Эксперимент «очередь»

Камиль Нигаматуллин

– Дышим! Сильнее дышим! Прогреваем аппарат!
Все действия доведены до автоматизма: проснуться, покурить, сходить в туалет, умыться, почистить зубы, одеться и пойти на работу. Десять минут ходьбы — и я уже стою перед проходной моего любимого завода. Вот он — светится, переливается и дымит, как заядлый курильщик.
Вообще-то я не хотел здесь работать. Просто судьба повернулась ко мне своей пятой точкой. К сожалению, сейчас в моей жизни такой период: «Терни, терни, терни, блять… Когда уже звёзды?»
— Да дышу я! Не работает! — отвечаю охраннице, которая с самого утра уже устала закатывать глаза.
— Ну чё ты, ёпта? Привыкни к аппарату! — говорит кто-то за моей спиной; по голосу похоже на знакомого.
Поворачиваю голову вполоборота, вижу его улыбающееся лицо и думаю: какого хрена он такой весёлый в шесть утра? А очередь тем временем растёт, уже слышен недовольный бубнёж в мою сторону. Мол, чего я застрял? Да потому что эти грёбаные алкорамки срабатывают через раз! Завод с многомиллиардным оборотом не может закупить нормальное оборудование, чтобы пятнадцать тысяч человек не застревали вот так.
Делать нечего. Набираю побольше воздуха в лёгкие и краем глаза замечаю, как охранница вытягивает губы трубочкой и подсказывает:
— Вот так! Вооот тааак!
Я передразниваю её, вытягиваю губы и почти касаюсь алкорамки. Выдыхаю. Смотрю на небольшое табло: процент алкоголя — ноль, зелёный сигнал — проходите.
— Ну чё, как в первый раз, что ли? — теперь её очередь издеваться и смотреть на меня как на деревенщину. — Я же сразу сказала, что надо делать.
Вообще я не бью женщин и стараюсь лишний раз с ними не спорить, но сейчас захотелось. Нет, не ударить — просто дать оплеуху, чтобы пришла в себя. Я сдержался, взял себя в руки и вышел на свежий воздух — на территорию завода.
Ранним утром, после ночного снегопада, воздух ещё более-менее чистый, и дышать приятно. Я снова здесь. Работаю по графику: два дня смены, два дня отдыха — вполне комфортно.
Думаю, описание завода излишне: каждый что-то где-то видел и имеет своё представление. Я направился к цеху, где проведу ближайшие двенадцать часов своей никчёмной жизни.

Меня по дороге догнал тот самый знакомый, а с ним был ещё один парень. Того, кто выдал очень смешную фразу, которую я слышал чуть ли не каждый день, звали Артём. Когда мне было скучно или просто хотелось влезть ему под кожу, я называл его Артемием или Артемоном. Иногда — «тупой блондинкой»: волосы у него имели светло-жёлтый оттенок. Он молод, всегда навеселе, полон энергии и сил, занимается спортом и часто разглядывает свои бицепсы в зеркале.
Второго звали Александр. Он, как я считаю, выиграл в генетической лотерее. Внешне был похож на одного знаменитого актёра, сыгравшего Томаса Шелби в «Острых козырьках». Думаю, многие понимают, о ком я говорю. Так вот, наш Саня был почти точной копией. И дело не только во внешности — даже мимика была схожей. Правда, когда его сравнивали с этим актёром, он раздражался.
В то утро он был не слишком приветлив: снова не выспался и спешил занять диван в нашем цехе, чтобы покемарить пару часов перед работой. Вот с этими двумя типами мне и приходится трудиться. Не скажу, что они плохие или хорошие — своеобразные. И этим мне нравятся. Плюс-минус мы на одной волне.
Мы работаем разнорабочими и выполняем самые разные задачи. В смене нас много, и каждый по-своему «свистит». Мы и грузчики, и переносчики, и курьеры, и доставщики, и ландшафтные дизайнеры, и снегоуборщики, и водоносы, и уборщики — список можно продолжать бесконечно. Обслуживаем всю территорию завода. Если бы нас не было, возможно, глобально ничего бы и не изменилось, но мы придаём своей работе максимальную значимость.
— Без нас завод встал бы — и усё! — сказал кто-то однажды.
С тех пор это наш девиз, особенно когда мы вываливаемся из своей коморки, где базируемся, чистить снег.
Меня, Артемия (надеюсь, если он это читает, его передёрнуло) и Саню Шелби (а ты чего расслабился?) отправили в местный сквер чистить дорожки и лестницы. За ночь выпало немало снега, поэтому мы вооружились большими лопатами. Расписывать в деталях, под каким углом мы держали лопаты и о чём разговаривали в процессе, думаю, излишне.
Мы стараемся поскорее разобраться с утренним заданием, чтобы к десяти пойти в столовую. Здесь уже как полчаса стоят люди, стараясь быть ближе к раздаче. Очередь тянется от дверей по лестнице со второго этажа до первого.
Ладно мы — обалдуи, которые толком не работают. Но вы-то что здесь делаете? Мастера цехов, замы, водители, станочники и прочая флора и фауна — почему вы не работаете, а стоите с утра пораньше в очереди поесть? Это, конечно, лирика, но ответа я так и не нашёл.
Толпа нервно посматривает на часы, топает ногами, бубнит себе под нос. Как только секундная стрелка переваливает за десять, в бедную дверь начинают долбить:
— Ну чё там?
— Открывай!
— Время!
От их поведения становится неловко — испанский стыд. Люди, да что с вами не так? В оккупационном Сталинграде народ вёл себя достойнее, а тут что — кишка просит? Товарищи, успокойтесь, сейчас откроют!
Но это ещё полбеды. Дверь распахивается, и голодные люди врываются в маленький проём, толкают друг друга, огрызаются, бегут занять место поближе к раздаче. Дело в том, что существует негласное правило: если ты занял очередь, то все твои знакомые, пришедшие позже, проходят к тебе — будто ты и им занимал. Получается, если стоишь пятым, через минуту перед тобой могут появиться ещё пять человек — и ты уже десятый. Формально ты близко к еде, а по факту — далеко.
Если же немного опоздал и не нашёл ни одного знакомого, становишься последним. Ждать придётся около часа. Конечно, можно ругаться, драться, объяснять по-человечески, что так не делается. Но такую толпу не победить. Их пятнадцать тысяч оголтелых, а ты один — и приходится играть по правилам местного общества.
Я взял поднос, вилку и ложку. Сначала выбрал салат «Мимоза» — очень нравится, рекомендую. Супы не беру: не люблю, да и здесь они, по-моему, невкусные.
— Вам чего? — спросила женщина на раздаче.
Я ответил быстро, не задумываясь: издалека увидел, что сегодня в меню. Честно говоря, беру почти всегда одно и то же.
— Можно, пожалуйста, пюрешку, полить соусом и одну люля.
— Пюрешку, хах. Одну люля, — передразнил меня Саня.
Он делал это постоянно — ему казалось смешным, а может, уже вошло в привычку. Причём только в очереди на раздаче. Когда у меня хорошее настроение, я реагирую спокойно. Когда плохое — начинает трясти. Сегодня я просто улыбнулся и пошёл выбирать компот.
В них я не разбираюсь, но одно запомнил: не брать светло-жёлтый — это может быть лимонный, а он адски кислый. Взял красный, вроде каркаде, и прихватил шаньгу. Обильно полил пюре кетчупом, посыпал перцем и направился к кассе.
Кассир переводила взгляд с моего подноса на монитор и обратно, щёлкала мышкой, шевеля губами, будто читала заклинание. Работала быстро, слаженно, на автомате — через неё ежедневно проходят тысячи человек с одинаковыми блюдами.
— Триста восемь рублей! Картой? Пропуском?
Я приложил карту к терминалу, мысленно прикидывая, сколько у меня осталось денег. В прошлую смену потратил меньше — не обманывает ли? Взял чек на всякий случай: вдруг компот лишний пробили. Пока шёл к столику, проверил — нет, просто такие нынче цены.
Артём-блондин уже сидел и закидывал еду за обе щёки. Мы с Саней только подошли.
— Вот он! Даже нас не подождал — сидит, ест, как не в себя! — сказал я, чтобы слегка испортить ему аппетит.
— Конечно, зачем ему мы? Кишка важнее! — поддержал Саня.
— Александр, приятнейшего вам аппетита! — продолжил я, ожидая реакции Артёма.
— Взаимно! — ответил Саня.
Мы посмотрели на блондина и не сговариваясь, сказали: – А тебе неприятного!
— А я есть хочу, мне пофиг! — наконец подал голос Артём.
Так и проходят наши обеды: разговоры, подколы, обсуждение насущного. Я ем медленно, тщательно пережёвывая, а парни справляются за пять минут и ждут меня. Честно, пытался есть быстрее — не выходит. Они говорят, что еще не торопятся, а «растягивают удовольствие». Да вы просто глотаете недожёванное, уму непостижимо!
Пока они нервно следили за тем, как я жую, я смотрел на очередь, тянущуюся от входа до раздачи.
— Парни, как думаете, что будет, если встать посередине очереди и не двигаться? — спросил я.
— Убили бы! — не раздумывая, ответил Артём.
— Не знаю, но ничего хорошего, — сказал Саня.
Их мысль не зацепила, а я всерьёз задумался о возможных вариантах развития событий. Что же будет?