Эхо Прошлого - Шёпот будущего

Последний вздох

Мир для Максима всегда был калейдоскопом скорости, адреналина и рева мотора. Он жил на грани, и эта грань, казалось, была его естественной средой обитания. Сегодняшний вечер не был исключением. Его ярко-красный «Феникс-7» – модифицированный до неузнаваемости спорткар, который он любовно называл «Алым Демоном» – летел по ночному шоссе, разрезая тьму фарами. За окном проносились размытые огни мегаполиса, превращаясь в неоновые полосы. В салоне пульсировал тяжелый бит, заглушая свист ветра.

Максим улыбался, чувствуя, как каждая клетка его тела вибрирует от скорости. Он был молод, полон жизни, и казалось, что весь мир лежит у его ног. Но судьба, как это часто бывает, имела свои планы.

Внезапно из-за поворота выскочил грузовик. Его фары, словно глаза чудовища, ослепили Максима. Доли секунды, чтобы осознать неизбежное. Резкий поворот руля, визг шин, скрежет металла, и мир взорвался.

Боль. Оглушительная, всепоглощающая боль, которая пронзила его насквозь. Он почувствовал, как его тело сминается, как кости ломаются, как жизнь утекает из него, словно песок сквозь пальцы. Последнее, что он увидел, было разбитое лобовое стекло, сквозь которое мерцали звезды, и последнее, что он услышал, был свой собственный, хриплый, предсмертный крик.

Затем наступила тьма. Не просто отсутствие света, а абсолютная, всеобъемлющая пустота. Он чувствовал себя невесомым, бесплотным, словно пылинка, затерянная в бесконечном космосе. Страха не было, только странное, отстраненное любопытство. Он был мертв. Он это знал. Но что теперь?

Звёздная колыбель

Время потеряло всякий смысл. Он плыл сквозь эту тьму, сквозь безмолвие, сквозь бесконечность. Миллиарды звезд проносились мимо, словно бриллиантовая пыль, рассыпанная по черному бархату. Он чувствовал себя частью чего-то грандиозного, непостижимого.

И вдруг, сквозь эту космическую тишину, он услышал звук. Нежный, мелодичный, словно звон хрустальных колокольчиков. Звук становился все громче, все отчетливее. И вместе с ним появилось ощущение тепла, уюта, безопасности.

Он почувствовал себя сжатым, окруженным чем-то мягким и влажным. Затем – толчок. Еще один. И еще. И вдруг яркий свет ослепил его.

Он открыл глаза. Но это были не его глаза. Это были глаза младенца.

Мир, который предстал перед ним, был ошеломляющим. Он лежал в чем-то, что напоминало колыбель, но сделанной из прозрачного, переливающегося материала, излучающего мягкое, голубоватое свечение. Над ним висели не мобили с игрушками, а голографические проекции, медленно вращающиеся в воздухе: крошечные, светящиеся планеты, кометы, оставляющие за собой мерцающие хвосты, и странные, изящные существа, похожие на бабочек, но с крыльями из чистого света.

Воздух был наполнен нежным, цветочным ароматом, смешанным с легким запахом озона. Звуки были приглушенными, мелодичными, словно шепот ветра в кристаллических деревьях.

Он попытался пошевелиться, но его тело было крошечным, слабым, непослушным. Он издал звук – писк, который был совершенно чужим для него.

В этот момент над ним склонилось лицо. Не человеческое, но удивительно прекрасное. Кожа была цвета слоновой кости, глаза – огромные, миндалевидные, цвета глубокого индиго, обрамленные длинными, серебристыми ресницами. Волосы, струящиеся водопадом, напоминали жидкое серебро, переливающееся в мягком свете. На лбу, чуть выше переносицы, мерцал крошечный, едва заметный кристалл, излучающий пульсирующее, теплое сияние.

Существо улыбнулось, и эта улыбка была наполнена такой нежностью, что Максим, или то, что от него осталось, почувствовал, как его крошечное сердечко сжимается от незнакомого чувства.

"Мой маленький Элиан", – прозвучал голос. Он был нежным, мелодичным, словно музыка ветра в хрустальных колокольчиках, и, что самое удивительное, Максим понимал каждое слово. Это был не язык, который он знал, но его сознание каким-то образом переводило его, делая понятным. – "Ты проснулся".

Рука, тонкая и изящная, с длинными, почти прозрачными пальцами, осторожно коснулась его щеки. Кожа была прохладной и гладкой, как полированный камень.

Максим, или Элиан, как его теперь называли, попытался ответить, но изо рта вырвался лишь очередной писк. Он был в ловушке этого крошечного тела, но его разум, его воспоминания, его личность – все это было нетронуто. Он был Максимом, запертым в теле младенца на чужой планете.