Экстаз для ангела. Том 1

Пролог

Комната пахла ладаном и тишиной. Не той, пустой, а густой, напряженной, как натянутая струна. Я стояла перед Наставницами, стараясь дышать ровно, чувствуя, как непривычно тяжело движется грудная клетка. Воздух был холодным на вдохе. Это было мое первое дыхание.

Их было пятеро. Они сидели на каменных скамьях, полукругом. Серафимы. Те, кто возвращался. Их красота была неоспоримой и пугающей - идеальные черты, но в глазах стояла глубина, которой не было у нас, Учениц. Несколько пар этих глаз смотрели на меня без осуждения, но и без тепла. С холодным, клиническим интересом.

- Арина, ученица седьмого круга, - прозвучал голос Веры, моей наставницы. Она стояла рядом, ее рука, теплая и очень реальная, лежала на моем плече. Это был якорь. - Обучение завершено. Показатели чистоты и устойчивости к эманациям плоти - максимальные.

- Максимальные в стерильных условиях, - поправила низкий, чуть хрипловатый голос. Это была Лира. Ее серебристые волосы были коротко острижены, а на шее, чуть выше ворота темного платья, виднелся тонкий шрам, похожий на след от ожога. - Теория и практика в чужой шкуре - разные вещи.

Я кивнула, чувствуя, как напряглись мышцы шеи. Простой жест, требующий усилия.

- Цель? - спросила другая, Мелания. Она играла распущенной темной прядью волос, и ее движения были медленными, усталыми. Взгляд скользнул по моей новой форме - молодой, хрупкой девушки в простом синем платье. - Стандартная разведка и нейтрализация угроз?

- Нейтрализация источника угрозы, - уточнила Вера. Ее пальцы слегка сжали мое плечо. - Король местной иерархии демонов. Каин. Он слишком укоренился, стал ядром. Его устранение расшатает всю сеть.

В комнате повисла тишина. Лира усмехнулась, но в звуке не было веселья.

- Каин. Он любит новеньких. Считает их… свежим мясом. - Она встала и подошла ко мне. Ее движения были бесшумными, как у кошки. Она обошла меня кругом, оценивающе. - Твое тело. Восемнадцать лет. Девственность?

Жар ударил мне в лицо. Это был чисто физиологический ответ, я знала теорию, но ощутить это - унизительно и странно.

- Да, - выдавила я.

- Хорошо. И плохо. Чистота притягивает его, как мед. Но и разжечь будет сложнее. Он любит, когда есть что разжигать. - Лира остановилась передо мной. Ее глаза были цвета старого льда. - Ты знаешь, как они борются?

- Через развращение плоти, - автоматически ответила я. - Они ищут слабости, усиливают желания, чтобы…

- Чтобы мы почувствовали себя живыми, - перебила Мелания. Она откинулась на спинку скамьи, и ее взгляд стал отстраненным. - Они не заставляют. Они предлагают. И тело… оно откликается. Оно создано для отклика. Первый поцелуй, Арина. Первое прикосновение мужских рук к коже, которая никогда не знала прикосновений. Первая тяжесть чужого желания у себя на бедрах. Это не грех. Это физика. Химия. И они - мастера по этой химии.

Ее слова висели в воздухе, обретая плотность. Я вдруг осознала каждый сантиметр своей новой кожи: грубоватую ткань платья на плечах, прохладу пола под босыми ногами, даже легкое движение волос по спине.

- Многие из нас прошли через это, - тихо сказала третья ангелица, которую я не знала. Ее лицо было нежным, а взгляд - бесконечно уставшим. - Чтобы втереться в доверие, чтобы получить информацию… или просто потому, что не удержались. Плоть помнит наслаждение. Даже когда дух кричит.

Вера сняла руку с моего плеча. - Арина сильна. Ее воля…

- Ее воля еще не встречалась с гормонами, - жестко оборвала Лира. Она протянула руку и положила ладонь мне на грудь, чуть выше сердца. Ее прикосновение было обжигающим. - Сердце бьется. Часто. Ты боишься?

- Да, - прошептала я.

- И должна бояться. Страх - это инстинкт. Но когда они коснутся тебя, страха не будет. Будет любопытство. А потом - жажда. - Лира наклонилась ближе, и я почувствовала легкий, терпкий запах ее кожи. - Я провалила свое первое задание. Он был владельцем ночного клуба. Пару часов, пара коктейлей, его пальцы на моей талии под музыку… и я забыла, кто я. Я хотела только, чтобы его руки обнимали меня дальше. Проснулась я в его постели, с полным осознанием провала и вкусом его спермы на губах. Задание было сорвано. Мой наставник был возвращен в Источник.

Она отдернула руку, как от огня.

- Ты будешь жить в человеческой семье. Будь милой, будь тихой. Ищи связи. Каин любит появляться там, где собираются его творения - успешные, красивые, источающие уверенность. Он будет искать тебя. Чувствовать чистоту. И когда он найдет… - Лира отвернулась. - Помни, зачем ты там. Каждое прикосновение, каждый вздох - это инструмент. Не позволяй инструменту овладеть тобой.

Вера снова коснулась меня, уже ведя к центру комнаты, где на полу был выложен сложный круг из светящихся линий.

- Материализация закончена. Телепортация в точку внедрения через три импульса, - ее голос вновь стал официальным, сметая личные истории, как пыль. - Семья ждет свою «дочку Ангелину». Это твое земное имя. Ты получишь инструкции по каналу связи, когда очнешься. Удачи, сестра.

Она отступила. Свет от круга стал ярким, заливая все вокруг, выжигая детали. Последнее, что я увидела, - взгляды серафим. Вера - строгий. Лира - предостерегающий. Мелания - почти сочувствующий.

---

Тепло сменилось ледяным ветром, врывающимся в легкие. Я упала на колени, ощутив резкую боль от удара о твердый асфальт перед воротами загородного дома. Рядом со мной плюхнулся чемодан с вещами.

В ноздри ударили запахи: гниющие овощи из мусорного бака, чужая жареная пища из открытого окна, влажный бетон. Где-то гремела музыка. Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Это была боль. Настоящая. Моя.

Из тренировочного тела на полигоне Небес я впервые оказалась в настоящем человеческом мире. Ангел, упавший на землю, чтобы спасти людей от демонов.

Я подняла голову. Воротам дома открылись. Передо мной стояла красивая женщина лет 45, с полотенцем в руках и тревогой в глазах.

Глава 1. Школа

Проснулась я утром от резкого, пронзительного звука. Мое тело вздрогнуло на кровати, сердце забилось где-то в горле. Я лежала неподвижно, пока сознание не идентифицировало шум: будильник в смартфоне, оставленном на тумбочке. Я потянулась к нему, движения были скованными, неловкими. Палец нажал на экран, и тишина обрушилась обратно, став почти осязаемой.

Я сидела на кровати, прислушиваясь. Дом просыпался. Где-то внизу звенела посуда, пахло кофе - запах горький, возбуждающий, проникающий даже сюда, на второй этаж. Я встала и подошла к окну. За ним расстилался ухоженный сад, за ним - лесополоса. Дом был не дворцом, но просторным и светлым. У нас была ухоженная территория, огражденная простым забором.

Одежда, которую мне приготовили, лежала на стуле: джинсы, мягкая белая футболка, простой серый кардиган. Каждая ткань ощущалась по-новому. Джинсы были жесткими, стягивали бедра и колени. Футболка - воздушной и легкой. Я надела все это, ковыряясь с молнией и пуговицами, чувствуя себя нелепым манекеном.

Когда я спустилась вниз, на кухне уже царило утро. Мама, Ирина Викторовна, разливала по чашкам свежесваренный кофе. Отец, Дмитрий Сергеевич, читал новости на планшете, нахмурив брови.

- Доброе утро, солнышко, - мама одарила меня лучезарной улыбкой. - Выспалась? Кофе? Или чай? Ты же в Штатах, наверное, на кофе подсела.

- Да, кофе, пожалуйста, - осторожно сказала я, садясь на стул. Мой голос прозвучал хрипловато от сна. – Не могу без него, там все пьют кофе.

Она поставила передо мной чашку с темной ароматной жидкостью. Рядом лежали ложка, сахарница, маленький кувшинчик со сливками. Я наблюдала, как отец бездумно кладет в свою чашку два куска сахара, размешивает. Я повторила движение. Ложка звякнула о фарфор, звук показался мне оглушительно громким. Я поднесла чашку к губам. Горечь ударила в язык, но следом, смешавшись со сладостью и жирноватой сливочностью, превратилась в сложный, глубокий и приятный вкус. Я сделала еще глоток, уже осознанно, и почувствовала, как по телу разливается тепло, а мозг проясняется.

- Кирилл, завтракать! - крикнула мама в сторону лестницы.

Через минуту брат спустился. Он был в школьной форме, темные волосы влажные от утреннего душа. Его взгляд скользнул по мне, задержался на моих руках, обхвативших чашку, и быстро отвелся.

- Привет, - пробормотал он, плюхнусь на стул напротив и уткнувшись в тарелку с омлетом.

- Ангелина, сегодня тебе нужно будет съездить в школу, заново познакомиться с директором и классным руководителем, - сказал отец, откладывая планшет. - тебя долго не было, ты уж наверное и не помнишь никого. Василий тебя отвезет.

Василий. Помощник, водитель, «человек на побегушках». Часть легенды о благополучной семье.

- Хорошо, папа, - кивнула я. - А… какой у меня будет класс? Я совсем забыла, как тут система.

- Одиннадцатый «Б», гуманитарный, - ответила мама, ставя передо мной тарелку с омлетом и поджаренным хлебом. - Хотя математику в Штатах, наверное, подтянули, да?

Я сделала вид, что занята едой. Омлет был воздушным, соленым, с расплавленным сыром. Каждый укус был открытием. Я жевала медленно, сконцентрировавшись, и от этого, наверное, выглядела задумчивой.

- Система почти не отличается, - сказал Кирилл, не глядя на меня. - Только домашку больше задают. И ЕГЭ всех пугают.

- У нас лучшие математики и программисты, - с гордостью пояснил отец. - И ты давай не подводи, Кирюха. Чтобы стал крутым айтишником.

Брат фыркнул. Потом он снова посмотрел на меня, и его взгляд упал мне на губы, на крошечную крошку хлеба, которую я, чувствуя, смахнула кончиком языка. Он резко покраснел и впился взглядом в свою тарелку.

- Не переживай, успеешь влиться, - сказала мама, ободряюще трогая мою руку. Ее прикосновение было быстрым, теплым. - Сначала будет странно, конечно. У нас тут и трамваи другие, и хлеб по-другому пахнет, и люди… Ну, ты поймешь.

- Да, я уже… чувствую разницу, - сказала я правдиво, отодвигая пустую тарелку. Я взяла свою чашку, но сделала это слишком резко. Остатки кофе плеснулись через край, оставив темную каплю на светлой скатерти.

- Ой!

- Ничего страшного, - мама уже тянулась за салфеткой. - Совсем отвыкла от фарфора, американка. Там, поди, все в бумажных стаканчиках?

- Да, - солгала я, сгорая от внутреннего стыда за свою неуклюжесть. - Почти все.

- Василий уже ждет у гаража, - сказал отец, взглянув на часы. - Поезжай, познакомься. И не робей. Ты в своей школе.

Я вышла из-за стола. Кирилл встал следом.

- Меня тоже возьмешь? - спросил он, натягивая куртку. Его голос звучал неестественно громко.

- Конечно, - сказала я.

Мы вышли через парадную. У отдельного гаража стоял темный внедорожник, а рядом - мужчина лет сорока в аккуратной куртке, Василий. Он кивнул нам, открыл заднюю дверь.

- Доброе утро, Ангелина Дмитриевна. Кирилл Дмитриевич.

Я села в салон. Кожа сидений пахла чистотой и каким-то химическим ароматизатором. Кирилл сел рядом, но прижался к своему окну, оставив между нами почти метр пространства. Он смотрел в телефон, но я чувствовала его внимание, тяжелое и сконцентрированное, как физическое давление.

Машина тронулась, выехала за ворота. Я смотрела в окно на проплывающие дома, деревья, людей на остановках. Это был их мир. Мое поле битвы. А рядом сидел мальчик, мой «брат», который дышал неровно и чье тело, вопреки его воле и искусственным воспоминаниям, реагировало на близость чужой, но формально родственной, женской плоти. Это была первая, самая простая ловушка этого мира. И даже не демоническая. Просто человеческая.

Школа оказалась большим кирпичным зданием с высокими окнами, видом больше напоминавшим старый институт, чем типичное учебное заведение. Василий, приоткрыв мне дверцу, сказал, что будет ждать на парковке. Я взяла простой рюкзак с несколькими тетрадями внутри - реквизит - и направилась к главному входу, чувствуя, как на мне задерживаются взгляды других учеников. Я была новым лицом, а в такой школе, где все друг друга знали если не с детского сада, то с младших классов, это было событием.

Глава 2. Первый отчет

После уроков Василий, как и обещал, ждал меня у главных ворот. Кирилл уже сидел на заднем сиденье, уткнувшись в телефон, но его поза, чуть скованная, выдавала, что он знает о моем приближении еще до того, как я открыла дверь.

- Как первый день? - спросил Василий, трогаясь с места. В его голосе не было панибратства, лишь вежливая нейтральность служащего.

- Нормально, - ответила я, глядя в окно на убегающие дома. - Но голова гудит. Столько новых впечатлений. Можно… можно не сразу домой? Хочу немного пройтись, воздухом подышать. И… зайти в церковь, свечку поставить. За возвращение.

Я выдумала это на ходу, стараясь, чтобы звучало естественно. Вера, ритуалы - хорошее прикрытие.

Василий метнул быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Кирилл оторвался от экрана.

- В церковь? - в его голосе прозвучало удивление. - Ты что, религиозной стала там?

- Не то чтобы… - я почувствовала, как краснею. Лгать было тяжелее, когда на тебя смотрят. - Просто красивое место. Тихое. Хочется побыть одной, помолчать.

- Я тебя подожду, - предложил Василий.

- Не нужно, пожалуйста. Я сама потом на автобусе доеду. Знаю маршрут. Мне нужно… немного непривычной самостоятельности.

Воцарилась пауза. Кирилл пожал плечами и снова уткнулся в телефон, но я видела, как его пальцы замерли над экраном.

- Как скажете, - наконец, кивнул Василий. - Но будьте осторожны. И чтобы к ужину были дома.

Он высадил меня у небольшого старого храма из красного кирпича, стоявшего на окраине района, в окружении чахлого сквера. Машина уехала, и я осталась одна, слушая, как стихает шум двигателя, сменяясь шелестом листьев и отдаленным гулом города.

Храм был не самым сильным местом, но его тишина и вековая, намоленная атмосфера работали как резонатор. Я обошла его, делая вид, что рассматриваю архитектуру, и забрела в самую глубь сквера, к заросшей кустами каменной скамье, с которой был виден боковой фасад здания. Здесь пахло влажной землей, прелыми листьями и сладковатым дымком откуда-то издалека.

Я села, положила руки на колени ладонями вверх, закрыла глаза. Физические ощущения сначала мешали: зуд от шерстяного кардигана на предплечьях, прохладный ветерок на шее, стук собственного сердца. Я заставила себя замедлить дыхание, вдох - на четыре счета, выдох - на восемь. Постепенно шум мира стал отдаляться.

Внутри себя я искала ту тихую, холодную точку, ядро своей сущности, не затронутое плотью. Это было похоже на попытку удержать в руках кусок льда в горячей воде. Лед таял, вода остужалась, возникало неустойчивое равновесие. Я направила намерение, сформировала мысленный крик, тихий и высокий, как звук разбиваемого стекла.

Сначала ничего. Потом - едва уловимая вибрация в самой груди, как от далекого колокола. Перед внутренним взором заструился свет, собираясь в знакомые формы. Не полноценные образы, а скорее тени, впечатления, окрашенные эмоциями.

Первой проявилась Вера. Ее присутствие было строгим и плотным, как дубовый ствол.

- Арина. Докладывай.

Мысль оформилась в слова в моей голове, не звучавшие, но понятные.

- Внедрение успешно. Семья приняла. Легенда работает. В школе - обнаружены свежие следы низшего ранга. Маслянистый, с оттенком металла и парфюма. След вел к одному из старшеклассников. Мужского пола.

- Идентифицировал тебя? - Это был другой голос, с хрипловатым оттенком, голос Лиры.

- Нет. Проявил стандартное для доминантного молодого самца поведение. Оценка, провокация. Я не отреагировала.

Я солгала. Вернее, умолчала. О тепле внизу живота, о дрожащих руках, о помутневшем магическом зрении. Стыд, острый и жгучий, сковал мое горло, даже в этом астральном контакте.

- Хорошо, - одобрительно кивнула Вера. - Держись на расстоянии, но наблюдай. Если он слуга Каина, то будет пытаться установить контакт. Ищи паттерны. Частые отсутствия, изменения в поведении, доступ к деньгам или вещам не по статусу.

- Цель - Каин, - напомнила третья тень, Мелания. Ее присутствие было самым слабым, уставшим. - Не увлекайся мелкими демонами. Они как мухи на меду. Твой мед - твоя чистота. Она его привлечет.

- Понимаю.

- Как тело? - неожиданно спросила Лира. Ее мысль-вопрос была острой, как игла.

Я сделала паузу, собираясь снова солгать.

- Пригодно для задачи. Чувствительно. Но управляемо.

Еще одна ложь. Управляемо? Оно управляло мной сегодня в классе.

- Чувствительность - твое оружие, - послышался голос Веры. - Через нее ты чувствуешь следы. Но не дай ей стать твоей слабостью. Плоть хочет многого. Научись отказывать. Каждый отказ укрепляет волю.

Их присутствие начало меркнуть, связь теряла силу. Храмового резонанса хватало ненадолго.

- Следующий контакт через семь суток, если не будет чрезвычайной ситуации. Будь осторожна, сестра.

- Осторожна, - эхом отозвалась Мелания, и в ее «голосе» вдруг прозвучала носка чего-то, что можно было принять за жалость.

Связь оборвалась. Я открыла глаза. Мир вернулся с удвоенной силой: крик вороны на ветке, давящая тяжесть в мочевом пузыре (еще одно унизительное открытие человеческого тела), холод дерева скамьи под бедрами. Я сидела, чувствуя себя опустошенной и грязной от собственной лжи. Они верили мне. А я уже скрывала первую трещину.

Дорогу домой я нашла по памяти, доехала на автобусе, завороженно глядя на мелькающие огни и лица людей. Каждый из них мог быть кем угодно. Дом встретил меня запахом жареной курицы и голосом матери из кухни: «Ангелина, это ты? Мойся, садимся ужинать!»

Я поднялась в свою комнату, скинула рюкзак. В зеркале на меня смотрела бледная девушка с слишком большими глазами. В них читалась растерянность. Я тронула пальцем свое отражение в стекле. Инструмент. Только инструмент.

За ужином я почти не говорила, ссылаясь на усталость. Родители обсуждали какие-то свои дела. Кирилл ел молча, но я ловила на себе его взгляды. Они были иными, чем у того парня, Максима. Не наглыми, а… затаенными. Полными какого-то внутреннего вопроса, на который он не смел найти ответ. Когда я потянулась за солонкой, наши пальцы едва не коснулись. Он дернул руку, как обжегся. Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки - не от страха, а от какого-то нового, щекочущего осознания. Осознания того, что я - объект желания. Даже здесь, в безопасности, под крышей, созданной иллюзией.