Экзамен на отцовство. Семья для Лютика

Пролог

Пролог

– Я ухожу от Гены и подаю на развод. Больше так продолжаться не может, – набравшись храбрости, заявляю свекрови по телефону.

– Погоди, как это уходишь? Что за ерунда, Мальвина? Генка мне звонил. Но я думала шутит. В своей привычной манере, – резко обрывает меня свекровь. – Ну, подумаешь, играет мальчик в компьютере. Зато не гуляет…

«Хорошо играет и кушает. Как ребенок в детском саду. Еще не хватало, чтобы гулял», – прикусываю губу. Только бы не расплакаться. Свекровь все равно не поймет. В ее мире все должно быть идеально.

– Он даже ничего не сказал, что я ушла, – вздыхаю горько.

– Вот и хорошо, – радуется мать моего мужа. – Вернешься домой. Обедик приготовишь. Покормишь мальчика. Геночка и простит.

– Нет, Татьяна Федоровна, – заявляю порывисто. – У меня свой мальчик. И Гене я точно не мама. Я ушла. Уезжаю к тете в Саратов. Там же подам на развод.

– Ты с ума сошла, – завывает свекровь. – Нашла повод разводиться! Мы с отцом вас и так обеспечиваем. На годы вперед хватит. Да еще и внукам останется! Прекрати немедленно, Мальвина. Возвращайся домой, я сказала, – заявляет непререкаемым тоном.

– А если не вернусь? – интересуюсь устало.

– Тогда я сейчас звоню отцу. Миша тебя быстро за шкварник домой притащит. Сейчас план-перехват объявят и с поезда тебя снимут, дуру бестолковую. Быстро домой!

– До свидания, Татьяна Федоровна, – прощаюсь поспешно. Блокирую ее и свекра. Иначе нахамлю обоим.

Смотрю на елки за окном, на широкий проспект, по которому, словно муравьи, ползут машины. А снег валит, будто кто-то там наверху перину трусит. Прячу телефон в карман медицинского халата и подмигиваю сыну, играющему в старом потертом кресле.

– Мишутка, сейчас мама к тетенькам сходит в палаты, а ты пока тут поиграй, – целую малыша в щеку. – А потом на поезде поедем к бабушке Вере и будем у нее Новый год встречать. Идет?

– Да, – печально кивает сын. – Только как же нас Дед Мороз найдет, мамочка? – отвлекается он от игры.

– Он к бабушке Вере приедет. Ты же себя целый год хорошо вел, – придумываю на ходу.

– Конечно, мамочка! – радостно восклицает Мишутка. Верит в чудеса. А мне нужно еще придумать, как ему новый подарок купить. Тот, что я приготовила, остался в нашей с Геной квартире. Но мне от него ничего не нужно. Взяла самое необходимое и ушла.

Сыночек пыхтит как паровоз. Крутит в руках бетономешалку. Водит ей по спинке кресла.

– Оль, присмотришь? – прошу подругу, сидящую на диванчике в сестринской.

– Да, конечно, – машет рукой она. – Не беспокойся. Только до десяти вернись. У меня выписка…

– Кто? – спрашиваю уже в дверях.

– Да фифа эта из ВИП-палаты, – морщится Олька. – Прикинь, от ребенка отказалась. Даже нотариуса вызвала.

– Вот же дрянь. Мальчишечка такой хорошенький. А отец?

– Еще не знает. Бедный мужик… Хотя у бедных мужиков бабы в люксе не лежат, – добавляет она задумчиво.

Но я уже не слушаю. Иду по палатам, старательно обходя люкс. Неприятная там особа лежит. Выгнала меня взашей, а ребенку велела смесь давать. Хотя свое молоко было. Вот же гадина.

Бегу по отделению. Снова выглядываю в окно и в ужасе отступаю назад. Прямо под окнами роддома останавливается минивэн. Из него выходят парни в брониках и шлемах, с любопытством оглядывают здание.

По мою душу. Свекор расстарался. Даже часа не прошло.

Со всех ног несусь к главному врачу. Она у нас тетка хорошая.

– Ирина Семеновна, – не выдерживаю я. Реву белугой от отчаяния. – Что делать? Я от Гены ушла. А меня тут засекли.

– А, это по твою душу? – усмехается горько главный врач. – Сюда они, положим, не ворвутся. Сиди в отделении, Мальвина. И перестать плакать. А то рожениц нам тут всех распугаешь.

– Как сидеть? – утираю я глаза. – У меня поезд через два часа.

– Ну как? Все равно выйти нельзя, – вздыхает она. – А тут, не выходя, год жить можно. Питание есть, работа, поспать – всегда койка найдется. Даже с Мишей можешь во двор выйти погулять, – улыбается она. – А им, – кивает на окно, – когда-нибудь надоест тут ошиваться. Или начальство вызовет. Поэтому выдыхай. Занимайся делом. Самое лучшее лекарство от всех невзгод…

– Какое? – не понимаю я.

– Работать, милая. Работа лечит.

И я снова иду по палатам. Терпеливо объясняю новеньким роженицам основные правила грудного вскармливания. Помогаю наладить процесс.

То и дело выглядываю в окно. Из палат, из процедурки, из коридора и даже из туалета. Но собровцы стоят на месте и никуда не думают уезжать.

Вот это я попала! Не надо было все выкладывать свекрови. Потом бы из поезда набрала. Все моя порядочность дурацкая.

Возвращаюсь в сестринскую.

– Миша, ты сырничек будешь? – достаю из холодильника судок.

– Нет, пока не хочу, – капризно тянет сын.

Глава 1

Глава 1

- Новый год к нам мчится! Что еще случится! – доносится из колонок популярная песня. –

Подпеваю себе под нос. Губы сами растягиваются в улыбке. Хороший день. Очень хороший. Пусть за окном идет снег, и дворники не справляются. Размазывают снежную кашу по лобовому и плачут заунывно. Плевать! Настроение у меня на максимуме. Кажется, даже воздух искрит от счастья.

Я за сыном еду. Еще немного и увижу своего первенца и наследника. Интересно, какой он? На кого похож. Пять дней назад, сразу после его рождения, я сразу подъехал в больницу. Попросил педиатра дать полный отчет о здоровье. Лично проверил все пальчики на руках и на ногах. Еще раз сделал тест на отцовство.

Мой сын. Мой. Нет никаких сомнений.

- В течение дня ожидается сильный порывистый ветер до бла-бла-бла метров в секунду, снегопад, метель, в отдельных районах области налипание мокрого снега на провода и деревья. Будьте внимательны и осторожны, - после музыкального блока без всяких прелюдий включается прогноз погоды.

- Да знаем мы. Знаем. Капитан Очевидность, мать вашу, - вздыхаю недовольно. Переключаю режим, и дворники на лобовом начинают работать усерднее. Но снега меньше не становится.

К ночи точно завалит по самую крышу…

Всматриваюсь в сигнальные огни впереди идущих машин, раздраженно поднимаю глаза к небу, откуда сыплются белые пушистые хлопья. Пру как танк по левой стороне дороги. Безотрывно гляжу в лобовое. Еще не хватало в аварию попасть.

Паркуюсь около роддома. Суббота, тридцать первое декабря, а парковка перед клиникой забита под завязку. Впереди какие-то крутые иномарки, у ворот – черный минивен маячит.

«Показалось, или это наш районный собр на задание прибыл?» - морщу лоб и тут же отпускаю глупые мысли.

Даже если сейчас начнется спецоперация? Мне все равно. Моих клиентов тут точно нет. А значит и волноваться не стоит. Ребенка и Лауру забрать и домой.

- Сыну имя уже придумал? – окликает меня Антон, мой младший брат.

- А? – дергаюсь, отгоняя прочь размышления. – Димой хочу назвать. В честь бательника, - улыбаюсь довольно. – Дмитрий Яковлевич Лютов.

- Ого-го, как звучит! – присвистывает Антон. – А я думал, в честь себя Яшей, - смеется он. – Будет Як-Як, а у Юрки Юр-Юр.

- А у тебя АнАн, - стебусь в открытую. Кошусь на особнячок с лепниной, на дубовую дверь с надписью «Выписка» и обрываю дурацкий смех. – Идем. И так на десять минут задержались, - кошусь на золотой Брайтлинг.

Поправляю капюшон толстого худи и куртку. Наверное, нужно было одеться официально, но у меня ни сил, ни времени не было.

То детскую обустраивал, то с Лаурой по телефону ругался. Она, видите ли, отказалась кормить ребенка грудью. Вот же зараза!

Ладно, домой вернемся, порешаем.

Трудно мне с ней будет, но я справлюсь. Мать моего сына все-таки.

Дворники мелькают по лобовому стеклу, убирают снег, а он все идет и идет. Кажется, в новогоднюю ночь нас по самые уши засыплет.

- Надо поскорее выписываться и ехать домой, а то попадем в пробку, - ворчу раздраженно. Какой день уже на нервах. - Антон, пора, - напоминаю брату.

Но тот настороженно смотрит в боковое зеркало. Наблюдает.

- Что ты там выглядываешь? – роняю нетерпеливо.

- Сам посмотри.

На автомате озираюсь назад, где на сиденье стоит автокресло для новорожденного. А потом гляжу в зеркало заднего вида.

- Видишь? - кивает на зеркало Антон. – Что-то мне движняк этот не нравится. У ворот минивен районного собра, а прямо за ним машина Вити Мальцева. Помнишь такого?

- Ну да, - поправляю воротник куртки. – Витя-Малец. Тот самый отморозок, который пришел грабить банк и выронил паспорт, - смеюсь глухо и тут же морщусь недовольно. – Тоха, включи уже голову. Какой движ около роддома? Я тебя умоляю. Все. Пойдем, - киваю на часы на приборной доске и первым выскакиваю из машины.

Накидываю на голову капюшон, а то сейчас превращусь в сугроб. Хватаю с заднего сиденья большой букет роз, заказанный Лаурой для персонала, и автолюльку. На всех парах пру к входу, предназначенному для выписки.

Счастливый отец!

А сзади Антошка трусит. Снежок под ногами скрипит. Люди домой елки тащут, мандарины. Праздник чувствуется. И на душе так легко и спокойно.

- Зря мы шары с собой не взяли…

- Детский сад, трусы на лямках… - отмахиваюсь на ходу. – Ну какие шары. Я серьезный человек… Еще тут с шариками не скакал. Мелкому точно по фиг.

- Может еще женишься на Лауре, - преданно смотрит на меня брат, словно телок на мамку.

- Нет. Мы с ней все решили. Я обеспечиваю ее и ребенка. Живем пока все вместе. Если Лаура решит уйти, малыш останется со мной, - открываю высокую резную дверь. Вхожу в небольшой уютный зальчик с аистами, плакатами и разноцветными шарами.

Втягиваю носом воздух, пропахший антисептиком. На долю секунды прикрываю глаза.

Капец, как колпашет. Никогда не думал, что весь изойдусь на нервы.

Глава 2

Глава 2

Стягиваю капюшон, отряхиваюсь у порога. Стучу ногами, сбивая снег. А сам… Мандражирую как малолетка. Что-то пойдет не так. Нутром чую.

Топчусь у порога, переводя дыхание. Но с какого бока ждать подставу, никак не пойму.

«Наверное, все отцы так реагируют», - ловлю понимающий взгляд санитарки.

- Проходите. Лаурочка сейчас выйдет, - привычно улыбается мне она. – Не бойтесь, папаша… Новорожденные дети не кусаются.

- Все в порядке, - напустив на себя равнодушный вид, пожимаю плечами.

Ставлю автолюльку на кушетку. Выглядываю в окно. Лениво смотрю на прохожих, на мнущихся около минивена парней из спецназа. Одинаково рослые в черной форме и в брониках. Я их знаю. Сталкиваться приходилось. Только не пойму, что они около роддома делают в полной экипировке.

Кто их вызвал? Зачем? Мальца брать? Так нашли бы место получше. Тут гражданских полно.

С другой стороны, из черного мерса представительского класса грузно вываливается сам Витя - Малец. Огромный чувак с кулаками-кувалдами. Лысый обрюзгший. В длинном черном пальто Морщась курит у входа. А рядом с ним маячит охрана и помощник с цветами. Парень из лички держит над головой зонт. Тоже кого-то ждут.

А «тяжелые» на них не обращают никакого внимания. Значит, не их клиент. Они здесь не по этому делу. А по какому? Может тоже встречают кого?

Ага. В полной экипировке. Странно все это. Но меня не касается.

Поворачиваюсь на шум открывающейся двери. Смотрю на мать моего сына и морщусь раздраженно. Даже чувств своих не скрываю. Лаура как всегда в своем репертуаре.

С боевым раскрасом, в короткой юбке, косухе и ботфортах. Длинные черные волосы собраны в тугой хвост на затылке.

«Могла бы и одеться скромнее. Тем более здесь… Перед кем тут ж.пой крутить», - хмыкаю раздраженно и сам себе приказываю заткнуться.

Мне уж точно до ее прикида нет дела. Левая женщина, случайно от меня залетевшая. Ребенка своего я никогда не брошу и его мать поддержу материально. На этом все. Ни о какой свадьбе не может быть и речи. Да и не нужна мне жена. Сын есть. Воспитаем.

- Яков, - зовет меня Лаура.

Безотчетно киваю.

Что еще?

Натыкаюсь на взгляд. Злой и колючий. Молодые матери обычно так не смотрят. кажутся более спокойными и благостными. А эта настороженная, сердитая. Хищница хренова.

Какого меня занесло к ней в койку? До сих пор не пойму.

«Нет, не пошло ей материнство на пользу», - только успеваю подумать, как вперед выходит медсестра с младенцем в синем комбинезончике.

- Вот, папаша, держите, - протягивает мне ребенка. – Головку, головку аккуратно, - поправляет поспешно маленькую голову в синей теплой шапочке с серым бубоном.

Беру на руки и сам не верю. Мой. Мой сын. Офигеть! Рассматриваю каждую черточку на лице и млею. Наш он. Лютовский пацан. В мою породу.

Сердце частит от напряжения и счастья, в голове туман. Но сына я держу крепко. Мой он. Ни за что не отпущу. Малыш легкий. Сколько он там весит? Килограмма четыре вместе с одежками. Но мне кажется, я держу на руках целую вселенную. Сын смотрит на меня не мигая. Складывает маленькие губки бантиком. В мутных глазках целый космос. Неизведанный и непонятный. Замечаю ямочку на подбородке. Точно такую же как у Антона.

- Глянь, братан, на тебя похож, - только и могу выдохнуть в изумлении.

- Наш. Лютовский, - радостно восклицает Тоха. – Давай сфоткаем. Юре отправим.

- Да погоди, - едва касаюсь губами маленького лобика.

- Нельзя, нельзя, - причитает медсестра. – Инфекция…

- Тоха, гляди, зевает! – воплю восторженно.

- Кхмм… - откашливается Лаура, привлекая внимание.

Перевожу на нее взгляд. Мать моего сына, задрав подбородок, будто со стороны наблюдает за нами. Совершенно случайно зашла в роддом и увидела знакомых. Остановилась поздравить.

- Лаура, - зову тихо. – Ехать надо. Где твои вещи? – оглядываюсь по сторонам. – Антону давай сумку и сама надевай пуховик, - велю на автомате.

- Минутку, Яков Дмитриевич, - официально заявляет мать моего сына.

Смотрит победно. Да еще накрашенные яркой помадой губки куриной ж.пкой складывает. Ох не нравится мне все это. Ох, не нравится. Но в чем подвох пока не пойму.

Не доходит до меня. Эйфория кружит, мама не горюй. Вот и не могу собраться, мыслить здраво не могу. Да и какая подстава может быть? Здесь? В роддоме?

Не смешите меня.

- Сейчас, - Лаура забирает сумки у медсестры. Достает из бокового кожаного кармана тонкую папку. Протягивает мне. - Вот, ознакомьтесь. На этом все, - вздергивает подбородок. Смотрит с видом победителя. А я не врубаюсь…

- Что это? – выдыхаю обалдело. – Тоха, возьми, - прошу брата. – Что там? – переспрашиваю хрипло.

- Отказ от ребенка, - выдыхает в ужасе тот. – Оформлен нотариально. Нотариус Заварухина…

Медсестра и санитарка застывают в изумлении. Я тоже.

Сейчас главное сына не уронить.

- Ну все, мальчики, счастливо, - весело воркует Лаура. – Мне пора, - кивает на входящего в роддом Мальцева. – Витя, сумки кто заберет? – восклицает капризно.

- Да пацанов сейчас пришлю, - лениво тянет тот. Протягивает Лауре цветы. Обнимает за плечи, ведет к выходу.

- Нельзя! Сюда нельзя! – машет на него медсестра.

- Ну тогда сама вынеси, - дает ей тысячу Малец.

С малышом на руках наблюдаю за этим театром абсурда. И даже двинуться с места не могу. Что теперь делать? Тридцать первое декабря. Метель. Новый год на носу. Надо срочно няньку искать… Вопрос где? И кто согласиться бросить дом и семью и примчаться ко мне. Ответ очевиден. Никто. Сколько денег не предложи. Придут. Но только завтра.

А мне сегодня нужно. Сейчас.

Глава 3

Глава 3

Каждая минута дорога. Привезу я Димку домой и что дальше? Даже переодеть не смогу, а покормить тем более. Это же смеси какие-то нужны.

А Лаура… сука… даже не предупредила заранее.

«Стоп, Лютов. Ты -адвокат или так, погулять вышел?» - останавливаю приступ паники.

- Погодите, - давлю взглядом сестричек. – Может мне кто-то помочь? Остаться с ребенком на пару дней. Меня научить, как за ним ухаживать, - прижимаю кроху к себе. И клянусь, за каждую его слезинку я вломлю обидчикам. И уж точно никогда не прощу Лауре эту выходку. Никогда. Не за себя обидно. За сына.

- Ой не знаю, - улыбается виновато санитарочка, а медсестричка, чуть постарше, глядит на меня задумчиво.

- Кать, Мальвина еще у заведующей? – спрашивает тихо у коллеги.

- Ну да! Куда ей! – кивает та, инстинктивно поворачиваясь к окну, за которым спецназовцы уже замаялись кого-то ждать.

- Идемте, - решительно заявляет медсестра. – Меня Олей зовут. Мальвина – моя подружка. Она специалист по ГВ.

- Что? – уточняю глухо.

С малышом на руках иду по коридору вслед за медсестрой. Руки дрожат, в башке туман. И я абсолютно ничего не понимаю, что делать дальше, как жить? Я доверился Лауре. А она подставила меня. По полной. Мне сейчас няня для малого нужна, а не Мальвина.

Нашли Буратино, бл…

По пути к главному врачу лихорадочно просчитываю варианты. Ни одного годного.

Найти няньку не сложно. Но все надо делать заранее. А тридцатого декабря кого отыщешь? Как вариант, можно было бы отвезти малого в Мокшанку. Но на улице снегопад. Обещают заносы и метель. Только сумасшедший попрет на трассу с ребенком.

Но и в Мокшанке новорожденного выхаживать некому. Лида, моя невестка, с токсикозом мается. Брат меня точно дубиной из дома погонит. Трясется над женой как над хрустальной вазой.

Остается только баба Тая – нянька двух поколений в моей семье. Но она уже старая. Я ей точно своего ребенка не доверю.

Вхожу в кабинет вслед за бойкой медсестрой. Мажу взглядом по золотой табличке.

Ирина Семеновна Велигоцкая. Главный врач.

А со спины уже Антоха напирает. Так и вваливаемся в большую светлую комнату, будто цыгане.

- Да вы ребеночка в автолюльку положите, - улыбается мне миловидная брюнетка в белом халате. Хозяйка кабинета и главный врач роддома.

Недоуменно смотрю на нее. А что так можно было?

- Оль, помоги, пожалуйста. Ну что же ты? – мягко пеняет она сестричке. А я их обеих расцеловать готов.

Отдаю малого Ольге. Внимательно наблюдаю, как она укладывает его в автолюльку. И выдыхаю.

Если сразу на хер не послали, значит помогут. А я любые деньги готов заплатить. Только бы выручили!

- Прошу, - кивает на видавшие виды кожаные кресла главный врач и сама усаживается напротив. – Оля говорит у вас проблемы…

- Да, - киваю я. – Мать ребенка… - делаю паузу, старательно пропуская мат, - отказалась от него. На автомате забираю у Темки пакет документов. Пролистываю наскоро. – Все составлено верно, - вздыхаю я. – Зацепок нет…

- Знали для кого составляют, - хмыкает мой младшенький. Не от мира сего. Программист, одно слово.

- А вы юрист? – осторожно интересуется хозяйка кабинета.

- Да, адвокат, - киваю на автомате. По привычке лезу в карман куртки, достаю визитку. – Если что понадобится, звоните. Мигом порешаю.

- Лютов. Яков. Дмитриевич, - будто что-то припоминает главврач. – А я вас себе другим представляла, - улыбается она. – Мы с Лидой Беляевой знакомы, - поясняет с улыбкой.

С Лидой? С нашей Лидой! Вот повезло.

«Точно поможет тетка!» - выдыхаю мысленно.

- Мир тесен, - светски улыбаюсь в ответ. – Только Лида уже не Беляева. А Лютова. Вышла замуж за нашего старшего брата.

- Да она говорила. Но я по привычке. Простите, -всплескивает руками Ирина Семеновна и смотрит на меня внимательно. – Надеюсь при таких вводных мы сможем помочь друг другу.

- Каким образом? – напрягаюсь я.

- У нас девочка одна попала в беду. Маски-шоу у входа по ее душу примчались, - вздыхает главный врач. Поднявшись из кресла, подходит к окну. Смотрит из-за гардины. – Стоят гады. С места не сдвинутся.

- А как фамилия вашей девочки? - подойдя следом, интересуюсь будто бы невзначай. Засовываю руки в карманы тренировочных штанов. Разглядываю парней, болтающих у минивена.

- Терехова. Мальвина Терехова, - поворачивается ко мне главврач. – Ее свекор… подполковник…

- Я знаю, - киваю коротко. Только Ирине ничего пояснять не собираюсь.

С Тереховым, Слоном то есть, у меня давняя война. Это он закрывал моих друзей и близких по надуманным предлогам, фальсифицировал доказательства, превышал полномочия. Это он возбудил против Лиды нашей уголовное дело. Десятка ей грозила. Отбились, слава Богу. Вот только осадочек, как говорится остался.

Ну да ничего. Если случай представится, я Слону кипятка за шиворот залью и хобот закручу в морской узел. Мало не покажется.

- Что случилось с девочкой? – спрашиваю глухо. А сам тупо пялюсь на «тяжелых», топчушихся на свежем снежку. Ну какого их сюда пригнали? Других дел нет, что ли?

- Мальвина наша… Она очень добрая и славная. Специалист по ГВ. Грудному вскармливанию, то есть, - звонко докладывает Ирина Семеновна. – А муж у нее грубоватый такой… Одним словом, он к ней плохо относился. Она решила уйти. А семья мужа ее не отпускает. Говорят, никакого развода не будет. Со всех сторон обложили. Третируют ее и ребенка. Мальвина с Мишуткой тут со вчерашнего вечера прячутся. Удрали, а их как-то вычислили…

- По телефону определили локацию, - задумчиво смотрю на заснеженные елки. – Она с ребенком? – уточняю на всякий случай.

- Да, с сыном. Пять лет мальчику.

- Задачка со звездочкой, - тру шею. Хорошо я с утра в тренировочный костюм на себя напялил. Особого праздника не ожидал. Но и участия в спецоперации не планировал.

_______________________

Лида и Юра - герои романа "Хозяин.Барин" https://litnet.com/shrt/mEJW

Знакомьтесь, наши герои!

Глава 4

Глава 4

- Так вот… - снова тараторит главврач. По лицу и шее идут красные пятна. Волнуется видимо за девчонку. – Мальвина – у нас специалист по грудному вскармливанию. Самый лучший… Вывезите ее, пожалуйста. Христом богом прошу. Ей на вокзал надо. К родственникам. Поезд через час… А я вам прямо сейчас обеспечу уход за новорожденным. Наши девочки будут приходить посменно все праздники. Как вам план?

- Отличный, - улыбаюсь я. Но как всегда просчитываю ситуацию со всех сторон. Отвезти на вокзал не трудно. Но хочется помочь вот этой самой Ирине Семеновне. Снять с ее худеньких плеч ответственность. – Но есть нюанс. Ваша Мальвина за моим сыном сможет ухаживать? Опыт есть?

- Да, но… - вздыхает главврач.

- Вы поймите, - давлю взглядом. – Девочку вашу будут ждать на вокзале, у родственников. Где угодно… У Терехова ресурса хватит. Но никто не станет искать у меня дома. Не посмеет. Место новое. Вычислить трудно. Да и мне спокойнее. Ребенок будет под круглосуточным наблюдением.

- Да, вы правы. Мальвинка раньше в отделении патологии новорожденных работала. Есть опыт в выхаживании. Даже в трудных случаях… Потом, когда замуж вышла, переучилась. Но патронат хорошо знает…

- Тогда зовите. Будем знакомиться, - предлагаю я, а сам пытаюсь сообразить, как незаметно вывезти женщину и ребенка из отдельно стоящего здания, окруженного спецназом. Хороший вопрос.

Ольга сбегает куда-то и уже через пару минут возвращается с грустной шатенкой в джинсиках скинни и длинном свитере. Длинные волосы собраны на затылке в тугой узел, в голубых глазах отчаяние, а губы розовые, словно малина.

Зацеловать бы…

- Здравствуйте, - хлопает заплаканными глазами Мальвина. Бочком протискивается в кабинет и замирает в нерешительности.

Зависаю, просто тону в нереально голубых озерах, полных слез. На секунду теряю нить разговора. – Мне сказали, есть выход из моей ситуации? – нерешительно спрашивает у начальницы Мальвина. Мнется у входа.

- Мальвиночка, да ты проходи, садись, - поднимается та навстречу. - Чаю хочешь? А ты, Мишутка? – улыбается заведующая белобрысому пацану, выглядывающему из-за маминой ноги.

- А у вас есть сладости? – бесхитростно интересуется мальчишка. Тихий, глазастый. Весь в мать.

- Конечно, - мягко заверяет его Ирина Семеновна. Берет конфетки из вазочки. Дает ребенку. – Мальвина, ну что же ты застыла? Я тут уговорила Якова Дмитриевича нам помочь.

- Правда? – выдыхает та с надеждой. Да еще руки на груди складывает в молитвенном жесте. Тоже мне, нашла волшебника в голубом вертолете.

- Думаю, мы сможем помочь друг другу, - киваю я. Но даже не представляю, как незаметно вывезти из оцепленного здания женщину и ребенка. – Второй выход из роддома есть? – оглядываю кабинет.

- Да, - печально вздыхает главный врач. – Но там тоже спецназ у входа.

Хорошенькое дельце! Тру башку, пытаясь сообразить, что делать дальше. Только отвлекать собровцев. Устроить дымовую завесу и под шум волны прошмыгнуть. Другого варианта просто нет. И не будет. Но мне гарантии нужны. Стопроцентные.

- Мальвина… кхмм… не знаю вашего отчества, - прокашливаюсь в замешательстве.

Если сейчас девчонка не подпишется малого смотреть, значит как-нибудь сам справлюсь. А она пусть в одиночку свои проблемы решает. Жалко ее. Если никто не поможет, Слон ее быстро выкурит из убежища и загонит обратно в стойло ненавистного брака. Сломает ее. Дело техники.

Но у каждого своя правда и своя выгода. Мне сейчас на пустом месте разборки с Тереховым точно не нужны. Тот самый момент, когда ты уязвим, а противник на коне и с копьем. Патовая ситуация, как не крути.

- Григорьевна, - тихонечко тянет Мальвина. – Мальвина Григорьевна.

Голосок нежный, срывающийся. Точно девчонка на грани истерики. Надо успокоить, предложить защиту и быстренько вывезти. Пусть чувствует себя обязанной. Хоть на первых порах понянчит малого. А там, глядишь, я и сам научусь. Отпуск возьму. В Мокшанку уеду.

- Мальвина Григорьевна, я могу вам помочь только в одном случае. Если вы на праздничные дни возьмете на себя заботу о моем новорожденном сыне. А я, соответственно, помогу вам улизнуть от супруга. Найду отличного адвоката по бракоразводным делам и обеспечу безопасность вам и вашему ребенку. В моей квартире, - добавляю, как припечатываю.

- Ой, а я к тете уехать хотела, - складывает она ручки на коленках. Поправляет черные мятые брючки. Несуразная такая, худенькая. Ну какая из нее нянька? А мать?

- Тебя там сразу найдут, - объясняет главврач. – Яков Дмитриевич тебе прекрасный вариант предлагает. Соглашайся, Мальвина. Это единственный способ развестись с Тереховым. Или ты хочешь, чтобы сюда омон ворвался и силой тебя выволок?

Запугивает главврач. Сову на глобус натягивает. Видимо, у самой нервишки шалят. Хочет побыстрее избавиться от нас и одним разом решить все проблемы.

Никто, конечно, не ворвется в роддом. Не так все просто. Нужны особые разрешения и обстоятельства. А их нет. Поэтому тяжелые топчутся у входа и будут топтаться, пока Мальвина сама не выйдет, или их начальство не отзовет. Но начальство – это друзья Слона. Им пофиг.

Главное измотать вот эту несчастную бабу и выдать ее Терехову. И никого не волнует, что его сын мудак и жить с ним невозможно. Главное, помочь. Профессиональная солидарность, мать его.

- Я в принципе согласна, - неуверенно сообщает Мальвина. – Но мне надо позвонить тете. Она волнуется, - заявляет она и достает из кармана брючек старенький самсунг.

- Минутку, - забираю у нее из рук трубку. Чуть касаюсь тонких изящных пальцев, унизанных кольцами, и меня торкает.

«Да ладно», - усмехаюсь мысленно.

Глава 5

Глава 5

Вот это меня кроет на нервяках. Из-за сына волнуюсь. Да и кто бы с ума не сходил? Хорошо, я догадался к главному врачу зарулить. Сейчас девчонку уговорю и поедем. Дело техники.

- Что такое? – ойкает она. Растерянно смотрит на свой андроид, как ребенок, у которого забрали игрушку. И он не знает, то ли смириться, то ли заплакать.

- Вас по телефону выследили, Мальвина Григорьевна, - припечатываю девчонку взглядом.

- Да? А как? – ойкает она. И это бывшая младшего Терехова? Теперь понятно, почему он из нее веревки вил.

«Кошка, которую хочется мучить,» - так бабуля всегда о безответной соседке говорила.

- По телефону очень легко пробить локацию. У полицейских есть специальные алгоритмы, - объясняю мимоходом. – Поэтому, если вам даже удастся вырваться из осажденного роддома, - ухожу в крайности, - то вас в любом случае задержат или на вокзале в Москве, или в поезде. Вам не дадут уехать, Мальвина.

- Вы знаете моего свекра? – охает она в панике.

- Да, сталкиваться приходилось, - устанавливаю контакт глаза в глаза. Добавляю в голос душевности и искренности.

«Поверь мне! Прошу тебя!» - кричу мысленно.

- И вы можете мне помочь? – прикусывает губу.

- Мальвин, ну мы о чем тебе тут толкуем, - теряя терпение, всплескивает руками главврач.

- Я впишусь в вашу ситуацию, если вы поможете мне. А через несколько дней посмотрим. Может вашим родственникам за праздники полегчает, и к тому времени расчистят дороги. Я тогда смогу увезти сына к родственникам, а потом доставить вас к тете.

- Малыша лучше первое время не подвергать перегрузкам, - тихо замечает главврач.

Киваю ей печально и снова возвращаю все свое внимание к Мальвине. Что же ты нерешительная такая?

- Хорошо. Я согласна. Но только спасите нас! Вывезите отсюда, пожалуйста. Я на все готова, - просит она тихо и плачет от отчаяния.

- Все будет хорошо, - улыбаюсь я. И готов уже во весь голос орать «Бинго!». - Вы на чем сюда приехали? – мягко интересуюсь у Мальвины, переходя к делу.

- Во дворе моя красная реношка припаркована, - утирая слезы, докладывает она как школьница.

- Я могу во двор свою машину загнать? – поворачиваюсь к хозяйке кабинета.

- Да, конечно, - поспешно соглашается она. – Только весь выезжающий транспорт досматривают, - печально кивает на окно.

- Мою не будут, - усмехаюсь криво. Встречаюсь взглядом с братом. – Тоха, братка. Есть план.

- Нас посвятите, пожалуйста, - официально просит главврач.

- Все просто, - поднимаюсь из кресла.

Смотрю на Димона, спящего в автолюльке. Красивый маленький человечек. Самый лучший на свете.

«Видишь, для тебя папка старается», - улыбаюсь сыну.

Обхожу кабинет, обдумывая детали и заявляю уверенно.

- План простой, дамы… и Антон. Я сейчас выхожу на улицу. Загоняю машину. Повод только мне придумайте, почему мелкого нельзя выносить на мороз, - размышляю вслух. – Подхожу к собровцам. Болтаю с ними. И въезжаю во двор. Там мы быстренько грузимся. Мальвина, пару кварталов придется проехать лежа на заднем сиденье. Мой дом тут недалеко. Нырнем на подземную парковку, никто ничего не заметит… Договорились?

- Хорошо, - кивает она в ужасе и вздыхает еле слышно. – А как же мой рено?

- Да кому он нужен! Пусть тут стоит! – отмахивается раздраженно главврач. Дескать, нашла о чем подумать.

- А вот тут наступает самый интересный момент. Пока я буду разговаривать с собровцами на выезде, мимо проскочит рено. И поедет в совершенно другом направлении. За рулем будет мой брат Антон, - указываю на нашего гения, подпирающее плечом стену. - Для надежности мы ему еще ваш телефон отдадим, - протягиваю трубку брату. – Заедь в какой-нибудь торговый центр, - прошу негромко. Но в комнате стоит полная тишина и мой голос отчетливо слышен. – Таким образом мы собьем Терехова со следа. А дальше порешаем с разводом. Если получится, привлечем прессу и блогеров. Они накидают пуху на вентилятор.

- Вы так смешно говорите, - жалко улыбается Мальвина. – Такие слова применяете… Но знаете, я вам верю. У вас глаза честные. Вы не обманете.

- Тогда я пошел. Дайте указание открыть ворота, пожалуйста, - прошу главврача.

Спускаюсь вниз и улыбаюсь сам себе.

У меня честный взгляд? Я вас умоляю!

Глава 6

Глава 6

Вылетаю на улицу. Даже не чувствую, как на башку снег падает. И за шиворот. Тает, стекая тонкой струйкой по позвоночнику. Плевать. Сейчас не до этого.

Капюшон бы надеть. Но он под курткой остался. Сейчас начну доставать, много времени потеряю и ненужное внимание к себе привлеку.

Натыкаюсь взглядом на насмешливую физиономию Димы Короткина, командира «тяжелых».

– Ты что тут разбегался, Яков Дмитрич? – улыбается он мне.

– Сын у меня родился. Прикинь? – не скрываю собственной радости. – Я до сих пор в себя прийти не могу. А увидел сегодня… Мелкий такой. Лежит на руках и зевает.

– У меня трое, – радостно восклицает Димон. – А какой вес, рост? Как назвали?

– Димкой, – тяну радостно. – В честь бати.

– Хорошее имя, – добродушно тянет тезка моего сына.

– Ага, – словно деревенский дурак, растягиваю губы в улыбке. – Заехать дадите? – киваю на минивэн, перегородивший ворота. – У моей жены проблемы. Идти не может. Защемилось там что-то. До машины сама не дойдет, – сообщаю горестно. Взмахом руки указываю на свою тачку. – Да еще снег этот. Врачи велели заехать... Заберу ее, и сразу на место встанете. Идет?

– Да не вопрос, – соглашается тут же Димка. Нормальный мужик. Дает команду водителю отъехать чуть в сторону. Жмет мне руку. – Ну, бывай. Еще встретимся. А врачи… Если надо, позвони. У моей есть какие-то хорошие спецы.

– Спасибо, братан, – сжимаю толстые, как сосиски, пальцы. Быстрым шагом иду к своей машине. Ныряю внутрь.

«Все. Полдела сделано», – выдыхаю, заезжая во двор роддома. Мысленно прокручиваю разговор с Короткиным и усмехаюсь довольно.

Не соврал. Ей богу, не соврал! Про жену что-то там буровил, упаси меня Господи! Но что только не сделаешь, чтобы налить кипятка Терехову за шкварник?

Поднимаюсь наверх, в кабинет главврача. Смотрю на сына, спящего в автолюльке.

«Эх, сынок, знал бы ты, во что ввязался твой папка ради тебя», – улыбаюсь мелкому и велю остальным.

– Так, народ, переодеваемся. Мальвина, надевайте мою кофту, – стягиваю с себя худи. – Тоха, бери у девочки ключи от машины и шапку. Наденешь дорогой. У вас какая шапка, Мальвина? Розовая с бубоном?

– Да, – хлопает она глазами.

– Прекрасно, – улыбаюсь я. – Мой брат просто обожает розовый, – стебусь откровенно.

– Яша, – рычит Антон. – Я вообще-то на твои макли не подписывался.

– Ради племянника, Тоха. Все ради него. А то сам пеленки менять будешь, – пригвождаю взглядом. – И попу мыть.

Дескать, хорош базарить. Потом разберемся, братан.

– Давайте шапку и куртку, – с видом мученика поворачивается Антон к Мальвине. – Да, и ключи не забудьте. Тачка хоть на ходу?

– Да-да, прекрасно ездит. Только у меня в машине вещи. Чемодан. Сумка.

– Придется оставить, – мотаю головой. – Потом я кого-нибудь пришлю. Не волнуйтесь. Или вы сами все заберете. Сейчас только самое необходимое возьмите, пожалуйста.

Прошу, а сам боюсь… Вдруг эта малахольная с собой весь багаж потащит? Наверняка кто-то наблюдает за тем, что происходит во дворе. Я только с одной стороны провел разведку боем. А вторая? Наверняка с улицы заглянуть можно. Или того хуже, нанять кого-то из персонала…

Тут не вычислишь. Особенно за такое короткое время.

– Один пакет, Мальвина, – предупреждаю напоследок. – Нам с вами нужно будет незаметно пронести его в мою машину. То есть, вы выходите, забираете самое необходимое, возвращаетесь в здание. Я буду ждать вас у входа, и потом выходите уже вместе со мной. Только так я могу быть уверен, что никто ничего не заподозрит. А если заподозрят, то не успеют передать вашему свекру. Это понятно?

– Д-да, – выбивает зубами дробь девчонка.

– Мальвинка, ты в свою машину в ватнике иди, – кивает главврач на зеленую куртку, лежащую на кушетке. – А потом, когда с Яковом Дмитриевичем поедете, я тебе свой старый парик отдам и норковую шубу. Они тут уже года два в шкафу пылятся, – улыбается она.

– Парик – это хорошо, – выдыхаю я. И готов расцеловать хозяйку кабинета. Это она с переодевалками здорово придумала.

Димкину автолюльку поставлю на заднее сиденье, рядом типа мамаша расположится. А пацан у нее под шубой спрячется. Курткой его накроем. Можно, конечно, на полу положить. Но ребенок маленький, простудится еще. Или испугается. Не вовремя позовет маму, и нам всем кранты.

– Братан, ты же понимаешь, во что вляпываешься? – отведя меня в сторону, бубнит Антон. – Я Юрке написал. Он говорит…

– А ты это вон Димону скажи, – огрызаюсь раздраженно. Киваю на спящего сына. – Когда он проснется, ты его чем кормить будешь, умник? А переодеть сможешь? Ты когда родился, первые три месяца с тобой мать носилась. Батя боялся в руки взять. Так до тебя мы с Юркой родились. И он уже понимал, что к чему. А я, например, понятия не имею, с какого бока подходить. И больше всего боюсь навредить своему ребенку. Он у меня один-единственный. А с Тереховым я порешаю. Юрца подключу. Ильку… Тебя, наконец…

Глава 7

Глава 7

– Нет, не пойдет, – мотаю головой. – Ничего не пойдет.

– Не понимаю, – бормочет Мальвина, замирая с шубой в руках. – Вы отказываетесь? Передумали? – чуть не плачет. За малым не стягивает с головы блондинистый парик.

– Нет, все нормально. Ты не так поняла, – поясняю сбивчиво. – Давай, помогу, – забираю длинную, почти в пол белую норковую шубу из ослабевших рук. Подаю согласно этикету.

Девчонка смущается. Путается в рукавах. Видимо, не привыкла, чтобы за ней ухаживал мужчина.

– Тох, твой маскарад отменяется. Не годится он, – поедешь с нами. – Мальвину будем с двух сторон прикрывать. А паренька под курткой спрячешь. До машины донесешь. Благо ты у нас как кабан вымахал. И оверсайз носишь.

– А машина? А телефон? – обалдело смотрит на меня брат. Пропускает мимо ушей «кабана». – Ты думаешь, так будет лучше?

– Уверен, – обвожу взглядом всех присутствующих.

Сцена как из «Ревизора», конечно. Народ стоит и ждет. Никто даже не переговаривается между собой. Как Яша решит, так и будет.

– Значит так. Мальвина выходит сразу. Со мной и ребенком. Только иди между мной и Антоном, - обращаюсь к ней. Дождавшись робкого кивка головой, перевожу взгляд на брата. - Тоха, с ребенком под курткой идешь первым. Михаил, – строго обращаюсь к мальчишке. – Ты обеими руками и ногами держишься за Антона. Как обезьянка за дерево… Кхмм… За пальму то есть. А я с малышом завершаю шествие. Ставлю автолюльку на заднее сиденье, возвращаюсь за вещами.

– А мои вещи? – поднимает на меня заплаканные глаза Мальвина.

– Твои вещи… – тяну задумчиво и сам не замечаю, как перехожу на ты. – В пакет сложи все самое необходимое. Куртку и шапку оставь в клинике. Где ты их обычно вешаешь? И телефон на положи. Где ты там его оставляешь...

– Зачем? – шепчет она робко. Не врубается девочка.

«Да что же ты непонятливая такая?» – так и хочется заорать в голос.

Но молчу. Мне нужна эта девица. Других все равно нет. А самому управиться с новорожденным младенцем – тот еще головняк. Я точно не выдержу. Не знаю, не умею. Боюсь навредить. И если Мальвина согласилась, а она согласилась, я из штанов выпрыгну, но привезу ее к себе домой.

«Из штанов? Это я, пожалуй, погорячился», – прячу улыбку. Мальвинка красивая. В моем вкусе. Но блиин, мне нравятся шустрые девчонки.

«Одна шустрая уже оставила тебя с младенцем», – напоминает мне здравый смысл. И я, откашлявшись, повторяю.

– Зачем? Да все просто, Мальвина. Ваш бывший родственник будет до последнего думать, что вы на базе. В роддоме, то есть. И точно не заподозрит, когда и куда вы делись. Сегодня еще будут выписки, персонал пойдет домой. Чтобы вас вычислить, Слону… то есть Терехову придется проделать большую оперативную работу. А нам это на руку.

– Вы правы, – тихонечко соглашается Мальвина. Поспешно кидается к сыну. Надевает на него куртку и, повернувшись ко мне, улыбается печально. – Давайте выходить тогда… Через час ребенка кормить. А смеси? – поворачивается к заведующей.

– Сейчас принесут пару пачек, – кивает та.

– Все. Едем, – решаю я. – Смесь около выхода заберу. Одной пачки хватит. Все недостающее я сегодня куплю, – заявляю устало. Раздражает меня этот цирк.

А если Димка вдруг проснется? Орать будет.

«Нехорошо это», – нервно зачесываю волосы назад, подхватываю люльку. Наблюдаю, как маленький пацанчик резво обнимает моего брата. Тот застегивает куртку.

Если не присматриваться, то и не видно ничего.

– Прошу, – кладу ладонь на талию Мальвине. Она делает робкий шаг вслед за Антоном. А последним выхожу я. Как старый матерый волк, идущий позади молодых длинноногих волчат.

Щелкаю пультом. Не свожу взгляда с брата, открывающего заднюю дверь Мальвине и технично спускающего Мишутку с рук. Жду, пока ребенок спрячется у матери под боком. Благо шуба с широкими фалдами позволяет там спрятать отряд кавалеристов и оркестр в придачу.

Ставлю на задний диван автолюльку с сыном. Пристегиваю ремнями безопасности. Проверяю несколько раз.

– Когда будем проезжать собровцев, я остановлю машину на минуту. Наклонись к ребенку, пожалуйста. Лучше, чтобы не опознали. Мало ли…

– Хорошо, – дрожащими губами лепечет Мальвина.

А я сажусь за руль, подмигиваю ей в зеркало заднего вида.

На удачу стучу кулаком по кулаку Антона. Как всегда перед серьезным делом. И выезжаю со двора роддома.

А поровнявшись с минивэном, слышу улюлюканье и свист «тяжелых». Знакомые морды растягиваются в улыбках. Парни машут, кричат поздравления.

– Желаю всем пополнения семейства! – приоткрыв окно, ору дурниной.

– Типун тебе на язык! – ржет кто-то, а молодой паренек счастливо кивает.

– Ладно, пока, ребята! Успешной операции! Если кого защищать надо, маякните. Я супругу дома оставлю и кобанчиком метнусь, – роняю напоследок.

– Нет, не в этот раз, – скупо произносит Артем Васин. Мы с ним давно знакомы. Правильный мужик. Кто его на это мутное дело подписал, в душе не ведаю.

Глава 8

Глава 8

– Камеры отключи на парковке, – мимоходом просит Яков брата.

«Как их отключишь?» – обалдело размышляю я.

Антон что-то листает в телефоне. Вроде бы игнорирует, но через минуту кивает.

– Готово.

– Отлично. Тогда добро пожаловать домой, – бросает Яков насмешливо. Сворачивает в тихий проулок, с одной стороны застроенный элитными многоэтажками.

Тяну шею, стараясь разглядеть, что же там за высоким кованым забором. Детские качели, беседочки, спортивная площадка и даже фонтан. И все в центре Москвы.

Мы с Геной тоже в новом доме жили. Только на окраине Москвы. Не самая конечная станция. Но до центра минут сорок на метро. И дом вроде приличный. Однако почти без территории. И уж точно без панорамных окон. Обычная добротная новостройка, купленная свекром за сумасшедшие деньги.

А тут… Наверное, состояние квартира стоит.

Яков сворачивает к воротам. Небрежно щелкает пультом и направляет машину вниз, на парковку.

«Он тут живет? И нас точно в самом центре Москвы искать не будут», – думаю лихорадочно. Прижимаю к себе Мишутку. Обнимаю за худенькие плечики, целую в коротко стриженую макушку и повторяю как мантру шепотом.

– Мы выбрались, сыночек. Выбрались.

«После праздников к тете Вере уедем!» – и больше всего жалею, что не написала тетке в телеграм. Тереховы там переписку не отследили бы.

– Так… Мальвина, – выходит из машины Яков, открывает дверцу с моей стороны. – Приехали. Станция Дерезайка, – улыбается мне и Мишутке. – Камеры отключены. Минут на пятнадцать. Этого времени нам должно хватить, чтобы дойти до лифтов и подняться в квартиру, – неопределенно взмахивает он рукой. – А там нам уже ничего не страшно, – наклоняется к моему сыну. – Ну что, герой? Пойдем? – улыбается Мишутке и протягивает ладонь.

Мой сын оборачивается ко мне. И когда я коротким кивком разрешаю, вкладывает маленькую ручонку в огромную лапищу. Как ни в чем не бывало, наш новый знакомый берет автолюльку с младенцем и идет к лифтам, предоставив мне труситься сзади.

Сзади трусит Антон, нагруженный пакетами. Да еще умудряется говорить с кем-то по телефону.

– Да, братан. Все нормально. Забрали. Да. И няньку малышу нашли. Ну, ты же знаешь Яшу, – фыркает он.

Стараюсь не слушать. У мужчин обычно все братаны.

Оглядываюсь по сторонам. Облицованные зеркалами колонны. Стены, отделанные под лофт. Сюр невероятный. Но смотрится очень красиво. И это парковка. Что же от квартиры ожидать?

На ватных ногах захожу в кабину лифта. Яков прикладывает пропуск к считывающему устройству, и лифт мягко поднимается вверх.

«Тут все на пропусках. Даже вниз не смогу спуститься», – прикусываю губу. Внутри поднимается буря страха и отчаяния.

Куда меня привезли? Почему я поверила?

Лифт мягко скользит все выше и выше. Еще минута, и я забываю о собственных страхах.

– Вот это да! – только и могу вымолвить, прилипая к панорамному окну кабины. Как завороженная смотрю на виднеющиеся вдалеке Кремль и Храм Христа Спасителя.

«Да мне на улицу вообще выходить не надо. На лифте прокачусь, и достаточно», – одергиваю саму себя. Поворачиваюсь инстинктивно и напарываюсь на смеющиеся глаза Якова.

«Веду себя как дурочка!» – отхожу чуть в сторону.

– Да вы не смущайтесь, Мальвина, – мягко успокаивает меня Яков. – У всех сперва такая реакция. Я сам, как последний идиот, в первый день катался на лифте туда-обратно. Благо он персональный. А то бы насмешил соседей, – улыбается он.

А меня пробирает до костей. Кем надо быть, чтобы свой собственный персональный лифт иметь? Адвокат? Не смешите меня.

А вдруг он криминальный авторитет? Он свекра моего знает и хочет отомстить.

Холодный пот уже струится по позвоночнику, в глазах темнеет, сердце ухает.

Цепляюсь рукой за Мишуткино плечо и в ужасе понимаю. Тут хоть оборись, никто на помощь не придет.

Блестящие дверцы лифта бесшумно открываются.

– Добро пожаловать в наше общежитие! – взмахом руки весело приглашает нас Яков.

Выхожу в просторный светлый холл, обставленный простой и очень дорогой мебелью. Глазею на картины на стенах, на фикусы в огромных кадках и не сразу понимаю, что именно сказал Яков.

Большой крепкий мужчина. Накачанный в меру. Смотрит на меня хитренько и поясняет.

– Этот пентхауз куплен на всю семью. Нас три брата. Младший мой оболтус, – кивает на Антона. – Его комнаты в левой части квартиры. В центральной, – показывает на арку, – мои. А справа – старшего брата Юры. Такая коммунальная квартира. Но мы привыкли жить все вместе, – задумчиво чешет голову.

– А где… – оглядываюсь по сторонам ошалело.

– Никого нет. Не бойся, – стаскивает с ног кроссовки, бежит куда-то вглубь квартиры и тут же возвращается. Уже без автолюльки. – Мы тут одни, – помогает мне снять норку Семеновны. Забирает пуховичок у Мишутки. – Юра в деревне окопался. Тоха сегодня уезжает на лыжах кататься.

Глава 9

Глава 9

– Нам туда, – машет в сторону арки Яков.

Как в музее оглядываюсь по сторонам. Здесь стены выкрашены в цвет морской волны. Темный, глубокий. Карнизы с аккуратным белым орнаментом и тенью делают и без того высокий потолок еще выше. В лепных белых прямоугольниках, свекровь называла их молдингами и считала безумной безвкусицей, висят картины в золоченных рамах. Пейзажи. Яркие, наполненные светом. Оттого и сам холл кажется частью музея.

– Прошу сюда, – открывает дубовую дверь Яков. – Тут у нас детская, – заходит в уютную комнату, залитую солнцем. А там снова лепнина. Тонким узором спускается с потолка. На стенах фрески. Малыш и Карлсон, Золотой ключик и Гена с Чебурашкой.

– Очень красиво, – охаю непроизвольно.

– А, это, – небрежно отмахивается хозяин дома и добавляет насупившись. – Мальвина, тут вроде все куплено. Я с невесткой консультировался в телефонном режиме. Но вы проверьте, пожалуйста. И что нужно, скажите… Я куплю, – ставит автолюльку на диванчик рядом с пеленальным столиком. – Только это… – тянет смущенно. – Достаньте его, пожалуйста. Я что–то боюсь, – признается честно. Зачесывает назад и без того короткие волосы и смотрит умоляюще.

– А где тут можно руки помыть? – оглядываюсь по сторонам.

– Санузел там, – кивает на узкую дверь, над которой кружит голубой вертолет.

– Спасибо, – бегу туда.

Закатав рукава Яшиной толстовки, мою руки. Пристально смотрю на себя в зеркало и кроме шалых глаз не вижу ничего. В какую новую историю я угодила? Как теперь выбираться? В какую сторону и от кого бежать? То ли с Яковом от свекра, то ли к свекру от Якова?

Но в любом случае, я к Генке не вернусь. Не хочу с ним жить. Утыкаюсь носом в темно-синий флис. Втягиваю приятный аромат. Селективный парфюм с нотками табака и сандала смешался с маскулинным потом самого хозяина. Надо бы снять и вернуть. Но я тяну время.

Во флиске мне тепло и спокойно.

Выхожу. Осторожно достаю спящего ребенка из люльки. Перекладываю на пеленальный столик. Аккуратно снимаю шапочку, расстегиваю комбез.

– Пусть поспит немного, – поворачиваюсь к Якову. Он стоит чуть поодаль и завороженно смотрит на сына.

– А он не упадет? – спрашивает напряженно.

– Нет, новорожденные младенцы не умеют переворачиваться, – улыбаюсь я.

– Ах, ну да, – чешет он голову. – Я же читал…

Отвлекается на звонок, стоящий на виброрежиме.

– Я перезвоню, – бросает в трубу и отбивает входящий. – Мальвина, устраивайтесь тут поудобней. Диван двуспальный. Раскладывается лягушкой. Но если хотите, тут еще комнаты есть. Можете любую занять… Осмотритесь пока. Мой кабинет дальше по коридору. Если что-то нужно, приходите.

– Кхмм… А кухня? Для смеси теплая вода понадобится, – тараторю, оглядывая выставленные в ряд аксессуары для ухода за новорожденными.

– Кухня и столовая у нас общие. Надо выйти из арки и дойти до конца коридора. Пойдемте, покажу, – направляется он к двери и тут же тормозит. – Ах да! Димон…

– Мы можем снять с него комбинезончик и положить в кроватку, – киваю я на роскошный детский гарнитур с балдахином из голубого шифона. Вот только короны не хватает.

Эх, эх, маленький принц! Мама твоя тебя бросила, зато папка достался мировой. Ждал тебя. Готовился.

– Ой, лучше вы сами, – мотает головой Яков. Чуть отступает в сторону.

Как скажете, Яков Дмитриевич. Тут ваше слово – закон.

Наклоняюсь к малышу. А он спит.

– Это кто тут у нас такой сладкий? – осторожно достаю из рукавчиков маленькие ручки. Растягиваю резинку, пытаясь вытащить сжатые в кулачки пальчики. Беру малыша на руки и в упор гляжу на Якова. – Пинетки и штанишки снимите…

– А-а? Да-да, – кидается он мне на помощь. Стягивает с ребенка штаны комбинезона. Откидывает их в сторону.

Кладу малыша в кроватку. Включаю радионяню.

– Мы можем отлучиться на несколько минут. Чем быстрее вы введете меня в курс дела, тем меньше я буду задавать вопросов, – включаю режим профессионала.

– Ага, идем, – соглашается Яков и снова отвлекается на сотовый. – Да, Злата, слушаю… Нет. Не смогу. Тебе придется взять такси… – морщится, слушая птичий клекот, доносящийся из трубки. Прикрывает глаза. – Нет. Не получится. Я тебе через пять минут перезвоню. Все объясню. Идет?

И снова слушает капризную дамочку.

У него там все такие, как Лаура? В каком инкубаторе стерв он их подбирает?

– Нам сюда, – деловито идет вперед. Снова выводит нас в холл с лифтом. Кивает парням, сидящим на диване. – Пацаны, привет! Димон уже дома. Если кто носом шмыгает или кашляет, валите домой…

– Яков Дмитрич, что ты творишь? – поднимается на ноги тот, что посолидней. – Ты же нам всю систему безопасности портишь. Не дождался нас…

– Вовремя надо приезжать, – отрезает Яков и представляет меня. – Знакомьтесь, это Мальвина и Михаил, команда Димона. А это, – кивает на здоровых крепких мужиков. – Моя охрана, Мальвина. Если что-то понадобится, и меня рядом не будет, можешь смело обращаться. Помогут обязательно. Владимир Николаевич, начальник службы безопасности. А Артем – мой личный телохранитель.

Глава 10

Глава 10

– Стрелять? – деланно округляет глаза Яков. – У нас тут не стреляют, малыш, – усаживается на корточки перед Мишуткой. – Сейчас отыщем кухню, а потом я тебе спортзал покажу. Там можно по шведской стенке полазать. Ты умеешь?

– Да, я как человек-паук могу. Где тут у вас стенка? – оглядывается по сторонам.

– Сначала на кухню, – поднимается на ноги Яков. – Прошу, – пропускает меня и моего сына вперед. – Кухня у нас в конце коридора. Там командует Галина Терентьевна, – кивает он толстушке лет пятидесяти. В поварском колпаке, в строгой белой форме она больше похожа на старшую медсестру. Тот же заискивающий взгляд работодателю и высокомерный – мне. Дескать, знай свое место.

– Ой, Яшенька! Как же я рада! А на малышика можно посмотреть? Краешком глаза, – умильно тараторит она.

Но похоже, на Якова ее сюсюканье не действует.

– У нас Мальвина главная в команде Димона, – официально заявляет хозяин дома. – Я сам теперь у Мальвины на службе. Все что касается малыша, только через нее. Это понятно? – смотрит строго на повариху.

– Да. Конечно. А Лаурочка наша… – пытается переиграть его Терентьевна.

– А кто это? – вскидывается Яков. Одаривает повариху холодным надменным взглядом и открывает холодильник. – Мальвин, все что есть, можно есть, – замечает улыбаясь. Голос мгновенно теплеет, а у меня по спине бегут мурашки. – Есть захочешь, приходи и бери, что на тебя смотрит, – хватает он с тарелки ломтик сыра. Быстро засовывает в рот и улыбается как мальчишка. – Миха, есть будешь?

– Да, а что у тебя есть? – тут же деловито интересуется один невоспитанный мальчик.

–Ты кушать хочешь? – спрашивает Мишу, игнорируя меня.

- Ну конечно, - как старичок всплескивает руками мой сын.

–Йогурт, сыр, сосиски… – задумчиво перечисляет Яков и поворачивается к Галине Терентьевне. – Покормите нас, пожалуйста.

– Конечно, конечно, – льстиво улыбается тетка. Смотрит сладенько, аж диабет заработать можно. Приторная особа. Неприятная очень.

«А кто тебе сказал, Терехова, что будет легко?» – задаюсь вопросом. Но он скорее философский.

– Через пятнадцать минут приходите, пожалуйста, – церемонно кивает Галина. – Я накрою в столовой, – добавляет она, словно оказывает всем огромное одолжение. И снова смотрит на меня неприязненно.

Словно она заведует протоколом у английского короля. А тут я… замарашка.

– Хорошо, – соглашается лениво Яков. – Мы потерпим. Наливает из кулера кружку теплой воды и направляется к выходу.

– Пойдем, покажу нашу коммуналку. Как и кухня, у нас общие тренажерный зал, бассейн и кинотеатр, – ведет меня по комнатам.

Распахивает дверь в небольшой зал, где стоят большие кресла с подставками для ног и экран во всю стену.

– А тут спортивный зал, басс и баньки, – идет дальше по коридору и открывает стеклянную дверь. А у меня в динамике радионяни неожиданно слышится кряхтение. Его точно ни с какими другими звуками не спутаешь.

– Нам лучше вернуться, – круто разворачиваюсь.

– Нет, так ближе, – мотает головой Яков и первым спешит по коридору. Минута, и мы с ним попадаем в уютную комнату со стенами цвета морской волны и потолком, украшенным лепниной.

– А мы тут ходили уже! – радостно заявляет Мишутка.

– Да, Миха. Вот ты молоток, сразу сообразил! – восхищенно тянет Яков. А я непонимающе оглядываюсь по сторонам.

Как так получилось? Шли в одну сторону, пришли с другой?

Но сейчас мне явно не до лабиринтов Минотавра. Вбегаю в детскую, в два шага оказываюсь рядом с кроваткой. А там уже кто-то открыл глазки. Мутные, полные слез.

– О, Димон. Ты проснулся, – радостно заглядывает в люльку новоиспеченный отец. – Как дела? – смотрит в радостном восхищении. Ребенок кряхтит, тужится, пукает и начинает плакать. Тоненько так. Жалобно.

– А кто домой приехал? – поднимаю ребенка на руки. – Димочка приехал, – воркую, прижимая малыша к груди. Он хнычет негромко. Видимо живот болит.

Наверняка колики. Надо сразу принимать меры, а то будет беспокоиться и плакать все время.

Держу ребенка одной рукой, а другой быстро ищу нужные соску и бутылочку. Противоколиковой нет.

Дилетанты хреновы! Понты проколотили, балдахин купили, стены разукрасили, а об элементарных вещах даже спросить ни у кого не удосужились.

– Яков Дмитриевич, – поворачиваюсь к перепуганному отцу.

– Я боюсь его на руки брать, – охает тот. Выставляет вперед ладони. Дескать, не подходи.

– Я прошу вас помыть руки и смешать смесь с водой. Малыша покормить нужно. А я пока переодену его.

– А я? – привлекает внимание мой собственный ребенок.

– А ты пока на диванчике поиграешь. Ладно? – улыбаюсь Мишутке. – Там твой жираф Сеня, – киваю на пакет с логотипом маркетплейса.

– О, точно! Сенечка мой! – на одной ноге Мишутка скачет к двери. Хватает пакет, несет его на диван.