Эхо Скотленд-стрит

пролог

ПРОЛОГ

Скотланд-стрит, Эдинбург

Кажется, я совсем утомила бабушку своей музыкой и бесконечной болтовней о Эване . Глаза у неё то и дело слипались, а время от времени она бормотала: «Ох, дорогая». Мой парень тот самый вышеупомянутый Эван должен был скоро заехать за мной в Эдинбург, так что я решила, что ничего страшного не случится, если я подожду его на крыльце и дам бабуле возможность немного вздремнуть.

Когда я поцеловала её в сухую, как пергамент, щеку и попрощалась, бабушка тепло мне улыбнулась, уже смыкая веки. Выйдя из большого дома, я на мгновение замешкалась в просторном холле. Пока дедушка был жив, этот дом не казался таким огромным, но три года назад, после его смерти, комнаты магическим образом выросли и стали холоднее. При любой возможности как, например, вчера вечером я выбиралась из родительского дома в нашем маленьком городке к бабушке на ночь, а иногда и на все выходные. Здесь я всегда чувствовала себя гораздо уютнее, чем у родителей, поэтому не упускала шанса погостить у неё.

Однако остаться на все выходные я не могла: сегодня группа Эвана давала концерт, и он хотел, чтобы я там была. Он играл в группе на басу. Мне очень хотелось посмотреть на его выступление, хотя перспектива того, что после шоу к нему станут подкатывать девчонки о чём меня предупреждала подруга Кара совсем не радовала.

Прикрыв дверь, я спустилась на пару ступеней к самому подножию крыльца, чтобы Эван сразу меня увидел. Ему было семнадцать на несколько лет больше, чем мне, и он только что получил права. Эван обожал любой повод сесть за руль своего крошечного потрепанного «пунто», так что я не чувствовала угрызений совести из-за того, что вытащила его в такую даль.

Я полезла в сумку за телефоном и наушниками, чтобы скоротать время за музыкой, как вдруг услышала позади звук будто кто-то скользнул подошвой по бетону и резко обернулась от неожиданности.

Мой взгляд тут же столкнулся со взглядом какого-то парня.

Он стоял на крыльце соседнего дома, парой ступенек выше меня, и смотрел с чем-то похожим на шок. В тот миг, когда я его разглядела, пульс у меня участился.

Его клубничный блонд был чуть длиннее положенного и слегка растрепан, но это чертовски ему шло, потому что... Я судорожно вздохнула, внезапно почувствовав в животе трепет. Парень был просто неописуемо хорош собой. В моей школе таких не водилось. Когда он медленно спустился на пару ступеней ниже, я яснее увидела поразительный светло-зеленый цвет его глаз. Это были такие глаза, в которых можно утонуть и мне пришло в голову, что я, пожалуй, именно это сейчас и сделаю. Наш зрительный контакт разорвался лишь тогда, когда его внимание переключилось на мои волосы.

Засмущавшись, я заправила прядь за ухо. Глаза парня проследили за этим движением. В детстве меня долго дразнили из-за прически, но со временем я всё чаще стала слышать комплименты. Поэтому я до сих пор не знала, как другие реагируют на мои волосы, но менять их наотрез отказывалась. Эти волосы достались мне от мамы — пожалуй, единственное, что у нас с ней было общего.

Они спускались почти до самых ягодиц мягкими волнами и природными завитками. Не рыжие, не клубничный блонд скорее каштановые, но с таким сильным отливом красного, что и каштановыми их назвать было трудно. Бабушка говорила, что на солнце или при искусственном свете мои волосы сияют вокруг головы, словно огненный нимб.

Взгляд парня снова вернулся к моему лицу.

Прошло пугающе много времени, пока мы продолжали пялиться друг на друга; я начала ерзать от необъяснимого напряжения, возникшего между мной и этим незнакомцем.

Пытаясь найти выход из ситуации, я опустила глаза на его черную футболку. На ней был логотип группы The Airborne Toxic Event, и мои губы сами собой расплылись в довольной улыбке. TATE были одной из моих любимых групп.
— Ты видел их вживую? спросила я не без зависти.

Парень глянул на свою футболку, будто забыл, что на нём надето. Когда он снова посмотрел на меня, уголок его рта приподнялся.
— Хотел бы я.

От звука его голоса по телу прошла волна возбуждения, и я неосознанно шагнула чуть ближе к кованому забору, разделявшему наше крыльцо
— Я бы всё отдала, чтобы увидеть их вживую.

Он подошел ближе, и мне пришлось запрокинуть голову. Он был высоким. При моих скромных ста шестидесяти сантиметрах парень был почти на голову выше. Мой взгляд, больше мне не подчиняясь, заскользил по его широким плечам, вниз по поджарым мускулистым рукам к большой ладони, сжимавшей одно из кованых копий, украшавших забор. В животе всё перевернулось при мысли о том, каково это — почувствовать прикосновение такой руки. Они были мужественными, но при этом изящными, с длинными пальцами.

Я вспыхнула, вспомнив то, что Эван проделывал со мной на прошлой неделе, только теперь на его месте я внезапно представила этого парня. С чувством вины я прикусила нижнюю губу, снова взглянув на него.

Он, казалось, не заметил моего румянца.
— Ты фанатка TATE?

Я кивнула, внезапно оробев перед человеком, вызвавшим у меня столь сильную реакцию.

— Моя любимая группа, он слегка улыбнулся, и мне мгновенно захотелось узнать, как он выглядит, когда смеется.

— Одна из моих любимых тоже.

— Да? — он наклонился чуть ближе, вглядываясь в мое лицо так, будто я была самым интересным объектом, который он когда-либо видел. Какие еще группы тебе нравятся?

Азарт от того, что я завладела его вниманием, пробил броню непривычной застенчивости, и я затараторила названия всех групп, которые слушала в последнее время.

Когда я закончила, он наградил меня улыбкой и от этой улыбки у меня перехватило дыхание, настолько она была хороша. В ней было что-то кокетливое, но в то же время мальчишеское, обаятельно-детское и совершенно обезоруживающее. Потрясающая улыбка. По-настоящему великолепная.

Я внутренне вздохнула и сильнее прижалась к забору.

1 глава

ГЛАВА 1

Эдинбург, девять лет спустя

INKARNATE.

Я уставилась на вывеску тату-студии на Лейт-Уолк, в волнении покусывая губу. Выбора не было. Придется открыть дверь и войти.

Я тяжело выдохнула, недовольно выпятив губы. Название INKarnate было выведено жирным шрифтом на длинной стеклянной панели над входом. Два больших окна по обе стороны от глянцевой черной двери были заклеены фотографиями татуированных конечностей, эскизами и кричащими красно-фиолетовыми табличками, сообщавшими прохожим: ТАТУИРОВКИ, ПИРСИНГ, УДАЛЕНИЕ ТАТУ. В центре самого дальнего от меня окна красовались две большие белые надписи, гордо заявлявшие: ТАТУ-СТУДИЯ №1 В ШОТЛАНДИИ и МНОГОКРАТНЫЙ ОБЛАДАТЕЛЬ ПРЕМИЙ.

Даже я, не имея на теле ни одной татуировки, слышала об ВОПЛОЩЕНИЕ.

Ладно, признаю: я встречалась с парнями, у которых были татуировки, но не в этом причина моей осведомленности о студии Стю Мазервелла. Я знала о ней, потому что его реклама не врала, да и сам он за последние несколько лет не раз мелькал на телевидении. Стю владел студией уже лет тридцать. Он был невероятно талантливым и амбициозным мастером и, по слухам, брал к себе в команду только выдающихся художников.

Казалось бы, я должна быть на седьмом небе от счастья, получив приглашение на собеседование на вакансию помощника администратора. Однако ВОПЛОЩЕНИЕ. воплощала в себе всё то, от чего я сейчас бежала. Всё, что было для меня губительным.

Я подала резюме лишь потому, что вакансий в сфере администрирования было крайне мало.

Ирония судьбы в том, что отклик пришел только на эту заявку.

Но что мне оставалось делать? Я скрестила руки на груди, не сводя глаз с вывески ТАТУИРОВКИ. Мне нужно было уехать из Глазго, а идти было некуда Эдинбург был единственным городом, который я знала достаточно хорошо, чтобы решиться на переезд, хотя жизнь здесь стоила чертовски дорого. Отель, в котором я остановилась, на деле был обычным хостелом, и я не могла позволить себе оставаться там надолго. Денег на сберегательном счету хватило бы месяца на два аренды какой-нибудь паршивой конуры, но договор мне никто не подпишет, пока я не найду работу.

Мне нужно было на что-то есть и где-то спать.

Как говаривала бабушка, беднякам выбирать не приходится.

Опустив руки (оборонительная поза не самое лучшее начало для собеседования), я дождалась, пока женщина с коляской пройдет мимо студии, прежде чем решительно зашагать к двери и толкнуть её внутрь. Старомодный колокольчик, диссонирующий с остальным декором, звякнул над дверью, когда я вошла.

Мои сапоги на невысоком каблуке гулко застучали по дорогому на вид белому плиточному полу. Он был инкрустирован вкраплениями серебристой мозаики и выглядел куда элегантнее, чем я ожидала от тату-студии.

Несколько мгновений я рассматривала остальной интерьер. Это была типичная тату-студия, но менее... неопрятная. Главный зал был большим и просторным. Небольшая изогнутая стойка из черного мрамора стояла слева от меня, а на ней сверкающий iMac, за который я бы душу заложила. За стойкой находился массивный шкаф, который невозможно было не заметить, так как его дверца была открыта, выставляя напоказ хаотичную массу папок на полках внутри. Напротив стойки, на другой стороне комнаты, располагался огромный, изрядно потертый черный кожаный Г-образный диван, который выглядел очень уютным. Перед ним стоял стеклянный журнальный столик с разбросанными журналами и чем-то похожим на вазу с ирисками в блестящих обертках. Прямо передо мной находилось нечто вроде мини-галереи. Стены были белыми, и почти каждый их дюйм был покрыт эскизами татуировок. Единственными стенами, оставленными пустыми, были перегородки, расставленные тут и там по всему пространству. На них висели телевизионные экраны, где негромко играла инди- и рок-музыка, служа саундтреком к снимкам и видеозаписям из портфолио мастеров.

Здесь всё было про искусство.

Но где же были сами мастера?

Я оглядела пустоту, и мой взгляд в конце концов остановился на двери в дальнем левом углу. Я слышала жужжание татуировочной иглы. Должно быть, рабочие залы находились там.

Стоит ли мне рискнуть и войти?

Я замешкалась, но тут меня подтолкнул вперед кто-то, пытавшийся открыть входную дверь. Отойдя в сторону, я виновато улыбнулась молодому человеку.

— Всё путем? Он кивнул мне в знак приветствия, прежде чем вразвалочку направиться к стойке. Он несколько раз ударил по старомодному звонку.

О. Ладно.

Через несколько секунд в дверном проеме в глубине зала появилась фигура. Громадная, мощная фигура настоящего зверя. Я уставилась на него, открыв рот, пока он шел к нам, и медленно ко мне пришло узнавание.

Седеющая борода и длинные жесткие волосы, веселая ухмылка и морщинки вокруг голубых глаз. Нет, не Санта-Клаус.

Стю Мазервелл.

Он приблизился к стойке медленными, размеренными шагами, и я заметила, что его черные мотоциклетные сапоги определенно видали лучшие времена давным-давно. Жужжание татуировочной иглы продолжалось из комнаты за дверью, так что я предположила, что там находится как минимум еще один татуировщик.

— Привет, сынок, поприветствовал он молодого человека. Чем могу помочь?

— У меня запись на удаление татуировки через десять минут.

— Имя?

— Даррен Дрисдейл.

Стю наклонился к экрану компьютера, несколько раз кликнув мышкой.
— Дрисдейл. Присаживайся пока. Рэй скоро освободится. Я бы предложил тебе кофе, но моя последняя ассистентка купила эту чертову приблуду, и никто из нас не знает, как ею пользоваться.

Клиент хмыкнул.
— Без проблем, приятель. Он кивнул ему, развернулся и побрел к дивану дожидаться своей очереди.

Затем я оказалась под прицелом ярко-голубых глаз Стю. Он на мгновение будто приценился ко мне, а затем широко ухмыльнулся.
— А чем я могу помочь тебе, крошка-фея?

Крошка-фея? Это что-то новенькое. Если бы он не был моим интервьюером, я бы ответила, что эта «крошка-фея» засунет свою крошечную, но весьма эффективную ножку ему в задницу, если он еще раз назовет меня «крошкой-феей».

2 глава

ГЛАВА 2

В ночь перед выходом на новую работу мне было трудно уснуть: в животе, словно безумные, порхали бабочки, пока я изводила себя тревогами о завтрашнем дне. Когда мне всё же удалось провалиться в сон, я тешила себя надеждой, что мой менеджер окажется кем-то вроде младшей версии Стю. Со Стю я бы сработалась.

Так что в понедельник я переступила порог INKarnate с куда большим мандражом, чем обычно бывает в первый рабочий день. Вероятно, именно поэтому я едва не споткнулась на ровном месте при виде представшей передо мной картины.

Саймон стоял перед мраморной стойкой регистрации и негромко беседовал с очень высоким парнем, который стоял ко мне спиной. Я успела мельком заметить крепкие широкие плечи и длинные ноги прежде, чем он обернулся, и мои глаза столкнулись с его ярко-зелеными глазами.

Святые...

Сердце ушло в пятки.

Меня наполнил ужас.

Пожалуйста, нет, нет, нет. Пусть он будет клиентом. Пожалуйста, пусть он будет просто клиентом.

Эти глаза притягательно сузились в уголках, когда их великолепный обладатель одарил меня дружелюбной мальчишеской улыбкой, которая с ходу пробила мое силовое поле «анти-плохой парень». Глаза и улыбка сами по себе могли бы меня сразить, но, к несчастью, их дополняла сексуальная щетина на челюсти незнакомца и растрепанные, небрежные волосы цвета клубничного блонда, обрамлявшие его привлекательное лицо. Если и этого было недостаточно, чтобы подействовать на женщину, то у высокого красавца-незнакомца было натренированное тело. Судя по всему, очень натренированное. Его темно-синяя футболка ничуть не скрывала идеальный V-образный торс и поджарые мускулистые руки. И эти руки были покрыты замысловатыми, чертовски горячими татуировками.

— Шеннон, поприветствовал меня Саймон, вырывая мой взгляд из созерцания этого сногсшибательного бедствия. Это Коул, наш менеджер.

Неужели судьба действительно настолько бессердечна?

Коул снова ухмыльнулся мне, и чувство узнавания вместе с тревогой ударило меня в грудь, когда он сделал несколько шагов навстречу и протянул руку.
— Коул Уокер. Рад знакомству, Шеннон.

Я неохотно шагнула вперед и вложила свою руку в его ладонь.

И мгновенно об этом пожалела.

Его крепкая, слегка мозолистая рука с массивным серебряным кольцом на среднем пальце ощущалась на редкость приятно. Она поглотила мою маленькую ладонь, и я почувствовала себя окутанной его присутствием.

Проклятье!

Я вырвала руку, не в силах встретиться взглядом со своим новым менеджером. Мои глаза опустились к черным инженерным сапогам с небрежной шнуровкой, в которые были заправлены его темные джинсы.

— Шеннон? Коул произнес мое имя с вопросительной интонацией, и мне пришлось оторвать взгляд от его ног, чтобы посмотреть ему в глаза. Вблизи чувство узнавания, возникшее мгновением ранее, только усилилось, когда он прищурился, глядя на меня. Несколько долгих секунд он рассматривал мои волосы.

Озарение прошило меня насквозь.

Нет.

Быть не может.

«Так ты герой, Коул Уокер?»

«А что такое герой на самом деле?»

Спустя месяцы и даже годы после нашей встречи у бабушкиного дома много лет назад я часто вспоминала того симпатичного мальчика, с которым у нас возникла связь всего за несколько минут разговора.

Коул Уокер.

Гребаный Коул Уокер.

Совсем взрослый.

И он — мой новый менеджер.

Я влипла. Впрочем, я бы влипла меньше, если бы он меня не вспомнил а я была почти уверена, что так и будет. Такой парень, как он, наверняка каждый день заводит кокетливые беседы с женщинами. С чего бы ему помнить случайный разговор с бледной коротышкой-рыжей девятилетней давности?

— Я тебя знаю. Коул отступил на шаг, склонив голову и изучая меня с легкой улыбкой на губах. Он выглядел очарованным, что заставило мое силовое поле мгновенно заработать на полную мощность. — Шеннон. Невероятно, но в его прекрасных глазах вспыхнуло узнавание. Мы встречались. Он обернулся к улыбающемуся Саймону, прежде чем снова переключить всё внимание на меня. Его взгляд светился довольным удивлением. На Скотланд-стрит. Много лет назад.

Он ждал моей реакции.

Я могла бы признаться, что помню его, но это наверняка лишь подстегнуло бы кокетство, которое я видела в его блестящем взгляде. Я помнила: ему понравились мои волосы и глаза. Кто поручится, что они до сих пор ему нравятся? Более того, вдруг он не прочь увидеть, как эти самые волосы рассыпаются по его подушке, пока он меня имеет? Поимеет — а потом, скорее всего, сразу же кинет.

Сохраняя абсолютно бесстрастное выражение лица, я покачала головой:
— Прости. Я не помню.

От разочарования его улыбка померкла.
— Серьезно? Мы говорили о группах, о зомби и всём таком. Твой парень за тобой заехал. Ты из Глазго.

Господи, у него что, фотографическая память?

Я едва сдержалась, чтобы раздраженно не сморщить нос.
— Я действительно из Глазго, ответила я спокойно, не грубо, но и без тени дружелюбия. И моя бабушка жила на Скотланд-стрит, но я тебя не помню. Извини.

За спиной Коула Саймон попытался подавить смешок.

Коул бросил на него недовольный взгляд через плечо, и Саймон, невинно насвистывая, развернулся и небрежно ушел в подсобку.

Вздохнув, мой новый менеджер повернулся ко мне, нахмурив брови.
— Ты правда меня не помнишь?

— Прости. Я апатично пожала плечами, отчего он нахмурился еще сильнее.

— Видимо, это и вправду было давно. Он продолжал разглядывать меня оценивающим взглядом, и я начала неуютно ежиться. Чем дольше он смотрел, тем больше смотрела я, и чем больше я смотрела, тем отчетливее замечала, насколько же он чертовски хорош.

Татуировки только добавляли ему привлекательности.

В своей слабости к мужчинам с отличными тату я винила живущего во мне художника. На левой стороне его шеи виднелось нечто похожее на инициалы, вписанные в трайбл-узор. На левой руке красовался «рукав» черными чернилами: волк, замерший на скалистом обрыве. Рисунок уходил вверх к бицепсу, где из головы волка словно прорастало очертание женского профиля — её лицо было обращено вверх, а волосы развевались на ветру и исчезали под тканью футболки. На правой руке в красно-коричневых и черных тонах был изображен летящий орел, кончики крыльев которого тоже скрывались под футболкой. В когтях орел сжимал старинные карманные часы, но я не смогла разобрать, какое время на них выставлено.

3 глава

ГЛАВА 3

«Я всё еще тебя не прощаю. Просто хочу знать, что ты жива».

Уставившись на сообщение от сестры, я раздумывала, что делать. Я то и дело косилась на это чертово послание последние двадцать четыре часа. И все эти двадцать четыре часа я не могла выкинуть её голос из головы.

«Когда ты уже перестанешь выбирать этих неудачников? Боже, Шеннон, это ведь о многом говорит, не так ли?»

«Еще один пошел ко дну? Что на этот раз? Другая женщина? Наркотики? Подозрение на беременность? Всё сразу?»

«Ну всё, ты доигралась. Ты впускаешь мразь в свою жизнь, а расхлебываем последствия мы. Ты такая эгоистка, Шеннон!»

Полагаю, это означало, что оставлять её без ответа тоже было эгоистично.

«Я жива».

Я засунула телефон в свою большую бесформенную сумку, в которой носила альбом и карандаши. Была пятница, мой выходной. Поскольку в студии жарче всего по выходным, вместо них мне дали четверг и пятницу. Вчера я потратила день на уборку квартиры и чтение книги, которую одолжила у Рэй. Сегодня я собиралась в замок. Я никак не могла выкинуть из головы мысль — попробовать себя в пейзажной живописи. Я никогда раньше не писала красками, но это был не первый раз, когда мне хотелось рискнуть...

«Что это, блядь, такое?»

Я уставилась на коробку акриловых красок, на которую он указывал.
«Краски».

«Ты, сука, не рисуешь».

«Вообще-то собираюсь».

«Нет. Не собираешься. Ты вернешь эти гребаные дорогущие краски, которыми ты, блядь, пользоваться не умеешь».

Потеряв уверенность, я смотрела на коробку.

Почувствовав мою печаль, он обхватил рукой мою шею, заставляя встретиться с ним взглядом. Его глаза были мягкими, полными заботы.
«Детка, прости. Я просто хочу, чтобы ты выкинула эту чушь с искусством из головы, и мы зажили реальностью. Я не хочу тебя обижать, но на этом карьеру почти никто не делает, нужно быть мегаталантливой, чтобы преуспеть. Нет смысла гробить время и деньги на то, в чем ты не сильна».

Этот разговор и многие другие, что были до него, крутились у меня в голове, пока я шла к Эдинбургскому замку. Я оплатила вход и дотопала до самой вершины, откуда открывался чудесный вид на город. Борясь с легким ветром, который то и дело задирал уголки бумаги, я начала делать набросок, уже представляя, как напишу его в ночных тонах с яркими мазками электрического света.

Я буду использовать акрил, решительно подумала я, пока ярость закипала в груди.

Я потрачу свою первую зарплату, чтобы купить те самые чертовы акриловые краски, которые вернула из-за него.

Слезы обожгли глаза, губы задрожали, пока я свирепо смотрела на город. Даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, я куплю этот акрил и буду им писать... и как-нибудь, надеюсь, по пути я найду ту девушку, которую потеряла из-за него.

Довольная работой в замке, я вернулась в квартиру в настроении куда лучшем, чем уходила. Перед домом я зашла за продуктами, купив свежую рыбу, овощи и молодой картофель. Я приготовила всё это под соусом, который меня научила делать бабушка, и получила истинное удовольствие от того, что Рэй, вернувшись с работы, буквально лишилась дара речи при виде ужина.

Она откусила кусок рыбы в домашнем соусе и издала тихий стон удовольствия. Я с силой вытолкнула из головы воспоминание о её звуках во время секса.

— Ты не шутила, сказала Рэй с набитым ртом. Ты что, готовила это на пару?

Я кивнула, продолжая есть.

— Это потрясающе. Она проглотила кусок и сделала глоток воды. Ты полна сюрпризов, крошка-фея.

Я закатила глаза.
— Не надо.

— Стю рассказал нам, как ты отреагировала, когда он тебя так назвал. Она хмыкнула. Я бы тоже выглядела так, будто хочу врезать ему по яйцам, если бы он меня так обозвал.

Мои глаза округлились.
— Он правда сказал, что я так выглядела? Получив подтверждение кивком, я прошептала: Зачем он тогда меня нанял?

— Сказал, в тебе есть стержень. Я ему не поверила, но теперь верю.

— Теперь и умереть можно спокойно, пробормотала я.

Рэй ухмыльнулась.
— Ну давай. Выкладывай. Почему ты уехала из Глазго?

Радуясь, что я и так смотрю в тарелку и могу легко скрыть мгновенную неприязнь к тому, куда повернул разговор, я небрежно пожала плечами.
— Да нет особой причины. Я не очень близка с семьей. На прошлой работе попала под сокращение. Решила, что пора сменить обстановку. Моя бабушка жила на Скотланд-стрит, так что я неплохо знаю Эдинбург и всегда его любила. Он отличается от Глазго. Я искала чего-то другого.

— Ага, Коул упоминал, что встречал тебя на Скотланд-стрит много лет назад. Говорит, ты не помнишь, — она смерила меня взглядом, ухмыляясь. — Сильно в этом сомневаюсь.
Я снова пожала плечами, и Рэй, запрокинув голову, расхохоталась.
— Обожаю. Это.

Прежде чем соседка успела донять меня новыми расспросами, на которые я не была готова отвечать, я спросила:
— А как насчет тебя?

Рэй отложила вилку и выложила всё напрямую. И под «напрямую» я имею в виду — без прикрас.
— Приемный ребенок. Мать торчок. Отец в тюрьме непредумышленное убийство. Всю жизнь в Эдинбурге. Один раз была помолвлена, в двадцать лет. Он умер. Я пыталась покончить с собой. Саймон был лучшим другом моего жениха. Он нашел меня. Спас, пристроил в тату-индустрию. Люблю его до безумия. Через пять лет встретила Майка на концерте. У него странный график, но мы справляемся. Надеюсь, ты еще познакомишься с человеком, стоящим за тем кряхтением.

Святые угодники. Слишком много информации для одного раза. Между нами повисла тишина, пока я пыталась решить, на какую часть этого рассказа стоит откликнуться. Я чувствовала её взгляд: она ждала реакции, и я решила, что лучше всего будет сосредоточиться на позитиве. Её жизнь была дерьмом. Ей не нужны были мои комментарии о том, что это так.

4 глава

ГЛАВА 4

Выходные в «INKarnate» выдались сумасшедшими. Студия гудела от жужжания игл, музыки и разговоров. Поток людей не иссякал, и парням пришлось сократить обеденный перерыв, чтобы успеть принять всех по записи. Я надеялась, что воскресенье будет поспокойнее, но у Саймона был выходной, так что день оказался таким же загруженным, если не больше.

Впрочем, это позволило мне с поразительной легкостью избегать Коула; у него так и не появилось возможности заговорить о том напряженном моменте в «Voodoo Rooms».

По какой-то причине понедельник тоже выдался авральным, поэтому, несмотря на то что вечно занятый в студии Коул означал отсутствие его заигрываний, я испытала некое облегчение, когда вошла в офис во вторник утром и застала тишину. Я продолжила оцифровку файлов с того места, на котором остановилась.

Полчаса спустя дверь открылась, и к моему столу медленно подошла молодая женщина, на вид года на три-четыре моложе меня. Я невольно напряглась, заметив мрак в её глазах и бледность лица.
— Лариса Джонс, — произнесла она едва слышно. — У меня запись на удаление татуировки.

Я сверилась с журналом записей, подтвердила время и ускользнула в кабинет Рэй, которая как раз готовила рабочее место, чтобы сообщить о приходе первой клиентки. Когда я вернулась, чтобы сказать Ларисе, что Рэй освободится через пять минут, то, к своему удивлению, обнаружила девушку в зоне ожидания — она сидела, закрыв лицо руками и плача.

Встревоженная, я поспешно схватила со стола коробку с салфетками и подошла к ней. Я присела рядом.
— С вами всё в порядке?

Она всхлипнула и подняла на меня залитое слезами лицо, качая головой. Я видела боль, отпечатавшуюся в каждой черте её лица, и почувствовала, как сердце сжимается от сострадания. Подвинувшись ближе, я сочувственно обняла её за плечи и протянула салфетки.

— Тяжелое расставание? догадалась я, когда она взяла одну.

Лариса судорожно вздохнула. Да. Её губы задрожали. Я пришла свести его имя.

— Ох, милая, мягко прошептала я, поглаживая её по спине.

— Он был дерьмом, — плакала она. Я знаю это. Правда. Но… Она вытерла лицо.

— Послушай. Я сжала её руку, и она прильнула ко мне, ища утешения. Я понимаю. Ты имеешь право на печаль. Имеешь. Но просто знай… никаких сожалений, ладно? Ты всё делаешь правильно. Это чистый лист. Твое новое начало.

Встретившись со мной взглядом, Лариса слабо, едва заметно улыбнулась. Спасибо.

— Всё в порядке?

Я резко вскинула голову, удивленная появлением Коула. Я даже не слышала, как он подошел. Его зеленые глаза внимательно смотрели на девушку и на меня. Между бровей залегла складка беспокойства.

— Да, Лариса кивнула, выглядя смущенной. Немного сорвалась. Она робко улыбнулась мне. Простите.

— Не извиняйтесь, успокоила я её. Мне стало грустно за неё: в такой момент рядом с ней должен был быть друг, чтобы поддержать.

— Так, что тут у нас? К нам решительно подошла Рэй. Едва заметив заплаканное лицо Ларисы, она обогнула кофейный столик, осторожно взяла её за руку и помогла подняться. Я Рэй. Идем, дорогая, давай начнем выводить татуировку этого ублюдка с твоей кожи. Скоро тебе станет гораздо легче.

Я смотрела, как моя соседка ведет девушку вглубь студии, и не смогла сдержать улыбки. Я начинала понимать, что за напускной грубостью и бравадой Рэй скрывается чуткая и добрая душа.

Внезапно атмосфера изменилась.

Я затаила дыхание, чувствуя на себе обжигающий взгляд Коула.

Не желая этого, но понимая, что иного пути нет, я посмотрела на него. И снова судорожно вдохнула.

Он смотрел на меня с чем-то, очень похожим на нежность.

Мне это не понравилось. Нет. Совершенно не понравилось.

— Что? спросила я нетерпеливым тоном.

Вместо ответа он лишь едва заметно улыбнулся, небрежно подошел ко мне, запечатлел поцелуй на моем лбу и ушел.

Кожа всё еще покалывало там, где его губы коснулись меня.

— Что за чертовщина? пробормотала я под нос.

..................................................................................

В тот вечер мне впервые представилась возможность познакомиться с бойфрендом Рэй, Майком. Поначалу это вряд ли можно было назвать удовольствием. Сперва я чувствовала себя крайне неловко, пока Рэй представляла его, потому что в голове набатом стучала одна-единственная мысль: я знаю, какие звуки этот парень издает во время секса.

Когда мне удалось побороть смущение, Майк меня немного удивил. Почему-то я ожидала увидеть эдакого брутального, резкого типа, чья харизма не уступала бы или даже превосходила характер Рэй. Майк оказался совсем иным. Высокий, поджарый, с приятным лицом, добрыми темными глазами и короткими светлыми волосами. Судя по логотипу группы на футболке и рассказам Рэй, Майк любил ту же музыку, что и его девушка. Но на этом сходство, казалось, и заканчивалось.

— Мы были, скажем так, в игривом настроении, продолжала Рэй, повествуя о втором концерте, на который они ходили вместе. С того самого момента, как мы устроились в гостиной с пивом, Рэй говорила за двоих, и Майка это, похоже, вполне устраивало. И я предложила дамскую уборную и, о чудо, там никого не было. Я затащила Майка внутрь, заперла главную дверь, и мы начали прямо там, прижавшись к кафельной стене. Она озорно взглянула на своего парня, и тот ответил ей слабой улыбкой, ничуть не задетый тем, что она выносит на свет подробности их интимной жизни. Мне пришло в голову, что он так спокоен, вероятно, потому, что это происходит далеко не в первый раз.

Я выжидала, не зная, как именно должна реагировать. У меня никогда не было секса в общественном месте. Честно говоря, мне и не хотелось. Мой бывший как-то пытался принудить меня к близости в переулке в центре Глазго и был более чем в ярости, когда я велела ему идти лесом.

— Она думала, что заперла дверь, внезапно пробормотал Майк, и его губы дрогнули в усмешке.

Я ахнула. Не может быть.

5 глава

ГЛАВА 5

Хотя на следующее утро за завтраком ни Рэй, ни я не обмолвились ни словом о её признании или о моем собственном, в нашей новообретенной дружбе определенно произошел сдвиг. Теперь не только я понимала, как Рэй относится ко мне, но и она знала моё отношение к ней.

Чувствуя себя совершенно опустошенной после того, как я выплеснула всё из того темного чулана в закоулках сознания, где последние несколько лет держала события прошлого под замком, я была благодарна Рэй за то, что она оставалась собой — саркастичной и прямолинейной. Её жалость убила бы меня. У неё был выходной, который впервые совпал с выходным Майка, так что я была даже рада уйти на работу. Судя по выражению её лица, Майка ждал настоящий Секс-марафон

Несмотря на поддержку Рэй и её готовность вести себя как обычно, входя в «INKarnate», я всё еще чувствовала себя крайне уязвимой после вчерашнего срыва. У Коула был ранний клиент, так что он был занят, но Саймон вышел поприветствовать меня. Едва взглянув на моё лицо, он тут же спросил, всё ли в порядке. Мне удалось убедить его, что я просто плохо спала, и он оставил меня наедине с бумагами.

В том, что произошло дальше, я виню свою взвинченность.

Несколько часов спустя я стояла в глубине архива, когда свет в помещении немного померк. Почувствовав, что я не одна, я резко обернулась и увидела Коула: он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди и небрежно скрестив ноги в лодыжках. Поза казалась расслабленной, но взгляд был оценивающим.

Влечение, которое я к нему испытывала, внезапно сменилось всепоглощающей, обжигающей яростью, зародившейся где-то в животе.

— Ты сегодня очень хорошенькая, Кекс, мягко произнес он.

Серьезность его тона, отсутствие привычного флирта и нежность в этом дурацком прозвище лишь заставили мою ярость закипеть. Когда он вел себя небрежно и соблазнительно, я хотя бы могла бороться, но сейчас он действовал коварно , испытывал на мне всю эту душещипательную чушь в духе «ты мне и правда нравишься».
— Я занята, отрезала я.

Тяжело вздохнув, Коул отлип от двери и сделал несколько шагов вглубь комнаты. Послушай, прости, если я был слишком напорист. Обычно я так себя не веду. Он одарил меня дерзкой улыбкой, возвращаясь в свое привычное амплуа. Просто ты пробуждаешь во мне это.

— О, я не сомневаюсь.

Услышав яд в моем ответе, Коул напрягся. Я чем-то тебя расстроил?

Чем-то расстроил?

Взбешенная до предела, я набросилась на него, чувствуя, как вся неприязнь, страх и горечь утрат, клокотавшие во мне, сфокусировались в его сторону. Позже я осознаю, насколько это было несправедливо и иррационально, но в тот момент Коул Уокер олицетворял собой всё, что было не так в моей жизни и в тех решениях, которые я принимала до сих пор.

— Я терпеть не могу таких парней, как ты. Мои слова звучали тихо, они были полны желчи, заставившей Коула невольно отпрянуть от неожиданности. Смазливых парней, которые свято верят, что любая женщина падет к их ногам, лишь бы получить крохи их внимания. Так вот, я не из их числа. Я не уважаю таких бабников, как ты. Ты мне не нравишься. Я тебе не верю. За этой твоей очаровательной улыбкой нет ничего, кроме пустых обещаний. Тебе нечего предложить ни мне, ни любой другой жертве твоего флирта. Разница между мной и ими лишь в том, что я достаточно умна, чтобы видеть твое истинное лицо. Сбившимся от волнения голосом я закончила: Ты пустое место.

Едва слова сорвались с моих губ, мне захотелось забрать их назад. Выражение его лица... полное неверие. Я никогда не говорила людям таких гадостей. Это было мне не свойственно.

Но тот факт, что он довел меня до такого состояния, лишь распалял мою ярость.

Желваки на челюсти Коула заходили ходуном, он сделал один угрожающий шаг в мою сторону, заставив меня попятиться. Он остановился, заметив мое отступление с чем-то похожим на отвращение. — Ты ни черта обо мне не знаешь... но спасибо. Спасибо, что показала, какой предвзятой стервой ты можешь быть. Я не стану тратить время на ту, кто этого не стоит.

К моему изумлению, его слова больно задели меня.

Впрочем, я это скрыла. Практика доводит мастерство до совершенства. Я уволена?

Его верхняя губа презрительно дернулась. Ты и правда считаешь меня подонком, не так ли?

Я ничего не ответила, так как яд, который я только что на него выплеснула, был лучшим тому доказательством.

— Нет, Шеннон, отрезал Коул. Твоё место за тобой закреплено, пока ты хорошо справляешься с работой. Что до меня, я постараюсь держаться от тебя как можно дальше.

К несчастью для нас обоих, наши выходные совпадали, так что мы даже не могли разойтись в разные смены.

Враждебность между нами стояла нешуточная.

Я была уверена, что Рэй заметила это во вторник, но она промолчала. Не знаю, была ли это её пугающая проницательность или ей просто было плевать. С Рэй порой трудно понять наверняка. У Саймона был выходной, так что он ни о чем не подозревал. Он вернулся в среду.

Мы довольно быстро дали понять, что между нами что-то не так.

Коул только что закончил работу с клиенткой. Он был сама любезность и само дружелюбие, когда подвел пожилую женщину к стойке для оплаты, но стоило ему повернуться ко мне, как его лицо стало бесстрастным. Запиши Мари на час.

Я даже не взглянула на него. С той же приветливостью, что он проявлял к Мари, я с улыбкой приняла наличные и пожелала ей доброго дня. Как только дверь за ней закрылась, Коул проинформировал меня: — Сегодня я обедаю вне студии, так что мне от тебя ничего не понадобится.

— Прекрасно.

Он буркнул что-то невнятное и зашагал прочь.

Полчаса спустя пришел его следующий клиент. Одна мысль о том, что нужно идти в кабинет к Коулу, вызвала у меня в животе бабочек и вовсе не тех прекрасных созданий. Скорее, каких-то облезлых мотыльков.

Собравшись с духом, я поспешила к нему и обнаружила, что он и Саймон о чем-то весело шутят. Коул поднял глаза, и при виде меня смех в них мгновенно угас. Что? нетерпеливо спросил он.

6 глава

ГЛАВА 6

Хотя враждебность между мной и Коулом не утихала, время летело довольно быстро: я постепенно привыкала к работе в «INKarnate» и к жизни с Рэй. Порой мне не верилось, что прошло всего чуть больше месяца с тех пор, как я впервые пришла в студию Стью. Мало что изменилось: я работала, по возможности избегала Коула, огрызалась в ответ на его холодное нетерпение и наблюдала, как он время от времени исчезает на обед с Джессикой, с которой встречался последние несколько недель.

Не то чтобы мне было дело.

Саймон и Рэй служили своего рода буферами в наших отношениях с Коулом. Им наше взаимное напряжение казалось до странности забавным. Они просто принимали это как данность. Честно говоря, игнорировать его (или сверлить взглядом, когда игнорировать не получалось) уже стало моей второй натурой.

Именно этим я и занималась во вторник после полудня. У Рэй был клиент; у Саймона — выходной; Коул был свободен, но делом (то есть избеганием меня) в кабинете Стью. У меня был своего рода обеденный перерыв. Утром я опоздала, поэтому теперь отрабатывала время, перекусывая прямо за столом. Так я могла принимать звонки и встречать заходящих клиентов. Я изо всех сил старалась не думать о том, почему именно я опоздала.

Кошмары вернулись.

Долгое время после всего случившегося в Глазго мне снились дурные сны. Когда я переехала в Эдинбург, их сменили стрессовые сновидения из разряда «у меня выпадают зубы». Они были лучше кошмаров по крайней мере, я не просыпалась в липком поту посреди ночи, так что я с ними смирилась. А потом я нашла работу, новую соседку, и сны исчезли вовсе.

И вот теперь они снова здесь. Проснувшись рано утром в состоянии полной прострации и дрожи, я в конце концов уснула, но в итоге благополучно проспала будильник.

Я нахмурилась и уткнулась поглубже в свежую книгу Дж. Б. Кармайкл, жую домашний сэндвич. Я как раз погружалась в сюжет, когда услышала шаги из коридора. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять это Коул. Я стала слишком остро его чувствовать.

Сосредоточившись изо всех сил, я попыталась не замечать его, когда он вошел в общую студию и направился ко мне. Я чувствовала, что он замер где-то рядом, но так глубоко зарылась носом в книгу, что теперь видела только бумагу и черные строчки.

Раздался раздраженный вздох, а секунду спустя я почувствовала руки на своей талии ,и всё мое тело просто взмыло вверх вместе со стулом. Я ахнула и застыла от шока, когда меня осторожно опустили на ноги у дверцы архивного шкафа. Я всё еще держала книгу и сэндвич в той же позиции, выглядывая из-за страниц, пока Коул придерживал меня, а затем отодвигал мой стул от стола. Когда он нагнулся, чтобы достать пустую папку из ящика, в который до этого упирались мои голени, я наконец обрела дар речи.

— Неужели нельзя было просто сказать «извини»? я старалась не смотреть на его руки. Я знала, что я маленькая, но он поднял меня так, будто я вешу меньше воздуха!

Коул одарил меня каменным взглядом и внезапно двинулся на меня. Я отказалась отступать, но он подошел так близко, что мне пришлось прижать сэндвич и книгу к груди. Я затаила дыхание: жар, исходящий от его тела, накрыл меня вместе с дразнящим, сводящим с ума ароматом одеколона. Теперь я знала, что этот неотразимый запах — спортивная версия «L’eau D’issey» от Issey Miyake, потому что на днях видела, как Рэй упаковывает такой подарочный набор, и она обмолвилась, что это для Коула на его грядущий день рождения. Тогда я едва подавила желание выхватить у неё флакон, обрызгать постель и изваляться на ней голой, как сумасшедшая.

Возможно, напряжение между нами и правда начало на меня влиять.

Может быть.

Широко открытыми глазами я наблюдала, как лицо Коула приближается к моему… и полностью минует его. Он просто потянулся за ручкой, лежавшей на архивном шкафу у меня за спиной.

К сожалению, мое тело отозвалось на его близость так, как мне совсем не хотелось бы. Оно действовало в полном разрыве с моим мозгом. Сбитая с толку и расстроенная, я стояла неподвижно, пока Коул отстранялся с ручкой в руке. Его лицо оставалось суровым, пока он не поймал мой взгляд. Это заставило его помедлить.

Взор Коула скользнул по мне и остановился на обложке моей книги.

— Поклонница Дж. Б. Кармайкл? спросил он.

Я с трудом сглотнула, пытаясь взять себя в руки.
— Да.

Он кивнул и поднял глаза от книги, встречаясь с моим взглядом.
— Она лучшая подруга моей сестры. Живет в Новом городе.

Что?

Мой рот невольно приоткрылся, и я, не скрывая восторга, превратилась в настоящую фанатку.
— Серьезно? — прошептала я. Перед глазами так и поплыли видения того, как я встречаюсь с ней и она подписывает мои книги. Я знала, что она американка, живущая в Шотландии. Действие её серии разворачивалось в Ричмонде, штат Вирджиния, но Эдинбург тоже там фигурировал. И я понятия не имела, что последние несколько недель находилась к ней так близко.

В глазах Коула блеснуло нечто лукавое, но я была слишком поглощена своим потрясением, чтобы понять, что это значит.
— Ага. Он издал цокающий звук.

— Какая жалость.

Этот тон мгновенно и бесцеремонно вырвал меня из состояния эйфории. Я узнала этот ехидный взгляд и прекрасно поняла, на что он намекает. Любые надежды на встречу с автором рухнули в тот самый миг, когда я объявила войну Коулу.

Он наградил меня натянутой, торжествующей улыбкой и ушел.

Гнев взял надо мной верх.
— Ты незрелый идиот!

— да мне плевать , Кекс, бросил он мне через плечо. И вообще, ты первая начала.

Обычно мне нравилась манера общения Рэй, но в тот вечер за ужином я мечтала, чтобы она поскорее ушла. Майк вел её в кино, но опаздывал. Рэй решила поужинать со мной перед встречей, тем самым помешав мне перекусить на скорую руку и скрыться в спальне, где я собиралась впервые достать свои акриловые краски.