Его новогоднее желание

Глава первая, в которой выясняется, что стресс — мой главный сценарист

В моменты стресса меня всегда дико несёт.
Я начинаю молоть такую чепуху с самым серьёзным лицом, что диплом в итоге защитила еле-еле, а на первую работу устраивалась с приключениями.

Зато когда в кафе со мной заговорила любовница моего мужа — вот тут всё вышло идеально.

— Отпустите его, — сказала она мягким, почти сочувственным голосом. — Он же с вами… из жалости. Сам мне так и сказал.

И вздохнула — так глубоко и вот прям очень натурально.

— Отпустить?.. — глупо переспросила я.

Потому что происходящее никак не укладывалось в рамки моей реальности.

— Ну разве вам самой приятно, — продолжала она, — когда ни любви, ни уважения?

Действительно.

— Послушайте, э-э… как вас?..

— Лилиана.

— Ага. Так вот, Лилиана. Вы, наверное, просто не в курсе. Муж из жалости вам правду-то не говорит, а ситуация такая. Я ему открытым текстом сказала: сил моих нет уже физиономию твою видеть! Вали, говорю, на все четыре стороны — хоть к Лилиане, хоть к Петуниане. Меня, понимаете, Роберт замуж зовёт, а муж, гад такой, упёрся и всё — развод не даёт. Вы уж его убедите, что вы стоящая партия, ладно?

Девушка моргнула.

— А кто такая Петуниана?

— Ой, да еще одна его любовь всей жизни. Тоже мне высказывала тут на днях. Ну а что я сделаю, — я экспрессивно взмахнула руками и продолжила наседать на бедняжку. — Вот ты бы что на моем месте сделала? С одной стороны — Павлуша, начальник чего-то там, хорошая тойота, двушка в центре и парочка любовниц. С другой — Роберт, бизнесмен на Лэнд Ровере, дом в пригороде и любит так, что колени подгибаются, — я бросила взгляд в окно и радостно хлопнула а ладоши. — О, а вот и он! Ну, чао, я пошла! С Павлушей уж поговори сама, ладно?

И нацепив на лицо самую счастливую улыбку я полетела на встречу мужчине, который сейчас офигеет мягко говоря. Потому что Лилиана во все глаза смотрела на меня из окна, и я просто права не имела вот сейчас стушеваться. Так что смело распахнула пассажирскую дверь высокой машины и запрыгнула внутрь так элегантно, как позволяли обстоятельства.

Он был в костюме — в таком, который носят не для статуса, а потому что привыкли. Спокойный, тёмный. Рука уверенно лежала на руле, а в глазах — вполне понятный список вопросов. Ко мне.

— Девушка… — начал было он, но я потянулась вперёд и чмокнула его в щёку.

А потом еще и обняла! Потому что лобовое стекло не было затонировано, а Лилиана, будь она не ладна, пялилась на нас во все глаза!

— Спасите меня, умоляю! — зашептала я. — Вопрос жизни, смерти и достоинства! Довезите меня до угла вон того дома, прошу вас!

Он окинул меня быстрым взглядом сверху вниз — явно проверяя наличие угрозы жизни, смерти или достоинству. Ничего, конечно, не нашел и нахмурился.

— Что, собственно?..

— Там в кафе любовница моего мужа, — затараторила я, не забывая при этом выглядеть максимально счастливой для одной любопытной зрительницы. — Муж — как выяснилось, козлина тот еще, изменяет мне! Ну и я этой его девице сказала, что сама с любовником! Что есть у меня Роберт, бизнесмен с домом в пригороде и с Лэнд Ровером и что замуж меня давно зовёт. И тут вы на Лэнд Ровере подъезжаете, точно по заказу!

Я сделала глаза кота из Шрека и уставилась на мужчину с мольбой.

— Выручите, пожалуйста. Только до угла!

Он усмехнулся и кивнул:

— Ладно, до угла довезу, но расскажите мне всё еще раз и медленнее. И пристегнитесь.

Я с улыбкой во все тридцать два помахала ручкой Лилиане и щелкнула ремнём безопасности. Мужчина медленно выехал с парковки и вклинился в поток машин.

— Рассказывайте.

Я тяжело вздохнула и стекла грустной тряпочкой по сиденью вниз:

— Ой, да что там рассказывать…

— Как есть — так и рассказывайте.

Ну что мне, для хорошего человека истории жалко, что ли?

Я рассказала всё: что замужем пять лет, что детей нет, что скоро Новый год, что я Павлуше сноуборд крутой заказала на подарок, а он вот — оказывается любовницу завёл. Да еще и с таким именем дурацким! И я ей столько наговорила!

— У меня такое от стресса бывает, — оправдывалась я, тоскливо глядя в окно. — Несу откровенную дичь. Лилиана эта в шоке была, глаза по чайнику.

— Замечу, — сказал он, — дичь вы несёте очень убедительно.

— Спасибо.

— А вы, значит, вот так вот взяли и сели в машину к незнакомому человеку?

— А какие варианты-то? Я же ей так правдоподобно всё рассказала

— А если я маньяк?

— Да к одному уже всё, — отмахнулась я. — Муж — изменщик, любовник — маньяк. В смысле не любовник, а… ну вы поняли.

— Как это ни странно, понял, — он снова усмехнулся. — Как вас зовут?

— Офелия.

— Офелия?! — он даже посмотрел на меня внимательнее.

— А фамилия в девичестве — Грибоедова, — мрачно добавила я.

— Офелия Грибоедова?

— Родители ненавидели меня с детства.

Про школу и психологические травмы я рассказывать не стала — человек всё-таки согласился подбросить до угла, а не проводить сеанс психотерапии.

— Спасибо, что довезли, — искренне сказала я, когда он припарковался. — Я у вас вроде как в долгу. Если понадобится сыграть роль любовницы или, скажем, наглого аудитора — обращайтесь.

— И куда же обращаться за любовницей-аудитором? — улыбнулся он.

— Вот, держите, — я протянула одну из своих визиток, которые всегда болтались в сумке.

— Букинистический магазин «Гамлет»? — прочитал он и снова вопросительно уставился на меня.

— Хобби для души, но телефон тут указан личный.

— В целом всё логично, только в аудиторы-то вас как занесло?

— Месть родителям, – злорадно ухмыльнулась я и добавила уже обычным голосом. – Как видите неудачная.

Глава вторая, в которой начинается праздник

Я развешивала по дому новогодние гирлянды. Они так крепко были свернуты в коробке, что теперь упрямо норовили изобразить знак вопроса.

Впрочем, вопрос действительно был. Я бы даже сказала — висел в воздухе и подмигивал разноцветными огнями.
Как сказать Павлуше о Лилиане?
В каких словах?
С какими эмоциями?

За день во мне настоялась такая злость, что впору было выходить на сцену и играть злодея с убедительным, хорошо поставленным злодейским смехом.

И всё же, когда у тебя в руках гирлянды, мишура и дождик, в голове появляется ещё один, куда более странный вопрос: а чего это ты, Офелия, не ревёшь?
Не рвёшь волосы на голове?
Не причитаешь об испытаниях судьбы?

Неужели лже-любовник придал моральных сил? Подкрепил пошатнувшуюся уверенность в себе?

Потому что я была почти уверена — процентов этак на пятьдесят один — что понравилась ему.

С блуждающей улыбкой я накинула мишуру на шею, как шарф, и изобразила в зеркале искушённую женщину с таинственным прошлым.

Как назло, именно в этот момент в замке повернулся ключ.

Павлуша вошёл, окинул взглядом мой придурковатый вид, гирлянды-вопросы на окнах и тяжело вздохнул.

— Офелия, — сказал он глухо, — тебе в ближайшие дни придёт уведомление о… разводе.

Прозвучало это так буднично и серо, что я поняла: надо ему помочь.
Всё-таки пять лет бок о бок.

— Ну слава Богу! — воскликнула я и сделала эффектный разворот, как примадонна в финале арии. — Наконец-то!

— Свершилось! Ура-ура! — продолжала я уже из кухни, вытаскивая из холодильника бутылку шампанского.

— Ты что это делаешь? — в проёме появился Павлуша. Его брови сошлись в одну тревожную монобровь.

— Как что? Праздную!

— Что?

— Развод. Сам же сказал.

Вот ведь глупыш!

Глупыш тем временем смотрел на меня с таким подозрением, будто я прямо сейчас призналась, что не знаю, кто все эти пять лет собирал его носки по всей квартире.

— И что, — медленно сказал он, — не будет слёз и истерик? Даже не спросишь почему?

Ну, если он так настаивал…

Я повернулась к нему. Мишура соскользнула с плеч, но я тут же закинула её обратно — образ был важен.

— Ну и почему?

— Я полюбил другую.

— И это взаимно, Пашенька! — я счастливо захлопала в ладоши.

— В смысле?

— В смысле я тоже люблю другого! — радостно пояснила я. — Это ли не счастье? У тебя любовница, у меня любовник — ну просто песня!

И я закружилась по кухне, чуть не задев сначала стол, а потом горшок с фикусом.

— Офелия, я тебя умоляю… — он закатил глаза. — Ты и со мной-то сексом еле-еле. Какой уж тут любовник? Не выдумывай.

— Так потому и еле-еле, что сил на тебя уже не хватает! — я остановилась возле буфета. — И вообще, я не выдумываю. Лилиана его видела, между прочим!

Я деловито достала два бокала и поставила их на стол.

— Лилиана?.. — переспросил будущий бывший муж, явно начиная терять почву под ногами.

— Ты с ней сегодня не общался, что ли? — бросила я через плечо.

— Нет…

— Ну, надеюсь, она всё ещё тебя любит, — вздохнула я. — А то когда увидела моего Роберта, так чуть к нам третьей не напросилась.

— Какой ещё Роберт, Офелия? — угрожающе спросил Павлуша.

— На Лэнд Ровере. Бизнесмен. С домом в пригороде, — отчеканила я.

— С каким ещё домом? — он шагнул ближе.

— Большим. Двухэтажным. Из пеноблоков вроде… хотя не уверена, – пробормотала я, пытаясь открыть бутылку шампанского. – Может, кирпич. Надо у него уточнить. Кирпич ведь лучше, да?

— Офелия, ты мне зубы не заговаривай! — прорычал он. — Что за Роберт?!

— Да любовник мой, говорю же! — я снова попыталась открыть шампанское, но бутылка упорно не поддавалась. — Мужчина. В костюме. В рубашке. Представительный такой.

Павлуша вдруг побледнел.

— Ты… с ним… спала?

— Честно? — я обернулась и тепло улыбнулась. — Нет. До сна дело никогда не доходило.

— Офелия! — взревел он.

— Да что такого! — всплеснула я руками. — Будто вы с Лилианой исключительно храпите дружно!

— Я должен знать! — он наступал. — Ты меня предала?!

— А ты меня?

— Как ты посмела?!

— А ты?!

— Для мужчин это не так, как для женщин!

— Ты так говоришь, будто Лилиана твоя не женщина! Или… ой! — я прижала ладошку ко рту. — Она транс? Ты с ней ещё со времён нашей поездки в Таиланд?