Эхо Скотленд-стрит

пролог

ПРОЛОГ

Скотланд-стрит, Эдинбург

Кажется, я совсем утомила бабушку своей музыкой и бесконечной болтовней о Эване . Глаза у неё то и дело слипались, а время от времени она бормотала: «Ох, дорогая». Мой парень — тот самый вышеупомянутый Эван — должен был скоро заехать за мной в Эдинбург, так что я решила, что ничего страшного не случится, если я подожду его на крыльце и дам бабуле возможность немного вздремнуть.

Когда я поцеловала её в сухую, как пергамент, щеку и попрощалась, бабушка тепло мне улыбнулась, уже смыкая веки. Выйдя из большого дома, я на мгновение замешкалась в просторном холле. Пока дедушка был жив, этот дом не казался таким огромным, но три года назад, после его смерти, комнаты магическим образом выросли и стали холоднее. При любой возможности — как, например, вчера вечером — я выбиралась из родительского дома в нашем маленьком городке к бабушке на ночь, а иногда и на все выходные. Здесь я всегда чувствовала себя гораздо уютнее, чем у родителей, поэтому не упускала шанса погостить у неё.

Однако остаться на все выходные я не могла: сегодня группа Эвана давала концерт, и он хотел, чтобы я там была. Он играл в группе на басу. Мне очень хотелось посмотреть на его выступление, хотя перспектива того, что после шоу к нему станут подкатывать девчонки — о чём меня предупреждала подруга Кара— совсем не радовала.

Прикрыв дверь, я спустилась на пару ступеней к самому подножию крыльца, чтобы Эван сразу меня увидел. Ему было семнадцать — на несколько лет больше, чем мне, — и он только что получил права. Эван обожал любой повод сесть за руль своего крошечного потрепанного «пунто», так что я не чувствовала угрызений совести из-за того, что вытащила его в такую даль.

Я полезла в сумку за телефоном и наушниками, чтобы скоротать время за музыкой, как вдруг услышала позади звук — будто кто-то скользнул подошвой по бетону — и резко обернулась от неожиданности.

Мой взгляд тут же столкнулся со взглядом какого-то парня.

Он стоял на крыльце соседнего дома, парой ступенек выше меня, и смотрел с чем-то похожим на шок. В тот миг, когда я его разглядела, пульс у меня участился.

Его клубничный блонд был чуть длиннее положенного и слегка растрепан, но это чертовски ему шло, потому что... Я судорожно вздохнула, внезапно почувствовав в животе трепет. Парень был просто неописуемо хорош собой. В моей школе таких не водилось. Когда он медленно спустился на пару ступеней ниже, я яснее увидела поразительный светло-зеленый цвет его глаз. Это были такие глаза, в которых можно утонуть — и мне пришло в голову, что я, пожалуй, именно это сейчас и сделаю. Наш зрительный контакт разорвался лишь тогда, когда его внимание переключилось на мои волосы.

Засмущавшись, я заправила прядь за ухо. Глаза парня проследили за этим движением. В детстве меня долго дразнили из-за прически, но со временем я всё чаще стала слышать комплименты. Поэтому я до сих пор не знала, как другие реагируют на мои волосы, но менять их наотрез отказывалась. Эти волосы достались мне от мамы — пожалуй, единственное, что у нас с ней было общего.

Они спускались почти до самых ягодиц мягкими волнами и природными завитками. Не рыжие, не клубничный блонд — скорее каштановые, но с таким сильным отливом красного, что и каштановыми их назвать было трудно. Бабушка говорила, что на солнце или при искусственном свете мои волосы сияют вокруг головы, словно огненный нимб.

Взгляд парня снова вернулся к моему лицу.

Прошло пугающе много времени, пока мы продолжали пялиться друг на друга; я начала ерзать от необъяснимого напряжения, возникшего между мной и этим незнакомцем.

Пытаясь найти выход из ситуации, я опустила глаза на его черную футболку. На ней был логотип группы The Airborne Toxic Event, и мои губы сами собой расплылись в довольной улыбке. TATE были одной из моих любимых групп.
— Ты видел их вживую? — спросила я не без зависти.

Парень глянул на свою футболку, будто забыл, что на нём надето. Когда он снова посмотрел на меня, уголок его рта приподнялся.
— Хотел бы я.

От звука его голоса по телу прошла волна возбуждения, и я неосознанно шагнула чуть ближе к кованому забору, разделявшему наше крыльцо
— Я бы всё отдала, чтобы увидеть их вживую.

Он подошел ближе, и мне пришлось запрокинуть голову. Он был высоким. При моих скромных ста шестидесяти сантиметрах парень был почти на голову выше. Мой взгляд, больше мне не подчиняясь, заскользил по его широким плечам, вниз по поджарым мускулистым рукам к большой ладони, сжимавшей одно из кованых копий, украшавших забор. В животе всё перевернулось при мысли о том, каково это — почувствовать прикосновение такой руки. Они были мужественными, но при этом изящными, с длинными пальцами.

Я вспыхнула, вспомнив то, что Эван проделывал со мной на прошлой неделе, только теперь на его месте я внезапно представила этого парня. С чувством вины я прикусила нижнюю губу, снова взглянув на него.

Он, казалось, не заметил моего румянца.
— Ты фанатка TATE?

Я кивнула, внезапно оробев перед человеком, вызвавшим у меня столь сильную реакцию.

— Моя любимая группа, — он слегка улыбнулся, и мне мгновенно захотелось узнать, как он выглядит, когда смеется.

— Одна из моих любимых тоже.

— Да? — он наклонился чуть ближе, вглядываясь в мое лицо так, будто я была самым интересным объектом, который он когда-либо видел. — Какие еще группы тебе нравятся?

Азарт от того, что я завладела его вниманием, пробил броню непривычной застенчивости, и я затараторила названия всех групп, которые слушала в последнее время.

Когда я закончила, он наградил меня улыбкой — и от этой улыбки у меня перехватило дыхание, настолько она была хороша. В ней было что-то кокетливое, но в то же время мальчишеское, обаятельно-детское и совершенно обезоруживающее. Потрясающая улыбка. По-настоящему великолепная.

Я внутренне вздохнула и сильнее прижалась к забору.

1 глава

ГЛАВА 1

Эдинбург, девять лет спустя

INKARNATE.

Я уставилась на вывеску тату-студии на Лейт-Уолк, в волнении покусывая губу. Выбора не было. Придется открыть дверь и войти.

Я тяжело выдохнула, недовольно выпятив губы. Название INKarnate было выведено жирным шрифтом на длинной стеклянной панели над входом. Два больших окна по обе стороны от глянцевой черной двери были заклеены фотографиями татуированных конечностей, эскизами и кричащими красно-фиолетовыми табличками, сообщавшими прохожим: ТАТУИРОВКИ, ПИРСИНГ, УДАЛЕНИЕ ТАТУ. В центре самого дальнего от меня окна красовались две большие белые надписи, гордо заявлявшие: ТАТУ-СТУДИЯ №1 В ШОТЛАНДИИ и МНОГОКРАТНЫЙ ОБЛАДАТЕЛЬ ПРЕМИЙ.

Даже я, не имея на теле ни одной татуировки, слышала об ВОПЛОЩЕНИЕ.

Ладно, признаю: я встречалась с парнями, у которых были татуировки, но не в этом причина моей осведомленности о студии Стю Мазервелла. Я знала о ней, потому что его реклама не врала, да и сам он за последние несколько лет не раз мелькал на телевидении. Стю владел студией уже лет тридцать. Он был невероятно талантливым и амбициозным мастером и, по слухам, брал к себе в команду только выдающихся художников.

Казалось бы, я должна быть на седьмом небе от счастья, получив приглашение на собеседование на вакансию помощника администратора. Однако ВОПЛОЩЕНИЕ. воплощала в себе всё то, от чего я сейчас бежала. Всё, что было для меня губительным.

Я подала резюме лишь потому, что вакансий в сфере администрирования было крайне мало.

Ирония судьбы в том, что отклик пришел только на эту заявку.

Но что мне оставалось делать? Я скрестила руки на груди, не сводя глаз с вывески ТАТУИРОВКИ. Мне нужно было уехать из Глазго, а идти было некуда — Эдинбург был единственным городом, который я знала достаточно хорошо, чтобы решиться на переезд, хотя жизнь здесь стоила чертовски дорого. Отель, в котором я остановилась, на деле был обычным хостелом, и я не могла позволить себе оставаться там надолго. Денег на сберегательном счету хватило бы месяца на два аренды какой-нибудь паршивой конуры, но договор мне никто не подпишет, пока я не найду работу.

Мне нужно было на что-то есть и где-то спать.

Как говаривала бабушка, беднякам выбирать не приходится.

Опустив руки (оборонительная поза — не самое лучшее начало для собеседования), я дождалась, пока женщина с коляской пройдет мимо студии, прежде чем решительно зашагать к двери и толкнуть её внутрь. Старомодный колокольчик, диссонирующий с остальным декором, звякнул над дверью, когда я вошла.

Мои сапоги на невысоком каблуке гулко застучали по дорогому на вид белому плиточному полу. Он был инкрустирован вкраплениями серебристой мозаики и выглядел куда элегантнее, чем я ожидала от тату-студии.

Несколько мгновений я рассматривала остальной интерьер. Это была типичная тату-студия, но менее... неопрятная. Главный зал был большим и просторным. Небольшая изогнутая стойка из черного мрамора стояла слева от меня, а на ней — сверкающий iMac, за который я бы душу заложила. За стойкой находился массивный шкаф, который невозможно было не заметить, так как его дверца была открыта, выставляя напоказ хаотичную массу папок на полках внутри. Напротив стойки, на другой стороне комнаты, располагался огромный, изрядно потертый черный кожаный Г-образный диван, который выглядел очень уютным. Перед ним стоял стеклянный журнальный столик с разбросанными журналами и чем-то похожим на вазу с ирисками в блестящих обертках. Прямо передо мной находилось нечто вроде мини-галереи. Стены были белыми, и почти каждый их дюйм был покрыт эскизами татуировок. Единственными стенами, оставленными пустыми, были перегородки, расставленные тут и там по всему пространству. На них висели телевизионные экраны, где негромко играла инди- и рок-музыка, служа саундтреком к снимкам и видеозаписям из портфолио мастеров.

Здесь всё было про искусство.

Но где же были сами мастера?

Я оглядела пустоту, и мой взгляд в конце концов остановился на двери в дальнем левом углу. Я слышала жужжание татуировочной иглы. Должно быть, рабочие залы находились там.

Стоит ли мне рискнуть и войти?

Я замешкалась, но тут меня подтолкнул вперед кто-то, пытавшийся открыть входную дверь. Отойдя в сторону, я виновато улыбнулась молодому человеку.

— Всё путем? — Он кивнул мне в знак приветствия, прежде чем вразвалочку направиться к стойке. Он несколько раз ударил по старомодному звонку.

О. Ладно.

Через несколько секунд в дверном проеме в глубине зала появилась фигура. Громадная, мощная фигура настоящего зверя. Я уставилась на него, открыв рот, пока он шел к нам, и медленно ко мне пришло узнавание.

Седеющая борода и длинные жесткие волосы, веселая ухмылка и морщинки вокруг голубых глаз. Нет, не Санта-Клаус.

Стю Мазервелл.

Он приблизился к стойке медленными, размеренными шагами, и я заметила, что его черные мотоциклетные сапоги определенно видали лучшие времена давным-давно. Жужжание татуировочной иглы продолжалось из комнаты за дверью, так что я предположила, что там находится как минимум еще один татуировщик.

— Привет, сынок, — поприветствовал он молодого человека. — Чем могу помочь?

— У меня запись на удаление татуировки через десять минут.

— Имя?

— Даррен Дрисдейл.

Стю наклонился к экрану компьютера, несколько раз кликнув мышкой.
— Дрисдейл. Присаживайся пока. Рэй скоро освободится. Я бы предложил тебе кофе, но моя последняя ассистентка купила эту чертову приблуду, и никто из нас не знает, как ею пользоваться.

Клиент хмыкнул.
— Без проблем, приятель. — Он кивнул ему, развернулся и побрел к дивану дожидаться своей очереди.

Затем я оказалась под прицелом ярко-голубых глаз Стю. Он на мгновение будто приценился ко мне, а затем широко ухмыльнулся.
— А чем я могу помочь тебе, крошка-фея?

Крошка-фея? Это что-то новенькое. Если бы он не был моим интервьюером, я бы ответила, что эта «крошка-фея» засунет свою крошечную, но весьма эффективную ножку ему в задницу, если он еще раз назовет меня «крошкой-феей».

2 глава

ГЛАВА 2

В ночь перед выходом на новую работу мне было трудно уснуть: в животе, словно безумные, порхали бабочки, пока я изводила себя тревогами о завтрашнем дне. Когда мне всё же удалось провалиться в сон, я тешила себя надеждой, что мой менеджер окажется кем-то вроде младшей версии Стю. Со Стю я бы сработалась.

Так что в понедельник я переступила порог INKarnate с куда большим мандражом, чем обычно бывает в первый рабочий день. Вероятно, именно поэтому я едва не споткнулась на ровном месте при виде представшей передо мной картины.

Саймон стоял перед мраморной стойкой регистрации и негромко беседовал с очень высоким парнем, который стоял ко мне спиной. Я успела мельком заметить крепкие широкие плечи и длинные ноги прежде, чем он обернулся, и мои глаза столкнулись с его ярко-зелеными глазами.

Святые...

Сердце ушло в пятки.

Меня наполнил ужас.

Пожалуйста, нет, нет, нет. Пусть он будет клиентом. Пожалуйста, пусть он будет просто клиентом.

Эти глаза притягательно сузились в уголках, когда их великолепный обладатель одарил меня дружелюбной мальчишеской улыбкой, которая с ходу пробила мое силовое поле «анти-плохой парень». Глаза и улыбка сами по себе могли бы меня сразить, но, к несчастью, их дополняла сексуальная щетина на челюсти незнакомца и растрепанные, небрежные волосы цвета клубничного блонда, обрамлявшие его привлекательное лицо. Если и этого было недостаточно, чтобы подействовать на женщину, то у высокого красавца-незнакомца было натренированное тело. Судя по всему, очень натренированное. Его темно-синяя футболка ничуть не скрывала идеальный V-образный торс и поджарые мускулистые руки. И эти руки были покрыты замысловатыми, чертовски горячими татуировками.

— Шеннон, — поприветствовал меня Саймон, вырывая мой взгляд из созерцания этого сногсшибательного бедствия. — Это Коул, наш менеджер.

Неужели судьба действительно настолько бессердечна?

Коул снова ухмыльнулся мне, и чувство узнавания вместе с тревогой ударило меня в грудь, когда он сделал несколько шагов навстречу и протянул руку.
— Коул Уокер. Рад знакомству, Шеннон.

Я неохотно шагнула вперед и вложила свою руку в его ладонь.

И мгновенно об этом пожалела.

Его крепкая, слегка мозолистая рука с массивным серебряным кольцом на среднем пальце ощущалась на редкость приятно. Она поглотила мою маленькую ладонь, и я почувствовала себя окутанной его присутствием.

Проклятье!

Я вырвала руку, не в силах встретиться взглядом со своим новым менеджером. Мои глаза опустились к черным инженерным сапогам с небрежной шнуровкой, в которые были заправлены его темные джинсы.

— Шеннон? — Коул произнес мое имя с вопросительной интонацией, и мне пришлось оторвать взгляд от его ног, чтобы посмотреть ему в глаза. Вблизи чувство узнавания, возникшее мгновением ранее, только усилилось, когда он прищурился, глядя на меня. Несколько долгих секунд он рассматривал мои волосы.

Озарение прошило меня насквозь.

Нет.

Быть не может.

«Так ты герой, Коул Уокер?»

«А что такое герой на самом деле?»

Спустя месяцы и даже годы после нашей встречи у бабушкиного дома много лет назад я часто вспоминала того симпатичного мальчика, с которым у нас возникла связь всего за несколько минут разговора.

Коул Уокер.

Гребаный Коул Уокер.

Совсем взрослый.

И он — мой новый менеджер.

Я влипла. Впрочем, я бы влипла меньше, если бы он меня не вспомнил — а я была почти уверена, что так и будет. Такой парень, как он, наверняка каждый день заводит кокетливые беседы с женщинами. С чего бы ему помнить случайный разговор с бледной коротышкой-рыжей девятилетней давности?

— Я тебя знаю. — Коул отступил на шаг, склонив голову и изучая меня с легкой улыбкой на губах. Он выглядел очарованным, что заставило мое силовое поле мгновенно заработать на полную мощность. — Шеннон. — Невероятно, но в его прекрасных глазах вспыхнуло узнавание. — Мы встречались. — Он обернулся к улыбающемуся Саймону, прежде чем снова переключить всё внимание на меня. Его взгляд светился довольным удивлением. — На Скотланд-стрит. Много лет назад.

Он ждал моей реакции.

Я могла бы признаться, что помню его, но это наверняка лишь подстегнуло бы кокетство, которое я видела в его блестящем взгляде. Я помнила: ему понравились мои волосы и глаза. Кто поручится, что они до сих пор ему нравятся? Более того, вдруг он не прочь увидеть, как эти самые волосы рассыпаются по его подушке, пока он меня имеет? Поимеет — а потом, скорее всего, сразу же кинет.

Сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица, я покачала головой:
— Прости. Я не помню.

От разочарования его улыбка померкла.
— Серьезно? Мы говорили о группах, о зомби и всём таком. Твой парень за тобой заехал. Ты из Глазго.

Господи, у него что, фотографическая память?

Я едва сдержалась, чтобы раздраженно не сморщить нос.
— Я действительно из Глазго, — ответила я спокойно, не грубо, но и без тени дружелюбия. — И моя бабушка жила на Скотланд-стрит, но я тебя не помню. Извини.

За спиной Коула Саймон попытался подавить смешок.

Коул бросил на него недовольный взгляд через плечо, и Саймон, невинно насвистывая, развернулся и небрежно ушел в подсобку.

Вздохнув, мой новый менеджер повернулся ко мне, нахмурив брови.
— Ты правда меня не помнишь?

— Прости. — Я апатично пожала плечами, отчего он нахмурился еще сильнее.

— Видимо, это и вправду было давно. — Он продолжал разглядывать меня оценивающим взглядом, и я начала неуютно ежиться. Чем дольше он смотрел, тем больше смотрела я, и чем больше я смотрела, тем отчетливее замечала, насколько же он чертовски хорош.

Татуировки только добавляли ему привлекательности.

В своей слабости к мужчинам с отличными тату я винила живущего во мне художника. На левой стороне его шеи виднелось нечто похожее на инициалы, вписанные в трайбл-узор. На левой руке красовался «рукав» черными чернилами: волк, замерший на скалистом обрыве. Рисунок уходил вверх к бицепсу, где из головы волка словно прорастало очертание женского профиля — её лицо было обращено вверх, а волосы развевались на ветру и исчезали под тканью футболки. На правой руке в красно-коричневых и черных тонах был изображен летящий орел, кончики крыльев которого тоже скрывались под футболкой. В когтях орел сжимал старинные карманные часы, но я не смогла разобрать, какое время на них выставлено.