Экзамен по укрощению

Пролог: Детство, которое не забыть

Эйре было семь лет, когда она впервые увидела дракона.

Тот день запомнился ей не криками и не пожаром — хотя пожар был, и крики тоже были. Запомнился запахом. Сухая трава, нагретая летним солнцем, — и вдруг резкая, обжигающая ноздри вонь палёной шерсти и чего-то сладСначала она услышала звук.атого, что потом объяснили как «пламя коснулось плоти». Этот запах въелся в память так глубоко, что спустя двенадцать лет Эйра могла вызвать его одним усилием воли — стоило только увидеть дракона в небе.

Они жили тогда в деревне на границе с драконьими землями. Отец говорил, что это безопасно: «Перемирие, дочка, теперь всё по-другому». Мать молчала, когда он это говорил, и Эйра уже тогда понимала: молчание матери значит больше, чем отцовские слова. Мать родом была из этих мест, помнила времена, когда драконы сжигали деревни не случайно, а намеренно. Она никогда не рассказывала об этом вслух, но иногда по ночам Эйра слышала, как мать плачет — тихо, в подушку, чтобы никто не слышал.

В тот день она играла в саду за домом. У них был старый сарай, где держали сено для козы. Коза была старая, глупая и пахла кислым молоком, но Эйра её любила. Сидела рядом, дёргала за бороду и слушала, как коза жуёт — мерно, успокаивающе. В семь лет это казалось самым важным занятием в мире.

Сначала она услышала звук.

Не рёв, нет. Что-то другое. Оглушительный шелест, будто небо рвут на части. Она подняла голову и увидела, как над деревней проносится тень. Огромная. Чёрная. Закрывающая солнце так, что на землю упала тьма, будто наступил вечер посреди ясного дня.

Коза дёрнулась и забилась в угол сарая. Эйра хотела побежать к дому, но ноги не слушались. Она замерла и смотрела, как тень делает круг и снижается.

Дракон был красив.

Она запомнила это вопреки всему. Наверное, потому что дети видят мир иначе — они ещё не научились делить всё на «опасное» и «безопасное», для них существует просто «красивое» и «некрасивое». Чешуя переливалась чернотой и золотом на солнце, крылья разрезали воздух, как лезвия, а глаза — глаза горели янтарём. Он планировал над деревней, и казалось, что сам воздух плавится вокруг него.

А потом он выдохнул.

Эйра не поняла, что случилось. Просто воздух стал горячим, до рези в глазах, и сарай рядом с ней вспыхнул. Сразу весь. Без предупреждения. Без звука. Просто огонь появился из ниоткуда и пожрал дерево за секунду.

Коза закричала — страшно, по-человечьи — и через секунду замолкла.

Эйра упала на землю и закрыла голову руками. Она не плакала. Она просто лежала, вжавшись в траву, и слушала, как горит сарай. Запах палёной плоти смешался с запахом дыма, и этот коктейль въелся в неё навсегда.

Дракон улетел так же быстро, как появился. Потом выяснилось, что он был молодой и глупый, просто тренировался в полёте и не рассчитал дыхание. А сарай... ну сарай. Никто не погиб, кроме козы. Драконий клан выплатил компенсацию, отец купил новую козу, мать долго плакала по ночам, но при людях улыбалась.

Эйра с тех пор боялась двух вещей: высоты и драконов.

Высоту она научилась терпеть. Драконов — нет.

Спустя десять лет, когда Эйра получила письмо о зачислении в Академию Стихий, она проплакала всю ночь. Не от радости — от ужаса. Потому что в Академии учились драконы. Потому что ей придётся видеть их каждый день. Потому что мать, узнав о зачислении, перекрестила её и сказала: «Доченька, будь осторожна. Они не злые, они просто другие. Но другие — это иногда страшнее злых».

Эйра не понимала тогда, что мать имела в виду.

Сейчас, спустя два года учёбы, она начинала понимать.