Его терапия

Глава 1

Я сбилась со счёту, сколько времени провела в этом подвале. Дни слились в один бесконечный серый поток. Без солнечного света, без смены дня и ночи.

Холодный бетонный пол стал моим домом. Тусклая лампочка под потолком — моим солнцем, которое милостиво “вставало” на пару часов в сутки, а затем снова погружало всё вокруг во тьму. Я знала, что выключатель находится где-то там, за пределами моей тюрьмы — невидимый, недостижимый, как и свобода.

Дважды в день мне сбрасывали “посылку” — бутылку воды и несколько консервов с одноразовыми приборами. Словно кормление животного в зоопарке. Только в этом зоопарке был один посетитель — молчаливый мужчина, чьё лицо я видела лишь в проблесках света, когда открывалась единственная здесь дверь.

Первый день был самым страшным. Помню, как кричала, срывая голос, как царапала дверь ногтями до крови. Истерика захлестывала меня волнами, сменяясь затишьем абсолютной пустоты.

Второй день принёс гнев. Я проклинала похитителя, кричала угрозы в темноту, обещала, что он пожалеет о содеянном. Я представляла, как выберусь отсюда и отомщу.

Третий день принёс торги. С собой, с Богом, с судьбой. “Если я выберусь, то начну ценить каждый момент”, “если я выживу, буду помогать другим”, “я отдам всё, только пусть это закончится”. В этот день я впервые по-настоящему заплакала — не истерически, а тихо, постепенно отпуская надежду.

Четвёртый день был днём отчаяния. Я лежала на грязном матрасе, глядя в никуда.

На пятый день пришло странное, почти пугающее принятие. Я стала замечать детали: узоры плесени на стенах, созвездия трещин на потолке, капли воды, разбивающиеся о бетон с почти музыкальным ритмом. Я начала говорить вслух — просто чтобы слышать человеческий голос. Рассказывала истории из своей практики, вспоминала теории психологии, анализировала собственное состояние. Отстраненно думала, что переживаю классические стадии травматического опыта. Профессиональная деформация, подумать только.

Сегодня, кажется, был шестой день. Я сидела, прислонившись спиной к холодной стене, когда услышала новый звук. Не шаги знакомого молчаливого тюремщика, а приглушенные голоса. Два голоса. Один принадлежал мужчине, которого я привыкла видеть. Другой… другой был женским.

Моё сердце забилось быстрее. Женщина? Здесь? Может, мой похититель не одинок? Или это помощь? Кто-то, кто нашёл меня?

Скрежет открывающей двери, заставил меня вжаться в стену. Яркий свет хлынул в помещение, и я зажмурилась от боли в глазах, слишком привыкших к полумраку. Сквозь слезящиеся глаза я пыталась разглядеть силуэты. Один мужской, знакомый. Второй — женский, тонкий, с волосами, собранными в высокий хвост.

Когда мои глаза наконец привыкли, я подумала, что потеряла рассудок. Галлюцинации. Вот оно, финальное доказательство того, что моя психика не выдержала заточения.

Потому что вниз по лестнице, рядом с молчаливым тюремщиком, спускалась — она.

Глава 2

Скарлетт.

— Что ты... — Мой голос прозвучал хрипло, неузнаваемо. — Скарлетт они и тебя поймали?

Скарлетт не ответила. Её глаза смотрели на меня с холодным любопытством, словно я была лабораторным образцом. Мой тюремщик молча отошёл в угол, где, как я теперь заметила, стоял сложенный стул. Он разложил его, протёр сиденье платком и жестом пригласил Скарлетт присесть.

Она сделала это с грацией, почти царственностью. Скрестила ноги, выпрямила спину, расправила несуществующие складки на своём безупречном синем платье.

И только тогда я ощутила правду — физически, как удар под дых. Она не жертва. Она никогда ей не была.

— Жалкое зрелище, Рейвен. А ведь прошла всего неделя. Человеческая психика такая… хрупкая. — произнесла Скарлетт, разглядывая меня с головы до ног.

Её слова застыли между нами, оседая ядом на моей коже.

— Ты… — слова давались мне с трудом, словно язык онемел, — Ты имеешь отношение к моему похищению?

Скарлетт улыбнулась.

— Имею отношение? — она рассмеялась, и этот звук эхом отразился от бетонных стен. — О, Рейвен. Я его спланировала. От начала до конца.

У меня перехватило дыхание. Мир вокруг начал вращаться, словно карусель, с которой невозможно сойти.

— Зачем? — это было единственное, что я могла выдавить из себя. — Зачем тебе это?

Она наклонилась вперёд, сложив руки на коленях, как профессор, готовящийся прочитать лекцию.

— О, милая, — протянула она. — Неужели ты думала, что сможешь трахаться с моим Лиамом, и это сойдёт тебе с рук? — на последнем слове её голос сочился таким презрением, что я невольно отшатнулась.

Я не верила в то, что слышала. В голове образовался хаос из мыслей, не дающих ухватиться ни за одну из них.

— Скарлетт, ты… ты похитила меня из-за Лиама? — мой голос дрожал, балансируя на грани истерического смеха и крика. — Это какое-то безумие! Ты понимаешь, что делаешь?

Её лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Безумие? — она изогнула идеально очерченную бровь. — Я бы назвала это стратегией, Рейвен. Всё было так идеально до твоего появления. Лиам был… — она подбирала слова, словно пробуя их на вкус, — Полностью под моим контролем. А потом появилась ты со своими большими наивными глазами и все пошло по одному известному месту…

Я сглотнула ком в горле. Сердце билось так быстро, что казалось, она должна слышать его в тишине подвала.

— Между мной и Лиамом ничего нет, — солгала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно.

Скарлетт усмехнулась, и эта усмешка была страшнее любого крика.

— Конечно нет, — её голос опустился до шепота. — И не будет. Никогда. Лиам всегда был и останется, моим!

Она наклонилась ещё ближе, и я почувствовала запах её духов — слишком сладкий, удушающий аромат, от которого начинало тошнить.

— Мне плевать на Лиама, — выдохнула я. — Что бы ты там себе ни придумала, между нами, ничего нет! Ты понимаешь, что делаешь? Ты ПОХИТИЛА человека, Скарлетт!

Она посмотрела на меня так, словно я была ребёнком, не понимающим очевидных вещей.

— О, я прекрасно понимаю, что делаю, — медленно произнесла она, открывая сумочку, которую я только сейчас заметила. — Всегда понимаю.

Из сумки она достала мой телефон. Нечто знакомое, из прошлой жизни, казалось таким нереальным здесь, в этом бетонном аду.

— Разблокируй, — приказала она, протягивая мне телефон.

— Зачем? — я не шевельнулась.

— Рейвен, — её голос стал жёстче, в нём появилась сталь. — Лучше сделай, как я говорю, если ты, конечно, не хочешь быть пущенной здесь по кругу…

Я застыла, пронзённая ужасом. Как девушка — молодая, красивая, образованная — могла произносить такие слова? Могла планировать такие вещи?

Дрожащими пальцами я ввела пароль и вернула ей телефон, стараясь не касаться её руки.

— Что ты собираешься делать? — спросила я, хотя уже догадывалась, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Всего лишь избавляюсь от тебя, — небрежно произнесла Скарлетт, начиная что-то печатать в моём телефоне.

— Меня будут искать, — я пыталась звучать уверенно, но голос предательски дрожал.

— Да, — кивнула она, не отрываясь от экрана. — Поэтому мы сделаем так, чтобы тебя искать перестали.

Я наблюдала, как её идеально наманикюренные пальцы летали над клавиатурой. Она писала что-то — сообщения, посты в социальных сетях? Что-то, что сделает моё исчезновение не подозрительным. Что-то, что заставит людей перестать беспокоиться.

Закончив, она бросила телефон на пол. Стук его о бетон прозвучал как выстрел в тишине подвала. А затем, медленно и методично, Скарлетт опустила свой идеальный каблук на экран. Хруст стекла был похож на звук ломающихся костей.

Она не остановилась на одном ударе. Продолжала наступать, пока мой телефон не превратился в мешанину из битого стекла, пластика и металла. Моя последняя связь с внешним миром, уничтоженная под её сапогом.

Она наклонилась и извлекла из обломков сим-карту, протянув её молчаливому мужчине, стоявшему в тени.

Он щёлкнул зажигалкой, и в его грубых пальцах крошечный пластиковый прямоугольник — начал плавиться, превращаясь в бесформенное ничто.

Я чувствовала, как по щеке катится слеза. Не от страха, не от отчаяния. От осознания того, что моя жизнь, как и эта сим-карта, превратилась в нечто неузнаваемое.