Его милашка

Глава 1. Подмена

Наташа

Март был холодным и пронизывающим до костей: несмотря на то, что снег давно растаял, мне кажется, не было и дня, чтобы я не куталась в шарф и не ныла девчонкам по дороге в универ, что хочу настоящую весну. С солнышком, которое греет спину в кожаной куртке, накинутой на толстовку, с легкими кроссовками и сухим асфальтом под ногами, с теплым настроением, а не желанием застрелиться под порывами ветра.

И вот, первого апреля, шутка ли, но погода услышала мои молитвы. Весна с ноги ворвалась в нашу среднюю полосу. Я вышла из общаги и подставила бледное лицо под ласковые лучи утреннего солнца. Обожаю весну.

– Девочки-и-и, я в любви!

Мы с Машей синхронно закатили глаза, услышав голос Дилары, которая до утра смотрела очередную дораму и теперь всю дорогу до универа будет жужжать нам о своей очередной корейской любви. Хорошо хоть студгородок всего в десяти минутах ходьбы. Нет, серьезно, еще раз услышу непроизносимое азиатское имя и точно позвоню провайдеру, чтоб нам отрубили интернет в общаге.

– Дилара, ты чокнулась со своими корейцами! – не выдержала Маша. – И мы с Наташей скоро чокнемся! Ты в курсе, что мешаешь нам спать?

– Но я же смотрю в наушниках!

– И хихикаешь как сумасшедшая. Наташа, скажи ей!

– Говорю, – буркнула я, не желая ввязываться в конфронтацию.

Маша и Дилара – лучшее, что принесла мне жизнь в общаге, но эти их утренние перепалки... Маша была взрывной, а Дилара упрямой, и, если уж они начинали спорить, их было не остановить. А мне хотелось наслаждаться первым теплым денечком, а не выяснять, чей актер краше.

– Ой, все! Маша, мы помним, как ты пищала по Серкану Болату в прошлом году, – выдвинула свой коронный аргумент Дилара, тряхнув копной тяжелых темных волос.

– Он хотя бы красивый!

– Мои корейцы тоже красивые!

– Девочки, успокойтесь, – я подняла руки, призывая их к перемирию, но чуда, конечно же, не произошло.

Они продолжили спорить, а я слушала вполуха, размышляя о том, будет ли у нас сегодня последняя пара или Марк Дмитриевич все еще на больничном.

– Кстати, Наташа, ты же тоже вчера что-то смотрела? Умоляю, скажи, что не корейцев, – взмолилась Маша.

Я скрестила руки на груди, пытаясь защитить свое личное пространство, но девчонки все равно подошли вплотную, как будто от моего ответа зависела чья-то жизнь.

– Фильм «Подмена» с Анжелиной Джоли, основанный на реальной истории. Очень интересный. Там все начинается с того, что у нее пропадает сын, его находят и возвращают ей, а она понимает, что это не ее сын, и…

– Пока не интригует, – перебила меня Дилара, все еще обиженная за выпады в сторону ее дорам.

– Конечно, там же нет корейцев с накрашенными губами, – ехидно пропела Маша.

– Да, и томных турецких взглядов по полчаса там тоже нет, – скривилась Дилара.

– Да хватит уже, девочки! – я встала прямо перед стеклянными дверьми универа и посмотрела на них самым строгим взглядом, на который была способна.

– Ладно, Наташа, разреши спор. Кто тебе симпатичнее: корейцы или турки?

– Ни те, ни другие. Я поддерживаю отечественного производителя, так сказать, – хмыкнула я, заходя внутрь нашей альма матер.

– Ой, прости, я забыла, что у тебя там шуры-муры с Марком Дмитриевичем, – захихикала Маша.

У меня аж воздух вышибло из легких от возмущения, а Маша еще и бровями поиграла как извращенка. Дилара тут же захихикала. Быстро они помирились и объединились против меня.

– Маша, блин, не вздумай такое еще раз ляпнуть!

Я схватила подруг за руки и потащила, как на буксире, по шумному коридору к аудитории. В феврале я радовалась, что экономический факультет и филфак объединили на парах по философии по понедельникам, и мы все вместе начинаем учебную неделю. Сейчас же я мечтала, чтобы Маша и ее шуточки улетели в сторону ее экономического корпуса.

– Так! – зашипела я тихо, но грозно. – Никаких шур-мур с Марком Дмитриевичем у меня нет и быть не может! Он наш препод по зарубежной литературе и…

– Молодой и горячий, ему всего двадцать четыре вроде! – напомнила Дилара.

– Ага, и не кореец, и не турок – все, как ты любишь, отечественный производитель.

Я с трудом подавила желание придушить эту парочку. Мало того, что они меня вечно перебивают, так еще и гогочут как полоумные.

– Я сейчас буду кусаться! Дайте мне сказать!

Хорошо, что аудитория еще была полупустой и никто не слышал мое шипение рассерженной кобры. Не хватало еще, чтобы по университету расползлись слухи, что у меня мутки с преподом.

– Так еще раз: у меня ничего нет с Марком Дмитриевичем. Мне просто нравится его предмет. И на его факультатив по художественной компаративистике я тоже записалась из любви к литературе и только! У него классные лекции, и я хочу писать диплом под его руководством. И да, Маша, ты же сама рассказывала ту ужасную историю! – напомнила я.

Не понимаю, как Маша вообще додумалась так шутить. Во-первых, мне было ужасно жалко Марка Дмитриевича, которого две недели назад бросила невеста. Прямо в институте, в коридоре экономического факультета на глазах у студентов. Маша все видела своими глазами, и она знала, что Марк Дмитриевич уже две недели как на больничном. Бедняга.

А во-вторых, было неприятно, что девчонки допускают, что я бы сохла по обрученному парню. Или, хуже того, пыталась подкатить к парню с только что разбитым сердцем. Они же знают, что я не такая!

Меня так это возмутило и задело, что я, не глядя на них, стала выкладывать из сумки ручки и тетрадь, решив, что впервые буду записывать всю лекцию по философии от и до.

– Эй, Нат, остынь, я же шучу. Ну чего ты, извини, пожалуйста.

Похоже, все мои эмоции так ярко отразились на лице, что Дилара и Маша моментально успокоились и перестали смеяться.

– Знаешь, просто пейринг учитель-ученица не моя тема, Маш.

Может, стоило успокоиться, но я слишком не выспалась, выпила слишком мало кофе с утра и слишком близко к сердцу восприняла больничный Марка Дмитриевича. Чего греха таить, я за него переживала. Особенно после нашего уговора, о котором стыдно было сказать девчонкам. Опять напридумывают себе того, чего нет.