Элизабет Фокс и дрейф надежды. Часть Третья.

Глава первая. Сигнал

Глава первая. Сигнал

«Кальмар» мертво висел на волнах.

Двигатели молчали, приборы погасли, только аварийные огни тускло мигали где-то на панели, напоминая, что жизнь в модуле ещё теплится. За иллюминаторами бушевал шторм — серые валы вздымались и опадали, равнодушно швыряя искореженную машину.

Элизабет смотрела в одну точку. Туда, где полчаса назад исчез «Скат».

Марк сидел рядом, положив руки на колени. Он не пытался её утешать — сам едва держался. В наушниках уже давно не было ничего, кроме шипения.

— Заряд ноль, — тихо сказал он. — Связи нет. Двигатели мёртвы.

Элизабет не ответила.

— Нас сейчас либо к острову прибьёт, либо к чёрту на рога, — продолжил Марк. — Если никто не выйдет на поиски...

— Никто не выйдет, — голос Элизабет был хриплым, чужим. — Ты слышал капитана.

— Слышал.

Повисла тяжёлая тишина. Только вой ветра снаружи и удары волн о корпус.

— Значит, будем сами, — вдруг сказала Элизабет.

Марк повернулся к ней.

— Что?

— Будем сами, — повторила она. В голосе появилась сталь. — Если командование решило нас бросить, это не значит, что я брошу своих.

— Элизабет, у нас ноль заряда. Мы даже не знаем, где они.

— Мы знаем, где они были. И знаем направление течения. И ветра. И волн.

Она резко развернулась к пульту, начала щёлкать тумблерами. Никакой реакции.

— Марк, давай думать. У нас есть рули? Механическое управление?

— Есть, — он кивнул. — Аварийное. Если отключить электронику вообще, можно пытаться ловить волны вручную. Но это как на доске серфить, только доска — двадцать тонн металла.

— Значит, будем серфить, — жёстко сказала Элизабет. — Если мы пойдём поперёк волны, под углом, мы сможем не просто дрейфовать, а двигаться. Медленно, но двигаться.

Марк уставился на неё, переваривая.

— Ты хочешь резать волны? Это безумие. Одно неверное движение — и нас перевернёт.

— А если ничего не делать — нас просто унесёт в открытый океан, и мы сдохнем от голода и жажды через неделю, если повезёт. Я выбираю безумие.

Он смотрел на неё долгую секунду, потом кивнул.

— Хорошо. Давай посчитаем.

Они склонились над аварийной картой — пластиковой, с карандашными пометками. Марк быстро чертил схемы, высчитывал углы, скорости течений.

— Если мы пойдём под углом сорок пять градусов к волне, мы будем смещаться в сторону примерно со скоростью два-три узла. Это немного, но лучше, чем ноль. Главное — не попасть в гребень под прямым углом, иначе нас просто перекувырнёт.

— А если нырять под волну?

— Что?

— Если мы не будем пытаться удержаться на поверхности, а наоборот — на гребне уйдём под воду, проскочим под волной и вынырнем с другой стороны. Так мы сможем двигаться быстрее и не терять управление.

Марк присвистнул.

— Ты хочешь нырять на почти мёртвом модуле?

— Я хочу найти друзей.

Он вздохнул, посмотрел на свои расчёты, потом на неё.

— Знаешь, Фокс, когда я шёл в поверхностники, я думал, что самое страшное — это шторм и абиссалы. А оказалось, самое страшное — это твои идеи.

— Так ты со мной?

— А куда я денусь.

Они отключили всё, что можно было отключить, оставив только минимальное питание на рулевых механизмах. Марк вцепился в поручни, Элизабет — в штурвал.

— Пошла волна! — крикнул он, глядя в иллюминатор.

Огромный вал надвигался на них справа. Элизабет рванула штурвал, заставляя модуль развернуться носом к волне под острым углом.

«Кальмар» дёрнуло, подбросило, закрутило. Элизабет едва удержалась в кресле.

— Не держит! — заорала она. — Слишком круто!

— Уменьшай угол! Давай по касательной!

Она довернула штурвал. Модуль скользнул по гребню, накренился, выровнялся и вдруг пошёл вперёд, подхваченный чудовищной силой волны.

— Есть! — выдохнул Марк. — Держи!

Они скользили. Минуту, две, три. Волна несла их, как щепку, но они двигались — не просто дрейфовали, а именно двигались в нужном направлении.

— Сейчас ныряем! — крикнула Элизабет.

— Куда?!

— Под следующую! Держись!

Она дождалась, когда волна поднимет модуль на гребень, и резко направила нос вниз.

«Кальмар» рухнул в толщу воды. На секунду мир стал зелёным, мутным, давящим. Корпус затрещал, иллюминаторы потемнели.

— Всплываем! Всплываем! — заорал Марк.

Элизабет выровняла модуль и рванула штурвал на себя. «Кальмар» вынырнул из волны, как пробка, взлетел на гребень следующей и снова пошёл вперёд.

— Получилось! — закричал Марк. — Чёрт возьми, у тебя получилось!

— Это только первый раз, — выдохнула Элизабет. — Нам нужно повторить это ещё раз пятьдесят.

— Я в деле.

Они ныряли и выныривали снова и снова. Каждый раз — риск перевернуться, разбиться, уйти на дно. Каждый раз — молитва, чтобы корпус выдержал.

Элизабет считала про себя. Раз. Два. Три. Десять. Двадцать.

— Марк, — крикнула она между волнами. — Где мы?

Он сверился с картой, с показаниями компаса, с направлением ветра.

— Сместились на полмили к юго-востоку! Это хороший результат!

— До района, где мог быть «Скат», сколько?

— Если они дрейфовали с той же скоростью, что и мы сначала... миля, может, полторы.

— Мало. Нам нужно ближе.

— Элизабет, мы и так на пределе. Если продолжим в том же темпе, корпус не выдержит.

— Выдержит. Нам нужно к ним.

Она снова нырнула под волну.

Прошло полчаса. Или час. Элизабет потеряла счёт времени. Руки сводило судорогой от постоянного напряжения, глаза слезились от солёных брызг, но она не отпускала штурвал.

— Элизабет, — крикнул Марк, — мы вошли в расчётный район. Здесь они должны быть, если дрейфовали по течению.

— Пробуй связь.

Марк схватил микрофон, защёлкал переключателями.

— «Скат», приём! «Скат», ответьте! Инесса, Томас, Лео!

Тишина. Только шипение.

Глава вторая. Свет во тьме

Глава вторая. Свет во тьме

Они погружались.

Медленно, очень медленно, стараясь не уйти слишком глубоко, но и не потерять последний шанс. За иллюминаторами сгущалась тьма — та особенная, глубинная чернота, которая давит не только на корпус, но и на душу.

Марк в десятый, наверное, раз нажал кнопку вызова.

— «Скат», приём... Инесса, Томас, Лео... Ответьте...

Тишина. Только шипение помех, равнодушное и бесконечное.

— «Скат», пожалуйста... — голос его дрогнул. — Ну ответьте хоть кто-нибудь...

Элизабет молчала. Она смотрела в иллюминатор, на медленно проплывающие мимо тени — может быть, рыбы, может быть, обломки, может быть, просто игра света и мрака. Здесь, в глубине, всё казалось ненастоящим, призрачным.

Странное дело: на поверхности их швыряло, крутило, убивало волнами, но там была жизнь. А здесь — тишина. Спокойная, величественная, равнодушная тишина, которая не обещала ничего хорошего.

— Мы точно в зоне, — глухо сказал Марк, сверяясь с планшетом. — Я перепроверил расчёты три раза. Если они на этой глубине, мы должны их слышать.

— Может, связь не работает, — тихо ответила Элизабет.

— У них?

— У нас. У них. У всех. Модуль повреждён, могло что угодно отвалиться.

Марк промолчал. Но по его лицу Элизабет видела — он думает о другом. О том, что «Скат» могли просто разбить волны. Что их друзья могли не успеть уйти на глубину. Что они сейчас лежат где-то на дне, в холодной темноте, и никогда уже не ответят.

Она запрещала себе думать об этом. Запрещала — и всё равно думала.

— Погружаемся дальше, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Элизабет, если они не здесь...

— Значит, не здесь. Но мы должны знать точно.

Марк посмотрел на неё долгим взглядом и кивнул.

«Кальмар» продолжил погружение.

Пять метров. Десять. Двадцать.

С каждой секундой надежда таяла, как кусок льда в тёплой воде. Элизабет чувствовала это физически — холодок под ложечкой, сосущую пустоту в груди.

Марк больше не пытался вызывать «Скат». Он просто сидел, уставившись в одну точку, и молчал. Иногда включал связь, слушал шипение и выключал снова.

— Пробуй ещё, — попросила Элизабет.

— Бесполезно.

— Пробуй.

Он вздохнул и нажал кнопку.

— «Скат»... Инесса... Томас... Лео...

Тишина.

— «Скат», мы здесь. Мы рядом. Ответьте, пожалуйста...

Ничего.

Элизабет смотрела на приборы. Глубина — сорок пять метров. Давление растёт, корпус начал тихонько поскрипывать — привычный звук для любой глубоководной машины, не опасный, но напоминающий, что они не дома.

— Элизабет, — вдруг сказал Марк. Голос у него был странный — задумчивый, будто он спорил сам с собой.

— Что?

— Я тут подумал...

— Ну?

— Связь может не работать. У них, у нас — неважно. Но фонари... фонари у нас работают?

Она повернулась к нему.

— Фонари?

— Да. Если у них тоже есть свет, если они живы и видят... Мы можем подать сигнал.

Элизабет замерла, переваривая.

— Мы сейчас на глубине пятьдесят метров. Если мы включим фонари, свет распространится метров на тридцать-сорок. Может, чуть больше. Если они рядом, они увидят.

— А если они глубже?

— Тогда не увидят. Но мы всё равно будем погружаться дальше. Просто... просто надо как-то дать им знать, что мы здесь.

Элизабет смотрела на него и чувствовала, как в груди загорается крошечный огонёк. Слабый, дрожащий, но живой.

— Сколько у нас осталось заряда?

— На управление — минут двадцать, не больше. Если мы перекинем часть на фонари, останется минут десять-пятнадцать на рули.

— А потом?

— А потом мы просто повиснем. Без управления, без света, без связи. Будем дрейфовать в толще воды.

Элизабет посмотрела в иллюминатор. Там была только тьма. Холодная, бесконечная, равнодушная.

— А если мы привлечём абиссалов? — спросила она. — Свет их манит.

— Если они здесь, они уже знают, что мы тут, — ответил Марк. — А если нет... рискнём.

— Рискнём, — согласилась Элизабет.

Они быстро перенастроили систему. Фонари зажглись — сначала тускло, потом ярче, заливая пространство перед модулем жёлтым, тёплым светом.

— Теперь надо, чтобы нас увидели со всех сторон, — сказала Элизабет и осторожно повернула штурвал.

«Кальмар» начал медленно вращаться, опускаясь по спирали. Лучи фонарей скользили по толще воды, выхватывая из темноты проплывающих рыб, облачка планктона, какие-то обломки.

— Красиво, — тихо сказал Марк. — Даже жутко красиво.

Элизабет кивнула. В свете фонарей вода казалась живой — в ней танцевали миллионы микроскопических частиц, переливались, искрились. Где-то вдали проплыла тень покрупнее — может, рыба, может, просто игра воображения.

— Пробуй связь, — скомандовала она.

Марк нажал кнопку.

— «Скат»... Мы здесь... Мы ищем вас... Ответьте...

Тишина.

— Ещё раз.

— «Скат»... Пожалуйста...

Ничего.

Они погружались. Шестьдесят метров. Семьдесят. Восемьдесят.

Корпус поскрипывал — давление росло, но машина держалась. Это был привычный, почти успокаивающий звук — металл работал, металл выдерживал.

— Девяносто, — объявил Марк. — Фонари жрут заряд быстрее, чем я думал. Осталось минут десять, не больше.

— Держимся.

— Элизабет... — он запнулся. — Если их здесь нет...

— Знаю.

— Если мы опустимся ещё ниже...

— Знаю.

Она смотрела в темноту. В глазах стояли слёзы — или это была вода, просочившаяся сквозь микротрещины в шлеме? Она уже не различала.

— Я не могу их бросить, — сказала она тихо. — Понимаешь? Не могу.

Марк молча положил руку ей на плечо.

Они погружались дальше.

Сто метров.

Сто десять.

Сто двадцать.

В рации было только шипение. Фонари начинали тускнеть — заряд таял на глазах. Элизабет смотрела на приборы и понимала, что это конец. Они либо найдут друзей сейчас, либо никогда.