Эльдер. Золотая клетка

Глава 1 «Чернила прошлого»

Я сидела на широкой лавке у серой каменной стены Наёмного дома и тоскливо рассматривала свои ладони. Даже спустя несколько недель каторжного труда в таверне они отказывались «закаляться». Тонкие пальцы, фарфоровая кожа, аристократичная белизна — эти руки были созданы для того, чтобы перебирать жемчуг или касаться клавиш рояля, а не отскребать жир с чугунных сковородок. Единственное, что напоминало о моей новой «профессии» — болезненное покраснение от ледяной воды и щелочного мыла, которое сходило за ночь, возвращая коже её раздражающую нежность.

Да что там ладони... Всё это тело было моей личной проклятой наградой.

— Ну почему не суровая воительница? — прошептала я под нос, кутаясь в поношенную куртку. — Или хотя бы магичка, которую все боятся?

Я была бы согласна даже на мужское тело, лишь бы не ловить на себе эти липкие, масленые взгляды. В этом мире красота без золота и защиты — не дар, а мишень. Две недели я приходила сюда, в Наёмный дом, в надежде найти место горничной в приличном доме. Работа в таверне «Зимний очаг» выпивала из меня все силы, но последней каплей стал вчерашний случай, когда пьяный постоялец попытался затащить меня в подсобку. Я отбилась тяжёлым черпаком, но поняла: завтра мне может не повезти.

Я сидела здесь уже больше часа. Люди приходили и уходили, сменяя друг друга, как фигуры на шахматной доске, и я невольно начинала различать закономерности.

Молодых парней брали охотно — особенно тех, кто держался уверенно и не сутулился. Женщин рассматривали дольше, задавали больше вопросов, а некоторых разворачивали, едва взглянув. Одна девушка вышла из Наёмного дома с покрасневшими глазами, прижимая к груди потрёпанную сумку. Другая — наоборот, шла быстро, почти бегом, словно боялась передумать.

Я ловила себя на том, что отслеживаю каждый скрип двери, каждый шаг распорядителя, каждый жест соискателей — как будто это могло дать мне подсказку, шанс выбрать правильный момент. Но чем дольше я ждала, тем сильнее нарастало странное ощущение.

Мне казалось, что за мной наблюдают.

Не так, как смотрят мужчины — липко, оценивающе, с привычным интересом. Это было другое. Холодное. Отстранённое. Словно кто-то смотрел не на меня, а сквозь, изучая, примеряясь, взвешивая.

Я украдкой огляделась. Никто из ожидающих не обращал на меня внимания. Каменная стена за спиной была глухой и равнодушной, окна Наёмного дома — тёмными. И всё же ощущение не исчезло. Напротив — усилилось, будто невидимый взгляд задержался, остановился, сделал вывод.

По коже пробежал холодок. Я поёжилась и плотнее запахнула куртку, стараясь убедить себя, что это всего лишь нервы. Усталость. Последствия бессонных ночей и постоянного напряжения.

Показалось. Просто показалось.

Но внутреннее чувство, то самое, которое редко ошибалось, молчать не хотело. Оно не кричало об опасности — нет. Оно было тише. Спокойнее. И оттого куда страшнее.

— Юля, соберись, — приказала я себе, выпрямляя спину. — В прошлой жизни ты руководила отделом, а здесь не справишься с поиском работы?

Я просидела ещё какое-то время, упрямо цепляясь за эту лавку, словно она могла удержать меня от окончательного провала. Но силы уходили — медленно, капля за каплей. Ноги налились свинцом, плечи тянуло вниз, а в голове шумело от переизбытка чужих лиц, ожиданий и несбывшихся надежд.

Дверь Наёмного дома больше не скрипела. Распорядитель не выходил. Поток соискателей иссяк, словно город выдохся вместе со мной.

Я поняла, что на сегодня всё.

Мысль была неожиданно спокойной. Без истерики, без злости — просто сухая констатация факта. Сегодня мне не повезло. Сегодня я слишком устала, слишком перенервничала и слишком долго делала вид, что держу себя в руках.

Я поднялась с лавки, чувствуя, как предательски дрожат колени, и на секунду закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо Юноны — сосредоточенное, серьёзное не по возрасту, с той тихой верой, которая всегда заставляла меня идти дальше.

— Завтра, — тихо сказала я самой себе. — Попробуем завтра.

Я развернулась и пошла прочь от серой стены, не оглядываясь. И всё же, уже на другом конце улицы, поймала себя на странном ощущении — будто что-то важное прошло мимо меня совсем рядом. Слишком близко, чтобы не задеть.

Но я была слишком вымотана, чтобы искать этому объяснение.

Дом встретил меня тишиной и тусклым светом. Юнона уже ждала — и это было единственное, что имело значение. Всё остальное могло подождать до утра.

Прошёл день.
Ночь стёрла тревогу лишь поверхностно, не убрав её совсем, а утро вернуло всё на круги своя — холод, необходимость и упрямое чувство, что отступать больше некуда. Я снова шла к Наёмному дому, уже не надеясь на удачу, а скорее проверяя — исчерпала ли я этот путь до конца или всё ещё обязана попытаться.

Ощущение вчерашнего взгляда больше не всплывало так остро, но осадок остался, будто в памяти отпечатался не сам момент, а его тень. Я старалась не думать об этом, убеждая себя, что вчерашняя усталость просто сыграла злую шутку. Сегодня я была собраннее. Холоднее. И готова услышать любое «нет».

Я снова устроилась у каменной стены, наблюдая за соискателями уже не как испуганная девчонка, а почти профессионально — привычка, от которой не так-то просто избавиться.

Вот этот парень — высокий, плечистый, но взгляд мечется, как у человека, который привык, что за него решают. Хорош в подмастерья, где нужен исполнитель, но в доме с интригами продержится недолго.

Тот, что постарше, держится уверенно, но слишком внимательно смотрит по сторонам — из таких выходят либо отличные управляющие, либо источники проблем. Зависит от того, кто первый предложит больше.

Женщина в тёмном платке — аккуратная, сдержанная, руки ухожены. Умеет работать и не лезет вперёд. Её бы в приличный дом, где ценят тишину и порядок, но именно таких часто не берут — слишком незаметные, слишком «без искры».

Я ловила себя на том, что мысленно расставляю людей по полочкам, как когда-то резюме на столе: подходит, условно, категорически нет. И только спустя несколько минут поймала себя на странной мысли — а не слишком ли умный у меня взгляд для горничной?