах, о моей неуверенности и о том, как сильно меня задела эта ситуация. Я говорила сбивчиво, с трудом подбирая слова, но Даня не перебивал, внимательно слушая каждое мое признание.

– Яся, послушай меня. Не позволяй этому Павлову заставить тебя сомневаться в себе. Ты умная, красивая и талантливая. А то, что он сделал — это его проблема, а не твоя. Я люблю тебя, Яся. И я всегда буду на твоей стороне. Через неделю, я приеду в Москву и пообщаюсь с ним наедине.

Прошла неделя, наполненная тягостными ожиданиями. Я старалась не думать о предстоящей встрече Дани с Павловым, но тревога ни на минуту не покидала меня. Занятия в университете казались бессмысленными, мысли постоянно возвращались к унизительному видео и к тому, как Даня воспримет предстоящую разборку. Я избегала Павлова, стараясь не пересекаться с ним в коридорах университета, но его образ преследовал меня повсюду.

В назначенный день я ждала Даню у входа в общежитие. Сердце бешено колотилось, в голове роились тревожные мысли. Наконец, вдалеке показалась знакомая фигура. Увидев его, я почувствовала, как меня охватывает волна тепла и облегчения. Он выглядел серьезным и сосредоточенным. Я побежала к нему в объятия.

Даня крепко обнял меня, словно желая оградить от всех невзгод. В его объятиях я почувствовала себя в безопасности, словно на мгновение время остановилось. Когда мы отстранились друг от друга, я заметила решимость в его глазах.

– Я так скучал, Ясь. – прошептал он.

– Ого-го! – свист. – У нашей ботанши есть парень?

Я обернулась и увидела Павлова, в компании его друзей. Даня отдовинул меня за спину.

– А ты тот самый Павлов?

– А что? Обо мне уже в деревне знают? – посмеялся тот, вместе со своими друзьями.

Даня сделал шаг вперёд, его взгляд был холоден и тверд. Вся его прежняя теплота и мягкость, предназначенные только для меня, исчезли, будто их и не было. Я испугалась, увидев перед собой совершенно другого человека. Он приблизился к Павлову, и их разделяло всего несколько сантиметров. Я замерла, боясь пошевелиться, ощущая, как нарастает напряжение.

– Я бы попросил тебя впредь держать язык за зубами, что касаемо моей девушки. – спокойно, но отчетливо произнес Даня. – Иначе нам придется продолжить этот разговор в другом месте.

Павлов самодовольно усмехнулся, оценивая Даню взглядом.

– Ты про ботаншу? – он взглянул на меня через плечо Дани.

– Я про Ясю. И думаю, ты прекрасно меня понял. – Даня развернулся и собирался идти в мою сторону.

Но Павлов его остановил. Он схватил его за плечо, Даня резко развернулся и Павлов ударил его по лицу.

Я закричала, закрывая лицо руками. Всё произошло так быстро, что я не успела ничего сообразить. Вокруг поднялся шум, друзья Павлова загоготали, а я почувствовала, как мир вокруг меня рушится.

Следующие несколько минут превратились в хаос. Даня и Павлов сцепились в драке, их тела сталкивались, удары сыпались градом. Я попыталась вмешаться, разнять их, но меня оттолкнули в сторону. Друзья Павлова подстрекали его, а я в отчаянии звала на помощь. Наконец, кто-то вызвал охрану университета, и дерущихся разняли.

Я кинула презрительный взгляд на Павлова. Он, пилил меня взглядом и ухмыляясь, протирал окровавленную губу, а его друзья перешептывались за его спиной.

Глава 4.

Потрясенная, я подбежала к Дане. Его лицо было в ссадинах и кровоподтеках, одежда измята и испачкана. Я попыталась осмотреть его раны, но он остановил меня, слабо улыбнувшись.

– Всё в порядке, Ясь. Это пустяки, – проговорил он, хотя по его лицу было видно, что ему больно.

– Пойдём... – я взяла его под руку и увела со двора университета. ​​​​​​​– Зайдём ко мне.

Мама была на работе, поэтому я со спокойной душой привела Даню домой. Хоть ей и нравился Даня, она всегда говорила, что для походов в гости и ночевок ещё рановато. Не смотря на то, что мне уже девятнадцатый год!

Даня разулся, оставил свои ботинки небрежно у порога. Я провела его в свою комнату и Даню на стул, принялась обрабатывать его раны. Его лицо, обычно такое жизнерадостное, теперь было покрыто синяками и ссадинами. Я осторожно прикладывала ватные диски, смоченные перекисью водорода, к его ранам, стараясь не причинить ему еще больше боли. Даня молча терпел, лишь изредка морщась от неприятных ощущений.

Закончив с обработкой ран, я предложила ему чай и села рядом с ним на диван. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене. Я не знала, что сказать. Стыд и вина переполняли меня. Я чувствовала себя виноватой в том, что Даня пострадал из-за меня, из-за моего конфликта с Павловым.

– Прости меня, Даня, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Это всё из-за меня. Если бы не я, ничего бы этого не случилось.

Даня взял мою руку в свою и нежно сжал ее.

– Не говори так, Яся. Ты ни в чём не виновата. Это Павлов виноват, он перешел все границы. Я не мог просто стоять и смотреть, как он тебя оскорбляет. Я люблю тебя, и я всегда буду тебя защищать.

Его слова тронули меня до глубины души. Слезы навернулись на глаза, и я, не удержавшись, обняла Даню. Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как вся моя тревога и страх постепенно отступают. В его объятиях было так тепло и безопасно.

Мы еще долго сидели так, молча, просто наслаждаясь присутствием друг друга. Потом я поставила чайник, и мы выпили чай с печеньем, обсуждая всякие пустяки, стараясь не вспоминать о случившемся. Даня рассказывал смешные истории из своей жизни, а я смеялась, и на душе становилось легче.

К вечеру Даня почувствовал себя лучше, хотя синяки на его лице все еще были заметны. Не уследив за временем, я поняла, что мама должна вот-вот вернуться.

– Тебе пора, – вздохнула я, глядя на часы. – Мама скоро придет.

Даня кивнул, понимающе улыбнувшись. Он встал со стула, немного пошатнувшись, и я тут же подскочила, чтобы поддержать его.

– Я провожу, – предложила я, беря его под руку.

Мы вышли из квартиры и медленно направились к выходу из подъезда. Тут же, дверь в подъезд открылась и вошла моя мама. Держа в руках пакеты.

Мама удивленно вскинула брови, увидев нас. Синяки на лице Дани сложно было не заметить. Она бросила взгляд на меня, вопросительно изогнув бровь.

– Даня? Яся? Что случилось? – в голосе мамы звучала искренняя тревога.

– Добрый вечер! Всё в порядке, тёть Свет, – попытался успокоить ее Даня, но по его виду было понятно, что далеко не всё в порядке. – Небольшая стычка, Яся обработала раны.

Мама внимательно осмотрела Даню, потом перевела взгляд на меня. Я чувствовала, как краснею.

– Ну, раз всё в порядке, проходите, чай попьём. Дань, оставайся на ужин, – предложила мама, и я почувствовала облегчение. Кажется, скандала не будет.

Мы вернулись обратно в квартиру, Даня сделал вид, что якобы, его здесь только что не было. И это, выглядело забавно.

За столом мама расспрашивала Даню о его «небольшой стычке», стараясь не давить. Даня отшучивался, рассказывая небылицы о споре с друзьями из-за футбола. Я чувствовала себя неловко, но молчала, надеясь, что мама не станет копать глубже. Она, кажется, поняла мое состояние и перевела разговор на другие темы.

После ужина Даня засобирался домой. Мама сама предложила ему остаться на ночь, но он отказался, сославшись на важные дела.

– Спасибо за ужин, тетя Света. Было очень вкусно! – улыбнулся Даня.

– Ой, да скажешь тоже! – махнула она рукой. – Заходи к нам почаще!. – предложила мама.

Я решила проводить Даню до двери.

– Спасибо за всё, Ясь. Ты очень помогла, – сказал он, глядя мне в глаза. – И помни, я всегда буду рядом.

Даня крепко обнял меня, он знал, что я не люблю целоваться, поэтому, особо и не настаивал. Я прижалась к нему в ответ, чувствуя, как благодарность и любовь переполняют меня. Я не могла представить свою жизнь без Дани, без его поддержки и заботы. Его смелость и преданность трогали меня до слез.

Когда Даня ушел, я вернулась на кухню. Мама уже мыла посуду.

– Что там у вас произошло? – спросила она, глядя мне прямо в глаза.

Я вздохнула и рассказала ей всё, как было. О конфликте с Павловым, о том, как Даня заступился за меня, и о последовавшей драке. Мама слушала молча, не перебивая. Закончив свой рассказ, я ждала ее реакции. Мама обняла меня и сказала:

– Ты поступила правильно, что рассказала мне всё. И Даня молодец, настоящий мужчина.

– Спасибо, мам, – прошептала я. – За то, что поняла меня.

– Я тоже была молодой и влюбленной. Главное, чтобы ты была счастлива. А Даня... он хороший парень, мне он нравится. И родители у него, культурные люди!

Родители Дани врачи и самые что ни наесть верующие люди. Их вера не просто традиция, а живое, пульсирующее сердце их семьи. Они молятся каждый день, и надеются, что Даня пойдет по их стопам, не только в профессии, но и в духовной жизни. Они мечтают видеть его счастливым, окруженным любовью и верой, в гармонии с собой и Богом. Поговорив с мамой ещё немного, я вернулась в свою комнату.

Ночью мне не спалось. В голове снова и снова прокручивались события прошедшего дня. Я вспоминала лицо Павлова, его ухмылку, его хитрый взгляд. То, с какой злобой, он налетел на Даню. Этот взгляд преследовал меня даже во сне, вызывая озноб. Я перевернулась на другой бок, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, но безуспешно. Я ненавижу Павлова! Ненавижу!