Эх, дороги!...

Эх, дороги... Или "Право кольта и вестерна" по русскому, обычному...

ЭХ, ДОРОГИ! Или «Право Кольта и Вестерна» по русскому, обычному...

Иллюстрированная обложка книги - работа художника F. X. D.

...Разные дорожные приключения происходят на дороге...

. Осенняя погода еще только переходила в предзимнюю слякоть и разрешала пройти пешком пару километров от перекрестка до шоссе. Шофер старенького, рейсового автобуса прервал мою вынужденную прогулку. Останавливая транспорт, он открыл первую дверь автобуса и впустил в салон меня и двух моих случайных попутчиц, тоже пассажирок.

Дальше мы ехали дружной компанией: водитель, кондуктор, несколько пассажиров, которые мирно дремали в тепле салона и, притерпевшись, притершись к дорожным условиям, не обращали особенного внимания на лужи и рытвины посреди дороги и на запах бензиновой гари, постепенно просачивающейся в салон.

Иногда пассажиры просыпались, неторопливо разговаривали о плохих дорогах, что за несколько поездок в город ломают любую, даже новую машину. Попутчики ругали за отдаленность от города и центра свои родные селения, в которые даже частные маршрутные такси не приходят, считают такие рейсы невыгодными.

Соглашались, что в осеннюю затяжную слякоть у селян остается одна надежда на рейсовые автобусы из города, с автовокзала. Но и автобусы осенью ходят плохо. То денег нет, то нет бензина, то автобус в дороге сломался. И хорошо, если не в середине маршрута, а рядом с городом или близко к нему, чтобы можно было быстро сообщить о поломке диспетчерам автовокзала и надеяться на замену рейса.

В этом тревожном месте проснулась, вдруг, кондукторша. Суеверно и грозно она шикнула на пассажиров, и они оборвали на полуслове и прекратили послушно всякие разговоры, немного повозились, устраиваясь удобно, и задремали вновь. Каждый до своего пункта прибытия, рядом с которым, иногда, не было дороги, не только села...

А дорога бежала навстречу серой лентой, сужалась постепенно, по мере того, как мы забирались все дальше от центра. Проплывали поля, перелески. Все реже встречались небольшие деревеньки. И все беднее начинали выглядеть они.

Автобус урчал натужно, притормаживая на спуске или преодолевая подъем. Затем вдруг встал. Перед железнодорожным переездом, перекрытым полосатым шлагбаумом и красным глазом светофора, лениво и хитро нашему автобусу подмигивающему.

Водитель выругался и приготовился ждать. В глубинах области поезда не спешат, и ожидание неторопливого товарного поезда может продлиться минут тридцать пять - сорок.

Из будки обходчика появился молодой человек. Высокий, довольно худой. Одетый в пиджак и брюки из бархатистой ткани «купры», то есть, выглядел он шикарно для местности его района или села. Парень взмахнул рукой, обращаясь к водителю.

- Открой мне дверь! - Затем махнул рукой еще раз, разворачиваясь на половину оборота, обращаясь в сторону будки путевого обходчика, и поднялся в салон автобуса.

Шлагбаум открылся, наш автобус тронулся, парень устроился удобно, на свободное сидение рядом с местом водителя в передней части машины. Итак, мы снова поехали.

Преодолевая железнодорожные пути, водитель молчал. Вопрос он задал метров через пятьдесят, как только его автобус выбрался на шоссейную, почти уже ровную дорогу.

- А поезд где?

- Нету сегодня поезда, - отозвался парнишка. - Друг у меня тут обходчиком пути работает. Мы вас дождались и переезд закрыли. Ехать же мне надо…

- Я тебя сейчас как высажу! - Неожиданно оскорбилась кондуктор.

- Нельзя меня высаживать на дороге, - возмутился, в ответ, парень. Он вытащил из кармана костюма и показал всем что - то очень похожее на красные, официальные корочки непонятного, но очень солидного документа - удостоверения.

- Но так же нельзя! - Возмутилась кондуктор тоном ниже.

- Здесь расположен дорожный пост автоинспекции. - Отозвался парень.

- Да нет, здесь, никакого поста! - Глухо донеслось из кабины водителя. - Я всю жизнь сюда езжу. И никогда поста не было!

- А сейчас поставили. - Не сдался парень. - И я - сотрудник. На внештатной основе.

- Арти - ист, - протянула кондуктор.

- А что Вы еще можете? - Проснулась и мирно поинтересовалась моя молоденькая пассажирка - соседка напротив, которая сидела рядом с громкими разговорами и событиями. Парень улыбнулся ей в ответ.

- Мы еще и не то можем. - Говорила его улыбка, важная и снисходительная. Как подобает герою дня и события, он скромно молчал.

На нужной, «моей» остановке я вышла и подумала.

- Эх, Россия, Россия! Умом тебя не объять, аршином общим не измерить! За десяток - другой километров от областного города и центра вместе с постами дорожной инспекции на дорогах заканчивается и законность, и порядок. В дальнейшем Дорожное Право определяется только здравым смыслом водителей и находчивостью пассажиров.

...А еще страшными дорожными историями, прямо предостерегающими от некоторых отрезков пути...

Коротающие в ожидании на автостанциях и остановках пассажиры с удовольствием рассказывают истории - страшилки и остерегают от вольного поведения на автомобильной трассе «Мара – Овск», например. Там, подробно рассказывают пассажиры, время от времени пропадают люди, а богатые и «отмороженные» не то "Новые русские", не то бандиты, выезжают на трассу развлекаться, и устраивают охоту на женщин...

Старательно гоняют обычных пассажирок по кустам и оврагам, пытаясь их выловить на своих машинах, как дичь. И увезти с собой, как добычу на своих дорогих машинах...

И, вправду народ говорит: « В Россию остается только верить»…

Часть вторая. Особенности национальных катастроф...

Часть вторая. Особенности национальных катастроф…

( Из цикла: «Эпизоды небольшого крушения).

Горожане отвыкли от лошадей. Из повседневного средства передвижения лошадь превратилась в диковину. Повсюду в городе катание на лошади верхом или на тройке лошадей в упряжке, а летом на пони, запряженной в тележку, или зимой на лошадке в расписных санях, стало символом праздника и безобидного развлечения для детей и взрослых.

Лошадей украсили бантами и лентами, повесили нарядные гирлянды им на шею, не забыли украсить колокольчиками и ленточками повозки или санки.

...И совсем забыли при этом, что лошадь не игрушка, а животное. И настолько сильное, что может легко нанести вред и взрослому человеку, не только маленькому ребенку. Об этом мой рассказ...

… Лошадь мы взяли напрокат у ее хозяина. Ненадолго, только для того, чтобы перевезти некоторые тяжелые вещи. Молодая, грудастая, серая, кобылка тянула телегу ровно и мощно, как трактор. Но не признавала нас за хозяев и была, в принципе, недовольна насилием, совершающимся над ней, «свободной и лошадиной личностью».

И потому зло косила глазами и стригла ушами. Я попыталась сказать мужу:

- Милый, лошадь устала и уже беспокоится. - Но, привыкая к тому, что мужчины всегда и все делают, повинуясь только собственным желаниям, особенно настаивать не стала. А муж увлекся и непременно хотел сделать еще одну поездку и сразу же, без отдыха, собирался во вторую.

. И все бы, может быть, еще обошлось бы, но проезжающий мимо нашей лошадки и нашей телеги, мотоцикл марки «Восход» с двумя наездниками, один из которых был пассажиром и перевозил на своем плече (по деревенской привычке) какую - то особенную, очень длинную жердь для домашнего строительства - вдруг как - то сразу раздосадовал и сильно напугал «нашу лошадь».

Кобылка терпела, только косилась на ОЧЕНЬ ДЛИННО ПРОЕЗЖАЮЩИЙ МИМО МОТОЦИКЛ, потом вдруг рванулась и понеслась, не слушаясь вожжей, огромными и тоже ДЛИННЫМИ прыжками. Она потеряла дорогу, пустилась вскачь по колдобинами, буеракам и холмам.

Я успела вцепиться в борт телеги. Мы вдруг взлетели над оврагом! Как будто стали сценой из боевика в иностранном кино, летели и летели над оврагом! И плавно приземлились на другой стороне глубокой овражной ямы.

Затем оказались на свалке. Непреодолимая лошадиная сила плавно влекла нас вперед, через свалку, мимо бидонов, ящиков, пакетов.

Муж повернулся ко мне, оскалился, заорал:

- Прыгай!

Я посмотрела внимательно на проносящиеся мимо ржавые железные банки, на расколотые стеклянные бутылки...

... И осталась сидеть на месте...

Лошадь потянула нас по кочкам, телегу затрясло, как на стиральной доске. Я вцепилась еще крепче, обеими руками, в борта телеги и подумала…

Но до конца додумать не успела, потому что муж обернулся вновь и крикнул еще раз:

- Да прыгай, ты, кому говорю! - Он добавил еще одно, крепкое и матерное слово, которое и подтолкнуло меня в полет…

Теплое чувство к мужу: «Заботится, значит, любит! Сменилось вдруг обреченным: «Живыми не выбраться!»

Но я оторвала руки от бортов телеги и, неловко отталкиваясь, полетела назад и вниз, от страха, даже мечтая об ужасе попадания под заднее колесо телеги…

Я больно ушиблась, упадая неудачно на жесткие кочки, потеряла дыхание, с трудом его нашла, приподняла голову.

...И увидала незабываемую картину ПОЛЕТА! И вновь закрыла глаза, опасаясь далее на нее смотреть, потому что в воздухе парили все трое: Лошадь в прыжке, телега в полете, а наш муж и папа в вышине, над телегой и над лошадью, на вожжах (и я&йцах?...) подвис!...

Я больше ничего не захотела: Ни чувствовать, ни думать, ни страдать, переживая наше страшное и бесконечное крушение. И очнулась, только услышав взволнованный и гневный голос мужа:

- Ты, почему лежишь? Разбилась? - Тогда рискнула и приподняла голову...

Лошадь в своем беспорядочном беге налетела оглоблей на столб, порвала упряжь, спаслась от телеги и немедленно успокоилась. И сейчас неторопливо гуляла по чужому картофельному огороду.

В одном только хомуте она печально бродила, обнюхивала травку, успокаивала встревоженные лошадиные нервы. Муж грустно морщился, собирал порванную упряжь и, время от времени, грустно оглаживал свои места́, тело, ушибленное пониже спины.

Я с трудом поднялась с земли. Пришло время лечить ушибы и раны, убегать от места преступления или старательно возмещать, по итогам крушения, порчу или ущерб.

...Придерживая одной рукой болтающуюся от нервных движений кобуру пистолета, по направлению к нам, бежал возмущенный до ярости хозяин испорченного огорода, по совместительству сельский участковый уполномоченный, милиционер...

… Рассказанная история всего лишь способ напомнить о том, что лошадь остается животным с собственным характером и разными чувствами, иногда не совпадающими с намерениями людей и владельцев. И характер ее, несмотря на прирученность, не стал человеческим или на него похожим.

У лошадей другие чутье, зрение, слух. А, испугавшись, вдруг, незнакомого раздражителя или другого предмета, нами привычно не замечаемого, лошадь может, несмотря, на всю ее выучку или выезженность, встать на дыбы, взбрыкнуть задом, закусить удила, понестись вскачь.

…Не хотелось бы мне вновь переживать события этой давней истории...

Обыкновенные дорожные приключения.

Часть третья. Обыкновенные дорожные приключения...

Разные дорожные приключения происходят, порою, на дороге...

Ранним утром сходили в Москве. Капитаном пиратского корабля, с выдвижной и высокой
корабельной кормы, из - под козырька бейсболки, как из - под паруса, оглядывала я окрестности Казанского вокзала.

. Приглядывалась к возможностям стремительного завоевания Столицы, спотыкалась на крутых ступеньках.
Мне проводницы не мешали, и все мы ждали чего - то.

А подъемник, как обычно, на спуск не
работал. На высоте полутора метров над землёй развернулась решётчатая платформа
автоматического подъемника. И отказалась выдвигаться дальше.
До самого упора, до нужного разворота, до входа положенными заглушками в нужные
пазы.
. Поэтому я выглядывала очень осторожно, опасалась, что подъемник вдруг сложится и полечу я, взмахивая руками, как крыльями вниз, подраненной чайкой, и не сойду, а слечу на покрытый старым асфальтом перрон для пассажиров на вокзале, на железнодорожной станции. И путешествие наше закончится, чуть - чуть только успевши начаться…

- Я выживу, если только увижу Белоруссию, - сказал мне муж, стал задыхаться и
падать с кровати. Фельдшера “Скорой помощи”, что приезжали на вызова
неспешно, ухудшения мужского здоровья не диагностировали. Пояснить ничего не хотели
или не могли. Ворчали, потом брали мужа за руки, за ноги и снова складывали на
койку. Опять полежать, до следующего приступа...

Муж там так и лежал неживым и немёртвым телом. Потом начинал задыхаться. Мужчина
метался и снова скатывался с койки. Процесс вызова “Скорой помощи”, прибытия
фельдшеров, их ворчания, перемещения тела на кровать, повторялся три раза за одни сутки.
В отчаянии, я выпоила мужчине тот антибиотик, который он, аллергик, переносил.
Стало чуть полегче. Настолько, что упавши кровати, мужчина начинал слышать мои стоны и вопли:
- Упирайся! Хоть немножечко! Помоги мне! Я же одна на кровать не подниму тебя.

Муж упирался ступнями в пол и так, понемногу задвигался в койку.
Прибывшая служба “ Скорой помощи и команда фельдшеров диагностировала улучшение состояния больного и давала лечебные рекомендации:
- Поставить около кровати, поблизости, инвалидные кресла. И затруднить, этим самым, падение тела на пол…

- Я выживу, если только увижу Белоруссию. - Говорил мне муж. Я - белорус по матери. Теперь я знаю, только там, в Беларуси, я смогу жить. Там климат другой. Мне дышать и жить станет легче.

Пожимала плечами. Начинала обдумывать проблему. Пыталась не найти, а осознать, нащупать возможности решения...

...Теперь выглядывала осторожно с высокой платформы выдвижного подъёмника. И видела, как навстречу спешат с большой, погромыхивающей на неровностях асфальта
платформой для перевозки вещей носильщик и слесарь, ответственный за опускание шкодного или неприспособленного
подъёмника.

Проблема дальнего путешествия, как понималось мне сначала, не решалась никак. Как можно путешествовать
на дальние дистанции с мужем, инвалидом первой группы? Как можно вытащить на себе
кресло весом в тридцать, примерно, килограмм? А в кресле этом мужчину весом,
килограммов, примерно, восемьдесят, обыкновенной женщине?...

Я никогда не мечтала о славе чемпиона по пауэрлифтингу. Не занималась силовыми
видами спорта…

...Теперь производила выгрузку, вкатывала на платформу подъёмника кресло с мужем, стояла, держала кресло и держалась за поручни.

...Приветствовала ощущение сначала под решётчатой платформой подъемника, потом под ногами, родной и твёрдой, хотя бы и заасфальтированной земли.

. Отважным кораблём дальнего плавания или единственным и бессменным капитаном выводила за ручки кресло и толкала инвалидную коляску перед собой…

Не отвлекалась, не смотрела по сторонам, объезжала неровности и вмятины старого
покрытия никогда неизменяющегося или незаменяющегося) на Казанском вокзале в Москве.
И не позволяла себе больше ни радоваться, ни расслабляться оттого, что сумела, смогла...

На дальней и первой станции сошла, преодолевая вместе с мужем опасности и трудности первого этапа пути. Нашего долгого пути в Беларусь.

Не могла даже вздохнуть глубоко, потому что потерявши на секунду внимание, чуть не
вывернула мужа из кресла, колесом в трещину асфальта угодивши.

Чуть - чуть удержала мужа и кресло. И только тогда пришло понимание:
- Это только первая остановка и первая передышка на нашем дальнем и непростом
пути.

И надо нам как - то ещё перебираться через половину Москвы и добираться до Белорусского вокзала...