Его слабое место

1

Платье висело на дверце шкафа и явно знало, зачем его купили.

Маша стояла напротив и смотрела на него с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на сомнительные жизненные решения. Не ужасное. Не катастрофическое. Просто… questionable.

Платье было скромное. Но со вкусом.
Не из серии «посмотрите на меня», и не из серии «я тут случайно». Тёмно-синее, аккуратное, сидело хорошо. Взрослое платье. Для взрослой девочки.

— Взрослая девочка, — пробормотала Маша и кивнула самой себе.

А взрослые девочки, как известно, если дали слово, то всё. Назад уже нельзя. Даже если очень хочется сделать вид, что сообщение «Буду рада, если придёшь» потерялось где-то между рекламой доставки суши и спамом от банка.

Она пообещала.
Надьке.
Дала слабину, конечно. Но пообещала.

А Маша Стрельцова не нарушает обещаний. Даже если потом жалеет. Особенно если жалеет.

Мысли, как обычно, пошли не туда.

Стёпа появился в её жизни в одиннадцатом классе. Осенью. Когда всё было каким-то острым и важным. Он ухаживал неловко, но старательно. Ждал после уроков. Нёс рюкзак, хотя ему было тяжело. Покупал шоколадки, которые сам терпеть не мог, потому что «ты вроде такие любишь».

Она влюбилась медленно.
Без фейерверков. Просто в какой-то момент поняла, что ждёт его сообщения и улыбается, как дура.

Первый поцелуй он украл у неё у подъезда. Резко, неуверенно и, если быть честной, слюняво.
Она потом смеялась, вытирая губы рукавом, а он стоял счастливый, красный и абсолютно потерянный.

Надька тогда смеялась громче всех.

— Маш, ну он же такой угловатый, — говорила она.
— Ты видела, как он стоит?
— Он вообще странный, ты не находишь?

Надька была всегда рядом. Комментировала всё. Их прогулки. Их разговоры. Его поступки. Всегда «просто из заботы».

А потом что-то начало ехать.

Надя всё чаще оказывалась между ними.
Стёпа всё реже смотрел Маше в глаза.
Разговоры стали короче. Объяснения — глупее.

Он бросил её быстро. Сказал, что «так будет лучше». Кому лучше — не уточнил.
И ушёл к Надьке.

Маша не устраивала сцен. Не писала длинных сообщений. Не бегала за ответами.
Она просто пришла домой и расплакалась. Тихо. Чтобы никто не видел.

А теперь вот.

Спустя несколько лет они женятся.

Маша снова посмотрела на платье и тяжело вздохнула.

И угадайте, кто сегодня идёт на свадьбу к бывшему парню и бывшей подруге?

Правильно.
Она.

Потому что слово — это слово.
Даже если иногда очень хочется сделать вид, что ты его не давала.

Маша всё ещё смотрела на платье, когда за спиной раздалось знакомое, проверенное годами:

— Ты опять стоишь?

Ну конечно.
Как будто можно было начать иначе.

— Стою, — спокойно ответила Маша. — Смотрю.

— Смотреть можно в музее, — сказала мама и вошла в комнату, окидывая взглядом и платье, и Машу, и вообще всю её жизнь заодно. — А ты, между прочим, на свадьбу собираешься. Уже бы накрасилась хоть.

Маша вздохнула. Медленно. Без показухи.

— Мам, я ещё успеваю.

— Ты всё у тебя успеваешь, — фыркнула мама. — А годы, между прочим, идут. Тебе сколько? Двадцать шесть? Или уже двадцать семь? Я в твоём возрасте…

Вот это «я в твоём возрасте» было универсальным началом лекции. Про будущее. Про ответственность. Про то, что жизнь почему-то проходит мимо именно Маши и исключительно по её вине.

— …я уже замужем была, — продолжала мама. — И тебя родила. А ты всё стоишь. Смотришь. Думаешь.

— Я думаю редко, — пробормотала Маша. — Обычно мне некогда.

— Некогда ей, — мама всплеснула руками. — Работает за копейки, живёт с родителями, перспектив ноль. Мужика нормального нет. Детей нет. И главное — всё устраивает!

— Мам…

— Нет, ну правда! — не унималась она. — Ты на эту свадьбу идёшь зачем? Посмотреть, как люди живут? Может, хоть пример возьмёшь.

Маша сжала губы.
Вот сейчас было обидно. Не смертельно. Просто неприятно, как заноза.

— Я иду, потому что пообещала, — сказала она. — И потому что это не повод читать мне лекции.

Мама уже открыла рот, но в этот момент в дверях появился отец.

Он въехал в комнату на своём инвалидном кресле тихо, почти незаметно, как всегда. Остановился рядом с Машей и посмотрел сначала на неё, потом на маму.

— Нина, — сказал он спокойно. — Дай ребёнку собраться.

— Какому ребёнку? — вспыхнула мама. — Она взрослая уже! Пусть тогда и живёт как взрослая!

Отец усмехнулся краешком губ.

— Вот именно. Взрослая. Сама разберётся.

Он повернулся к Маше.

— Платье хорошее, — сказал он. — Тебе идёт.

Маша не выдержала и улыбнулась.

— Спасибо, пап.

Мама фыркнула, но уже тише.

— Конечно. Ты у нас всегда хорошая. А потом не жалуйся, что одна.

Отец посмотрел на маму внимательно. С паузой.

— Она не одна, — сказал он. — У неё есть мы. И голова на плечах.

Он чуть подался вперёд и добавил, уже мягче:

— А всё остальное придёт. Или не придёт. Это не конец света.

Маша подошла и осторожно обняла его за плечи.

— Я правда всё успею, — сказала она. — И собраться, и подумать. Только не сегодня.

Отец кивнул.

— Вот и правильно. Сегодня просто будь собой.

Мама что-то буркнула и вышла из комнаты.

Маша снова посмотрела на платье. Потом на отца.

— Ну что, — сказала она, выдыхая. — Пойдём посмотрим, как люди женятся.

Отец усмехнулся.

— И как люди делают ошибки, — добавил он. — Полезное мероприятие.

Маша хмыкнула.

Да.
Очень полезное.

2

Маша села за столик у окна и придвинула к себе старое зеркало. То самое, с трещинкой в углу. Она давно к ней привыкла. Трещинка была как напоминание: идеально всё равно не будет.

Она взяла кисточку, обмакнула в тон и начала аккуратно распределять по коже. Без спешки. Она вообще редко делала что-то на эмоциях. Предпочитала методично. Так безопаснее.

Двадцать пять лет.
Не девочка.
Но и не та женщина, которой почему-то все вокруг считали нужным срочно «устраивать жизнь».

Она посмотрела на себя внимательнее.

Нормальная.
Не страшная.
Не глупая.
Не злая.

Тогда почему одна?

Этот вопрос всплывал регулярно. Особенно по вечерам. Особенно после чужих свадеб, беременностей и «ой, мы просто случайно познакомились».

Друзей у неё не было. Не потому что она не умела дружить. А потому что дружба у неё почему-то всегда превращалась в удобство. Ей звонили, когда нужно было выговориться. Или помочь. Или подменить. А потом исчезали.

Подруг тоже не осталось.
Была одна. Школьная.
История с ней закончилась свадьбой. Чужой.

Парней…
Она тихо усмехнулась и потянулась за тушью.

После Стёпы она как будто выключилась. Не специально. Просто внутри что-то щёлкнуло.
Она больше не верила в «всё само сложится».
И не хотела снова быть той, кто любит больше.

Она не умела играть.
Не умела флиртовать ради интереса.
Не умела делать вид, что ей всё равно, если ей не всё равно.

А таких не выбирают легко.

Маша аккуратно провела кисточкой по ресницам и наклонилась ближе к зеркалу.

Может, она слишком честная.
Может, слишком прямая.
Может, слишком добрая для мира, где за доброту чаще всего платят.

Она помогала. Соглашалась. Терпела.
И каждый раз думала: ну вот сейчас, наверное, будет иначе.

Не было.

Она откинулась на спинку стула и вздохнула.

— Может, дело во мне, — тихо сказала она своему отражению. — А может, просто не с теми.

Отражение молчало. Умное. Как всегда.

Маша пожала плечами и взялась за помаду. Нюд. Без экспериментов. Она не собиралась никого впечатлять. Тем более там.

Она не шла искать любовь.
Не шла что-то доказывать.
Она шла просто сдержать слово.

И всё же где-то глубоко внутри шевельнулась мысль, от которой стало неловко.

А вдруг…
Вдруг она просто слишком долго жила чужими ожиданиями и забыла про свои?

Маша покачала головой, отгоняя мысль.

Не сегодня.
Сегодня свадьба.
Сегодня она взрослая девочка в скромном платье.

А ответы…
Ответы подождут.

Такси остановилось плавно. Слишком плавно для места, где всё вокруг стоило дороже её месячной зарплаты.

Маша расплатилась, вышла и на секунду просто замерла.
Перед ней было красиво. Очень красиво.
Белые арки, живые цветы, аккуратные дорожки, люди в дорогой одежде, которые выглядели так, будто родились уже с бокалом шампанского в руке.

Выездная церемония была в процессе подготовки. Кто-то бегал с рациями, кто-то поправлял ткань на стульях, кто-то нервно улыбался, делая вид, что это просто «лёгкое волнение».

— Ну конечно, — пробормотала Маша. — А я тут со своим синим платьем и жизненными вопросами.

Она прошла внутрь, стараясь не выглядеть потерянной. Получалось так себе.

Музыка играла негромко. Все улыбались. Все были счастливы. Или очень хорошо изображали.

Маша сразу направилась к барной стойке.
Интуитивно. Как человек, который понимает: трезвой здесь долго не протянешь.

— Что-нибудь покрепче, — сказала она бармену. — На ваше усмотрение.

Бармен понимающе кивнул. Видимо, она была не первой с таким запросом.

Она облокотилась на стойку и осмотрелась.
И тут увидела их.

Надя висела на Стёпе так, будто его могли унести. Смеялась, поправляла ему галстук, что-то шептала на ухо. Он улыбался. Счастливо. Уверенно. Как человек, у которого всё сложилось.

Маша сделала глоток.

— Пиздец, — сказала она.

— Действительно.

Голос прозвучал сбоку. Спокойный. Мужской.

Маша вздрогнула и резко повернулась.
Рядом стоял мужчина.

Чёрный костюм. Белая рубашка. Без галстука. Высокий. Спокойный.
В волосах — немного седины. Не старящей. Скорее подчёркивающей.
На вид лет тридцать пять, может, чуть больше.

Он смотрел туда же, куда и она. На молодожёнов. И пил виски.

— Простите, — быстро сказала Маша. — Я… не ожидала, что это вслух.

— Бывает, — ответил он, не глядя на неё.

Тон был ровный. Без насмешки. Без интереса. Просто факт.

Маша почувствовала, как у неё предательски загорелись щёки. Она отвернулась, сделала ещё один глоток и тут же заметила движение в своей стороне.

Надя и Стёпа шли к бару.

— Чёрт, — прошептала Маша и чуть не подавилась.

В тот же момент мужчина рядом спокойно, почти автоматически, похлопал её по спине. Лёгко. Вежливо. Без лишнего.

— Аккуратнее, — сказал он.

Маша кивнула, пытаясь восстановить дыхание.

Надя подлетела первой. Сияющая. Идеальная. Слишком счастливая.

— Алексей Сергеевич! — защебетала она, даже не глядя на Машу. — Мы так рады, что вы пришли! Для нас это такая честь, правда, Стёп?

Стёпа тут же закивал.

— Да-да, спасибо вам огромное, что нашли время, — заговорил он быстро. — Для нас это очень важно.

Мужчина лишь кивнул. Коротко. Спокойно. Без улыбки.

— Поздравляю, — сказал он.

И только после этого Надя наконец заметила Машу.

На секунду. Ровно на секунду.
Но Маша это увидела.

— Ой… Маш, — протянула Надя, растягивая улыбку. — Я думала, ты не придёшь.

— Я тоже так думала, — честно ответила Маша.

Надя рассмеялась. Легко. Громко.

— Но я так рада тебя видеть! — продолжила она. — Если честно, если бы не ты, нас со Стёпой вообще бы не было.

Маша медленно подняла на неё взгляд.